Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 54 страниц)

Глава 46. Воронье гнездо

– Эй, вы куда? А загадка?

Один из возможных вариантов получения доступа к тоннелям на Рэйвенкло я подслушал из тихой беседы воронов в библиотеке, а детали подтвердил на праздничном ужине. Оказывается, в вороньей гостиной есть волшебная статуя Ровены Рэйвенкло. Кристал рассказала детскую легенду их факультета: говорят, что если прикоснуться к статуе и обратиться к Основательнице, она иногда отвечает. Многие годы любопытные вороны изобретают тысячи способов, пытаясь достучаться до мудрейшей собеседницы, однако если она и отвечает кому-то, счастливцы не спешат делиться этим с остальными.

Так или иначе, это шанс. У меня – не праздный интерес. Прогнозы синоптиков на конец января неутешительные.

Поэтому, отоспавшись в Саргасе, я наведался в гости к воронам глубокой ночью. Надеюсь, обе оставшиеся на каникулы девчонки крепко спят. Вход в гостиную открылся беспрепятственно, но, когда я уже ступил на порог, встрепенулась бронзовая птица на дверном полотне.

– Вам, наверное, скучно здесь, – погладил я искусно вырезанное оперение на крыльях. – Хорошо, давайте загадку.

– Что было раньше: феникс или огонь?

Я вздохнул. Судя по очевидности ответа, это задачка не на логику, а на умение разить восхитительным глаголом. Даже не хочу пытаться. Лирика – это для тех, кто не осилил физику. Моё сугубо ненавязываемое мнение.

– Огонь. Без вариантов.

– Неверно!

– Вам точно скучно. Дайте догадаюсь: вы собираете перед входом один-два десятка детских душ и заставляете их решать задачку дня.

– Вы разве ни разу не были на таких симпозиумах?

Я прикрыл дверь, чтобы меня не было слышно из гостиной, и прислонился к дереву, уложив затылок рядом с птицей.

– И при этом вы и сами поначалу не знаете ответа на свой вопрос. Это просто провокация, оживляющая и тормошащая разум учащихся, не дающая ему засыпать. «Ум без границ»… неленивый, каждый день отодвигающий свои границы, чтобы их для него не было.

– Я не помню, чтобы видел вас раньше. Разве вы не ворон?

– Меня поселили у Годрика. Гнездо ворона среди львов.

– Печально… Было бы интересно потормошить вас среди других.

– Не считаю себя самым умным. Тем более на факультете умных. Разве что оживить дискуссию, но тут таких желающих – каждый первый, я уверен. Здесь должны любить копаться в загадках.

Как же я отвык от нормального разговора. Чтоб хотя бы на равных. Здесь такое со Снейпом разве что возможно, но местная специфика, наоборот, заставляет говорить ему как можно меньше.

– Ты должен находиться среди тех, кто выше тебя на голову, – пробормотал я вслух. – Только так можно продолжать расти дальше.

– Ну, не всегда так. Гении одиноки и растут в одиночестве. Но, пока вокруг тебя ещё есть те, кто на голову выше – это самый быстрый способ. – Бронзовый орёл помолчал. – Что ж, почему бы вместе не придумать красивый ответ на нашу загадку?

Я вздохнул.

– Это зависит от глаз смотрящего. Тем более в вопросах красоты.

Я посмотрел на Ночь, давно откуда-то прилетевшую и сидевшую рядом на карнизе.

– Девочки, наверное, придумали бы красивую аналогию. Если у нас феникс… Он умирает и вновь возрождается из пепла. Вот они и наплели бы что-нибудь цветастое про огненный круг и вечное перерождение из ничего в ничто…

– Гм… – как-то странно отозвался орёл.

Я с подозрением на него посмотрел. Или на неё? Пол у птиц я так и не научился определять.

– Ну, извините. Но… я-то мальчик. Да ещё и получивший довольно рационалистическое начальное образование. У меня другая красота в глазах. Красота непротиворечивости.

– И каковы же ваши аргументы, коллега? – явно кого-то пародируя, спросила птица.

– Я держал в руках перо феникса. Это живое магическое существо на белковой основе. Как он может быть старше огня в недрах звёзд? Ослепительного океана квазаров? Когда зажглись первые звёзды, во Вселенной ещё не было элементов для простейшей аминокислоты.

– Н-да. Действительно, разный язык. Про квазары мне только Аврора рассказывала, когда здесь училась. Но чем плоха в ваших глазах аналогия с кругом? У круга нет ни начала, ни конца. Сколько прекрасных поэм можно написать, обыгрывая этот сюжет?

– Противоречивостью. Как занозы, всё портят замечаемые противоречия. Феникс Дамблдора ест семечки, которые моложе местной тверди. А ещё феникс изредка несёт яйца. Если ему нужно начало для нового феникса, значит, когда-то для него наступает и конец.

– Гм… Ничего, бывало и похуже. Не всегда удаётся придумать хорошую загадку на каждый день.

– Думаю, вы выбрали неудачное существо. Вот, скажем, – ко мне на руку слетела Ночь. – Задай вы вопрос, что было раньше: свет или патронус, и я вряд ли смог бы на него ответить.

– Эк вы, – как-то грустно сказала птица. – У меня же должен быть хоть какой-то шанс придумать ответ на свою загадку. Знали бы вы, насколько *мало* известно об этих сущностях.

Она пристально смотрела на мою сову.

– Кроме того, такую загадку просто не поняли бы, – продолжила птица. – Сегодня мало кто может позвать помощника правильно.

– Думаю, скоро нашего полку немного прибудет, – обнадёжил я.

Сова взлетела и ушла куда-то сквозь дверь. Я вздохнул и отлип от деревянного полотна.

– Вы мне не подскажете: леди Ровена всё ещё предоставляет аудиенции?

– Если вы сумеете её заинтересовать, – орёл или, видимо, всё же орлица строго посмотрела на меня. – Можете проходить, с загадкой вы справились.

– До встречи, – попрощался я, открывая дверь.(4)4
  Здесь и далее: Бастет. Мы, аристократы – 5. https://fanfics.me/ftf1307


[Закрыть]

* * *

Просторное, светлое, круглое помещение. Преобладающие цвета – белый мрамор, ультрамарин и бронза. А ещё – это была настоящая воронья колония изнутри, если так можно выразиться. Входов в спальные коридоры было много, и располагались они на разных «этажах». Гостиная была просторной не только вширь, но и ввысь: стены поднимались на несколько уровней вверх. По стенам взбегали лёгкие бронзовые лесенки, ведущие к выходам в короткие спальные коридоры – по две-три небольшие спальни на каждый. Очевидно, каждая такая спальня должна иметь окно наружу. Из окон открывается замечательный вид на горы и озеро. Никаких теплиц и полей для квиддича. Потолок гостиной заменяет звёздное небо – иллюзорное, конечно. Луне должно понравиться, если попадёт сюда.

Циничный прагматик внутри меня вздохнул, представив, какой жуткий вертикальный лабиринт должны представлять собой здешние обслуживающие тоннели. Впрочем, в них ещё попасть надо.

Мраморная статуя Ровены Рэйвенкло была установлена напротив входа, в просторной стенной нише в окружении высоких книжных шкафов и стрельчатых окон. Основательница восседала на простом деревянном троне, возложив одну руку на подлокотник, а другой удерживая раскрытую на коленях книгу. Одетая в длинную робу старинного кроя, выпрямившись с достойной королевы грацией и с королевской же диадемой на уложенных волосах, она задумчиво смотрела вдаль, взирая с отстранённой полуулыбкой на что-то, бесконечно далёкое от нашей повседневной суеты.

А тут я со своими трубами. Что ж… думаю, она снизойдёт. Для детей ведь стараемся.

Нужно прикоснуться к статуе… Хватать леди за руку – совершенно непозволительное хамство. Осторожно подёргать за складку одежды? Оставим на крайний случай, мы ж не малыши. Как привлечь её внимание? А вот – попробуем вежливо прикрыть ладошками текст. Сейчас она очнётся от дум, вернётся к оставленному абзацу… Нет, задумалась крепко. А чуть-чуть надавить на книгу? Всё равно не слышит.

Я поднял глаза на Ночь, деликатно присевшую на спинку трона позади царственного плеча. Так… леди Ровена же – маг? Должна хорошо чувствовать магию. Отправим-ка в каменную книгу немного аспекта Пустоты. Погоняем волной по строчкам на мраморных страницах…

Вырезанные буквы вспыхнули родным индиго. Она слышит!

– Что правит миром, красота или ум? – прозвучал женский голос у меня в голове.

Всё очарование разбилось вдребезги, словно хрусталь на каменном полу.

– Законы мироздания, – ответил я разочарованно. – Или вы о той плесени на заштатной планете?

– Жаль, но опять не то… – произнесли тихо и отключились.

А уж мне-то как жаль! Очередная загадко-задавалка. Птичка на входе – и та живее и умнее.

И что теперь делать? К Флитвику идти на поклон не хочу – он или не поверит и пошлёт подальше, или, что хуже, выпотрошит досуха допросом, как тогда, в главном холле. Он или увлечённый учёный без тормозов, или это как-то сказывается гоблинская кровь и мораль.

Я тогда лишь слегка засветился – и то еле спрыгнул. Он компромиссов не признаёт – захочет узнать всё до мельчайших деталей о Хогвартсе. Потом вытянет особенности моей магии. Потом узнает про зрение… Меня в лучшем случае законопатят на нижних уровнях Гринготтса – клепать сквозные кошельки. В тепле и сухости, поближе к земной мантии.

Хогвартс уламывать? Он принципиально упёрся и не уступает, иначе шлялся бы я тут ночами на задушевные разговоры с каменюками. С привидениями пообщаться? Неизвестно, кому они отчитываются и имеют ли нужные полномочия. Ждать лета? А пустят ли меня летом?

Я было собрался развернуться, чтобы уйти восвояси, но не смог оторвать от книги руки. Эй, пусти!

– Что у вас там ещё за плесень? – вернулся давешний голос.

– Самоназвание – Человечество, – брякнул я, задумавшись над проблемой застрявших ладоней. – Термин «планета» нужно объяснять?

Короткая боль пронзила тело. Нефатальная. Как легкий подзатыльник от опытной воспитательницы.

– Не хами мне, воронёнок, – вернул меня в реальность строгий, но беззлобный голос. – Или отдам Годрику на пару недель, проветриться по лечебной грязи.

Как же приятно, когда тебя так называют. В первый раз за всё время.

– Я только что из этого обезьянника. Простите, леди Ровена. Я думал, это очередной автомат с загадками.

– Тебе не по чину так выражаться, – голос и не думал теплеть. – Одаришь внуками «эту плесень», потом можешь язвить и философствовать. Если сочтёшь уместным к тому времени.

– Да, леди.

Пользуйся случаем, Гарольд. В наши дни ты такое не услышишь.

– У тебя довольно характерная магия. Ты умеешь работать с пространством?

– Только самое простое, леди. Сумки через Изнанку зачаровать, хранилище между…

– А участок земли расслоить? Хотя бы деревню с наделами?

– Да кто ж мне даст столько земли на растерзание? – растерялся я. Ну и масштабы у них там были, в десятом веке.

Голос досадливо замолчал.

– Ну, то есть, можно почитать теорию, сделать расчёты, но… смысл? – я вздохнул. – Леди, если позволите, у меня есть проблема поактуальнее. Воронята замерзают. Только декабрь заканчивается, а к февралю обещают…

– Львов попросите дров нарубить. Совсем уже обленились?

– Домовики топят по максимуму. Исчерпан ресурс тепловодов. Нужно…

– Это – дело Хранителя.

– Его нет.

– Вернётся и починит. Почему ты…

– Его *совсем* нет.

– Вот как. И ученика не оставил?.. Что ж, все мы смертны. Замок найдёт нового Хранителя, а сейчас этим заняты преподаватели. Поэтому давай-ка…

– Что-то пошло не так. У меня комплект чертежей двухвековой давности, и уже тогда, похоже, Хранителя не было. Но тогда хотя бы руководящий состав был компетентным, сейчас же…

– Откуда у тебя чертежи?

– Нашёл у себя на столе. Леди, пожалуйста, выделите мне минуту из своей вечности. Так будет быстрее.

– Нашёл, значит… Говори.

– У меня имеется артефактный набор чертежей. «Реставрация набора Основателей». Нашёл на столе у себя в комнате. Я починил сначала уборочную систему в замке, теперь взялся за тепло. Трубки зачаровываю сам. Учебную зону наладил, но в тоннели рядом с факультетскими спальнями меня не пускают. Требуется разрешение от деканов. Гриффиндор я сделал, так как живу там. Барсуки переживут эту зиму, у них кухня рядом. Что делать со змеями, пока не знаю. А пришёл я, чтобы попросить вас дать мне разрешение на ремонт у спален Рэйвенкло.

– Почему этим занимаешься ты? Где деканы?

– Я не знаю, почему Хогвартс не передал это дело деканам. Но, по мере знакомства с замком у меня крепнет ощущение, что простой ленью довести его до такого состояния трудно. Я не знаю, на чьей стороне деканы, понимаете?

– Глупости! Деканы дают клятву, которая не позволит сделать им ничего подобного.

Я ничего не ответил. Спорить бессмысленно. Ещё один уверенный в собственной правоте взрослый.

– Итак?

– Отпустите меня, пожалуйста.

– Плохо. Очень быстро сдаёшься. Нужно уметь убеждать людей, если хочешь получить свою команду и союзников.

– Это как в шахматах, леди. Иногда заранее видишь весь разговор и просто не начинаешь его.

– Ты можешь внятно объяснить, чем тебе не нравится мой декан?

– Я его не понимаю.

– От недостатка самомнения ты не страдаешь. Так иногда бывает – дети не во всём понимают взрослых.

– Я вообще ничего не понимаю. Меня выцепили из семьи маглов и бросили в Хогвартс, ничего не объяснив. Если я пытаюсь делать самые простые вещи – безразмерные сумки или кое-что из своей магии – на меня странно смотрят. Один преподаватель, в конце концов, приватно посоветовал не демонстрировать эти чудеса, если хочу выжить. Я вынужден полностью затаиться, пока не начну хоть как-то разбираться в происходящем, понимаете? Если я приду не к тем людям, вывалю на них проблему с отоплением, они сильно удивятся и прихлопнут меня на месте.

Я перевёл дух.

– Ну а гоблины – это непонимание в квадрате. Эти их прошлые войны, их нечеловеческая мораль, их…

– При чём здесь гоблины?

– … попытался однажды поговорить с Флитвиком, но он то ли сам по себе такой, то ли гоблинская кровь сказывается, но…

– Что?!

– … не могу предсказать его реакцию. Еле съехал с темы, а ведь повод был совсем плёвый. Что будет, если…

– Тишина в классе!!.. Правильно ли я поняла, что деканом Рэйвенкло является полугоблин? Некий Филиус Флитвик?

– Да оба раза.

– Что делает полугоблин в Хогвартсе?

– Эээ… Ну, учит-то он нормально, только я его…

– Это было рассуждение вслух. Помолчи минуту.

Леди Ровена надолго задумалась.

– Там вокруг тебя много людей?

– Никого нет. Сейчас ночь и каникулы.

– Хорошо. Возьми это кольцо…

На каменной книге между ладонями появился простой серебряный ободок с мелким турмалином.

– Зачем? – я с подозрением уставился на подарок, начинённый чарами, как вчерашняя индейка – черносливом.

– Это порт-ключ. Он доставит тебя ко мне. Надень его и влей немного своей магии – той, которой ты разбудил статую.

– Почём мне знать, что на другом конце – не клетка для магов? – не знаю насчёт порталов, но элементы системы отслеживания, работающей между мирами, я вижу отчётливо. Впрочем, вслух говорить это не обязательно.

– Кое-чему вас всё-таки учат, – удовлетворённо сказала Ровена. – Я могу принести тебе клятву о непричинении вреда.

– Я им не верю. Клятвам, в смысле.

– Ну, знаешь ли…

– У меня перед глазами – человек, который ежедневно делает то, чего не должен делать согласно клятве директора. Я не знаю, сколько вас там – тех, кто не принесёт вместе с вами эту клятву. Я не знаю, что такое «вред» – у нас третье тысячелетие пытаются дать определение вреда в уголовных кодексах. Я стараюсь избегать того, в чём не разбираюсь.

– Н-да. Впервые встречаю такого недоверчивого ученика.

Я вздохнул. С этими формулировками – вообще беда. Насилие ради твоего же блага – это вред? Если тебя посадят в клетку, чтобы ты не причинял себе вреда вредными привычками – это вред? Навредить мне, чтобы спасти десяток других подклятвенных – это будет считаться вредом? Да, я читал Азимова. Он может подтереться своим первым законом.

– Зачем мне нужно к вам?

– Я хотела, чтобы ты подробно рассказал о том, что у вас творится. Да и просто посмотреть на исполняющего обязанности Хранителя. Моя статуя передаёт только голос.

Похоже, это тупик. Кольцо Саргаса не всегда в состоянии выдернуть меня откуда угодно.

Внезапно синяя сова привлекла движением моё внимание. Я поднял глаза – и сознание затопили удивительные образы. Да, рэйвенкловская орлица права: как же мало мы о вас знаем, Ночь.

– Леди, скажите, у вас есть патронус? Я имею в виду, эээ… живущий при вас постоянно.

– Да. Кэрролл, мой ворон.

– Моя сова говорит, что наши патронусы могут обеспечить нам связь. Я не совсем понимаю этот образ… как будто бы с присутствием в общем месте, но безопасную.

– Астральный чертог. Отлично! Это приемлемый вариант для разговора при условии, что твой защитник его освоил. Вселяет надежду то, что у вас ещё не всё забыли.

– Пожалуй, надежды немного. Моя Ночь умеет намного больше меня.

– Это она сидит на статуе? Хорошо, наши защитники познакомились. Ты знаешь, что надо делать?

– Найти безопасное место и войти в некий транс или сон…

– Тогда жду вас в астрале. Моё кольцо забери. Я надеюсь, что пообщавшись со мной, ты умеришь свою недоверчивость. Кому-то всё же нужно доверять.

– До встречи, леди.

Глава 47. Аудиенция у Основательницы

– Леди Ровена. Боюсь, эта миссия не для меня, – мрачно высказался я.

Мы сидели в изящной беседке без перил, плывущей на туманном облаке посреди бескрайнего озера. В идеальном зеркале воды отражалось звёздное небо. Пара плетёных кресел с высокими спинками, столик с фарфоровым чайным набором да несколько декоративных жаровень – такова была сегодня обстановка в этом странном месте.

Я вернулся в Саргас, поудобнее устроился на кровати. Ночь слетела ко мне на грудь, посмотрела в глаза – и я оказался здесь.

Первое, что сказала Ровена после моего приветствия – «Мерлин, ты совсем ребёнок». После чего, не чинясь, приподняла мой подбородок обеими руками – так, как делают врачи, когда проверяют лимфоузлы или что они там ещё проверяют. Я не опасался: если появится хоть малейшая угроза, Ночь разорвёт связь.

Очевидно, смотрела Основательница не на цвет белков, потому что отпустила меня со словами «Действительно, ученик Хранителя».

– Что ж, Гарольд, рассказывай. Что сейчас происходит в Хогвартсе, в стране, в мире. О себе тоже расскажи, что сочтёшь нужным.

Рассказ получился долгим. Время в Астрале течёт по-особому, так что разница между Саргасом и миром Ровены нивелируется законами этого места. Слушавшая меня Основательница здесь была моложе, чем её изображения на портретах в Хогвартсе. На спинке кресла сидел её патронус – так же, как за моим плечом сидела Ночь. Защитник Ровены – крупный чёрный ворон-крук. Одна из самых умных птиц. Одно из самых умных животных.

До сих пор не понимаю, почему символом Рэйвенкло выбран орёл. Ну и что, что видит хорошо – думать он так же хорошо не умеет. Ему даже на землю лишний раз спуститься – лень и в тягость, а ведь на земле – самое интересное. Если прирученная ворона живёт в доме, для неё каждый закрытый ящик или тумбочка – это прямой вызов. Хитрые защёлки не остановят – разберётся в устройстве и вскроет. И обязательно проверит до последнего закутка, что во вскрытом ящике от неё прятали.

Кстати, а ведь на гербе, который тогда появился в небе над Хогвартсом, птица Рэйвенкло была больше похожа на ворона, нежели на орла. Видел я тогда хуже, да и занят был другим… надо присмотреться в следующем году.

После моего рассказа и уточняющих вопросов о становлении на должность и.о. Хранителя леди Ровена некоторое время молчала.

– Пожалуй, ты правильно поступил, не став привлекать декана Флитвика к замковым делам. Не знаю пока, в чём тут дело, но открываться ему не спеши. И директору – ни в коем случае. Я попрошу Елену присмотреться к происходящему. Сам в это не влезай.

– Елену?

– Моя дочь. Вам она известна как привидение Серой Дамы. Мы с ней не очень ладим, но в делах, касающихся Хогвартса, работаем сообща. И кстати, – она церемонно возложила мне руку на плечо. – Я даю тебе разрешение на доступ к факультету Рэйвенкло, Гарольд Джеймс Поттер. Бессрочное. Используй его мудро, или мне придётся его отозвать.

– Да, леди.

– По текущим хранительским вопросам обращайся к Елене. Она же может быть сопровождающим в тоннелях. Кураторов трёх других факультетов ты знаешь?

– Толстый Монах, Почти Безголовый Ник, Кровавый Барон? – перечислил я. Конечно же, я их знал, но, имея такой авторитетный источник информации, как Основательница, не грех уточнять любые «общеизвестные» исторические сведения.

– Верно. В случае необходимости можешь обращаться и к ним. Они всегда помогут.

– Они точно работают не на руководство?

– В хранительских делах кураторы обязаны сохранять верность только хранительской вертикали, в факультетских – действующему декану. А вот прочие привидения, действительно, могут получать инструкции от кого угодно.

– Хорошо. Хоть какая-то опора.

– Теперь по поводу директора. Опять же, я сейчас ничего не могу посоветовать тебе относительно происходящих у вас интриг или причин описанного тобой поведения руководства. Меня там нет, чтобы оценить ситуацию своими глазами. Но на один момент я вынуждена обратить твоё внимание. Ты хоть понимаешь, как и в какой мере тебя защищает Хогвартс?

– Откровенно говоря, у меня слишком беспокойные будни, чтобы чувствовать эту защиту.

– Те инциденты, что ты описывал, очень похожи на обучение ученика Хранителя в нештатном, аварийном режиме. Да, оно проходит жёстко и несистемно, но подумай: пожалел ли ты хоть раз о том, что приобрёл после этих уроков?

– Ни на минуту, леди Ровена.

– Запомни это чувство, что сопровождает начало нового урока. Напрягай всё своё внимание, всё прилежание, пытаясь понять, что от тебя хочет твой наставник. Ему тоже трудно, Гарольд. Он создан нянькой и охранником, а не учителем.

Я согласно кивнул. Кое о чём я уже и сам начал догадываться.

– А ещё – учись сам. Упреждай замок в необходимости обучать тебя собственными методами.

– С этим имеются проблемы. Наш годовой экзамен по чарам – заставить ананас танцевать.

– А кто отказывается принимать моё приглашение? Я не смогу перенести в Астрал всю свою библиотеку, и колдовать полноценно здесь тоже нельзя, – резонно заметила Ровена. – Кроме того, ты и сам многое умеешь. Я не спрашиваю, где и как ты научился зачаровывать трубки, которые в наше время изготавливал Подгорный народ. Потому что кольцо Главы неизвестного Рода, которое ты носишь, даёт тебе право на свои тайны. Однако, если бы не твоя начальная подготовка, уроки замка были бы куда более интенсивными и частыми, поверь. Либо ты просто не прошёл бы вступительные испытания.

Леди Ровена говорила спокойно и без угрозы, но мне всё равно стало неуютно от её проницательности. Я покосился на правую руку. Кольцо оставалось невидимым.

– Не беспокойся, его способны увидеть немногие, – всё так же ровно ответила моим судорожным метаниям Ровена. – Недаром я – Основатель факультета проницательных. Уверена, и Распределяющая шляпа его заметила. Разберись со своим недоверием, Гарольд, это многое упростит. Но мы говорили не об этом.

Она отвлеклась, чтобы наполнить чашку травяным чаем и собраться с мыслями.

– Твоя защита. Какие обязательства взял на себя Хогвартс, ты помнишь?

– Позаботиться о соблюдении инкогнито моего титула.

– Без уточнения, какого именно титула, – удовлетворённо кивнула Ровена. – Ты полагаешь, что такой интриган, как верховный судья и председатель Международного Ковена, может настолько впасть в маразм, что перестанет замечать происходящие в замке изменения?

Этот вопрос приходил мне в голову, но не в сочетании с произнесёнными Шляпой туманными обещаниями. Версия с маразмом тоже рассматривалась, чего уж там. Но сейчас смеяться расхотелось.

– У Хогвартса много возможностей, Гарольд, но он не всесилен. Постарайся его не напрягать. Он и так не в лучшей форме.

– Я не знаю, что ещё предпринять для этого, леди. Только если полностью свернуть свою деятельность. Да и то от меня не отстанут, хоть это уже будет не проблема замка.

– Просто помни, что твоё кажущееся везение – это не результат твоей удачливости. Думай, что и кому говоришь и показываешь. Может быть, у меня появятся более предметные советы, когда я расспрошу Елену.

Мы замолчали, обдумывая сказанное. Я уже второй раз слышу этот совет – думай, что и кому показываешь. Следи за собой, будь осторожен. И так постоянно думаю, голова раскалывается. Нет бы пару конкретных советов дать вместо общего морализаторствования.

Осторожность необходимо утроить. Если рассеянность Дамблдора – наведённый фактор, это не навсегда. Любой вменяемый человек рано или поздно заподозрит неладное. Но если бы простое ровное сидение на заднице могло решить эту проблему – проблемы не было бы вообще. От меня требуют активных действий, вот что плохо.

– Леди, а зачем вам расслоение территории? – вспомнил я, с чего вообще всё началось.

– Хотела поручить тебе дело, которое не успела завершить при жизни, – вздохнув, оторвалась от дум Ровена. – Твои способности могли бы здорово помочь. Но статуя не передаёт ничего, кроме голоса. Тебе нужно подрасти, Гарольд.

Я не стал возражать. Нужно, так нужно.

– Хорошо, слушай, – сдалась Ровена после очередной чашки чая, выпитой в молчании.

Настал её черед вести долгий рассказ. И чем дальше шло повествование, тем меньше оптимизма оно мне приносило. Стало тоскливо.

– Леди Ровена, – сказал я мрачно, когда она замолчала. – Боюсь, эта миссия не для меня.

Она вздохнула.

– Ты даже не представляешь, Гарольд, как сложно это делать магам, не имеющим твоего дара. Глава Рода закрывает родовое гнездо длительным, изнуряющим ритуалом. На его стороне – родовая магия, полная мощь источника и круг из членов семьи и родных, но всё равно иногда приходится прибегать к жертвоприношениям, рискуя навлечь на Род неубираемые проклятия.

– Но вы задумали расслоить весь Туманный Альбион…

– Это была кропотливая работа на десятилетия. Именно потому, что на голую мощь опереться не получилось бы. Я и Годрик объехали весь Остров, сделали тысячи замеров. Кое-где, недалеко от наших расчетных точек, сохранились остатки опорной сети Старших рас. Это подтверждало, что мы на верном пути… Но время шло, энтузиазм поутих. Годрик потерял интерес к проекту, отвлёкся на другие дела. У меня случилась размолвка с Еленой… мы с ней так и не увиделись больше до моей смерти.

Я молчал. Что там у них с Еленой произошло? В словах Ровены до сих пор звучала давняя горечь и боль, а ещё, по-моему, она по-матерински скрывала что-то, что не очень красило её дочь в произошедшей драме.

– Спрашивай, – сказала Ровена, как всегда читающая меня, даже не глядя в мою сторону.

– Да, ерунда, – я лихорадочно подыскивал повод уклониться. – Насчёт той платформы, с Хогвартс-экспрессом…

– Ах, это, – кивнула Ровена с грустной усмешкой. Но решила уступить моей деликатности. – Кто же у нас так расщедрился, вырастив для школы и подарив обществу уникальный «лист» посреди Лондона? Могила, Гарольд.

– Э-э… Не понял.

– Боудикка, царица иценов. Ты сказал, что, по преданию, где-то в этом месте находится её могила. «По преданию» – значит, не нашли, верно?

– То есть…

– Ты знаешь, кто она такая? Ладно, расскажу в другой раз. Место её погребения скрыли, Гарольд. Кельты расслоили «лист», чтобы сохранить курган от разграбления. Легионеры после подавления восстания не щадили никого… Твоя «платформа» недаром находится именно там, а не в более удобном месте на вокзале или в соседних строениях.

– Устроители железнодорожного пути просто воспользовались существующей свёрткой?

– Скорее всего. Переделывать проще, чем возводить впервые. Но далеко «свёртку» не переместишь, она привязана к могиле.

Нужно будет посмотреть повнимательнее, когда появлюсь там в следующий раз. Но внезапно меня посетила ещё одна, весьма неприятная мысль.

– Какой же я дурак, – холодея, пробормотал я. – Ходил с «безразмерной» мантией, не скрываясь.

Если им для свёрток жертвы приносить приходится… Я только сейчас начал осознавать глубину тёмной пропасти, над которой прошёл, насвистывая и пританцовывая. И трансмутация на глазах у Гринграсс. И что-то ещё Невиллу не нравилось в сумках со стазисным отделением. И перед Флитвиком выделывался на первом уроке. И…

– Вижу, ты кое-что начинаешь понимать в моих нотациях, – констатировала Ровена.

– Знать бы ещё весь список, чего можно и чего нельзя показывать.

– Смотри на других и только после этого делай сам, сходным образом. Обычное правило поведения в стаях.

– Меня распределили в обезьянник. Если я буду подражать окружению, быстро превращусь в…

– Не стоит так называть детище Годрика, Гарольд. Гриффиндор был и, надеюсь, будет достойным факультетом. Заложи и воспитай свой Дом, потом будем сравнивать, кто из вас ближе к обезьянам.

– Простите, – вздохнул я.

Второй раз тыкают по делу в одно и то же. Пора начинать взрослеть хотя бы в собственной речи, Гарольд. И кстати, о взрослении.

– Леди Ровена, я, собственно, что сказать хочу. Вам нужен не специалист моего профиля. Или не только он. Вам нужен лидер.

– Разумеется. Ты же не один уйдешь. С тобой пойдёт магическое население Британии.

Я с тоской посмотрел на звёздный горизонт. Ну вот что ей ответить?

– Скажите… а почему вы вербуете – будем называть вещи своими именами – короля магической Британии на *своём* факультете?

– Не обязательно нужен король…

– Леди, мне одиннадцать лет, я ничего не понимаю в политике. Но вот за кем ещё может пойти такая разношерстная прорва народа? Чистокровная аристократия; обывательское большинство; агрессивные «маглолюбцы». С маглорождёнными что делать? Захотят они свои семьи бросать?

– Да пусть остаются здесь, если хотят.

Я крякнул.

– Вот я, например, полукровка. У меня мама – маглорождённая, но народ говорит, она десятка иных магов стоила; а отец – чистокровный раздол… ладно, не буду нарываться на третье ваше замечание, – я выдохнул. – Расслоение ведь обедняет хотя бы одну часть мира, верно? Наверх забираем всю магию, а миру маглов оставляем минимальный магический фон. Я правильно вас понял?

– Правильно. Все маги остаются наверху, маглов выталкивает вниз.

– Отличный план для военного парада. Если в семье магов – любимый ребёнок-сквиб, что произойдёт? Если в магловской семье малолетний маг – куда его выбросит?

– Не обязательно расслаивать настолько радикально.

– А смысл тогда затевать… Хорошо, делаем мягкий вариант. Решившие остаться в «нижнем мире» маги потеряют почти всю свою силу, верно?

– Это их выбор, если они решат остаться.

– Проблема в том, что мы *заставим* их делать этот взаимоисключающий выбор. У многих в жизненные планы не входит рвать налаженные связи и переезжать в дивный новый мир. Если маг будет всё же вынужден переехать, чтобы не потерять силу – он, оказавшись в нашем мире, будет *очень* зол на устроивших ему «ночь больших перемен».

Я передохнул.

– И это только «пассивное» большинство. Что насчёт активистов? Дамблдор со странным лозунгом объединения с маглами? Сильная аристократия в условиях огромного количества свободных, но неподеленных земель? Начнётся война за передел нового мира. А с экономикой что делать? Маги Британии – сугубо несамодостаточны. Мы очень многое берём у маглов – металл, мануфактуру, да всю промышленность, почитай. Начнётся голод и каменный век.