Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 54 страниц)

Глава 43. Новый чистый лист

Передо мной стояла Фиби. Платье глубокого тёмно-фиолетового бархата со струящимися солнечными блёстками, которое просто обрывалось у пола безо всяких оборочек и подшивок. Первый раз, когда я увидел её новый наряд, мне стало стыдно. Но нужно учиться нести ответственность за свои распоряжения, иначе кто же будет тебя уважать? К тому же, если домовики «сочли нужной для себя» именно такую одежду – значит, для них это почему-то важно.

– Фиби, у меня к тебе просьба, – решившись, сказал я. – Ты вольна отказаться её выполнять безо всяких последствий.

Домовичка ожидала продолжения. Я положил на стол крохотную пробирку, похожую на пробник из парфюмерного магазина.

– Мне нужно, чтобы профессор Снейп принял это сегодня вечером.

Снотворное. Сильное, медленно действующее, дающее принявшему восемь часов очень крепкого, здорового сна с нормальными сновидениями. Ни капли магии. Только очень хорошая фармакология, на Земле пока что не известная. Проверенная поставка из Гильдии.

Запрещённое или как минимум сомнительное для домовиков действие, если его требует… я не знаю, кто такое вообще может от них потребовать.

Домовичка молчала, не торопясь забирать фармацею. Мира, опусти ненадолго щиты.

– Фиби сделает, – приняла решение заговорщица, поднимая пробирку.

Я молча поднялся и пошёл на ужин. Предстояло уговорить ещё одного союзника. Впрочем, раз уж Фиби согласилась, есть вероятность, что это их совместный консенсус, хотя бы частичный.

* * *

В час ночи я появился в зельеварне. В руках была объёмистая сумка – обычная, без расширения и прочей магии. Из-за неё пришлось тащиться пешком через весь замок. Хогвартс, как обычно, удовлетворил мою просьбу временно скрыть меня от систем наблюдения.

Я молча подошёл к дверям в личные покои декана факультета Слизерин. Дальше мне хода нет, даже с моим вероятным статусом.

Я ждал. Не думаю, что тебе мешают мои щиты, но если хочешь, могу их снять. Я своё решение принял, выбор за тобой. Прошла минута, другая. Тихо щёлкнул запорный механизм.

Совиное зрение позволяет видеть в почти полной темноте, но в гостевом уголке у Снейпа потрескивает огонь в камине. Хозяин спит на кровати прямо в одежде. Умаялся. Надеюсь, профессор, у вас сегодня не было сверхпланового дежурства. Плановое было вчера, я уточнил. А даже если и так, работы для патруля на каникулах немного.

Я присел на стул рядом и устало прикрыл глаза. Пришёл я ощутимо заранее, так что теперь придётся подождать. А я тоже умаялся.

Грэйнджер теперь, скорее всего, вернёт серёжки назад. Мамаша настоит. Если свяжет дарителя подарка с наглой совой-«конкурентом». Что вообще на эту родительницу нашло? Дочка пишет поздравления трём парням и ни одной подруге? Выбирать факультет нужно тщательнее. Ну, хоть понятно, в кого Гермиона такая… упрямо-правильная.

Я откинулся на спинку и рассеянно окинул покои взглядом. Много книжных шкафов. Английский на корешках – не единственный. Чего тут только нет, даже иероглифы и какие-то руны. Банок с ингредиентами не видно. И правильно – не хватало эту гадость в жилых покоях держать.

Пара кресел у камина. Письменный стол. Небрежно брошенный «Вестник зельевара», наполовину исписанный лист… Пара павлиньих перьев выставлена для красоты – видно, что для письма пользуются простыми. Цветная колдография красивой молодой женщины в рамке. Глаза зелёные, чем-то знакомые. Подруга, невеста, родственница? Ушла, умерла, живёт где-то?

Ладно, я здесь для другого. Видеть всего этого, по-хорошему, меня не приглашали. Сосредоточимся на цели. Вот скажем, проверим всё ещё раз, имея оригинал перед глазами. Не упущено ли чего по памяти? Десять раз перепроверял, и экспериментами, и повторными осмотрами во время отработок – но не помешает и в одиннадцатый раз убедиться.

Контрольный импульс пришёл в половине второго. Гадкая волна заплескалась по кружеву. Проверка целостности, физическое состояние, эмоции, отбор трети резерва… Не знаю, насколько силён был Волдеморт сам по себе, но имея такой… массив живых волшебных палочек, в которые превращаются меченные рабским клеймом «соратники», сделать можно многое. Особенно если эти «палочки» не жалеть.

Я поднялся со стула и раскрыл сумку. Контрольный господский визит завершён, у меня есть время до следующего. Не успею – придётся работать «грязно». Времени, впрочем, достаточно. Из сумки появилась клетка с живым кроликом. Столько возни из-за него… Наличие клетки оказалось излишним: кролик дрых без задних ног. Вернувшись с ужина, я влил ему в пасть то же снотворное, что отдал Фиби. Состояние обоих должно быть по возможности схожим. В том, что Снейп получил свою дозу, я не сомневался: в противном случае меня бы сюда не впустили. Незачем.

– Хогвартс, запечатай, пожалуйста, вход в зельеварни. Именем Хранителя.

Не хочу, чтобы мне мешали мающиеся лунатизмом визитёры.

Закатав левый рукав профессора, я обнажил «Чёрную метку». Выпуклая тёмная татуировка на левом предплечье. Оскаленный череп, выползающая из глазниц змея… Волдеморт, тебе что, пятнадцать лет? Или на глэм-металл сходил, наловить новых смыслов? Что характерно, все эти суровые апологеты Смерти отчего-то очкуют помирать сами.

Спящая длинноухая тушка легла на татуировку тёплым брюхом. Несколько бинтов надёжно зафиксировали живой сэндвич от сдвигов и проворотов. Кусок толстого полиэтилена – на кровать под рукой. Я поудобнее устроился на придвинутом поближе стуле. Закрыл глаза, отрешился.

Сегодня я избавлю Снейпа от рабского клейма. Уничтожить его моими силами не получится: кружево поставлено на неизвлекаемость. Блок отмены в исходной печати угадывается, но в том варианте, чем заклеймён зельевар, он отрезан напрочь. Если попробую начать выжигать нити – Снейп умрёт. Многократно продублированная перекрёстная проверка с оповещением хозяина. Удаляемому кружеву ничего не надо делать, смерть уже подготовлена и отложена.

Клеймо можно только перенести. На живую ауру. Это в теории. На практике и здесь выставлен контроль. Тринадцать оков, стянувших руку и зазубренными колючками глубоко впивающихся в ауру зельевара, постоянно контролируют наличие друг друга. Параноидальная тварь.

К счастью, этот рабовладелец то ли не доучился формальной логике, то ли не отточил её реализацию в чарах. «Тринадесять оков да пребудут в ауре; тринадцать терновых венцов на печати». Поэт-аматор, блин. Во-первых, под «тринадцатью» применена семантика «не меньше этого числа». Во-вторых, нужно выражаться точно, а не гламурно. «Оковы» я тебе и свои обеспечу, они снимаются мгновенно. В отличие от этих шипованных добавок на якорях, которые мне придётся осторожно выдёргивать несколько часов.

Что ж, поехали. Чуть приподнимаем и утолщаем основное кружево печати, распространяя его и на кроличью тушку. Это несложно: тушка прижата к печати сверху. Что мы имеем? Одно кружево, но уже две ауры. Это урок номер раз, недоумок.

Накладываем четырнадцать своих, гладких «оков»-якорей на кролика. Теперь, преодолевая отвращение, снабжаем одну из этих оков на зверьке терновым дополнением – четырнадцатым по счёту. Ушастый не дёрнулся – спит крепко.

Итого. Если теперь я буду, медленно и печально, по одному выковыривать из Снейпа колючие венцы и перекладывать их на оковы на кролике, в любой момент времени продолжится выполнение необходимых условий: не менее тринадцати оков на (каждую) ауру; не менее тринадцати полностью впившихся венцов на кружево. Это тебе урок номер два.

Кролик, к сожалению, обречён. Следующий хозяйский визит его выпьет. Если успеет. Я постараюсь избавиться от зайца раньше. Не выводя из сладких грёз.

Что ж. Впереди – основная, нудная и кропотливая работа. Вытаскивать эти колючки.

Моя вторая стихия – Жизнь. Меня никто не учил этому, и я не спешу набиваться в ученики. У жизнюков, помимо уникальных плюшек вроде очень долгой здоровой жизни, есть и уникальная обязанность. Можешь помочь – обязан. Иначе дар уйдёт. Со всеми побочными эффектами.

Будь у меня только Жизнь – думать было бы не о чем, это мой путь. Но магов-пустотников ещё меньше. А обученный целитель – это образ жизни, а не профессия. Ни на что другое меня не хватит.

Но кое-что я могу видеть и делать без обучения. А раз могу – обязан. Вот, смог напоить Снейпа таблетками и уговорить Хогвартс на эту авантюру – делаю.

Колючки выковыривались с трудом. Делать работу нужно очень терпеливо, не разрывая живые участки ауры и удерживая уже вытащенные шипы от повторных зацепов. С удовольствием напилил бы вместо этого бриллиантов на ожерелье для Гринграсс. В пару к броши. И вкачал бы туда парсек Пустоты. Пусть первые три года оно копит дневной свет, а следующие три – светится в темноте.

Почему я вообще возомнил, что у меня есть право принимать решение за взрослого, битого жизнью мастера? Чем я в таком случае лучше Волдеморта или Дамблдора, загоняющих народ насильно в счастливое будущее?

Дело не в попытке скрыть свои способности. Можно поискать способ узнать мнение зельевара, не вскрываясь, полностью или частично. Не знаю как, но подумать можно.

Дело в том, что печать не позволит Снейпу ответить согласием. Он может всеми силами желать от неё избавиться, но при появлении внешней помощи будет сопротивляться избавлению и обязательно оповестит хозяина. Именно этот подлый момент, на который обратила моё внимание Мира, окончательно убедил меня в том, что такую гадость можно было поставить только обманом.

Или Волдеморт изначально был мерзавцем; или стал ничтожеством позже, изменив безобидные плетения связи на рабские кровососущие кандалы и начав лично расправляться с младенцами – я не знаю. Хоть метку и ставили (или меняли позже) обманом, но согласие на первоначальную установку всё же должно быть дано добровольно. Почему столько опытных, образованных магов на это пошло? Вам нужна связь – браслетов наклепайте, их всегда снять можно!

Так или иначе, Снейп обманут, и в его решении, будь оно свободным, я не сомневаюсь. Фанат и садист, который мог бы принять рабский ошейник добровольно, ведёт себя иначе. Мрачным и злым не ходит. Ходит довольным, безумно хохочущим и изнывающим по выходу на следующее «дело».

Через два часа я обессиленно откинулся на спинку. Глотнул воды из фонтана. Глянул на результат.

Мерзкая многоножка основного кружева печати делит ауры Снейпа и кролика. Колючими захватами она полностью охватывает кролика, гладкими – Снейпа. Ладно, остался последний шаг.

Поднимаем многоножку, полностью перенося её в ауру кролика и утверждая там. Отлично, прижилась. Основной комплект захватов – полностью в звериной ауре, и еще какой-то лишний набор – в не связанной с печатью ауре Снейпа. Обрезаем гладкие оковы.

Оковы обрезаны, но разъединения не происходит. Чем-то ещё цепляется… А вот это интересно. Несколько платиновых обручей. Обеты. Отчего-то зацеплены за рабскую печать.

Вообще-то, этих обручей на руке у зельевара много. Я их не трогаю, это не в моих силах и не моего ума дело. Но разве обет может быть завязан на наложенную печать? Это обещание свободной воли, оно «хранится» в ауре. Как мало я ещё знаю о подобных тонкостях… Ладно, смотрим. Несколько обручей почему-то связаны с рабской печатью. Но печать перенесена. Это создаёт двойственность: я могу оставить их на Снейпе, могу перенести на кролика. Нужно принять решение.

Колебался я недолго. Вряд ли с поганым клеймом может быть связано что-то хорошее. Извини, заяц, придётся тебе забрать с собой ещё и это. Если там что-то нужное, Снейп перезаключит обеты заново.

Вот теперь кружево перенесено. Снимаем бинты. Кролика – в клетку, клетку – в сумку. Хех, на его пузе – знакомая татуировка, только в зеркальном отражении. Хотелось бы, чтобы твой босс успел заглянуть на огонёк и огрести себе косоглазие на пару дней. Но скромная анонимность важнее мелочной мести.

Теперь методичное и внимательное уничтожение улик.

Ушастый, разумеется, нагадил. Ну, для того и полиэтилен. Достаём чистые тряпки… моем руку. Спиртом, водой, спиртом, водой, водой, водой… У зельевара – очень тонкий нюх. Характерный кроличий запах он учует. Надеюсь, эти меры сведут подозрения к неясным. А чтобы заглушить остатки флюидов, плеснём на рукав бренди из недопитого стакана. Вонючий огневиски был бы лучше, но вы, профессор, совершенно правильно его не уважаете.

Закрыв глаза, я начал удалять собственные аурные следы в комнате. Не думаю, что это необходимо, но мало ли… Я особо здесь не шастал, так что чистить много не пришлось. Чуть не забыл – стул поставить на место!

– Хогвартс, когда я уйду, здесь нужно основательно проветрить, – попросил я. Видимо, в знак согласия на гостевом столике зельевара стали появляться упаковки с рождественскими подарками. Я добавил в кучу свою открытку. С простым, коротким поздравлением без провокаций.

Снейп не должен ничего понять. Ни того, что у него ночью кто-то был, ни, в идеале, того, что с «Чёрной меткой» что-то счастливо случилось. Ну, поначалу не должен.

Уже собравшись уходить, я ощутил, что в комнате есть кто-то ещё. Обернулся. Знакомая лань, сотканная из света, стояла у изголовья кровати и смотрела на меня.

– Береги его, ладно? – сказал я серьёзно. Слушайтесь своего покровителя, профессор.

* * *

Я сидел у постепенно догорающего, основательно собранного костра. Погребальный обряд для кролика. Я отлетел на метле из Хогвартса подальше в пустоши, остатками снотворного ввёл ушастого в кому. Ослепительно вспыхнувшее ведро термитной смеси, секущее шею заклинание и много, много дров, доводящие тушку до состояния минерального пепла. Поганое, но необходимое дело. Можно было бы помочь магией, но лучше здесь обойтись без неё. Не хочу, чтобы хозяин этих меток понял, как именно освободился один из его рабов.

Поднял взгляд на небо. Зимняя Вега взошла над горизонтом. Хоть и не такая яркая, как летом, но всё равно выделяется на небе сильнее других. Скоро начнёт светать. Нужно хоть на час отлучиться в Саргас, поспать. Завтра… уже давно сегодня – праздник.

Зимний солнцеворот. День, когда старое умирает и рождается что-то новое. Новый путь. Новая надежда. Новый чистый лист. Девушки гадают накануне о чём-то – это глупо. В этот день нужно начинать строить самому. С нуля. Без груза старых ошибок.

Или давать такую возможность кому-то другому.

На плечо опустилась сине-звёздная сова. Волнуется, что меня долго не было дома.

Мой патронус поселился в Саргасе. Остаётся за хозяина, когда меня нет. Не знаю, почему он так привязался к моему миру – мне казалось, что у нас ему неуютно. Иногда он куда-то пропадает, но чаще всего я вижу его где-то в Замке, или в саду, или рядом с собой, когда работаю. Магия при нём, кстати, получается легче и точнее.

До сих пор не решился дать ему имя. Имя – это огромная ответственность. Я привяжу его этим к себе. Впрочем, он ведь разумный, так что это и его решение.

– Как полагаешь, имя Нокс тебе подойдёт? Ты не чёрный, как здешняя ночь, но ведь и у нас в Саргасе никогда не бывает темноты. В безлунную полночь можно газету читать. Зато звёзд в тебе – как на всём небе, вместе взятом.

В голове распахнулась бездна. Наше саргассово небо, только очень чёткое и глубоко объёмное. Сцилла и Харибда. Яркие звёзды – ярче, чем даже вижу сейчас я. И их намного больше, и видно, какие ближе, какие дальше. Скопления крохотных галактик. И очень далеко – сеть тёмно-фиолетовых волокон, покрывающая всё небо. Он видит тёмную материю? Или это что-то другое?

Я встал и широко развеял по снежному полю гаснущие угольки. Теперь они неопасны.

– Пойдём домой, Нокс. Думаю, мы заслужили небольшой отдых.

Нокс и вправду похож на небо, которое видит. Остальное неважно.

Глава 44. Её зовут Ночь

Я сидел в кафе Фортескью. Налетавшись по праздничному Лондону совой – превращаться в человека не хотелось, на мне была мантия, – я перешел в Косой и сравнил впечатления. Затем решил здесь же пообедать и попробовать фирменное мороженое.

Утренний Хогвартс встретил меня горкой подарков на столе в моей комнате.

Гермиона прислала коробку шоколадных лягушек и новую открытку, с текстом покороче. Не понял! А «Квиддич сквозь века» где? Я её – книгу, то есть – не забирал со сквозняком. Подарили другому? Ох, вернут мне мои серёжки.

Зато хорошая книга по виноградарству пришла от Лонгботтома. Ты только сам не забывай, где и что у тебя главное, Невилл.

«Поттер, основной подарок будет летом», – вещала открытка от Малфоя. – «А пока что – вот, Крэбб с Гойлом нагребли тебе лома. Надеюсь, это была не хохма, потому что там больше двадцати тонн. Склад арендован на год, адрес и ключи прилагаю».

Склад… Хорошо быть мажором. Впрочем, я не знаю, насколько это было просто для Драко на самом деле. Но со складом буду разбираться после праздников.

Что дальше? Тонкая книга в твёрдом переплёте. Без названия. Тёмный бархат, маленькая снежинка в углу. Открытки нет. Гринграсс, как всегда, немногословна. Что у нас тут?

Это оказался альбом для колдографий. Всего несколько снимков. Мои родители. Высокий, худой мужчина в очках. Чёрные растрёпанные волосы. Весел и… немного раздолбаист. И красивая молодая женщина. Тёмно-рыжие волосы и ярко-зелёные глаза.

Женщина с колдографии на столе у Снейпа.

Пожалуй, у меня есть ещё одна причина не сообщать профессору, что я побывал в его покоях. Я ещё раз внимательно посмотрел на фото. Определённо, на отца я похожу больше, чем на Снейпа. И глаза у меня зелёные… были когда-то. Нет, здесь что-то другое. И с патронусом ничего не ясно.

Что ж, Дафна, ты умеешь зреть в корень. Этот подарок лучше, чем тысячи рассказов о славном охотнике гриффиндорской команды. Может быть, твои колдографии даже собирались по знакомым. Немудрено, что их набралось немного, на Слизерине-то. Но обилие пустых страниц намекает, что всё в моих руках.

Неясно, зачем так напрягаться ради сироты-полукровки. Впрочем, почём я знаю? Быть может, именно такие вещи у Гринграссов получаются легче или лучше всего. Я-то вот тоже ей сделал… ну, не самое лёгкое для меня, но сквозные кошельки моего плетения, уж извините, показывать не буду. Зубы отращу сначала.

Колдографию с родителями я поставил на столе.

Меню на завтрак было роскошным. Обед предполагается облегчённым, потому что ужин состоится на час раньше и будет по-настоящему праздничным. Присутствие на ужине обязательно. Этот распорядок немного расходится с традициями обычных британцев, но последние привязаны к полуночной праздничной службе.

Осознав за завтраком, что большинство оставшихся на каникулы гриффиндорцев носят одинаковую фамилию, я понял, что делать мне в Хогвартсе до ужина нечего. Одевшись по-праздничному, я улизнул в Лондон.

Выяснилось, что посетить обычный Лондон именно 25 декабря было и плохой, и хорошей идеей. Город будто вымер. Людей на улицах нет. Общественный транспорт не работает. Большинство магазинов закрыто. На улицах множество гирлянд, ёлок и украшений, но всё закрыто. Здесь настолько много верующих жителей, отсыпающихся сейчас после ночной службы? Что ж, в отсутствии суеты есть и положительные стороны, особенно для летящей над городом совы.

Начал с Глаза – знаменитого колеса обозрения. На мне одета мантия, превращаться в человека не рекомендуется. Посидел сверху на кабине-капсуле, посмотрел. Эх, мне бы сюда пару лет назад. Как же я мечтал тут оказаться, глядя на этот велосипедный круг из окна машины дяди Вернона. А сейчас – скучно. Аттракцион – определённо не для птиц. Чего они тут не видели?(3)3
  Автор в курсе, что Лондонское око построили в 2000 году. Однако я просто не нашёл в Лондоне подходящего объекта с хорошей и доступной обзорной площадкой в 1991 году. Поэтому, пусть в этой реальности London Eye будет возведён на десятилетие раньше.


[Закрыть]

Ёлка на Трафальгарской площади оказалась чуть веселее. У сов есть привилегия сидеть прямо на ветках. Сама «Christmas Tree» какая-то длинная и поникшая, если не сказать «облезлая», но сидящая среди украшений сова оживляет кадр. Народ заторопился сфотографироваться на фоне.

Следующим пунктом был Биг-Бен. Меня разбирало любопытство: правда ли его бой всё еще выполняет настоящая механика, или там давным-давно электромоторы и электроника? К сожалению, подлететь не удалось: Вестминстерский дворец оказался серьёзно защищён. Магически. Неприятное открытие, не так уж маги и изолированы от маглов. Ладно, ломиться не будем.

Гайд-парк, Зимняя Страна чудес. Карусели, аттракционы, очередное колесо обозрения. Я уже не дошкольник. Цирк не работает. Фейерверк будет вечером. Каток закрыт. Короткий отдых на дереве – и дальше.

А вот потом мне повезло. На катке у Музея Естествознания шёл какой-то детский костюмированный праздник. И вот тут моя одежда зашла на ура. Особенно после того, как я доработал мантию и шляпу мишурой, спешно трансфигурированной из снега. Билеты на вход продавались дозированно, но мне выдали один без задержки, оценив мой костюм. Быстро освоив науку держаться на коньках – ну, после метлы-то! – я в этот день накатался и надурачился вволю.

Основательно проголодавшись, вернулся в Косой, заказал нормальный обед и мороженое на десерт. Говорят, детство заканчивается, когда котлеты начинают нравиться больше конфет. Видимо, у меня его не было: перепадавшие мне котлеты подъедались до последней крошки. Теперь вот начинаю осваивать и мороженое. У Фортескью оно вкусное.

* * *

Косой переулок, в первой половине дня бывший почти безлюдным, постепенно наполнялся народом. Маги празднуют дома в кругу семьи, потом идут в развлекательный вояж по магазинам.

– Я тебя помню. Ты живёшь под красивым небом, – раздался рядом задумчивый детский голосок.

Я живу под постоянным всевидящим рентгеном, подумал я, поднимая глаза. И замер. Звёздные левиафаны, что это за стихия?

– Ты, наверное, как раз с этого неба спустилась, – пробормотал я.

Тёплый водопад лунного света. Не серебро Ментала, не платина обетных скреп, не слепящий Свет и не солнечная Жизнь… Мира, предательница, просто млела под этим маленьким светилом. Такова оборотная сторона псевдоразумных артефактов – у них иногда может быть собственное мнение.

Девочка, чуть помладше меня. Светлые длинные волосы, мягкая полуулыбка, слегка удивлённые глаза. Глядящие куда-то вдаль и видящие недоступное другим. В чём-то мы похожи.

– Н-да, банально получилось, – отошёл я от начального очарования. – Где раздают столько лунного света?

На её лице почти ничего не изменилось. Но света вдруг стало меньше.

Вот как. Я баран.

– Прости, пожалуйста, – вздохнул я. – Мои вот… тоже. Меня Гарольд зовут.

Я замолчал, делая вежливую паузу. Не умею я с девчонками общаться. Грэйнджер отбрить – это сколько угодно, а вот… Где же я видел этот свет? Никак не могу вспомнить.

– У тебя необычные мозгошмыги, Гарольд, – сказала девочка, глядя чуть выше меня. – Они ещё не сказали, как меня зовут?

– Даже расстраиваться не хочу, – ответил я искренне. – Всё, кроме Луны, будет большой ошибкой.

– У тебя правильные мозгошмыги. Вот, покорми их, – она сняла с самодельного ожерелья редиску и протянула мне. – Можешь называть меня Луна.

– Спасибо, – ответил я, принимая необычный артефакт, действие которого не мог угадать даже приблизительно. Подумав, приколол на лацкан. Спохватился, вспомнив о манерах. – Будешь мороженое?

– Её не стало прошлым летом, – игнорируя мою попытку нарушить полотно разговора, проговорила Луна. – Я живу с папой. Он ненадолго отошёл в редакцию.

– Тоскуешь по ней, – сказал я утвердительно, опуская глаза. Чем тут можно утешить?

– Мы недавно виделись. Ты угощал нас чаем.

– На острове, под красивым небом, – опять согласился я. Задумчиво покачал головой. Прямо ходовой перекрёсток какой-то. Вроде бы войны нет, почему она… её матери не стало? Болезнь? Несчастный случай?

– Мама погибла в лаборатории, – будто читая мои мысли, сказала Луна. – Она искала способ подарить людям новое заклинание.

– Её почему-то не отпустили, – пробормотал я. – Мне вот…

Я внезапно вспомнил, где я видел этот свет. Целый мир, наполненный невидимым лунным теплом. Огромное ночное светило, играющее роль местного солнца…

– Луна, кажется, у меня для тебя кое-что есть, – сказал я, поднимаясь и оглядываясь вокруг. Вроде бы, никому мы не нужны, я выбирал закуток в стороне от общей сутолоки. – Подожди минутку. Не уходи никуда, ладно?

Я действительно отсутствовал чуть больше минуты. Хорошо иметь семикратную разницу во времени.

– Вот, – запыхавшись, поставил я ношу на стол. – Думаю, это тебе передали.

Перед ней легла спешно найденная коробка, в которой, прямо в куске вырезанного грунта, рос хрустальный цветок.

– Понимаешь, он не хочет у меня расти. Медленно чахнет. А он из… я не знаю, как оно называется. Из места, где создают новые заклинания, понимаешь? Там огромная невидимая луна, и светит вот прямо так… как ты. Только на весь мир.

Луна смотрела на меня. Она вообще весь разговор смотрела на меня. Я бы так не смог. Не выдержал и отводил бы глаза хоть ненадолго.

– Профессор Снейп называет его «Истинный асфоделий». Наверное, ему нужен этот особый свет. Цветку, не профессору. Может, у тебя приживётся? Он упал с порога, я думал – случайно, но вот теперь сомневаюсь. Может, его передали… кому-то? А я знаю только тебя, так что вариантов немного… – я стушевался окончательно. А, чуть не забыл.

– Я его поливаю вот этим, – я передал ей флягу. – Он не любит солнечный свет.

– У нас над домом всегда светит луна, – ответила Луна. И посмотрела на цветок.

– Прямо как там… – пробормотал я.

В отличие от прочего потустороннего разнотравья, асфоделий не хотел приживаться в атриуме. Вода из фонтана ему определённо помогала, но цветок медленно угасал.

– Поттер! – вполголоса рявкнули рядом. – Вам хоть в общих чертах известно, что такое дисциплина?

Не стоило мне произносить «профессор Снейп». Услышал издалека, не иначе. Поди, аж из лавки Малпеппера бежал.

– Рождество, профессор, – спокойно ответил я. – Не наблюдать же безвылазно, как факультет бу… выпивает воду из бутылок. – Я покосился на Луну, увлеченно разглядывающую цветок.

– Добрый день, мисс Лавгуд, – сказал Снейп, присаживаясь за стол. – Ваш отец знает, что вы здесь?

– Он вот-вот подойдёт.

– Доверяю вашему чутью. Поттер, как вы сюда попали? Опять взломали камин?

– На своих двоих. Вам должно быть…

– Он – сова, – загадочно сказала Луна. Цветок под её пальцами мягко засветился, а вокруг закружилась стайка крохотных светящихся мотыльков. Снейп уставился на эту картину. – И дружит с совой. И с Зайчихой-Шутихой.

Рядом с Лавгуд на столе появился призрачный заяц-патронус, сотканный из лунного света. Увидев его, я помрачнел, припомнив сегодняшнюю ночь. Не выживают у меня зайцы.

– Мисс Лавгуд, я не думаю, что вам следует здесь …

– Её зовут Ночь, – невпопад перебила Снейпа Луна.

– Нокс, – рассеянно поправил я, наблюдая, как призрачный заяц обнюхивает левое запястье Снейпа – там, где недавно была печать. – Его зовут Нокс.

– Её зовут, – мягко возразила Луна. И внезапно, улыбнувшись, посмотрела на меня. – А ещё сова, называется!

Да ладно! Прыснув, мы оба рассмеялись. Как же с нею легко!

Что-то почувствовавший, Снейп резко отдёрнул руку. Нахмурившись, потёр рукав в том месте, где принюхивался призрачный заяц, и внимательно оглядел стол. Я с удивлением понял, что Зайчиху-Шутиху он не видит.

– Луна, вот ты где, – к нам подошёл мужчина, одетый… несколько эксцентрично. Белые волосы до плеч. Строгий внимательный взгляд. Много амулетов вполне узнаваемого происхождения. Увидев Снейпа, нахмурился. – С тобой всё в порядке?

– Профессор Снейп делает мне выволочку, мистер Лавгуд, – ответил я. – Неудачно проходил мимо.

– Отработка после каникул, Поттер, – холодно произнёс Снейп, доставая из мантии блокнот и делая какую-то пометку. – За нахождение в неположенном месте.

– Поправка, профессор, – сказал я спокойно. – В настоящий момент я не нарушаю ни одного пункта Устава Хогвартса.

– Ещё одна отработка, за пререкания с преподавателем.

– Пап, это Гарольд Поттер, – сказала Луна.

– Вот как, – меня наградили тяжёлым испытующим взглядом. – Ксенофилиус Лавгуд, мистер Поттер.

Я коротко поклонился.

– Луна, нам пора, – мистер Лавгуд с неудовольствием посмотрел на зайца. Тот шмыгнул в коробку и провалился… сквозь землю.

– Да, пап, – Луна поднялась и взяла коробку. – Спасибо за подарок, Гарольд. Будешь сегодня рядом – пожелай мне спокойной ночи.

– Обязательно.

– О чём это она, Поттер? – подозрительно спросил Снейп, когда Лавгуды ушли.

– Понятия не имею, профессор, – совершенно искренне ответил я. – Видимо, она знает то, чего пока не знаю я.

– Про отработки я не шутил, – зельевар спрятал блокнот. – Вас обыскались в замке.

– Могу я хоть один день… Погодите, вас что, послали искать… сюда?

– Не преувеличивайте своё значение, – огрызнулся Снейп, но вышло это у него как-то… дежурно? – Вас решили приобщить к миру шахмат, раз уж на метлу не хотите залазить. Как у вас с шахматами?

– Практического опыта немного, – ответил я, наблюдая, как Снейп высыпает из вазочки орешки, превращая их по одному в маленькие шахматные фигурки. – Блиц, я надеюсь?

– Лишний вопрос, Поттер. Остальное – не шахматы.

Спохватившись, я взял салфетку и трансфигурировал её в плоскую шахматную доску. Опыт игры у меня небольшой. По средам и субботам в нашем парке собирались местные любители этого интеллектуального хобби. Если было холодно, переносили встречу в кафе. Я спасался игрой от Дадли с компанией. Наверное, именно там я научился думать дальше, чем на шаг вперёд.

– Один балл Гриффиндору, – буркнул Снейп. – Что это за кракозябры?

Упс. Син-Талиш вместо латиницы здесь не к месту. Но трансфигурированное не исправишь.

– Э-э, не знаю. Задумывалось другое.

– Минус один балл, – констатировал Снейп, делая ход на e4.

Он попытался развести меня на детский мат, получил закономерно слабую начальную позицию… но это меня не спасло.

– Печально, Поттер, – резюмировал зельевар, поворачивая доску и убирая своего ферзя. – Начинайте.

Я полностью сконцентрировался на быстрой игре. Времени на глубокое обдумывание блиц не даёт, здесь большое значение приобретает опыт разыгрывания стандартных ситуаций и умение не расслабляться. Я же помнил только несколько дебютов… Но вот быстро думать магическое оперирование меня научило. Если никто не отвлекает.

С учётом сделанной форы, у меня даже начало что-то получаться, но… Снейп решил усложнить условия.

– Что вы уже успели натворить сегодня?

– Э-э… Просто полетал по обычному Лондону. На главной ёлке посидел. К Биг-Бену наведался.

Снейп поднял злой взгляд.

– Да понял я, не стал соваться, – успокоил я. – Был неприятно удивлён. И опечален.

– А вы как думали?.. Здесь уже всё ясно, расставляйте заново, – Снейп развернул доску и продолжил. – Нужные люди – в курсе. У нашего министра есть прямой контакт с премьер-министром. Нам необходимо согласование в случае непредвиденных обстоятельств. С обеих сторон. И, разумеется, мы прикрываем ключевые структуры маглов… от неадекватных магов хотя бы. Остальное вам знать не положено. Мне тоже.