Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 54 страниц)

Глава 50. Носков много не бывает

Я шёл по замку, направляясь в гриффиндорскую гостиную. Пешком. Если нет необходимости куда-то спешить, по Хогвартсу имеет смысл перемещаться именно так: возрастает шанс заметить что-то интересное или требующее моего внимания.

Тридцать первое декабря. Несколько часов до нового года. Ужин сегодня был праздничным.

Дурсли прислали мне открытку. Совой. Очевидно, оценили способ доставки моего подарка на Рождество и сделали ответный жест. Наверное, тетя Петуния припомнила кое-какие выходы в волшебный мир, из детства, когда жила с обучавшейся в Хогвартсе сестрой. Всегда подозревал, что тётя с дядей – адекватнее, чем кажутся, просто на них кто-то серьёзно давит.

Я тоже отнёс сегодня подарок, на южное побережье в деревню с приметным домом-ладьёй. Открытку и пакетик с семенами хрустальных трав. Что-то мне подсказывает, что платина и бриллианты оставят эту девочку равнодушными.

Луна ожидала меня во дворе с таким видом, будто мы созвонились о встрече пару минут назад.

– Вот, отнеси мой подарок в ответ, пожалуйста, – сказала она, не давая превратиться в человека. – И передай этому недогадливому мальчику, что леди Ровене можно доверять.

Подарком оказалась корзинка с ещё тёплым печеньем домашней выпечки. К печенью прилагался детский акварельный рисунок, на котором вполне узнаваемая леди вела беседу с вашим покорным слугой в комнате с незнакомой обстановкой.

Печенье, которого было многовато для одного человека, пригодилось в этот же день. Мы с Филчем устроили чаепитие по случаю праздника и успешного окончания первоочередных отопительных работ. То есть, Филч ещё не знал, что я успел завершить работы на Слизерине сегодня ночью, да и вообще мог лишь догадываться о моей причастности к происходящему. Но нужно ли нам конкретное знание, чтобы отпраздновать тёплый Новый год хорошим чаем с печеньем?

Поглощая оказавшиеся неожиданно вкусными песочные фигурки самых разных форм, я обдумывал одну важную мысль. Мой небогатый опыт общения с Луной показал, что она ничего не говорит и не делает просто так. Всему можно найти объяснение, нужно только присмотреться повнимательнее или подождать. И в нашей сегодняшней встрече я пока что не смог понять только одно слово.

– Вы случайно не влюбились, мистер Поттер? – в шутку спросил Филч, когда я надолго замолчал.

– Всё может быть, – не стал я предсказуемо отнекиваться. – Хотя мне вроде пока рановато?

Филч довольно рассмеялся.

– По крайней мере, печенье она делает превосходное, – продемонстрировал он свою проницательность.

– Скажем так. Мне с ней очень легко. Это всё, что я могу сказать после двух коротких встреч.

– Тогда действительно, торопиться с выводами рано.

Пожалуй, Филч прав: встреч как-то маловато. И эпитет «недогадливый» ну никак не хочет стыковаться с её словами о Ровене. Наверное, не стоит дожидаться праздничных поводов и…

* * *

От приятных воспоминаний меня отвлёк свет в одном из пустующих классов. Я уже поднялся на нужный этаж и следовал по коридору, ведущему ко входу с Полной Консьержкой. Необычное, мерцающее голубовато-белое сияние, выбивающееся из-под неплотно прикрытой двери – будто кто-то смотрит в комнате чёрно-белый телевизор. Я бы прошёл мимо – мало ли кому из преподавателей или старшекурсников нужно что-то сделать в одиночестве – но этот свет и именно из-за этой двери я наблюдаю уже не первый вечер. Собственно, этот феномен поселился здесь с самого начала каникул, и я вижу его всякий раз, когда прохожу мимо пешком.

Пожалуй, стоит всё же заглянуть и убедиться, что в комнате всё в порядке. Я приоткрыл дверь.

Пустой заброшенный класс. Мебель вынесена – оставлены лишь две сломанные парты да несколько стульев. И ещё странный предмет: то ли ростовое зеркало на подставке, то ли средневековая раскладная ширма – подробнее не разглядеть, потому что контровый свет непонятной природы выбивается как раз из-за этого предмета.

Я вошёл в класс и приблизился к непонятному объекту. Зеркало. Старое, пыльное, в позолоченной резной раме. На верхней кромке поблёскивает какая-то надпись. Равнодушно скользнув взглядом по поверхности, я было хотел заглянуть за него, но замер: надпись была на Син-Талише.

Av-Siilaneh kan…

Дёрнулась Мира. Виски пронзило болью. Идиот! Нельзя читать «внезапно очень важные надписи» на непонятных предметах, не защитившись. Сам же сдавал этот зачёт при регистрации на анимага…

Я попытался отвести глаза, но у меня ничего не получилось. Зрачки медленно, но неумолимо тянуло к центру зеркального полотна. Я напряг волю и попытался подключить к процессу ноги и руки. Ещё раз дёрнулась Мира. Наверное, она что-то перестроила в своей сети, потому что мне удалось отвоевать половину пути назад.

Видимая глазами картинка судорожно дёрнулась, на мгновение стала пёстрой, а потом я поймал капитальный глюк: в зеркале появился Дамблдор в детской фланелевой пижаме, умилённо перебирающий стопку разноцветных шерстяных носков.

Ещё раз перекосило зрение, после чего меня больно уколола жемчужина под правым ухом. И, почти без паузы, укол последовал от обеих жемчужин сразу. *Так* глубоко меня в Хогвартсе ещё не пробивали.

Жемчужины прижались к ушным раковинам, сигнализируя «уход на перезагрузку»: после пробоя ложного разума в одной из жемчужин, второй требуется время на приведение системы в порядок. Защитный артефакт в этот момент бесполезен. То, что меня атаковало, сейчас озадаченно просматривает полученное из сознания-обманки. Через несколько мгновений оно разберётся в увиденном, отбросит подделку и вернётся к почти вскрытой башке одного любопытного идиота.

Меня охватила холодная ярость. Да что ты себе возомнил, кусок протухшего корма для короедов? Зачерпнув любовно приготовленную для директора картинку из Хаоса, я дождался начала новой атаки и от души харкнул детализированным зрелищем навстречу. Жри, не обляпайся!

Зазеркалье взбесилось и пошло хаотичной рябью. Рама дёрнулась и попыталась отодвинуться, но я упорно удерживал разрывающий рассудок образ перед глазами. Что-то беззвучно сверкнуло, и полированная поверхность стала чёрной. Совсем. Таинственный свет за рамой тоже погас.

Я обессиленно упал на четвереньки. Самому бы теперь переварить свою же собственную стряпню. Оттаяли жемчужины. Шевельнулась Мира, выстраивающая новую защитную сеть. Одно утешает: она получает боевой опыт и реально совершенствуется в таких схватках.

Преодолевая дрожь в коленках, со второй попытки я поднялся на ноги. Меня подташнивало. Еженедельные «пробежки» в Хаос тренируют рассудок, но одно дело, когда тебе это показывают извне, и другое – самому транслировать «из себя». Устрою себе длинные выходные в Саргасе. Завтра Новый год, можно поспать подольше.

Я присел на старый стул, собираясь с мыслями. Уйти бы в Замок прямо отсюда, но какое-то неясное чувство останавливает меня от этого шага. Я с подозрением посмотрел на коварный кусок интерьера. Казавшаяся идеальной, амальгама теперь выглядела выветренной, частично отслоившейся и потускневшей. Зазеркалье оставалось чёрным и мёртвым. Что там было написано? «Я показываю не…». Я осторожно покосился на верхнюю кромку. Теперь там была обычная надпись по-английски, вырезанная идущими в обратном порядке буквами: «Я показываю не твоё лицо, но твоё самое сокровенное желание».

Я вздохнул. Надо же было вляпаться в такую ловушку. Китаец там увидел бы иероглифы, русский – кириллицу. Не думаю, что я латентный мазохист и скрытно желаю побольше подобных спаррингов. Скорее, если судить по силе атаки, эта дрянь во время показа «самого сокровенного» что-то делает с разумом доверчивого растяпы. Кто, интересно, оставил настолько опасную вещь в двух поворотах от гостиной Гриффиндора? Неужто запретный коридор решили переместить поближе к нерадивым зрителям?

– А я думаю, кто же это здесь ходит? – добродушно раздалось сзади.

Голос не был неожиданным: приближающиеся шаги я услышал секунд за десять до того.

– Добрый вечер, господин директор, – я спокойно повернулся к стоящему в дверях Дамблдору. Аура есть, это не боггарт. – Вот, набрёл на необычное зеркало в пустом классе.

Можно ли вменить мне в вину порчу ценного артефакта? Если это вообще свяжут со мной, то… Извините, но если вещь настолько ценная, почему стояла незапертой и напала первой? Я её даже пальцем не тронул, между прочим. Ведём себя естественно: зашёл, а тут какая-то чёрная рама стоит. Что вы говорите? А как должно было быть?

Дамблдор улыбнулся.

– И ты, как и многие сотни людей до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж.

Директор подошёл ближе и присел на соседний стул. Выдвигать претензии он почему-то не спешил. При чём тут наслаждение?

– Это его название? – переспросил я, пытаясь потянуть время.

– Можно сказать и так, – директор окинул взглядом почерневшую амальгаму, после чего посмотрел на верхнюю часть рамы. – Я надеюсь, ты уже понял, что показывает это зеркало?

Мне кажется, или он и вправду не замечает, что зеркало больше ничего не показывает?

– Судя по той надписи сверху – что-то вроде сокровенного желания.

Я с трудом не ляпнул «лживой надписи». У меня крепнет ощущение, что артефакт не сломался. Просто почему-то не работает именно для меня.

– Простая загадка, правда? – печально усмехнулся Дамблдор. – Каждый видит здесь то, чего ему не хватает. Кто-то – успехи в учёбе, кто-то – победы в квиддиче. Одни рассмотрят за стеклом желаемое будущее, другие – недостижимое прошлое.

– Наверное, это здорово – побывать рядом с собственной мечтой хотя бы так, заглядывая в окошко, – ответил я нейтрально. Без сомнения, директор что-то видит на «пустом экране», в отличие от меня.

– Главное – не приходить к этому окошку слишком часто, иначе можно остаться у стекла навсегда, – негромко заметил Дамблдор. – Оно не даёт нам ни знаний, ни истины, ни цели. Только то, что ты хочешь увидеть. Многие люди сломали себе жизнь, стоя перед зеркалом и будучи не в силах оторваться от несбыточных грёз. Другие сходили с ума, полагая, что видят своё будущее, которое неизбежно наступит, нужно лишь его дождаться.

Он вздохнул и посмотрел на меня внимательно.

– Судя по твоему виду, ты воспринимаешь увиденное правильно, – удовлетворённо кивнул директор и повернулся к зеркалу. – Не расскажешь старику, что там показывают? Неужели только твоё собственное отражение, как и положено самому счастливому человеку на Земле?

Всё ещё хуже, доктор, подумал я, глядя на чёрную поверхность. И внезапно вспомнил сон, увиденный в ночь перед Рождеством – как раз после того, как дал моей защитнице имя.

– У меня странные желания, господин директор.

– Скажу тебе по секрету, сокровенные желания – всегда странные. У кого угодно, даже у меня.

Я вздохнул. Ну ещё бы. Если бы мне кто сказал, что его сокровенное желание – воевать за идеалы или вкалывать на стройках светлого будущего, я бы перестал ему верить. Ладно, вы сами попросили.

– Я вижу компьютерный класс, профессор. Здесь, в Хогвартсе.

– Что, прости?

– Есть такие машины у маглов, умеют очень быстро и безошибочно считать, – я всмотрелся в черное стекло. – Вот, прямо сейчас в этом классе идёт урок Теории зельеварения. Второкурсников обучают расчёту комплексного противоядия. Каждому выдан случайный набор из двух-трёх ядов, и задачей стоит рассчитать рецепт противоядия. Ключевой алхимический ингредиент, оптимальный состав вторичных компонентов… ну, вы знаете.

– Это очень сложная задача, Гарри, – нахмурился Дамблдор. – Её изучают факультативно на седьмом курсе.

– В том-то и дело, что на компьютере с нею справится даже второкурсник. Конечно, если программа уже имеется. Ну… тут как с палочками: изготовить их может лишь опытный мастер, но пользуются даже дети.

– Гм… Надо признать, ты умеешь удивлять. Я почему-то думал, ты увидишь своих родителей.

– Так может, я их и вижу, только не знаю, что это они, – пожал плечами я. – Вот, скажем, эта женщина, что ведёт урок, вполне может быть моей мамой.

– То есть, как это не знаешь? А разве тебе… – Дамблдор досадливо крякнул. – Совсем дела замотали… А как эта женщина выглядит?

– Молодая, добрая. Рыжие длинные волосы. Яркие изумрудные глаза.

Дамблдор молчал. Я не придумывал: мне и впраду приснилось именно это.

– Гм… А что же Северус? – спросил, наконец, директор.

– О, профессор Снейп кошмарит шестой курс в подземельях, – улыбнулся я. – Точнее, уже не кошмарит. После того, как новая преподавательница взяла на себя младшие курсы, мастер Снейп преобразился. Ему больше нет нужды «возиться с идиотами» – только с теми, кто сознательно выбрал его специализацию. И младшие курсы от этого тоже выиграли: добрая профессор умеет объяснять азы и увлекать зельевой кулинарией.

Я смотрел вдаль, не видя ни зеркала, ни комнаты, ни директора. И, грустно улыбаясь, добирал остаток сна.

– Иногда они встречаются, чтобы обсудить вопросы обучения… И если бы кто спросил моё скромное мнение – они подходят друг другу, – я вздохнул. – Но это определённо уже не мой сон.

Молчание затягивалось. Я обернулся. Дамблдор завороженно пялился в проклятую стекляшку. Умеет же он разрушить очарование момента. Надо его как-то пнуть – мне только поехавшего директора не хватает.

– А что видите вы, господин директор?

Старик моргнул, вздохнул и отвёл глаза от «экрана».

– Шерстяные носки, Гарри. Обычные шерстяные носки. У человека не может быть слишком много шерстяных носков. Но мне почему-то никто никогда их не дарит. Одни только книги.

Он поднялся, вынуждая встать и меня.

– Завтра зеркало перенесут в другое помещение, – сказал он. – И я прошу тебя, Гарри, больше никогда и нигде его не искать. Нельзя цепляться за свои мечты и сны, забывая о настоящей жизни. А сейчас, почему бы тебе не вернуться в свою спальню?

– Спокойной ночи, профессор.

Как бы потоньше намекнуть миссис Уизли, куда именно ей следует направлять свой нерастраченный ткаческий креатив?

Глава 61. Интерлюдия

Дамблдор осторожно водрузил тяжёлую раму на специальную плиту в дуэльном зале и с облегчением опустил руку. Похоже, Старшая палочка опять работает в полную силу. Это хорошо, потому что скоро ему может понадобиться вся её сила. Новый год начинается хоть с каких-то хороших новостей.

Ему пришлось пережить пару неприятных месяцев после странного случая на стадионе. Он редко доставал Бузинную палочку, потому что, при всей своей мощи и исключительной верности только своему владельцу, она имеет один существенный недостаток: легко меняет хозяина, если предыдущий владелец побеждён. Что в точности подразумевается под этим причастием, до сих пор остаётся неясным. Доподлинно установлено, что для перехода достаточно убийства предыдущего владельца или полной победы над ним в бою. Однако Дамблдору известен как минимум один достоверный случай, когда похищенная обманом без боя, «Древняя Сучка» точно так же верно начинала служить и удачливому вору. Чего уж скрывать – именно так он её и получил.

И именно поэтому Старшая палочка обычно покоилась внутри невидимой, недостижимой для воров кобуры, укрытой чарами незримого расширения в одном из неснимаемых перстней директора. В повседневных делах Дамблдор использовал ясеневую реплику с волосом вейлы. Традиционно «девчоночья» сердцевина прекрасно подходила театральному режиссёру и сказочнику, а ясень – персонализировал инструмент и не давал узнать его тайны никому другому. «Суковатая Потаскуха» же использовалась только для очень важных работ, проводимых в безопасной обстановке, либо тогда, когда без неё совсем уж не обойтись.

Ну да не волшебник имеет палочку, а она его, верно?

На стадионе получился именно такой, «крайний» случай. Пришлось вести сразу несколько заклинаний одновременно: управлять снитчем, активировать заранее заложенную уязвимость в «Нимбусе», влиять на разум Квиррелла и страховать непутёвого Избранного от фатального падения. И всё это – с большого расстояния. В какой-то момент Дамблдор не выдержал и достал «главный калибр».

Что именно произошло далее, директор не понял. Запястье прострелило болью, кисть свело судорогой, пальцы выпустили сокровище сами собой. На «Экспеллиармус» совершенно не похоже – скорее на начинающийся старческий тремор, Мерлин упаси. Палочка провалилась глубоко под трибуны и отказалась возвращаться назад в хозяйскую руку. Пришлось ожидать окончания игры – не у всех же на глазах её доставать! Кто мог знать, что Лонгботтом не умеет подтягиваться? К счастью, обошлось лишь переломами.

Но по-настоящему плохая новость ожидала директора, когда он отыскал-таки предательницу под трибунами. Палочка стала мёртвой и холодной в его руках. Означать это могло только одно: её каким-то образом всё-таки «отобрали». Дамблдор едва не разгромил свой кабинет от отчаяния. Остаться с одной лишь балетной баттутой? Это был конец. Победитель, столь искусно владеющий обезоруживающей магией, просто добьёт его в беспомощном состоянии. Уж ему ли не знать, как это бывает!

Но дни шли за днями, а враг всё не приходил. И Дамблдор, полагавший поначалу, что с ним играют, как кошка с пойманной мышкой, воспрял духом. Может, произошёл какой-то сбой? Уникальный артефакт, нормально никем никогда не исследованный – кто знает, как он себя ведёт, если выпадает из рук сам собой или по вине хозяина?

И вот, спустя две недели палочка отозвалась лёгкой теплотой и выполнила свой первый после долгого перерыва «Люмос». А сегодня выдержала перенос «Левиосой» через половину замка тяжёлого зеркала – мощного, вырывающегося из магических захватов артефакта.

* * *

Занятый своими проблемами, за последние месяцы директор несколько подзапустил основной план. Самое время приступить к навёрстыванию упущенного, но… хэллоуинское фиаско наглядно показало, что иногда лучше меньше, но надёжнее. Нужно кое-что пересмотреть.

Минимальный план состоял в натаскивании Избранного на борьбу со «злом». Подобно магловским вакцинам, когда иммунитет тренируется на кардинально ослабленной болезни, Избранного в течение года предполагалось подвергать постоянным беспокоящим опасностям. Саднящий шрам на уроках Квиррелла, эффектные покушения при большом стечении народа, разного рода козни вроде троллей, захлопнувшейся после попадания к церберу двери или… впрочем, об этом пока рано, оставьте что-нибудь и на вторую половину года.

Одновременно должно происходить сплачивание будущего мини-отряда против общего врага: задирающих слизеринцев, гадящего малфёныша, зверствующего Северуса и позвякивающего кандалами Филча.

Ну а в конце года – боевое крещение. Эпитет про кардинально ослабленный штамм применён не просто так – болезнь нужно победить окончательно. Первое убийство, собственными руками. Со всеми полагающимися последствиями для души, что бы ни представляла собой эта непонятная субстанция. И со вполне определённой уголовной ответственностью, если к этому придётся прибегнуть – в виде разъяснительных бесед о перспективах, конечно же.

Сегодня, наконец-то, удалось закрыть один необходимый для плана пункт: «познакомить» Зеркало душ с Избранным-который-выжил. Рохля-Лонгботтом прошёл процедуру без проблем ещё перед самым отъездом, а вот за джеймсовым отродьем пришлось побегать – каникул едва хватило. Более того, у директора до сих пор имеются сомнения в том, что настройка прошла в полном объёме: ни слюней на подбородке, ни затуманенных глаз, покрасневших от долгого отсутствия моргания… Но Поттер так подробно описал свою мать, так мечтательно смотрел в зеркальную бездну – сомнения развеялись сами собой. Надо же, арифмометры в Хогвартсе удумал! Может, ещё и ружья аврорам раздать?

И вот ведь – что значит многократно и на ходу перекраивать готовый план! Как можно было забыть про колдографии? Давно подготовлен альбом с правильно составленной галереей по чете Поттеров – только вручи сиротинушке душевным подарком на то же Рождество. Ну как можно сокрушаться, что материал не поддаётся влиянию, если ты даже не давишь на рычаги?

А рычагов, между прочим, становится всё меньше. Как же ему подкузьмила МакГонагалл с этими отработками – словами не передать! Семьдесят вечеров, больше трёх месяцев! И что в итоге? Поттер не боится Филча, Поттер не боится отработок, и Поттер же почти до Рождества драит полы в коридорах вместо того, чтобы использовать золотое время с пользой! Директорское время, между прочим! Бриллиантовое!

То, что отработок не боится – это он зря. Отработки – они не только у Филча и не только в замке бывают. Но всему своё время.

Итак, Зеркало душ. Минимальное знакомство состоялось однозначно. Теперь можно снабжать артефакт простейшими инструкциями – например, выдать хранимое содержимое указанной душе, когда она вновь посмотрит сквозь амальгаму.

Но использовать древний артефакт таким образом – всё равно что подсвечивать Старшей палочкой ночное очко в деревенском сортире. С учётом того, сколько этих самых душ в Зеркале заточено… Интересно, а сама-то «Пусторылка» не поглощает ли часом души побеждённых владельцев? Ладно, долой паранойю.

Самое простое – наблюдение за подопытными. Если долго всматриваться в бездну, бездна… начинает выглядывать из вас. С любопытством. А директор – с любопытством глядеть глазами малолетних идиотов через амальгаму. Но это мелочи.

Пересадка – вот одно из основных предназначений этого артефакта. Ослабить Квиррелла до предела, а потом подстроить его убийство одним из избранных. И, пока душевная рана ещё свежая, пересадить кусок души Избранного на подходящий материал.

Просто так это не получится – просто так крестраж вообще сделать не получится, байкам про расколотую убийством душу пусть неучи с Гриффиндора верят, иначе каждый воевавший солдат становился бы бессмертным или, как минимум, неприкаянным. Но с наличием такого артефакта, как Зеркало душ, всё становится проще. Техника отлажена, в том числе и на первых двух якорях Тома Реддла.

Зачем он нужен, этот крестраж? Вы серьёзно? Контролируемая филактерия – это намного, намного лучше, чем добровольно отданная кровь. С нею столько всего можно сделать – перо сотрётся перечислять.

Конечно, филактерия должна быть создана правильно. В идеале – при полном содействии и с доброй волей. С Томом тогда хорошо получилось.

Но и искренняя уверенность убийцы в правильности своего поступка, и непоколебимое желание убивать таких, как жертва – тоже дают весьма неплохие возможности. Как этого добиться – непоколебимого желания убивать?

А чем, по-вашему, должен был заниматься Поттер вместо котлов и сортиров?!

Директор злобно пнул валяющийся рядом ящик из-под ритуальных свечей. Выдохнул сквозь зубы, притянул ящик обратно, трансфигурировал в кресло, сел и задумался.

* * *

Создание филактерии будущего героя – в этом-то основной план на текущий год и состоит. Состоял, точнее. Теперь же много времени потеряно, план разъезжается на ходу. Нужно всё обдумать и, возможно, переиграть.

Кирпичиков-возможностей, доступных для перетасовки и возведения нового здания, ещё много. Тем же Зеркалом можно поймать душу многострадального Тома – точнее, то, что от неё осталось. Поймать и как-то использовать. Избранных – двое, и второму тоже не помешал бы «подселенец», раз уж ставка может быть сделана на него. Гм… С Августой лучше не заигрываться, нужно тщательно обдумать, выдержит ли Дамблдор ещё одну подобную авантюру.

Кого выбрать – вот основной вопрос. Негодный или никудышный? «Ботаник» или ботаник? Патологически-пассивный созерцатель или падающий в обмороки рохля – о таком ли королевском подарке мечтал великий махинатор на старости лет? Кого из этих… говен красить в белое, а кого – в чёрное?

Определённо, дети требуют абсолютно всё твоё время, свободное и несвободное – а иначе к нужному возрасту появляются вот такие вот нежданчики! Ситуацию с дошкольным воспитанием Поттера он позорно прошляпил, это следует признать. Вышло совсем не то, что планировалось при «закладке в печь». Нужно было чаще заглядывать в духовку.

Хорошо. Сосредоточимся на том, что придётся делать при любом раскладе.

* * *

Первое: мальчиков в любом случае пора ссорить. Хм… есть варианты, когда они идут вместе, но… Вылепить из Малфоя главного гада не удалось, варианты отпали. Радикально форсировать не будем, но обозначим. Если что, останется возможность помирить.

Второе. Квиррелла направляем под откос. Переводим, так сказать, стрелку в положение «с горки в улавливающий тупик». С расчётом, чтобы где-то к концу весны он этого тупика достиг. Там его будет ждать один из избранных. Похоже, летом можно ожидать обвала цен на печень единорога, нужно распродать запасы заранее.

Третье. Кудрявая дурочка. Её следует определить в команду, играющую за белых. Мерлин! Ну вот как тут можно что-то планировать, если даже главные роли болтаются, как ноги у висельника? У-у-у… Ладно, пусть пока помечется маятником меж двух огней. Будет знать слабости обеих сторон, пригодится в будущей войне после будущей войны.

Четвёртое. Вход в запретный коридор запечатываем и начинаем возведение полосы препятствий. Нужно набросать план, какие этапы там должны быть и кому из преподавателей их поручить. Чтобы не переборщить и не… Мерлин! Сценарий-то под конкретную команду нужно верстать, а у нас болтанка в воздухе. Гм… продумать универсальный набор или быстро переделываемую инсталляцию.

Пятое. Квиддич. Матч со Слизерином уже в феврале. Кого сажать на метлу? Лонгботтом – рохля, но хоть не сопротивляется. Поттера же придётся ломать, и каков там будет результат – Кассандра не распутает. Ладно, ставим Лонгботтома в основной состав, а этого вечно быкующего оленя – на дублирование. И завязываем с имитацией покушений на публике. Едва «Сучки» не лишился, хватит с меня и одного раза. Если будет только снитч, то я и обычной палочкой его направлю. А нескучную жизнь британской надежде организуем вне матчей.

Шестое. Рон Уизли. Шестое о Шестом, ага. Заманивать в коридор пока никого не надо, от Поттера его убираем. Переориентируем на…

Седьмое. Мелкого Малфоя всё-таки нужно попробовать втянуть. Идеальный раздражитель для героя, и выводит за собой под молотки весь свой дружный факультет. «Багрянец» он теперь чует, нужно подумать, какие ещё варианты остались…

Восьмое. Заняться яйцом. Молли поехала в Румынию заранее, но там в этот раз заломили такую цену, что… «Несушки» работают не по расписанию, и сейчас у них массовая депрессия. Придётся вспомнить молодость и поработать самому. Жаль! Настоящее было бы надёжнее, хотя «лепнину» проще контролировать…

Девятое. Что-то Снейп подобрел, а это не к добру. Нужно…

Углубившийся в планирование Дамблдор не замечал, что продолжает сидеть рядом с зеркалом. Его отражение в сказочном мире за стеклом, всё ещё одетое в пижаму и с носками в руках, давно сменило улыбку с умильной на презрительную. Из холодной зеркальной глубины на директора внимательно смотрели глаза древнего и голодного хищника.