Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 54 страниц)

Calmius
Кастелян

Как работает «Акцио»? Что можно сделать с трансфигурированной иглой? Как летают почтовые совы? Где купить сквозной кошелёк? Зачем мне эта палка?

На одиннадцатый день рождения Гарольда Поттера находит бородатый великан в кротовой шубе, насильно впихивает ему кучу непонятных вещей и отправляет в самый настоящий волшебный замок. И единственное, что непонятно юному магу – чего от него хотят все эти люди и как можно было довести замок до такого скотского состояния?

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Гарри Поттер/Луна Лавгуд, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Невилл Лонгботтом, Северус Снейп

Категория: Джен

Рейтинг: R

Жанр: Повседневность

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Первый курс, Сильный Гарри, Дамбигад, Анимагия, Сокрытие магических способностей, Уизлигад

Предупреждения: Мэри Сью, ООС, От первого лица (POV), AU

Комментарий автора: Я люблю многоточие. Я люблю писать долго и занудно. Извините.

Благодарности: Бастет, Бродячей Кошке. За лучший фанфик, который мне встречался.

Страница произведения: https://fanfics.me/fic177398

Глава 1. Вокзал Кингс-Кросс

– Ну что ж, парень, вот мы и на месте. Это платформа девять, а вот там – платформа десять. Твой перрон, по идее, должен быть где-то посередине. Но, судя по всему, его еще не успели построить.

Что есть, то есть. Две железнодорожные колеи не оставляли между собой пространства не то что для платформы, но и для безопасного прохода случайно попавшего туда пассажира.

– Не беспокойтесь, дядя Вернон. Я найду свой состав, здесь достаточно указателей. – Дядя подавился заготовленной фразой и недоверчиво посмотрел на моё спокойное лицо. – Когда будете забирать меня в июне, ждите где-то здесь же. Я выйду вот от тех билетных касс.

Я показал на обшарпанный павильон, надпись «Касса не работает» на котором была, похоже, заложена еще в строительный проект.

– Что ж, счастливой учебы, – мрачно напутствовал меня дядя. Не говоря больше ни слова, грузно развернулся и зашагал в сторону парковки.

Я огляделся. Платформы 9 и 10 вокзала Кингс-Кросс принимали пригородные поезда. Высокие бетонные острова не были смежными: в провале между ними проходили два железнодорожных полотна, с моей стороны оканчивавшихся тупиками. Познавательный вид на брутальные тупиковые упоры перекрывал тот самый кассовый павильон, выстроенный поперек путей. Вопреки обманчивому внешнему виду, павильон был возведен капитально, из желтоватого кирпича.

Именно на боковых стенках павильона располагался переход на скрытую платформу. То есть, я надеюсь, что за ощущаемыми мною гейтами находится именно нужная мне платформа со странным номером «девять и три четверти», а не депо для магических паровозов или легендарная могила королевы кельтов, находившаяся, судя по городским байкам, как раз где-то на этом вокзале.

Гейтов было два: слева – на вход, справа – на выход. Видимо, маги тоже чтят британское левостороннее движение. Приватность прохода обеспечивали чары отвода глаз и рекламные пилоны, заключавшие пространство перед переходом в уютный закуток. На мой субъективный взгляд, опостылевшая реклама отбрасывала случайный взгляд прохожего намного эффективнее чар. Вот уж где настоящая магия!

К сожалению, моему дальнейшему продвижению препятствовала помеха слева.

Есть люди, комфортнее всего чувствующие себя в эпицентре создаваемого препятствия. Сделав ровно шаг из вагона подземки, они остановятся, чтобы провести ревизию багажа. Ломясь против движения группой больше двух, выстроятся шеренгой максимального охвата. Ну и, разумеется, для тактической паузы выберут самое узкое место в локации.

О компании, перегородившей проход на платформу 9.75, можно было определенно сказать три вещи: они семья; они рыжие; они – волшебники. О последнем можно было догадаться не по волочащемуся во втором зрении грязно-зеленому следу, не по клетке с совой и даже не по характерным чехлам на поясах, а… короче, одевать ребенка в халат и резиновые сапоги могут только маги. Или те, кто их косплеит.

Пухлая женщина, матриарх семейства и основная ударная сила. Серьезный молчаливый парень, видимо, старший сын. Три рыжих брата помоложе. И капризная девчонка моего роста в сапогах не по погоде. Учитывая разницу в питании – на год младше меня.

Умело создавая пробку вшестером, семейство было занято непонятной суетой, то поглядывая на стену, то обозревая проходящую толпу. Может, морально готовились к переходу, а может, ожидали опаздывающую компанию. Оценив три багажные тележки, завершавшие противопрорывную инсталляцию, я решил не форсировать события. Пусть уже решат свои проблемы и освободят дорогу. До поезда больше часа, а я, кстати, сегодня еще не завтракал.

Отыскав лавку почище, я разместился с комфортом и сделал вид, что достаю что-то из внутреннего кармана ветровки. Потянувшись к замковому хранилищу, вытащил гроздь винограда. Виноград я выращиваю сам – или, правильнее сказать, он растёт, а я стараюсь не мешать. На острове есть виноградник с лозами нескольких видов, в том числе и этим сортом – столовым без косточек. Вино мне пока рано, но некоторые полезные в хозяйстве составы понемногу готовлю.

– Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов!

Это не голос, а иерихонская труба. Ну конечно, что могут делать столько маглов на вокзале в воскресенье у пригородных поездов?

Я окинул взглядом унылый вид на привокзальную площадь. Старые дома, не одно десятилетие нуждающиеся в ремонте. Крепкая ветхость. Инвесторы и правильные руки могли бы откопать здесь золотое дно – это же центр Лондона. Вот скажем, – я оглянулся на стену основного терминала, – захватить эту площадку сбоку от вокзала, отогнать мутный контингент и накрыть таким же арочным сводом… Или нет, лучше куполом! Ажурной ячеистой конструкцией с прозрачной крышей, без колонн, чтобы получился огромный, просторный, полный света полукруглый зал. По периметру наделать магазинов и дорожных ресторанчиков, да в два этажа, с вокзальными наценками и чашкой эспрессо по пять фунтов. А вот там, – я хулиганисто усмехнулся, – у противоположной стены поместить разрезанную пополам багажную тележку, якобы застрявшую в кирпичной кладке. И наглую надпись «Platform 9 ¾». Пусть именно там, подальше отсюда, собираются и фотографируются туристы. Дерево нужно прятать в лесу.

– Так, какой у нас номер платформы? – громогласно поинтересовалась женщина.

– Девять и три четверти, – пропищала рыжеволосая девчонка.

Что ж вы так вопите-то… Я оглянулся и оценил семейный состав. Ну, возможно, мамаша на вокзале впервые, а старших братьев в предыдущие годы провожал их отец. А может, гейт раньше располагался в другом месте. Будь моя воля, я бы разместил переходы в исторической части вокзала, между платформами 4 и 5. Вот там как раз – и нужная атмосфера, и подходящие колонны имеются, старее и прочнее этого сарая.

Хотя, будь моя воля, я бы вообще не связывался с вокзалом. Вокруг полно старых зданий. Выкупить заброшенный пакгауз и протянуть к нему свертку со скрытой железнодорожной веткой. Зачем нам «толпа маглов»? Престиж? Экскурсия в мир обычных людей? Уверенность, что вокзал не перестроят? А я вот думаю, что перестроят. Бичей в центре столицы долго терпеть не будут. А с покупкой лучше бы поторопиться, недвижимость здесь пока еще недорогая.

– Мам, а можно я тоже поеду?

– Ты еще слишком мала, Джинни, так что успокойся. Перси, который час, мы не опоздаем на Хогвартс-экспресс?

Теплый сентябрьский день и резиновые сапоги. Я бы тоже захотел уехать, оставив «кони» застрявшими в каменной кладке. Впрочем, я буду последним, кто пожелает сыронизировать по поводу детской одежды. Сам пару лет назад ходил в обносках. Одежда – это в любом случае не вина ребенка. В отличие от грязи на носу одного из рыжих пацанов.

– Так и знала, что тут будет толпа маглов.

Повторяетесь, мэм. Я забросил последнюю ягоду в рот и выкинул опустевший гребень в урну. Пора бы уже рыжему семейству определяться: или в проход, или от прохода. Странно, что до сих пор не появились другие отъезжающие в Хогвартс пассажиры, но это ненадолго.

– Какой у нас номер платформы?

Я уже внимательнее посмотрел на семейство. Два рыжих близнеца лет тринадцати-четырнадцати, зорко высматривающие кого-то в людском потоке. Их младший брат одного со мной возраста, с черным пятном на носу и в сбившемся на бок свитере, откровенно страдает от скуки и необходимости стоять на месте. Серьезный парень лет пятнадцати, аккуратно одетый и постриженный, взирает на мир отстраненно и держится особняком. Младшая девочка, с веснушками и жидкими косичками, даёт забывчивой мамаше справку о номере платформы.

Они что, подают знаки кому-то, кто не знает их в лицо? Так чего проще: подними табличку «В Хогвартс» и спокойно жди. Вопросы прохожих? А у нас тут обычная детская экскурсия выходного дня, какие вопросы? Да, сбор у этой платформы, вот ответственный взрослый. Мало ли в Британии деревень со странными именами? Самобытный фарфоровый промысел, старый завод-музей. Копилки в виде поросят выпускал, отсюда и название. Прячьте дерево в лесу и озирайтесь поменьше.

– Мам, а можно я тоже поеду?

Меня посетила внезапная догадка. А не фанаты ли это имени меня, долбаного героя долбаных детских сказок? Я быстро отвёл глаза. Настроение испортилось. Да нет, это паранойя. Глазастые близнецы сегодня меня уже наверняка видели и проигнорировали.

В памяти всплыл мой первый визит в Косой переулок. Голодный, невыспавшийся, ничего не видящий в очках, которые на меня нацепили… Что там бубнил тот волосатый мужик, тащивший меня от одного фанклуба к другому?

Я бросил взгляд в незаметно добытое из хранилища зеркальце. Загорелое лицо, очков нет, шрам на лбу от давно зажившей царапины почти не виден. Вообще, к нелепой славе придется или привыкать, или давить фанатское движение на корню. Но вот конкретно сейчас интуиция нашептывала, что этих рыжих стоит обойти неузнанным. Да какая интуиция? Шестеро… ну, пусть пятеро лицедеев играют непонятный дрянной спектакль – им заняться больше нечем перед посадкой на поезд?

– А, дабл-Уизли. Вы что-то рано в этом году. Неужели освоили «Темпус»? Доброе утро, миссис Уизли. Привет, Перси.

О, вот и первые пассажиры. Два крепких парня постарше близнецов. Возможно, эту пробку, наконец, вытолкнут в ту или иную сторону.

– А, Дэвис и Осборн…

– … Полуфинал и грязная игра.

– Мы вам летом кое-что приготовили, охотнички, …

– … Про ваш трюк с подкруткой можете забыть.

– Вы же готовы к большому сюрпризу, правда?

Близнецы произносили общую речь попеременно, отчего возникал забавный эффект бегающего по сцене звука.

– Большая клизма с Костеростом для вас давно готова, клоуны, – парировал то ли Дэвис, то ли Осборн. – Вы этот завал разгребать собираетесь, или нам идти менять билеты на послезавтра?

– Вы бы себе лучше…

– … подштопали подгузников из маминых…

– Извините, мы случайно услышали ваш разговор. – У прохода появились новые лица: интеллигентная семейная пара вместе с девочкой лет двенадцати. Густые каштановые волосы и удивленный взгляд, рассматривавший компанию волшебников. – И видим, что у вас тут совы. Вы же все едете… в смысле, вам тоже нужно на ту платформу с дробным номером?

Отлично, диалог завязан, внимание отвлечено. Пара минут у них уйдет на расшаркивание, еще столько же – на бестолковый тетрис из шести тележек и одиннадцати тушек. Багажная тележка у девчонки, кстати, загружена под завязку: два брутальных чемодана и какая-то высокая бочка, укутанная в пупырчатый полиэтилен. Как удачно, что я без багажа. Самое время просочиться между каплями дождя.

Я непринужденно двинулся в сторону перехода. Один из близнецов мазнул по мне взглядом, но вернулся к вялому переругиванию с конкурентами по какой-то спортивной игре. Миссис Уизли неохотно знакомилась с семейством Грэйнджер. Младший Уизли, открыв рот, пялился на шедшую по маршруту уборочную машину. Рыжая Джинни дергала маму за рукав.

Удерживая скучающе-уверенное лицо, я спокойно обошел миссис Уизли с другой стороны. Перси смотрел на меня задумчивым взглядом, но ничего не предпринимал. Я перепрыгнул последнюю тележку и под крики близнецов «Куда прёшь, щегол?» нырнул в переход.

Ну здравствуй, платформа с дробным номером.

Глава 2. Кабанчик Дадли

Впервые в Замок Саргас я попал в восемь лет. И поспособствовал этому довольно неприятный случай. Я разбил любимую тётину вазу и распорол осколком руку. То, что столкнул меня с лестницы кабанчик Дадли, а я банально спасал от перелома собственную шею – факт бездоказательный и семейным судом не рассматривается. Дяде Вернону лучше не возражать, будет только хуже.

Родителей у меня нет, я живу у дяди c тётей. Что случилось с мамой и папой – для меня загадка, и тётя Петуния очень злится, когда я ее об этом спрашиваю. К дяде я вообще ни с какими расспросами не пристаю.

Дадли – единственный сын мистера и миссис Дурслей. Мой погодка. «Кабанчик» – довольно точное определение его комплекции и веса. Рацион питания у нас с ним разный, это увы. Поскольку ребенок, как я уже сказал, у Дурслей один, из своих родителей он может вить веревки, и на удивление умело это делает. Так-то мальчик туповат, но конкретно в этом вопросе – своего не упускает. Требования и угрозы, притворный плач и тяжелые истерики – обычный коммуникационный протокол с родителями. Жор постоянно и за пятерых – обычное обращение со всем съестным в зоне видимости. Загонная охота за доходягой в моем лице – обычное поведение со мной. На улице мне чаще всего удается убежать или спрятаться, но в доме – куда я с подводной лодки денусь? С вазой именно так и получилось.

Дядя Вернон – бизнесмен и совладелец фирмы по производству дрелей, шуруповертов и прочих шлифмашин. Тётя Петуния – образцовая домохозяйка, помешанная на чистоте и розах. У нас есть двухэтажный дом в пригороде Лондона. В этом доме мне выделено отдельное помещение для проживания. Чулан под лестницей.

Вопреки рисуемой воображением картине, мой чулан достаточно просторен. Туда помещается детская кровать, узкая тумбочка, книжная полка и несколько крючков-вешалок для одежды. Жалюзийная дверь обеспечивает приемлемую вентиляцию, маломощная лампочка – дежурное освещение, пауки – вынужденную компанию для обсуждения прочитанного в школьной библиотеке.

Имеется даже запирающий шпингалет – к сожалению, снаружи, и от его использования Дурсли быстро отказались. Работу выводящего при малолетнем приживале они не оценили, а снабдить «камеру» детским горшком… Я уже говорил, что Петуния помешана на чистоте? Никаких намеков на грязь или вонь в доме не допускалось. Ежедневная ванна – непреложный закон, к выполнению которого принуждали даже Дадли, несмотря на грандиозные истерические концерты. Я донашивал старую одежду Кабанчика, висевшую на мне безразмерным мешком, однако эта одежда всегда была выстиранной и чистой.

Пора бы уже представиться самому. Худой шкет, пособие по анатомии. До пяти лет я думал, что меня зовут «Эй ты, урод», но потом нас в первый и последний раз посетила строгая тётка из какой-то «опеки». Будучи заинструктирован до легкого отупения, я выучил, что меня зовут Гарольд Джеймс Поттер, и у меня есть дом, семья и трое де… тот есть, меня хорошо кормят, тепло одевают и заботливо воспитывают. По этому поводу Петуния даже приобрела комплект одежды почти моего размера – самые дешевые штаны и майку в секонд-хенде, благо требовался лишь домашний казуальный наряд для малолетнего сорванца. И еще меня досыта накормили обедом, пока чиновница неторопливо заполняла бумаги на кухне. Дадли на этот час был посажен на короткий поводок и почти не кусался. Он отыгрался позже… но ту одежду мне оставили.

Ростом я не вышел и замыкаю строй на физкультуре. Бегаю быстро, но недолго. Лицо – ожидаемо худое, в наличии темные непослушные волосы и ярко-зеленые глаза. Так их, по крайней мере, называли взрослые, я же до попадания в Замок на подобные мелочи внимания не обращал.

Сейчас радужки просто серые, а в сумерках начинают отливать синевой.

Был еще шрам. Выдающаяся деталь, твердая первая позиция в графе «Особые приметы»: росчерк в виде молнии, настоящая мечта электрика прямо посередине лба. Шрам, зараза, долго не желал заживать, регулярно кровил и почему-то давил на мозги, словно небольшая подстанция за стенкой. Говорю же, мечта электрика. Впрочем, оценил я этот дискомфорт лишь тогда, когда Замок избавил меня от него. Словно обувь на полтора размера меньше, которую вы носите всю жизнь не снимая – а потом вас от нее избавляют. Теперь на лбу лишь едва заметный рубец с тенденцией к полному исчезновению.

Да что шрам – Замок исправил мне зрение! Ходить в очках с переломанной дужкой и молиться, чтобы следующая выходка Дадли не раскрошила линзы прямо в лицо – тот еще экстремальный вид борьбы со скукой. Чужие страдания для Поросенка – отсутствующая философская категория, поэтому удары он никогда не сдерживает. Эта игрушка сломалась, несите другую.

Так, собственно, и произошло в тот день. Время было вечернее, аккурат после ужина. Я шел по коридору второго этажа со злополучной вазой в руках. Не то чтобы это действительно была любимая тётина ваза – эпитет «уродливая» к такому сосуду подошел бы комплементарнее – но она была подарком тетушки Мардж, а потому находилась на особом контроле и у Дурслей, и у самой Мардж. В вазе находился букет чайных роз из личного цветника тети Петуньи, и моей задачей было поменять на ночь воду и подрезать стебли у цветов. Это входило в мои ежедневные обязанности, наряду с готовкой завтрака, мытьем посуды, мойкой дядиной машины, прополкой цветника и сортировкой мусора. Уборку тетя никому не доверяла и делала сама.

Приближающийся кабаний топот за спиной я услышал уже у лестницы, а потому просто прижался к стене, пропуская торопящийся к своей судьбе мясной снаряд. К сожалению, намерения Дадлика я распознал неверно. Прицельный толчок сильно превосходящей массой в спину – и я кубарем лечу со второго этажа навстречу жесткому содержимому прихожей. Я успел выставить руки, защищая голову, но очень неудачно напоролся ладонью на осколок разбившейся вазы. Рана была нешуточная, но привлекать внимание в этом доме – себе дороже. Запас бинтов в чулане имеется, перевязку я худо-бедно освоил сам. Звон в голове вот только пусть немного спадет. И надо бы найти очки, выбравшие иную траекторию полета.

К сожалению, грохот падения и торжествующий хохот малолетнего придурка не оставили мне шансов на мирное завершение трудового дня. Явившаяся на шум Петуния мгновенно выцепила главное: разбитую вазу и мараемый кровью линолеум. Полился дежурный ор про наркоманов-родителей и неблагодарного урода-разрушителя. Обычный день у Дурслей. Разве только нарастающий звон в ушах напрягал.

На мою беду, именно сегодня вскрылось еще одно обстоятельство: Дадли не переносит вида крови. Увидев тонкую тягучую струйку алого цвета, стекающую с моих изгвазданных пальцев, брутальный мачо опасно позеленел и… ослабел коленями. Услышав в паузе на вдохе звук падения мешка с картошкой, Петуния не на шутку перепугалась и бросилась к сыну.

Именно в этот момент на огонек заглянул дядя Вернон – выяснить, кто же мешает ему досмотреть первый в сезоне плей-офф Aviva Premiership. Картина, представшая перед ним, была намного хуже ожидаемой: кровь, битое стекло, бледный Дадли с посиневшими губами, хлопочущая над ним Петуния и – о, ну куда же без него! – этот *ненормальный*, вытаращивший глаза в их направлении. От пришедшей внезапно мысли Дурсль похолодел: похоже, этот *урод* решил не довольствоваться поджиганием занавесок и что-то *сделал* с его сыном.

Как говорится в популярных книжках, на моем внутреннем радаре внезапно погасла отметка, означающая человека. Меня подняли, как курёнка, и приложили головой о косяк. Звон в голове стал оглушающим, я поплыл. Вернон бросил меня на пол и дважды ударил ногой. Правый бок взорвался болью, что-то хрустнуло. Я почти ничего не видел, обзор застилал какой-то фиолетовый туман. Только бы не застонать, или может стать еще хуже.

Однако дальнейшее избиение остановил резкий окрик Петуньи. Она что-то быстро говорила о проблемах с полицией, призывала не связываться и не добивать отродье. Меня опять подняли и зашвырнули в чулан. При приземлении я неудачно попал на угол кровати сломанным ребром и всё-таки не удержался от вскрика. Но Вернону было уже не до этого. Грохнула дверь чулана. Я сполз на пол.

Жаль, что так получилось. Дядя Вернон просто испугался за сына и потерял над собой контроль. Так-то он меня не бьет, за исключением случаев, когда происходят *странные* вещи. Главная повседневная опасность для меня – Дадли. Вот как сейчас – я ведь вообще ничего не сделал.

Ребра горели огнем и простреливали на каждом вдохе. Ладонь саднила и истекала кровью. Со зрением было что-то не то: фиолетовая хмарь начала собираться в жгуты и вязать затейливые узелки. Звон накатывал волнами, распирал голову и натягивался стальной струной.

Мама… Мне вдруг пронзительно захотелось оказаться за сотню световых лет от ближайшего человека. Я готов работать и питаться впроголодь, я уже давно привык к этому. Но пусть хотя бы не будет боли и страха, пусть я проживу несколько вечеров, не прячась, не бегая, не оглядываясь и не выжидая, что меня столкнут, сломают, попадут кирпичом или обварят долбаные малолетние садисты. Пусть я буду… дома. Под защитой. В покое. Один.

Мощный удар сотряс чулан под лестницей. Всё еще взбешенный Вернон душевно впечатал ботинком в стену снаружи. Полудюймовая фанера прогнулась, но выдержала. К несчастью, я лежал, неудачно прислонив голову именно к этой стенке изнутри. Стальная струна лопнула. Фиолетовая сеть вспыхнула сложным фрактальным кружевом, гася сознание.

Где-то на севере Британии на радаре погасла еще одна отметка, означавшая человека. Сквозь жалюзийные щели коротко блеснул глубоким индиго бесшумный высверк. Чулан под лестницей опустел.