Текст книги "Дэя Эллохар: Потерянное прошлое (СИ)"

Автор книги: Чайная_Заварка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 73 страниц)

Все отрицательно головой помотали, хотя спрашивала я скорее в пустоту. Селиус улыбнулся, но не перебивал:

– Не спорю, для того чтобы стать магами, потребуется много усилий и времени. Вам, например, – обвела рукой аудиторию, – Потребуется от пятнадцати до тридцати лет – при нулевом ресурсе, коим вы сейчас обладаете, хотя он у вас и так уже несколько расширен. Проклятийники же, но так же как каждый из нас способен выучить несколько эльфийских слов или выковать скобу для крепления бревен, так и простейшая магия нам вполне доступна.

А после повернулась к Тесме и, не скрывая ехидства в голосе:

– Мы, адепты Академии Проклятий, в совершенстве владеем управлением собственных энергетических потоков и обладаем великолепной зрительной памятью – этого достаточно, чтобы применять простейшую магию для личного пользования. На себя мы способны влиять. И если вы слепы это не значит, что слепнуть должны и другие. Было бы желание… Не спорю, что некоторые вещи недосягаемы, но это лишь из-за того, что ограничено время, – Улыбнулась несколько грустно, – Это единственная значимая вещь. Вы, например, магистр, – Тесме слушал меня внимательно, но не сдержал нервного движения плечами, когда я заговорила о нем, – не имея магии, начали заниматься проклятиями. И вы один из тех, кто заинтересовался именно проклятиями противодействия.

А затем ядовито произнесла:

– Не надо бояться пробовать новое. Магистр, вы сами ставите для себя рамки, не думая о том, что мы можем стать магами и в будущем использовать это заклинание. Также то, что проклятия это тоже магия. Слабая, но магия. – А потом, словно маленькому ребенку, – У вас слишком узкий кругозор. «Нельзя, нельзя, невозможно» – передразнила Тесме, – Просто попробуйте задать вместо «Невозможно» вопрос ” А что, если» и вы увидите, как сильно изменится мир вокруг. Наивные тут лишь вы, извините, если оскорбила, но это так, – После повернулась к магу, сказав, – У меня на этом все. Благодарю за прекрасно проведенное время.

– Кстати, – Тесме глянул на часы, – Время. Лекция на сегодня окончена.

Мы уже всей группой встали, собрали ученические принадлежности и, поблагодарив мага за лекцию, нестройной толпой двинулись прочь из аудитории. Я была первой, кто вышел, так что остальное меня волновало весьма и весьма мало. Просто закинула сумку на плечо и принялась искать Счастливчика.

Нашла я его вполне быстро. Этот гад блохастый, узнал, кто так славно подставил меня и молчал, как партизан. Впрочем, не до этого сейчас. Лучше поторопиться к Окено, а то он опоздавших не любит. Как же хорошо, что у меня иммунитет на яды! А то этот василиск, плюющийся убьет, не дай Бездна!

Жаль, но в следующее мгновение магистр выбежал из аудитории, догнал меня и рявкнул:

– Риате, стоять!

Я остановилась. Чисто из-за вежливости. Счастливчик же делал вид, что спит и вовсе ничего не слушает, но мурлыкать перестал.

– Риате! – Тесме, перепрыгивая по три ступени за раз, стремительно приблизился, навис надо мной и прошипел: – Адептка Риате, еще раз и глядя мне в глаза – вы брали запрещенные книги из библиотеки?

Несмотря на не особо яркое освещение, я отчетливо разглядела, что правое веко у Тесме дергается.

Раздраженно вздохнула и честно ответила:

– Магистр, о моих отношениях с лордом-директором вы знаете. О том, с чем нам пришлось столкнуться в конторе, тоже. И вот вы нас всегда учили смотреть, запоминать, анализировать, делать выводы. И знаете, каковы мои выводы, магистр? Мои выводы – мы столкнулись с кем-то, кто знает о проклятиях значительно больше нас! Это все равно, как если бы мы знали проклятия только до шестого, еще фактически безопасного уровня, а кто-то другой с легкостью пользовался бы десятым, а то и тринадцатым уровнями. И одно дело, когда все это учишь в теории, но совсем другое, когда сталкиваешься в жизни. Я столкнулась. Столкнулась с тем, что заклинания противодействия из вашей личной тетради помогают, а из сборника, что вы нам диктовали, – нет! И вот когда у тебя на руках умирает партнер, а он вообще Ночной страж, то есть в принципе магически защищен сильнее всех прочих, как-то перестаешь думать о том, что пользоваться вашей книгой плохо, потому что записанные в ней заклинания помогли спасти Юрао.

– Риате… – попытался прервать меня Тесме.

– НЕТ! – рявкнула не хуже любого демона, – Вы хотели послушать, так слушайте! – И уже спокойным тоном, – Я к чему рассказываю все, магистр. Мне совершенно не совестно, что я пользовалась вашей книгой. Мне, наоборот, страшно даже представить, что я могла ею не воспользоваться. Но я не воровала никакие учебники из библиотеки. Потому что меня никогда не интересовали запрещенные проклятия. Вот заклинания противодействия к ним да, но сами проклятия ни в коем случае! Особенно учитывая тот факт, что теперь я точно знаю, что это устаревшие знания. Мне гораздо удобнее пользоваться старым и проверенным способом. Кинжалом.

Магистр молча и уже не так решительно, а скорее ошарашено смотрел на меня, я же уверенно продолжала:

– И тем более я бы никогда не стала накладывать проклятие на господина библиотекаря. Да, мне было очень страшно за лорда Тьера и я с ума сходила от неизвестности, но последнее, что я стала бы делать, это причинять кому-либо вред без видимых на то причин.

В следующее мгновение Тесме с глухим стоном осел на лестницу и, сжав голову руками, простонал:

– Бездна!..

Счастливчик приоткрыл один глаз, посмотрел на магистра и вновь изобразил глубокий сон. Мне же как-то неудобно было стоять вот так, а тут еще и Тесме добавил:

– Если бы не Тьер, ты уже была бы отчислена с наложенной «Седьмой Печатью»… Я глупец.

Потрясенно смотрю на магистра и поверить не могу в услышанное. «Печать» – заклинание, блокирующее доступ к имеющимся знаниям. «Седьмая Печать» – практически стирание памяти, это… это…

– Магистр, вы сейчас пошутили, да?

Мне не ответили ничего. Но… В жизни каждого бывают моменты, когда молчание – величайшая глупость. И я не совершу подобную оплошность вновь. Хотя, огреть бы его чем-нибудь. Аккуратно ссадила Счастливчика на лестницу, последний возмущенно мявкнул и на удивление спокойно ушел.

Я же спустилась до магистра, подложив тетрадь, села рядом с Тесме и пошла на нарушение священного правила Академии Проклятий:

– Что произошло в библиотеке?

Быстрый взгляд магистра и насмешливое:

– А, как же, наслышан о вашей с офицером Найтесом затее с частным сыском.

– Мы делаем успехи, должна заметить, – торопливо ответила я и вновь задала вопрос: – Так что произошло?

В ответ Тесме усмехнулся, но вдруг начал говорить:

– Должен признать, я в чем-то горд собой, Риате, мы хорошо вас учим. Очень хорошо. Логичность, подавление эмоций, рациональность. Смотри, на мое обвинение ты не стала вопить: «Да как вы могли так обо мне подумать!», нет, ты четко и конкретно доказала свою непричастность к произошедшему. Ты привела разумные доводы и… Теперь я более чем уверен в спокойном заявлении лорда-директора: «Дэя на подобное не способна. Ваши выводы ошибочны».

Теплая волна благодарности Риану была мгновенно подавлена любопытством, которое жаждало получить ответы.

И я начала с вопросов:

– Почему мне сразу не сказали, в чем обвиняют? Ведь едва обнаружив вторжение в библиотеку, Дара мгновенно отвела меня в комнату, не слушая ни возражений, ни просьб. Через некоторое время явилась злая Верис, сообщила, что она была обо мне лучшего мнения и я под арестом до возвращения лорда-директора, – раздраженно вздохнула и продолжила, – Ни обвинений, ни допросов, ничего. Даже еду мне приносила жена Жловиса, укоризненно качая головой при каждом появлении. Кстати, она же передала и записку от Окено, в которой старший следователь сообщал, что Юрао под домашним арестом. Меня из комнаты выпустили лишь по прибытии лорда Тьера и под конвоем сопроводили в его кабинет, где и состоялся крайне неприятный разговор. Вот так вот.

– Тебя застигли на месте преступления, – Тесме перестал сжимать свою голову, сел ровнее, – больше никого там не было. Верис облазила все, особенно после обнаружения исчезнувших книг, но там был лишь твой запах. Доказательства оказались неоспоримы, Риате.

Молча и пристально смотрю на магистра, Тесме под моим взглядом сник и тихо произнес:

– Что именно ты делала в библиотеке? Опиши свои действия по порядку.

– Прошла в библиотеку, на господине Биборе использовала проклятие второго уровня «Утраченные воспоминания» – Скучающе начала я.

– Мгновенного действия? – осведомился Тесме.

– Да, просто чтобы он забыл о моем появлении в запрещенном секторе. Я бы не использовала, удалось же прокрасться незамеченной, но…

– Где он тебя увидел? – Магистр вновь стал собранным и теперь явно пытался представить картину произошедшего.

– Я висела между лестницей и двенадцатой полкой пятого сектора, шестой ряд.

Смерив меня насмешливым взглядом, Тесме произнес:

– Взяла четвертую лестницу, да?

– Я не смотрела, – слегка нахмурилась, – я взяла первую попавшуюся, подтащила, забралась, а там…

– Это я последнюю ступеньку сломал, – признался магистр, – когда ты формулу катализатора нарисовала, я, как тролль в брачный период, метался между библиотекой и лабораторией, меня постоянно преследовало ощущение, будто я что-то упускаю. Тогда и лестницу сломал, Бибор ругался страшно. Ну да ладно, мелочи. Что дальше?

Я, тяжело вздохнув, сообщила уже известное всем:

– Ругань духа-хранителя, появление Верис и вас, потом арест…

Мы с магистром переглянулись, Тесме чуть прищурился и произнес:

– Двенадцатая полка, пятый сектор… Заклинания противодействия времен Дарайской войны… Ты подозреваешь, что тварь, организовавшая перенос каррагов в Ардам, может быть связана с периодом последней междоусобной войны в Хаосе?

И, не дождавшись моего ответа, задумчиво и уже обращаясь скорее к самому себе:

– Человеческая магия… утраченный язык… Точно! – Он подскочил. – Тот, подобный агонизирующей змее символ! А я все понять не мог, почему этот язык мне что-то напоминает. Человеческая магия! Так вот она, разгадка! – И уже совершенно забыв про меня: – Лестница, вход в лабораторию!

Дух не стал молчать и ехидно заметил:

– Чай, входом ошиблись, магистр Тесме, старость не радость, да, уважаемый?

Не утруждая себя ответом, преподаватель развернулся и умчался наверх, чтобы перейти в нужное подземелье. И мчался он, перепрыгивая по две, а то и три ступени разом.

А я осталась сидеть.

И никак не могла понять – кто столь жестоко попытался избавиться от меня и зачем? Пока размышляла об этом, подошел Счастливчик, нагло забрался ко мне на колени, умильно заглянул в глаза и поинтересовался:

– Сидеть долго будешь, малышка?

Решив возмутиться, я сурово сказала:

– Хватит называть меня малышкой!

На морде котяры расплылась хитрющая улыбочка, после чего возрожденный промурлыкал:

– Тебе сколько лет?

– Двадцать один, – призналась, как всегда мысленно добавляя «десяток лет».

– Тысяча двести сорок один мне, – с чувством явного превосходства поведал котяра. Тогда я решила немного поязвить.

– Да меньше месяца тебе, – почесала оторопевшего кота за ушком и добавила: – А как вырос уже.

Счастливчик отмер, прищурил глаз и ядовито так:

– Манюня, никак язвим? – Ой, раскусил, может подрастет и его в сыщики отдать?

Мне почему-то вспомнился тот несчастный котейка, которого подобрала в подворотне, и я, как можно честнее, ответила:

– Нет.

У кота отвисла челюсть.

Проведя некоторое время с открытой пастью, он ее сам себе лапой закрыл и сокрушенно признался:

– Меня так ни разу в жизни не унижали. Да что там за одну жизнь за все жизни! – слез с моих рук и, направившись вверх по ступеням, заявил: – Все, я обиделся.

Развернувшись, кот уселся на ступеньку и снова стал драконом в темном облике. Правда, на сей раз лицо его было значительно сильнее покрыто чешуей, чем в момент первого явления. «Бесится», – мстительно подумала я. Поднявшись, я с интересом его разглядывала, а дракон почему-то все больше хмурился. Потом раздраженно произнес:

– Есть три темы, которые не обсуждаются с мужчинами, манюня, это – деньги, настоящее и возраст. Запомнила?

– Интересно, а сколько лет лорду-директору? – задумчиво подумала вдруг я.

– Ой, деревня ты моя, – дракон поднялся, – в общем, так: Тесме тебе наводку дал, вторую подсказку получишь на занятии с Окено, на которое ты, мелочь, уже запаздываешь. А там бери своего дроу – и вперед, на поиски приключений. Вот Тьер взбесится. А я пошел, мне еще Верис обаять требуется, Даре жестоко отомстить, ну и так, по мелочи. Дел, знаешь ли, по самый хвост.

И слинял! Вот, котяра! Я точно его когда-нибудь лишаем прокляну!

====== Глава 40 “Лекция Окено и кавардак с гончими” ======

Странное это ощущение – когда врываешься в аудиторию, а там пусто… Но да, несмотря на то, что с лекции человеческого мага я вышла первая, здесь умудрилась опоздать. В этом вся я, эх!

Я замерла в дверях, грустно оглядывая аудиторию: ровные ряды черных столов, окна с темными занавесями… черный провал в полу около доски, так напоминающий зыбучий песок…

– Риате, низший бал! – Вот так вот, сходу и с наслаждением, донесся из дыры голос Окено. – А чтобы впредь не опаздывала, к послезавтрашней лекции, а она у нас с вашей группой первая, накатаешь мне контрольную по разложению человеческого трупа в условиях подвальных помещений. Теперь живо сюда!

И тут я услышала приглушенное бормотание и разобрала: «Аррэ эбектум». Сопоставила со словами Окено про контрольную «по разложению человеческого трупа в условиях подвальных помещений»… И вместо того чтобы прыгнуть в пространственную дыру, побежала к шкафчику, вынула тканевую маску, используемую для лабораторных, надела и только после этого с разбегу ринулась в проход.

*

Запах гниющей плоти заполнилонил собой все.

– Убийственная вонь, – простонала Онха, стоящая позади всех адептов, и начала проговаривать: – Аррэ эбектум.

У полуорки всегда были трудности с концентрацией внимания, вот и сейчас она с трудом сдерживала рвотные позывы, в то время как остальные уже спокойно внимали старшему следователю. Удушливый запах гниения меня не отвлекал, ведь я чувствовала и более противные запахи. Так что не сильно-то меня это и волновало. То, что для других было противно, мною воспринималось, как нечто незначительное, присутствующее, но абсолютно не доставляющее дискомфорта. В императорских пыточных и не таким пахнет. Насилие, желание смерти… Вот что действительно неприятно. Хотя демонам нравится страх. Тогда опять возвращаемся к тому, что я неправильный демон.

– Ну, а теперь, – прозвучал предовольный голос старшего следователя, – любуемся нашей красавицей… И отдельная просьба – будете блевать, соизвольте хоть не друг на друга.

Так как я ростом не отличаюсь, торопливо иду вперед группы и становлюсь между Янкой и Ригрой – мы самые низкорослые из присутствующих.

И вот, стоило мне направить готовый внимать взор на Окено, как тот отработанным и несколько пафосным жестом стянул простынь с лежащего на полу тела, которое явно и являлось источником трупного запаха.

Мы все на это тело посмотрели очень внимательно, после – столь же внимательно на следователя.

И лицо у полувасилиска стало такое, ну просто такое… такое разобиженное.

– Не понял, – мастер Окено обвел нашу группу подозрительным взглядом, – а где ваша стандартная реакция на труп?

Ригра неожиданно дернула меня за рукав и прошептала: – Селиус гений, да?

– Ага, – так же шепотом ответила я. Мне не в новинку. Я и раньше на труп реагировала, как на труп.

– Адепты, труп, – Окено выглядел обескураженным. – Вы что, издеваетесь?

– Труп как труп, – спокойно произнес полугном Руви. – Что мы, трупов не видели?

Я невольно оглянулась – наши все стояли такие вальяжно-надменные и едва скрывали победные ухмылки. В общем, Селиус стал героем всей группы! И я повернулась обратно к старшему следователю, а потом вновь посмотрела на труп.

Надеюсь, что мои глаза не сильно потемнели.

– Ну, я и не сомневался, что ты ее знаешь, Риате. – Окено весело мне подмигнул. – Этот контингент ты должна хорошо знать.

А я смотрела на рыжеватые волосы, полные и уже синие губы, чуть вздернутый нос и вспоминала всегда заразительный смех Норы…

– Дочь мастера Урда, это трактир на западном въезде в Ардам, – твердо начала я. Несмотря на то, что я ее знаю. Она человек и я четко знала, что когда она умрет, я еще буду жить. Разная продолжительность жизней все-таки, – Двадцать пять или двадцать шесть… – Нахмурилась, подумала и продолжила: – Двадцать пять, она летом отмечала в чайной у Элисы.

Не то чтобы я дружила с Норой, но знала хорошо, и сейчас перед глазами проносились картинки: Нора в голубом платье с цветами в волосах, она так любила голубой цвет, Нора в трактире, Нора улыбается мастеру Бурдусу, забежав к нему по поручению отца… А вот теперь она со вспоротым животом лежит на грязном полу в заброшенном подвале… Кто с ней так? И за что?

И вдруг подумала – а при чем тут Ночная стража? Убийствами подобного типа занимается Дневная стража.

– А почему этим делом вы занимаетесь? – спросила у старшего следователя.

Окено подошел к трупу, наклонился и одним движением разорвал платье, обнажая рану на белом животе.

Вопросы отпали сразу – то, что казалось ножевым ранением, на деле напоминало…

– Как будто когтистой лапой вырвали кусок, – прошептала Янка. И при этом на одежде вид такой, словно удар был нанесен ножом… Но не суть, моя интуиция подсказала, что тут что-то не так с аурой или хоть что-то связанное с магией!

Я спросила напрямую:

– Что насчет ауры? Может затронутый магический фон или проклятие?

– А-а-а-а, вам не видно, – Окено выпрямился, – но для любого мага очевидно, что тут сильно искажен магический фон. Как вы понимаете, подобное автоматически переводит данное дело под юрисдикцию Ночной стражи. В данный момент мы выясняем причину колебаний магического фона и ищем связь этого явления с убийством дочери трактирщика. Одно могу сказать точно – девчонка здесь чуть больше трех суток.

«Чуть больше трех суток»…

И мысли понеслись вскачь: три дня назад я была схвачена в библиотеке… И меня подставили… Видимо, для того чтобы украсть книги по запрещенным Смертельным проклятиям… Но на территорию академии посторонний проникнуть не мог. Значит, это сделал кто-то из адептов. И вот теперь я вижу Нору, ту самую Нору, из-за которой отчислили Логера. Ерга Логер – адепт Академии Проклятий, значит, проникнуть в библиотеку мог. И Логер был очень зол на меня за отказ помочь ему, для Ерги обучение в академии было смыслом жизни. Он вообще планировал остаться преподавателем… А тут беременность Норы, заявление ее отца на имя лорда-директора, требование Тьера, отказ Логера жениться и последовавшее за этим отчисление адепта из академии…

Беременность Норы!

– Мастер старший следователь Окено, а… – Я глянула на труп, стараясь думать о нем только как о трупе, а не как об убитой Норе. – Судя по ране, получается, у нее что-то… вырвали?

– Угу, чрево, – Окено ухмыльнулся, видимо, ожидая нашей тошнотворной реакции.

Но все держались стойко и даже слегка безразлично.

Все, кроме меня, потому что я точно знала – Нора была беременна.

– Риате, – Окено явно заинтересовался тем, что я стояла молча, как статуя и думала, – у тебя есть мысли по поводу подозреваемых?!

– Отчисленный адепт Академии Проклятий Ерга Логер, но не могу утверждать, – хмуро произнесла я, не отрывая взгляд от этой миловидной девушки.

Все наши зашумели, Ригра повторно дернула меня за рукав, но ничего не сказала, зато Окено, с подозрением глядя на меня, спросил:

– С чего ты…

– Нора была беременна, – прервала я следователя, – Отцом являлся Логер, за отказ взять на себя обязательства лорд-директор его отчислил.

Лицо старшего следователя несло на себе печать сомнений ровно до слов «лорд-директор». Вот после этого Окено посветлел челом и задумчиво произнес:

– Это да, лорд Тьер мог отчислить за подобное, – хмыкнул и, скрестив руки на груди.

Об убийственном спокойствии лорда-директора мы все уже знали… в смысле знали, что оно действительно убийственное.

– Так о чем это я? – Окено клыкасто улыбнулся: – Особое отношение у Тьера к женщинам, бережное и трепетное.

И взгляд такой – на меня. Выразительный.

– Так вот, – старший следователь подмигнул, опять же мне. – Так что отчислением Логера я не удивлен. – И, повысив голос: – Дарген!

В подвал со стороны входа, а не как мы, через пространственную дыру, вошел незнакомый мне офицер Ночной стражи, коротко кивнул нам, ожидающе уставился на Окено.

– Подозреваемый Ерга Логер, отчисленный адепт Академии Проклятий. Объяви розыск, и чтобы через час он был у меня на допросе.

Офицер вскинул нарост, заменяющий ему бровь, и хрипло возразил:

– Проклятийники магией не владеют.

– Зато у него был мотив, – Окено кивнул в мою сторону. – Бери нашу конкурентку в оборот, и за дело. И да, отправь Найтеса в академию, пусть узнает о произошедшем в подробностях у администрации.

Офицер вперил взгляд красных вампирских глаз в меня, хмыкнул и произнес, растягивая слова:

– Аа-а, напарничек Найтеса, значит? Следуйте за мной, госпожа частный следователь.

После чего развернулся и вышел.

– Ух, и не любят они тебя, – почти пропел явно веселящийся Окено. – И про контрольную не забываем, Риате.

Когда я уходила вслед за офицером Даргеном, позади меня слышался предовольный голос старшего следователя:

– Достаем тетради и приступаем к работе, адепты.

Ну конечно, и конспект мне потом тоже придется переписывать. Нет, чтобы потом! А с другой стороны интересненькое приключение.

*

Едва мы вышли из подвала, я с удовольствием сняла маску и вдохнула морозный воздух, щурясь от яркого солнечного света. Правда, солнце вдруг заслонили, в следующее мгновение для начала меня укутали в плащ, потом крепко обняли, и я услышала почти родное:

– Партнер!

Сама от себя не ожидала, но и я радостно обняла Юрао, крепко-крепко так.

– Дэйка, – дроу отстранился, широко улыбнулся, – ты как вообще? Я к тебе прорваться не мог!

– Ты же под арестом был, – вспомнила я.

– Не-е-е, – Юрао поправил мои волосы, – я был под присмотром. Окено за меня поручился, он и приглядывал, а арест это так, отмазка для начальства.

Нашу радостную встречу прервало лениво-насмешливое:

– Голубки, намиловались уже?

Дарген подошел и, скрестив руки под плащом, хитро посматривал то на меня, то на Юрао. Мы с дроу переглянулись, и я сходу сдала всю информацию:

– Подозреваю, что убийца Норы Ерга Логер, мой одногруппник, отчисленный лордом-директором. – Неспокойный этот? – переспросил Юрао. – Уверена? Там явно маг поработал, но искажения такие, что отследить не можем. Вообще странная ситуация, и проклятие намешано вдобавок. Наш эксперт, правда, так и не понял, какое именно. Но он у нас не особо компетентный… А, ты ж его знаешь, тот самый, которому ты на окраине при убийстве дроу нос утерла.

Смутно припомнила старичка и задумчиво рассказала:

– Окено приказал офицеру Даргену меня допросить, а тебе отправиться в академию, расспросить администрацию, а точнее лорда-директора, об отчислении Логера.

Дроу нахмурил черные брови и выдал:

– Не пойдет: лучше я допрашиваю тебя, а красноглазка валит к лорду Тьеру.

Полувампир опять молча вскинул бровь и осведомился:

– Дроу, ты окончательно страх утратил, да?

Юрао глянул на меня, весело мне же подмигнул и с честнейшим выражением на лице произнес, к сослуживцу обращаясь:

– Кстати, ты в курсе, как адепты перемещаются сразу в академию? – У Даргена во взгляде промелькнуло удивление с примесью подозрительности к дроу. – Надо поцеловать адепта, и оп! Ты сразу на территории академии.

Я оторопела от такого, но мне было интересно данное представление. Потому и молчала, а вот дроу, явно где-то посеявший наглость… Хотя зная моего партнера, он скорее всего ее продал, продолжил:

– Присмотрись, у нее едва заметный магический ореол.

– Так это на всех адептах, – чуть растягивая слова, произнес Дарген, – это же защита, у нас тут по городу случаев восемь было столкновений с данным видом магии. Насколько я понял, Тьер и накладывал.

– Да, – закивал Юрао, – но не все в курсе информации об открытии портала-перехода, – Это у них секретная инфа, кстати.

Офицер Дарген посмотрел на меня, на Юрао, снова на меня, и выдал:

– Давай попробую.

Я остолбенела от такой наглости, а дроу, гад бессовестный, заговорщицки так полувампиру:

– Я держу ты целуешь. Только быстро. – Меня?!

– Да было бы, что тут целовать, – фыркнул Дарген, игнорируя меня и мое мнение.

– Дроу, я тебя убью! Мучительно и… – договорить мне не дали. В следующее мгновение вампир присосался к моим губам…

Полыхнул огонь!

Как отбрасывало Даргена, я видела словно в страшном сне, потому что его не просто отшвырнуло – его пронесло через всю улицу и впечатало в стену ближайшего дома с такой силой, что пробудился дух-хранитель этого дома. Пробудившийся дух, в свою очередь, отшкрябал вросшего в стену потрясенного случившимся полувампира с круглыми от удивления глазами и зашвырнул к нам обратно. Юрао предупредительно отодвинул меня с траектории полета офицера Даргена, и тот повторно впечатался в стену. На сей раз заметно слабее, так как дух-хранитель от удара не проснулся и продолжал спать сладким сном, а вот его коллега из дома напротив сейчас, зло ругаясь, что указывало на его некогда троллью форму, восстанавливал вверенную жилплощадь. И если бы этим все закончилось… Но нет!

Взревело адово пламя!

Когда посреди улицы возник лорд Тьер с лицом, почерневшим от вздувшихся вен, офицер Дарген, уже поднявшийся с грязной отмостки, так и застыл, и глаза у него стали вдвое больше, чем во время полета к стене противоположного дома. И это меня совершенно не удивило, так как взгляд лорда-директора был направлен исключительно на него.

Тут Юрао мне прошептал:

– Только молчи.

А после громко, подчеркнуто весело и главное, мной прикрываясь:

– Лорд Тьер, а мы к вам собирались, тут у офицера Даргена несколько вопросов по поводу недавно отчисленного адепта… э-э-э, как его там…

И Риан, перестав гипнотизировать Даргена, повернулся к Юрао. Тот, демонстративно выставив меня как щит, решил напомнить:

– Это не я ее целовал.

Полувампир мгновенно сообразил, что к чему:

– Это был эксперимент по открытию автоматических порталов переноса… – и сбился, так как Риан вновь посмотрел на него.

И тут я вспомнила вопрос, который очень-очень хотела задать после разговора со Счастливчиком.

– Лорд-директор! – Риан уделил внимание мне. – А сколько вам… лет?!

Черные вены с лица исчезли мгновенно, мускулистые сильные руки сложились на широкой груди, и магистр задал свой и весьма нетривиальный вопрос:

– Где Окено?

Я, Юрао и офицер Дарген разом и почти синхронно указали на вход в подвал.

– Группа? – задал следующий вопрос лорд-директор.

Мы все снова на подвал указали.

– Тьма кромешная, – недобро так произнес лорд Тьер, после чего, обратившись ко мне: – Адептка Риате! – Прозвучало это как форменное издевательство. – А если ваш преподаватель и ваша группа там, то что же вы делаете здесь?!

И взгляд такой…

– Я буквально минутку и уже бегу обратно! Честное слово! – Пылко заверила я моего ворона.

– Минута пошла, – произнес он, а я повернула к вампиру и… от души вмазала кулаком по лицу! А вот нечего к чужим невестам приставать! Достали уже! После мгновенно сняла плащ, вернула его Юрао и, надев маску, гордо пошла обратно в подвал, надеясь, что я этому прошлыге клыки-то выбила.

С улицы доносился оправдывающийся, чуть шепелявый из-за выбитых зубов голос офицера Даргена и виноватый Юрао. Слушать дальше я не стала. Торопливо спустившись, присоединилась к группе, рассевшейся над ящиках, бочках и досках, записывая пояснения Окено, сопроводившего мое появление удивленным взглядом. В ответ на молчаливый вопрос старшего следователя я беспомощно развела руками и, забрав свою одиноко лежащую тетрадь, уселась на ящик. Один взгляд на Янку, и та показала мне два пальца – значит, две страницы записей я пропустила. Перелистнула, оставив пространство для дальнейшего переписывания, и начала писать под диктовку. Но через несколько минут послышалась уверенная поступь магистра Тьера, а вскоре в подвале появился и он сам. Мы все мгновенно встали, приветствуя лорда-директора. Магистр, не удостоив нас даже взглядом, обратился непосредственно к старшему следователю:

– Многоуважаемый мастер Окено, – и такой спокойный, очень спокойный голос, что чую неприятности, – вы внимательно читали подписанное вами трудовое соглашение при вступлении на должность преподавателя Академии Проклятий?

Окено удивленно смотрел на магистра, лорд Тьер милостиво пояснил:

– Двенадцатый подпункт «Обязанности преподавателя» гласит: «Преподаватель Академии Проклятий несет полную и безоговорочную ответственность за обучаемых во время занятия». Я повторю – полную и безоговорочную ответственность, мастер старший следователь Окено. Вы читали, вы подписали и этой подписью обязали себя следовать пунктам договора. Вам ясны причины моего недовольства?!

– Более чем, – глухо ответил полувасилиск.

Едва вопрос был улажен, магистр обратил внимание на имеющийся в наличии труп.

Несколько мгновений Риан просто смотрел, затем стремительно приблизился и, опустившись на одно колено, накрыл рукой остекленевшие глаза девушки. Да, всем известно, что он Бессмертный, так что он может использовать свои способности на людях.

Несколько мгновений лорд-директор находился в странном оцепенении, поднялся, и лицо его вновь потемнело.

Окено, не сводивший глаз с Тьера, вдруг произнес:

– Адепты, только что мы с вами имели возможность понаблюдать за работой Бессмертного. Знания данного ордена позволяют увидеть последние минуты жизни убитого, чем не могут похвастаться даже некроманты. Как видите, способности Бессмертных дают возможность использовать магию, не затрагивая общий магический фон, и за эту вот особенность в человеческих государствах Бессмертные прозваны «Незримыми». – Это нам, а вот недовольно взирающему на него Риану:

– Лорд-директор, не поделитесь информацией?!

Но ответа не последовало. Вместо этого раздалось привычное для меня:

– Дара.

Легкое мерцание и дух смерти материализовалась перед Рианом.

– Адепт Ерга Логер, статус «отчислен», – голос лорда Тьера пугающе спокоен. Могу представить, что он увидел.

Мерцание Дары стало интенсивнее, и почти сразу последовал ответ:

– Среди живых отсутствует. Вероятности: погружен в сон, используется удаленно.

И снова тишина. Затем абсолютно спокойный приказ магистра:

– Вызывай императорских гончих.

Дара, кивнув, исчезла. Обязательно спрошу у него вечером! Жаль, что не «дело Бессмертных», могла бы у Агранра спросить! Тем временем лорд Тьер, наклонившись, закрыл уже невидящие глаза, набросил на мертвую девушку простыню и произнес: