Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 54 страниц)

Глава 77. Cave quid vis

– Я наказана, Гарольд, – тихим голосом сказала Луна.

Я нашёл подругу сидящей на берегу реки, под раскидистой белой ракитой. В винтажном инвалидном кресле, с накрытыми пледом ногами. Она неотрывно смотрела на спокойную водную гладь, наверняка видя что-то своё. Я подошёл, тихо присел рядом на землю. Прикоснулся лбом к её руке на поручне.

Мы долго молчали.

– За что? – спросил я, глядя на ноги.

– Заигралась, – ещё тише ответила она. Заметив мой взгляд, добавила. – Ноги – это ненадолго, Гарольд. До Лунгасада. Ты знаешь, как это бывает.

Я облегчённо выдохнул. Да, меня тоже лишали магии на некоторое время. Это обратимо.

– У меня каникулы, Полумна. Могу быть здесь с утра до ночи, семь дней в неделю, – я осторожно похлопал по колесу рукой. – Буду помогать, чтоб не скучала… ну…

Луна, однако, не разделяла мою радость. Повернулась и посмотрела мне в глаза бездонным лунным колодцем, свет которого давно разглядел то, что пока не видел я. Взгляд был невесёлый.

– Наказание Зрящей – видеть несчастье судеб, в которые она вмешалась недопустимо сильно, – сказала Луна, обернувшись к воде. – Видеть – и не иметь возможности исправить.

Некоторое время мы молчали.

– Это… из-за патронуса Грэйнджер, да? Рано ей было, наверное… – я понуро покачал головой. – Что там произошло, ты… не знаешь?

– Она захотела рассказать о кунице шмелю, – певуче произнесла Луна. – Мозгошмыги оказались сильнее.

Я обхватил голову руками. Такое можно сделать только сознательно и добровольно.

– Куница ушла и забрала с собой всю память о ней.

– Навсегда? – спросил я обречённо.

– До времени.

Я невидяще смотрел в землю под собой. Как можно сделать такое добровольно? Специально же позвал защитника, чтобы… Как же я ошибался.

– Ей будет тяжелее, чем до этого, Гарольд. Ткань судьбы нарушена, а вмешиваться мне нельзя.

Я вскинулся.

– Слушай, а твоя Зайчиха?..

Луна отвернулась, не ответив.

– Эх ты… – расстроился я. – Ну… зови мою Ночь тогда… я имею в виду, если она не против… ну, то есть…

– Ночь потребуется тебе, Саргас. Ничего, это тоже… не навсегда.

Луна продолжала сидеть, отвернувшись в сторону. Мне кажется, ей сейчас почему-то нельзя плакать, но очень хочется.

Я осторожно положил свою ладонь поверх её.

– Полумна. Посмотри на меня, пожалуйста.

Я дождался возможности вновь взглянуть в печальный колодец.

– Не забирай всё на себя, ладно? Я тоже за неё поручился. Тоже вёл в неизвестность, помогал выполнить первый зов… Хотя мог бы просто отправить назад.

– Если бы не мой…

– Я не полагался только на твои рисунки, Луна. Извини. Леди Ровена предупреждала, что кое-кто может заиграться. Просто… мне кажется, этого хотел и Хогвартс. Именно это меня и остановило… от того, чтобы поступить безопасно.

Луна отвернулась к реке и вздохнула. Не знаю, помогли ли ей мои слова, но рука подрагивать перестала.

– Всё, что нас не убивает, делает нас мудрее, – я погладил её по ладони. – Доставай уж, что ты там прячешь в кармашке. Я так полагаю, там – наказание для меня?

Помедлив, Луна достала что-то небольшое из нагрудного кармана. Медленно расправила.

– Мне нужна твоя пернатая голова, Гарольд.

Несколько мгновений я тупил, пока не осознал, то у неё в руках не гильотина, а цветочный венок. Небольшого размера – как раз на совиную голову. Белые звёздчатые цветы Истинного Асфоделия.

Так и не спросил у Снейпа, что такого в этом растении и где его используют.

Я поднялся и пристроил кресло напротив подходящей ветки. Взлетел на неё совой и оказался на уровне глаз подруги.

Луна долго на меня смотрела. Потом подняла руки и водрузила странное украшение.

В голове зашумело. Мир поплыл, зрение уступило место запаху, удивительному и знакомому одновременно. Дрогнуло кольцо на руке. Я убрал все щиты: если уж не доверять Луне, можно вообще махнуть на всё рукой, потому что достойных целей не останется. Меня мягко подхватило, закружило и куда-то понесло.

– Мне можно сказать только три коротких слова, Гарольд, – донёсся издалека голос Луны. – Станет плохо – обернись совой.

Кто-то погладил меня по крылу.

– Не ищи меня.

Поднялся сильный ветер, появилось знакомое ощущение устоявшегося полёта в «путевом стрежене». Чьи-то руки крепко меня обняли – уж не знаю, как это возможно в совином теле.

– Возвращайся.

Поток вынес меня за пределы чужой голубой планеты, к знакомым и родным звёздам. Ещё пару мгновений – и колючее светило осталось далеко позади, а крылья выросли достаточно, чтобы опереться на прохладные струи межзвёздного водорода. Несколько минут усиленной работы ими – вырваться из местной спирали, перейти на нормальный полёт в ручейке тёмной…

В себя я пришёл, когда солнце почти подобралось к деревьям на горизонте. Энергично встряхнулся, выбивая из головы остатки бреда. Последние недели я не выходил из выматывающего марафона, заталкивая в память книгу за книгой – под стимуляторами, без осознания прочитанного. Пожалуй, пора завязывать. Лита, почитай, прошла с заходящим солнцем, а ничего кардинально меняющего мою жизнь не случилось. Похоже, Луна опять ошиб…

Окончательно оттаявшая память вернула подробности последнего разговора. Венок!

Венка или чего-либо другого на голове не было. И в окрестностях – тоже. Подруга, конечно, ушла. Я оглянулся на дом – ночник горит в окне. Подлететь, убедиться, что с ней всё в порядке?

«Не ищи меня».

Ну вот. Опять прилетать и сидеть в ожидании под дверью. Ладно, чего она там ещё наговорила? «Станет плохо – обернись совой», «Возвращайся»… Ага, «не ищи, но возвращайся». Хорошо, перейдём на обмен письмами.

В данный момент есть более актуальная задача. Хогвартс-экспресс уже на подходе к Лондону. Через сорок минут он остановится у скрытой платформы вокзала Кингс-Кросс. А меня там, между прочим, дядя Вернон ждать должен. Не имеет значения, как мы друг к другу относимся и где я собрался проводить каникулы – на вокзал он придёт и ждать будет вынужден долго, с гарантией. Не дело это – не явиться туда вовремя.

Но сначала – по-быстрому в Хогвартс. Нужно кое-что забрать и кое-кому отдать. Снейп просил составить отчёт по металлу для Совета. Бумага давно готова, но с этим нервным уик-эндом…

А ночью нужно обстоятельно пообщаться с леди Ровеной. Разговор с Луной оставил много вопросов. Допустим, Зрящая «заигралась», но Хогвартс-то её поддержал! Он не десятилетний ребёнок. Гадать надоело, Основательница должна знать свой замок лучше.

В Хогвартсе я был через семь минут. Приземлился у главного входа и потопал к зельеварням. Если профессор не там – оставлю документы у него на столе. Как же здесь непривычно тихо и спокойно, когда нет детей…

* * *

Во второй раз за день я пришёл в себя, и опять – стоя. На этом сходство заканчивалось: словно бухта – кабелем, тело оказалось щедро обмотано магическими верёвками. Голени и голова оставались свободными.

Идиот! Зачем я попёрся по замку пешком? Почему не восстановил щиты сразу, как очнулся на ветке? Наверное, гасящий сознание конструкт прилетел в спину, когда я спускался на подземный этаж.

– Можете не притворяться и открывать глаза, Поттер, – услышал я знакомый голос. – Я разбудил вас контрзаклинанием.

– Добрый вечер, профессор Квиррелл, – ответил я, промаргиваясь. – Мы наконец-то перешли к практике ЗОТИ?

– Один балл Гриффиндору за плоский юмор, – холодно произнёс преподаватель. – Приходите в себя, но молча. Мне нужно… сосредоточиться.

Нет проблем. Освободиться от этих пут я, наверное, смогу, а ещё проще уйти перед этим в Саргас и развеять заклинание там. Но кто мне тогда расскажет, что за дичь тут продолжает твориться?

Я огляделся. Знакомый боевой зал правого крыла третьего этажа. Кое-что, правда, с осени изменилось: мусор и ящики убрали, а в центре поставили… до зубной боли знакомое Зеркало Еиналеж. Квиррелл увлечённо пялился в чёрный провал, обозначая глубокий мыслительный процесс сморщенным лбом и пожёвываемой рукояткой волшебной палочки.

– Что показывают? – по-деловому поинтересовался я.

– Камень… – рассеянно пробормотал Квиррелл.

– Философский? – обречённо уточнил я.

– Камень воскрешения, – раздражённо отрезал профессор. – Поттер, если унаследовали троллий интеллект – молчите. В темноте сойдёте за умного.

Да я бы не против, но… Вызвав «темпус», я обречённо расслабился. Мистер Дурсль столько однозначно ждать не будет. Неудобно получилось. Так, а что ещё за Камень воскрешения? Кого он тут воскрешать собрался?

– Долбаный маглолиз… – пробормотал любитель чесночного одеколона. – Либераст-затейник…

– Афазия ушла, я смотрю, – нейтрально отметил я. – Неужели «серебрянка» показала столь стремительную эффективность?

– С чего вы взяли, что я болен? – без интереса уточнил он.

– Да смердит от вас, извините… аж глаза слезятся.

– Даже так… Пожалуй, сразу убивать вас не стоит. Сначала вы кое-что подробно расскажете… Например, куда делся дементор, – Квиррелл достал платок и шумно высморкался. – Проклятые одуванчики… Куда он делся, Поттер?

– Кто делся?

– Вы ещё скажите, что не поняли, о ком речь.

– Ну, не знаю. Звучит как… Особый санитар в доме престарелых? Или… затрудняюсь назвать… специалист по процессам, обратным «менторству»?

Итак, дементора оставил Квиррелл? Это сужает область возможных вариантов и позволяет сосредоточить анализ на конкретной ветви.

– Это гены, Поттер, – вздохнул Квиррелл. – Ваш папаша был таким же клоуном.

Зачем Квиррелу засада из дементора? Вытянуть и пленить душу Г.Дж. Поттера? Не сходится. Квиррелл ничего не знал о «специальной» отработке. О ней даже Снейп не то что не знал – поверил не сразу.

Допустим, дементор должен был «выпить» любого, кто придёт из Хогвартса. Хагрида, например. Зачем?

Переставший притворяться Квиррелл выглядит адекватным и… умным человеком. Допустим, ему и в самом деле позарез нужна эта таинственная безделушка. Как умные люди добывают хорошо спрятанную ценность? Да уж точно не ломятся сквозь ловушки и сейфовые двери, подражая героям дадлиных мультфильмов.

Взять в заложники что-то равноценное и организовать обмен – поступок куда умнее.

Похищать детей из школы – глупо. Плевать Дамблдору на детей. И на Хагрида плевать. А вот взять в заложники Школу волшебства… как учебное заведение, целиком.

Квиррелл демонстрирует Дамблдору свои возможности, оставляя на тропинке выпитый труп Хагрида. После чего даёт понять, что в округе Хогвартса начнётся эпизодический мор всех неосторожно вышедших за его территорию. Квиррелл, похоже, умеет как-то управлять дементором, а потому может обеспечить внезапность нападений и уклонение от аврорских облав.

И тут оставленный в простейшей засаде дементор куда-то исчезает. А Квиррелл вынужден лично ломиться в сейф.

– Клоуны здесь работают в другой команде, мистер Квиррелл.

Нет, всё равно «голливуд» получается. Почему Хагрид не хотел туда идти? Откуда у Квиррелла дементор? Тут что-то глубже.

– Уже мистер… Это вы от страха хамите? Ничего, не бойтесь вы так… Будет *очень* больно.

– А на профессора вы не заработали, уж извините. Пивз и то лучше справился бы.

Квиррелл оторвался от созерцания выключенного телевизора и обратил на меня холодный взгляд патологоанатома, получившего в пятницу вечером срочную внеплановую работу.

– Вот вам задачка на дом, Поттер. Будет время – поразмыслите на дыбе. С конца пятидесятых и до сего дня на позиции преподавателя ЗОТИ побывало более трёх десятков человек. Внимание, вопрос: оно мне надо?

Он отвернулся, а я попытался переварить неожиданную информацию. Если это правда… Три десятилетия, каждый год – новый преподаватель.

– Откаты? – сделал я предположение.

Почему никто этого не замечает? Если это – канализирование откатов, если именно так Дамблдор избегает…

– «Удовлетворительно», – холодно прокомментировал Квиррелл. – Я же сказал: это домашнее задание.

– Так или иначе, халтурное исполнение обязанностей вас не спасло.

– Кто знает, кто знает… Однако мы отвлеклись от темы сегодняшней лекции.

Он вытащил изо рта импровизированную зубочистку и повернулся ко мне.

– Здесь – нужная мне вещь, – Квиррелл указал на зеркало. – Её нужно достать. Трудность в том, что один улыбчивый интриган… поставил хитрое условие. Достать её может только тот, кому она не нужна.

– Бред. Две трети Хогвартса влёгкую проходят этот тест. Я имею в виду, две трети детей. Только укуренный сценарист мыльных опер мог до такого додуматься.

– И тем не менее, это так. У вас три попытки, чтобы догадаться: зачем вы здесь?

– Эмм… философы склоняются к мысли, что…

– Поттер, я могу быть очень убедительным.

– А кстати, почему я здесь? Откуда вы знали, что я тут появлюсь после отъезда всех детей?

– Справедливый вопрос. Вы – просто неожиданный бонус. Вообще-то, я шёл сюда поработать в одиночестве и без свидетелей. Но, когда увидел формулу доступа… счёл необходимым вас разбудить.

– Но в том-то и дело! Даже если тут что-то и было, после субботнего инцидента всё давно унесли. Тут же нет охраны!

– Убрали лишь детский аттракцион. К хранящейся тут вещи он отношения не имеет. Итак, слушайте вашу задачу. Вам нужно посмотреть в зеркало. Отыскать камень. И сделать так, чтобы ваше отражение его взяло.

Всё-таки, он неадекватен. Ну ладно, Грэйнджер ведётся на эти сказки – но взрослый маг! Что могут оставить на сцене после неудачно прошедшего спектакля? Не представляющие ценности фанерные декорации, до которых пока не дошли руки?

– Приступайте.

Я озабоченно посмотрел на чёрное стекло.

– Э-э, профессор, есть одна проблема…

– Довольно!! – Квиррелл взмахнул рукой, и в воздухе оглушительно хлопнул огромный хлыст, сбивая и разрывая в труху связывающие меня канаты. – Следующим я оторву тебе ухо! Живо встал вот здесь!

Я подошёл к указанной точке перед зеркалом. На всякий случай поместил перед зрачками «линзы Пустоты» – маленькие области сгущённого пространства, свет через которые будет идти несколько минут. Поможет не смотреть в опасный артефакт.

Ну что, ленивая отрыжка короедов… Мне опять с натугой выдавливать из себя картинки светлого будущего? Как же это достало.

– Что видишь? Говори!

– Эм… м…мавзолей.

– Что?! Какой ещё… Хотя да, это как раз возможно… Заходи внутрь!

– Не могу! Тут очередь.

– Какая ещё… Обойди её, кретин!

– Нельзя! Там охрана зверская. Начну баловать – живо вышвырнут. И так с утра маюсь…

– Я не понимаю. Ты что, мазохист? Это зеркало показывает твоё сокровенное желание! Ты в очередях обожаешь стоять?

– Да нет же! Вы не слушаете просто… Я-в-зеркале сегодня закончил первый курс. Получил красивый красный значок. Нас ждёт поезд, который отвезёт домой. Я очень хочу домой. Но… всем студентам нужно посетить мавзолей, возложить цветы… Это традиция такая, понимаете? Прошла весна, настала Лита…

Квиррелл опять начал жевать палочку.

– Старый хрыч какой-то дополнительный капкан поставил? – пробормотал он. – Долбаный мозгокрут…

И добавил громко:

– Чей мавзолей? Кто в нём лежит?

– Я не знаю. Тут какая-то хрень нечитаемая.

– Что? Там есть надпись?

– Да. Пять букв. Похоже на кириллицу…

– Не может быть! При чём здесь… Где стоит мавзолей?

– Ну… у стены. Тут замок какой-то, с башенками. Красивый…

– Так. Надпись. Отдельно, по буквам прочти. Первая буква – вот такая? – он нарисовал на стекле перевёрнутую галочку, похожую на заглавную «Лямбда».

– Нет, с перекладиной. «А».

– «А»!?.. Какая ещё «А»? Да прочти же ты эти буквы, баран!

– Эээ… ммм… А, Пэ, Вэ, Бэ, Дэ.

Квиррелл ошарашенно вылупился в зеркало. Подобрав через некоторое время челюсть, повернулся и странно на меня посмотрел.

– Что? Профессор, вы его знали? Этого Апвбэда?

– Странно, что это – твоя сокровенная мечта, Поттер…

Я смущённо отвернулся, шмыгнул носом и ковырнул ножкой пол. Но внезапно в беседу вмешался новый собеседник.

– Он тебя дурит, идиот! – прошипел воздух вокруг.

– Господин?

– Мальчишка лжёт. Дай мне с ним поговорить!

– Но, повелитель, вы ещё недостаточно сильны…

– Выполняй, что тебе велено! – рявкнул голос. – На это у меня сил хватит.

Квиррелл посмотрел на меня и начал неторопливо разматывать тюрбан. Фу! Я отступил на несколько шагов, спасаясь от неизбежной вони. Впрочем, формально я недоделанный целитель, так что попробуем абстрагироваться. Все такими будем.

Размотанный тюрбан явил миру лысую профессорскую голову. Побуравив меня зловещим взглядом, Квиррелл развернулся ко мне спиной. Я скривился от ожидаемого зрелища, но вместо вонючего гангренозного очага на затылке увидел… лицо. И с трудом удержался от хохота.

Есть такая французская комедия – «Фантомас». Главный герой-злодей зачем-то обмазывается зелёной штукатуркой и напяливает чулок на голову. Так вот, передо мной стоял кто-то похожий: почти отсутствующий нос, красные белки, шарообразное лицо вида «лысый затылок с глазами».

– Видишь, каким я стал?

– Затрудняюсь ответить, но видок не очень здоровый.

– А всё ты, гадёныш! Тень, химера, огрызок былой мощи – вот что я такое! Даже… – он неловко дёрнулся, – даже голову нормально повернуть не могу!

– Вы что, меня в этом обвиняете?

– А кого же еще, щенок?!

– «Щенок» полагает, что перед ним – самозванец. Истинный лорд никогда не сказал бы таких слов!

– Даже в этом состоянии я способен размазать тебя по…

– Ты – дно. Связался с младенцем в колыбели, огрёб от него, а теперь винишь в этом кого угодно, только не себя. Как и подобает типичному ничтожеству.

– Господин, – отозвался Квиррелл со «спины». – Позвольте, я преподам урок этому червю…

– Молчать, раб! – огрызнулся «фантомас», и продолжил тише. – Он прав. Отчасти.

«Господин» вздохнул и заговорил почти нормально.

– Не всё так просто, Поттер. Мы…

Тут его «лицо» исказила судорога, и он злобно зашипел:

– Как же я тебя ненавижу, гадёныш! Из-за тебя…

Ну ясное дело – на самом интересном месте обязательно кто-нибудь прервёт!

– Присоединяйся ко мне, Поттер! Или ты умрёшь, как твои родители!

– Кто ты такой и что сделал с Тёмным лордом? – спокойно спросил я. – Не верю, что волшебная элита могла добровольно пойти за психом. Столько умных людей не могут ошибаться.

– Я осколок, Поттер… Осколок былого могущества. Но даже такой осколок – сильнее всей этой серой массы вокруг. Присоединяйся.

– Для чего? Какова твоя цель?

– Восстановить величие Магии! Заставить магов вспомнить о долге! Загнать маглов на своё место, в рабские ямы и жертвенные гекатомбы!

– Ты перегрелся под тюрбаном? Их – шесть миллиардов! Как ты собираешься прийти к доминированию – рейдами гопоты по спальным районам? Кто будет делать одежду и обувь, в которую ты щёгольски упакован?

– Арргх… Как же они молили о пощаде, Поттер! Твои родители визжали, будто кастрируемые поросята, и катались по полу обжариваемыми бабочками. Папаша быстро сдох, а вот мать…

– А ты фантазёр… В зеркале за твоей спиной эту лабуду подсмотрел?

– Твоей фантазией, нематода, сейчас станет мечта о смерти.

Он неловко поднял палочку, перехватил её для «стрельбы» за спину и проорал:

– «Cruciatus Tartareus!»

Из палочки вылетел какой-то красно-фиолетовый сгусток, и… помещение заполнил дикий визг агонизирующего мага. Понимаю, неприятно, когда твоё собственное заклинание попадает не в противника, а тебе же в спину. Но до тех пор, пока здесь используют летящие конструкты, у чародея Пространства будут сохраняться некоторые бонусы и преимущества.

Я всмотрелся в происходящее вторым зрением… и поспешно развеял чужое кружево. Какая гадость! Прямое воздействие на болевой центр в мозгу жертвы с одновременной выработкой эндорфинов у атакующего. С учётом того, что обе стороны сейчас совмещены в одном лице – заклинание «замкнуло».

Крик затих, но Квиррелл не спешил подниматься. А вот за его спиной внезапно засветилось зеркало. Этого ещё не хватало! Краем глаза я видел, что картинка в зеркале и близко не соответствует нашему залу. Какое-то тесное помещение, на полу лежит что-то мелкое.

Пожалуй, зеркало необходимо уничтожить. Вот только как? От такого банального действия, как простой удар по стеклу, оно наверняка застраховано. Впрочем, кое-что у меня есть…

Квиррелл, опираясь на трясущиеся руки, начал подниматься.

– Убей его! – зашипел «затылок». – Убей этого монстра! Я не смог задушить в колыбели – убей ты! Останови его сейчас, пока он не набрал полную силу!

Я начал пятиться назад. Нетвёрдой рукой Квиррелл поднял палочку и, справившись с дрожью в кисти, крикнул:

– «Avada Kedavra!»

Зал превратился в километровой длины коридор, в дальнем тупике которого угадывалось зеркало, Квиррелл и летящая «Авада». А потом мимо меня пронёсся ураган.

Две основные сложности, если в закрытое помещение выпускается слишком много нового пространства – стены и воздух. Новый километр появляется заполненным вакуумом, а нерастяжимые стены вокруг может реально разорвать. Именно поэтому я очень не люблю *проявлять* Пустоту в реальности, поскольку враждебную магию можно оттеснять моей стихией и на нематериальном уровне. Трюк вроде только что сотворённого требует подготовки. Но у меня было время подготовиться – опереточные злодеи любят поболтать.

Манипуляции с метрикой затронули лишь внутренний объём зала, не касаясь стен и не растягивая их. Что касается воздуха… основной ураган ринулся из анфилады дверных проёмов за моей спиной, с единственного доступного пути. Сейчас на всём третьем этаже срывает со стен портреты, переворачивает парты и выбивает окна внутрь комнат. Ничего, Хогвартс легко восстановит стекло – витражей на нашем этаже нет, а песок имеется в достатке в Озере.

Меня не снесло, потому что я заранее укоренился и закрылся щитом. А вот Квиррелла впечатало в зеркало: ворвавшийся в вакуумный коридор ураган разогнался на длинной дистанции и ударил профессора, стоящего в пафосно-атакующей позе.

К сожалению, это не помогло. Ураган-ураганом, а втягивался в комнату он слишком медленно: целых полторы секунды. Слишком слабый удар – для зеркала, не для Квиррелла. Хорошо, а если так?

Девятьсот девяносто метров перед зеркалом резко сократились до одного, а мой конец коридора сильно сузился. Воздушная пробка в неполную тысячу атмосфер вынужденно грохнула в самом доступном направлении: на многострадальную профессорскую тушку, и лишь потом – стравливая излишки обратно в общую часть замка. Прости, Хогвартс…

Это помогло… но не так, как я рассчитывал. Тело Квиррелла вбило пушечным выстрелом в прижатое к стене зеркало, замковый кирпич пошёл волнами, и…

Я смотрел на Зеркало Еиналеж, снесённое к стене вернувшего привычные размеры Боевого зала. За стеклом показывали комнату – небольшую, метров пять в диагонали, восьмиугольной формы. На полу валялся кусок красного стекла с кулак величиной, и… с обратной стороны зеркала ко мне беззвучно пытался достучаться Квиррелл.

Надпись на верхней части рамы стала старой, полустёртой и почти потерявшей позолоту.

«Cave quid vis». Опасайся своих желаний.

– Что ж, профессор, – пробормотал я. – Жилплощадь небольшая, но зато нужный вам камень – теперь всегда с вами.

К сожалению, насчёт «всегда» я погорячился. Отворилась неприметная дверь, и в комнату вошёл… некто с лицом Дамблдора, в ночной сорочке и со стопкой шерстяных носков. Мельком мазнув по мне нечеловечески холодными глазами, он уставился на не замечающего его Квиррелла и улыбнулся кончиком губ. Подцепил двумя пальцами носок и игриво бросил его в спину профессору.

Квиррелла в который раз за вечер впечатало в стекло. С обратной стороны «зеркала» осталась кровь с разбитого носа. Профессор упал на пол, обернулся и попытался отползти, вжавшись в стену. Выхватил палочку. Мужик бросил на палочку ещё один носок – и Квиррелл закатался по земле, гася охватившее руку пламя.

Мужик в ночнушке встряхнул руками, выбрасывая стопку и оставляя в руках только один носок. Глядя с улыбкой на трясущуюся жертву, нащупал на носке нитяной кончик и начал медленно распускать вязку, наматывая нить на палец.

Левая рука Квиррелла стала сокращаться, превращаясь в чёрный жирный дым. Профессора выгнуло дугой.

Не знаю, заслужил ли такой участи наш неудавшийся преподаватель ЗОТИ, пытавшийся убить Лонгботтома, оставивший дементора рядом с детской школой, выпустивший в меня особо усиленное «Болевое Непростительное» и заполировавший этот ассортимент «Авадой». Но вот этой стеклянной мерзости совершенно точно не место ни в Хогвартсе, ни в нашем мире.

Я достал двустволку и пару подходящих патронов. Кумулятивный и бризантный. Главное – выстрелить дуплетом, чтобы первый полетел чуть раньше второго. Бедное моё плечо… Компенсатор, установленный на приклад с учётом октябрьского опыта, отдачу дуплета полностью не поглотит.

Мужик в зеркале, не прекращая размотку носка, глянул на меня и укоризненно покачал головой. За мгновение до выстрела зеркало снова стало чёрным. Сдвоенный тандем сработал как надо – стекло разбилось тысячью сверкающими осколками. Время остановилось… а потом осколки плюнуло мне в лицо.

Последнее, о чём я подумал перед наступлением темноты: «Я ведь так и не разобрался с лестницами».

* * *

Базар. Огромный людской базар раздражающе галдит в уши, мешая сосредоточиться и вдохнуть. Или вдохнуть не даёт навалившаяся тяжесть?

Темнота. Липкая и тягучая, не даёт пошевелиться. Какая-то тётка, перекрывая гомон усиленным «сонорусом» голосом, начинает нараспев орать неидентифицируемую чушь.

Опять на меня что-то навалилось. Это уже было… когда-то. Нужно бороться. Я пытаюсь толкаться, но не тут-то было: режущий уши вой заставляет сжаться в комок, спасая разламывающуюся от боли голову и отбрасывая назад любые попытки сопротивляться.

Ну уж нет! Тут душно, и скучно, и… Я напряг мышцы и попытался помочь себе криком. Первое получилось, второе – нет. Ещё усилие… Веки медленно поднимаются, впуская в зрачки возобновившее свой бег время.

– Ну что ж, парень, вот мы и на месте, – говорит дядя Вернон, перекрикивая вокзальный шум, объявления из мегафона и сигналы маневровых тепловозов. – Это платформа девять, а вот там – платформа десять. Твой перрон, по идее, должен быть где-то посередине. Но, судя по всему, его еще не успели построить.