Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 54 страниц)

– Вам запрещено колдовать, Поттер! – эта фраза получилась у профессора чётко и с железной интонацией.

– Это лекарство, профессор. Сами знаете, какими бывают зелья, – я достал и водрузил на глаза очки. – Я помню о запрете и колдовать не собираюсь.

Квиррелл подошёл, отобрал у меня флакон и принюхался. Не обнаружив следов spiritus vini, но исключительно аромат лечебных трав, он строго посмотрел на меня и удалился, забрав пустой флакон с собой. Лекция продолжилась.

Дешёвая оправа очков была тесновата, халтурно отцентрированные линзы напрягали глаза. Грэйнджер грела прокурорским прищуром, а от немедленной порции морализаторства её останавливала только идущая лекция. Гринграсс бросила пару недобрых взглядов. Освободившийся нос ощутил чесночный букет в полной мере. Донимала близорукость и отсутствие магического зрения.

Плевать на всё. У меня снова была магия.

Я вытащил учебник по ЗОТИ старого издания. Оценив разницу в толщине, Грэйнджер посмотрела на мою книгу жадным взглядом. Нет уж! Будем тебя воспитывать.

Квиррелл завершил сегодняшнюю лекцию и приступил к практической части. Нам предстояло изучить заклинание, выбрасывающее из палочки… сноп зелёных искр. Ну а чего вы хотите от первого занятия?

Для отработки нас перевели в смежную аудиторию.

– Поттер, вы п-просто наблюдаете. П-палочку не д-доставать!

– У меня её конфисковали, профессор.

– М-мудрое решение.

Я впервые увидел в Хогвартсе специальное помещение для магической практики. Еще с первого нашего урока – Трансфигурации – меня напрягал этот момент: учащиеся колдуют палочками непосредственно за незащищёнными спинами впереди сидящих. Нужно ли рассказывать, что может наделать с тобой сломанное заклинание от страдающего позади тебя криворукого Уизли?

Я сидел на лавке у стены, наблюдал за практикой и обдумывал случившееся со мной в предыдущие два дня. Я – не авантюрист. Жизнь у Дурслей приучила меня быть осторожным, думать о последствиях и планировать на несколько шагов вперед. Работать без подготовки с опасной магией, рискуя как собственной головой, так и жизнями окружающих, мне совершенно не свойственно.

Я напряг память. Оба эпизода – и с «вечной» трансфигурацией, и с новым «люмосом» – происходили во второй половине первой утренней пары. Каждый раз это было чтение комплексного заклинания, которое нельзя прервать без разрушительных последствий. И начинался этот комплексный каст с «угадывания» довольно сложного жеста. Рука как бы сама его вычерчивала, после чего останавливаться было уже нельзя. И если жест «вечной» трансфигурации ещё можно объяснить наитием – по сути, получилось объединение жеста обычного «мутабора» с символом бесконечности – то иероглиф для Novum Incantamentum случайностью быть не мог.

Я посмотрел на пустую руку. А еще я всякий раз держал в руке волшебную палочку. Мутная вещица из необычных материалов, конфискованная у гениального мастера по неизвестной причине. Дело в ней? В конкретной палочке или во всех палочках? Я держал наготове «разогретую» предыдущими действиями палочку, открывал каналы, чётко представлял нужный результат…

– На сегодня д-достаточно, – Квиррелл прервал практику за пять минут до гонга. – Возвращаемся за п-парты.

Вопрос, нужны ли мне такие авантюры, думал я, садясь за парту. Из действительно ценных приобретений – возможность плести пятимерные кружева, приобретённая за два дня. В пассиве – долг непонятно перед кем с непонятными перспективами его возмещения. И это при условии, что магическое зрение действительно восстановится через неделю.

– К следующему з-занятию ожидаю от в-вас эссе п-по следующему списку т-тем: к-классификация тёмном-магических…

Впрочем, я получил не только долг, но и контакт с этим «непонятно кем». А также возможность перейти в этот удивительный мир, если позволит кольцо и когда я буду готов отдать долг. По крайней мере, припомнил я, якорь перехода в красивом месте над рекой я запечатлел, хоть и не думал тогда об этом.

– Поттер! Не вздумай опять куда-то сбежать! – стоило Квирреллу объявить окончание занятия, Грэйнджер взялась за меня по полной программе.

– Мне без промедления нужно вернуться в больничное крыло. Что ты хотела?

– Ты не ночевал на… Вернуться? Что ты забыл в больнице? Ты поэтому вчера…

– Грэйнджер, – я поднялся. – Ты слишком настойчиво интересуешься моей жизнью.

– Но ты…

– Староста в курсе. Филч в курсе. Снейп в курсе. Даже Патил и Браун греют уши и тоже скоро будут в курсе, раскрутив Снейпа на подробности.

Парочка сплетниц дружно прыснули в сторонке.

– Профессора Снейпа, – педантично поправила Грэйнджер. – Сегодня утром…

– Поттер! Почему вы ещё здесь? – стоящий в дверях Снейп замолчал и переместил взгляд на свидетелей. Патил и Браун мгновенно исчезли, но Грэйнджер уходить не спешила. – Это было очень простое указание: дождаться конца занятия и немедленно вернуться. Вам подарить блокнот для склеротиков?

– Да, сэр. В смысле, уже иду, – я засунул учебник за пазуху, вызвав внимательный взгляд зельевара.

– Откуда у вас очки?

– Достал из… кармана. Короче, кое-что изменилось. В лучшую сторону.

– Живо к Помфри, – Снейп правильно расшифровал моё нежелание говорить при неизвестном количестве ушей в коридоре. – Я ещё посыльным при вас не работал.

Зельевар шёл быстро, опознав мою способность за ним поспевать и не желая выглядеть нянькой при первокурснике. Я подыгрывал ему, изображая спотыкание, подавленность и обречённость.

– Сможете подрабатывать лицедеем, если не сдадите СОВ, – не преминул съязвить Снейп, заходя в больницу.

– Куда уж мне до некоторых семейных трупп, – огрызнулся я. И прикусил язык.

Снейп развернулся и придавил меня тяжёлым взглядом. Долгим и без попыток легилименции.

– Поппи, мистер Поттер утверждает, что ему лучше, – сообщил зельевар, дождавшись нужной реакции на моём лице. – Проверь его, пожалуйста.

– Сядьте на кровать, Гарольд.

В руках медведьмы замелькала палочка. Касавшаяся меня диагностическая магия теперь ощущалась.

– Ядро в норме. Отклик стабильный. Каналы наполнены. Аура чёткая, ровная. Резерв на две трети.

– Поттер, вы что, колдовали на занятиях? – рявкнул Снейп.

– У него какой-то стимулятор в крови. Скорее всего, резерв восстановился с нуля.

– Запрета что-то пить не было, – буркнул я.

– Простуды нет. Выпито противокатаральное зелье. Примерно полчаса назад, оно ещё в желудке.

– Непохоже, чтобы он дымил из ушей.

– Это не бодроперцовое. Действует быстрее, компрессивных деформаций ауры у лимфоузлов нет.

– Поттер! Что вы пили?

Я, не реагируя, смотрел на хмурый пейзаж за окном. Говори правду, вешай лапшу на уши или вообще молчи – во всех смертных грехах меня обвинят в любом случае. А поощрять и дальше это хамство мне надоело.

– Поттер!!

– Претензии к результату есть, профессор?

Снейп уставился на меня как на внезапно заговорившее насекомое. Я смотрел спокойно и без вызова.

– Северус, он здоров. Утомлён и не выспался, но это всё.

– Проверим, – Снейп нашёл себе место присесть. – Поттер, продемонстрируйте нам ваше владение палочковой магией.

Я посмотрел в сторону ящика стола.

– Нокс. Люмос. Нокс.

Свет в щели погас, загорелся и снова погас. Снейп и Помфри переглянулись и уставились на меня.

– Палочковая магия предполагает удерживание палочки в руках, Поттер, – сказал Снейп с обречённым видом. – Что ж у вас всё не так, как у других…

Вздохнув, я встал и достал палочку из ящика.

– Акцио учебник чар.

Книга влетела мне в руку.

– «Алохомору» показывать?

Зельевар вздохнул и поднялся.

– Пора искать замки понадёжнее. Я тут больше не нужен, Поппи. Оставить его выспаться, а то в их казарме… Что у вас сегодня в расписании, Поттер?

– Теория астрономии после обеда. Практики ночью, похоже, не будет, – я посмотрел на свинцовые тучи.

Помфри кашлянула.

– Судя по тому, что я услышала утром, у мистера Поттера на факультете отдельная комната.

– На Гриффиндоре? Отличная шутка, – Снейп криво усмехнулся, но видя наши лица, посерьёзнел.

– Это правда? И за какие же заслуги вас сравняли привилегиями со старостами, мистер Поттер?

Я пожал плечами. Если на Слизерине выделяют по комнате всем учащимся, это не может быть привилегией. А обсуждать внутренние порядки своего факультета с чужим деканом я не собираюсь.

– Ладно, у меня ещё полно дел, – Зельевар направился на выход.

– Спасибо за парацетамол, профессор, – сказал я ему вслед. Задёрнув плащ, Снейп исчез в проёме.

Мадам Помфри убрала так и не пригодившиеся зелья.

– Гарольд, я отпускаю вас до вечера. После ужина зайдите ко мне на контрольную проверку. Постарайтесь отдохнуть. И ещё…

Она посмотрела на противную морось за окном.

– Судя по тому, что я увидела, у вас хорошее простудное зелье. Если найдёте возможность, поделитесь рецептом с профессором Снейпом. «Бодроперцовка» у нас каждую осень становится ходовым средством, а это – не самый безобидный препарат.

Я тоже смотрел в окно. Шотландия. Плохое отопление. Дети. На столе появились три флакона.

– Это непроверенный дилетантский отвар из трав грудного сбора. Любой зельевар сделает лучше. Проблема с ингредиентами, – и, помолчав, добавил. – Я подумаю, что можно сделать. И моё имя не должно упоминаться.

Собрав вещи, я пошёл на выход. Конверт нёс в руках.

Судя по уверенному появлению Снейпа в классе ЗОТИ, а не в больнице, не исключено наличие следящего заклинания на моей одежде. Без магического зрения я не смогу его найти. До полного восстановления способностей стоит избегать любых авантюр.

Мне нужен отдых.

Зайдя в ближайший туалет, я перешёл в Замок.

Глава 22. Девочка с «добсоном» на плече

Сутки в Саргасе укладываются в три с половиной часа земного времени. Если помните, я стараюсь пребывать в Замке или очень коротко, или кратно этим местным суткам.

Я решил пропустить обед в Хогвартсе, явившись на теорию астрономии к 14:30. В три с половиной часа это немного не укладывалось, но мне нужно было выспаться. Ночь без магии и с температурой была не самой спокойной.

Во время моего отсутствия здесь прошёл шторм, поэтому на территории Замка царил некоторый беспорядок. Но это подождёт. Проверив торговую станцию – срочных заказов нет, имеется ответ от Сато, но читать пока не буду – я выставил статус «Временно нетрудоспособен». Снижение популярности – плохо, но ещё хуже терять доверие тех, кто может на тебя рассчитывать. Неделю придётся посидеть без заказов. Точнее, уже шесть дней реального времени.

Выспавшись и пообедав, прочёл послание от Сато. Мастер с энтузиазмом воспринял новость о расширении возможностей моего зрения, но просил подробностей о том, как это произошло. Хм… Они что-то знают о таких «прорывах».

Кроме того, мне было прислана книга с подробным описанием нескольких вариантов анахронов, от простейших на четыре измерения, до продвинутых, уровня подмастерья, с отдельными элементами в пятом измерении. Сато предлагал изучить теорию и потренироваться, прислав ему образцы полученных изделий. По результатам практики будет принято решение, по какому пути идти при изготовлении хранилища.

Воодушевление мастера понятно. Чужая оснастка не обеспечивает нужного качества и гибкости создаваемого рисунка. Ручная работа учитывает неоднородности материала, на который налагается плетение. Автоматическая же прошивка повышает требования к качеству основы и позволяет накладывать лишь не очень комплексные варианты заклинаний. Будь иначе, и магов давно заменили бы автоматы.

Придвинув чистый лист, «пошёл сдаваться», повествуя о произошедшем на уроке трансфигурации. Это он ещё не знает о моих последних похождениях. Но эту историю я придержу до момента, когда полностью приду в норму.

Остаток времени провёл, убирая последствия шторма. Шторм на тропическом острове – частое явление, поэтому существенного вреда подготовленному хозяйству он не приносит. Все важные растения, идущие на продажу, у меня выращиваются в защищённых теплицах. Огород и открытые плантации прикрываются автоматически включающимся на сильном ветру силовым полем. Виноградники вдобавок высажены на склоне, где роза ветров минимальна. На дорожки нанесло песка, кипарисовых веток и дикого кустарника – вот это и нуждалось в уборке.

Отдохнув и уточнив дорогу к классу астрономии, я перешёл в свою комнату. Конверт со «стеклянными» травами взял с собой и оставил в комнате: с букетом разобраться времени не было, а в Хогвартсе он увядает медленнее. В 14:10 я вышел из комнаты.

* * *

– Поттер! Тебя опять все потеряли, – по коридору от спальни первокурсников ко мне шел Перси.

– Перси, слушай, у нас в гостиную ровно один вход. Я тут же, где и все львы. Кстати, – я указал на всё ещё открытую дверь. – Вот моя комната.

Перси посмотрел на меня озабоченно.

– Гарольд, может, тебе лучше вернуться в больничное крыло?

– После ужина зайду. Ты мою комнату запомнил? Синяя полоска, как я и сказал.

Взгляд Перси сделался жалостным.

– Гарольд, у нас слева нет дверей. Просто ровная стена, только вот там, в начале коридора дверь в мою комнату старосты. Это глухая стена, за ней – девичья половина, размещать другие комнаты просто негде.

Я посмотрел на десяток дверей, протянувшихся по левой стене коридора. Как интересно! Потом взглянул на Перси и Лонгботтома, вышедшего из спальни с каким-то штативом на плече и слушающего наш разговор.

– Давай, отведём тебя к мадам Помфри.

Я молча подошёл, взял старосту за локоть и потянул вперёд. Перси попытался вырваться. Пришлось отпустить.

– Перси, пять шагов вперед. Ну, пожалуйста. И пойдём к Помфри.

Я вновь потянул его к своей двери. На третьем шаге его глаза ошарашено распахнулись, и он отшатнулся.

– Что… Откуда здесь?

– Моя комната. Синяя полоска. Заходи, гостем будешь.

Я обернулся к Лонгботтому и протянул ему руку. Сцена повторилась.

– Тут и живу, – мы стояли внутри комнаты. – Видишь, кровать подписана.

– Как ты её нашёл? Это очень похоже на Фиделиус. Ты что, умеешь его накладывать?

– Кроме Кастро, других Фиделиусов не знаю, – пожал плечами я. Что за бестолковые вопросы? Если комната – моя, от меня она скрытой быть не может. – Я ж говорил: увидел любимый цвет, толкнулся в дверь…

– Дверь, кстати, такая же, как в спальнях Рэйвенкло. Я там был однажды. Но почему…

– Перси!! Где ты опять застрял? – грозный вопль из коридора принадлежал Айрис, старосте-девушке. – Перваков к Синистре тащить надо, опоздаем же!

– Так, все на выход, – встрепенулся староста. – Позже разберёмся. Поттер, телескоп взял?

– Да.

Мы поспешно вышли в гостиную. Зачем на теории телескоп?

Оказалось, староста не оговорился. Весь младший учащийся состав нёс, тащил и пёр на себе совокупность инструментов, в официальном приглашении на учёбу скромно именуемую «телескопом».

Любительская астрономия – это наука о наблюдениях в условиях недосыпа, холода и дискомфорта. Профессиональная астрономия добавляет к списку высокогорное кислородное голодание – по крайней мере, во времена, когда оптические наблюдения доминировали.

По очевидным причинам, практические занятия по астрономии проводились после отбоя, около полуночи. В расписании для «полуночников» на следующий день освобождался один утренний час. Завтрак тоже сдвигался. Возникает вопрос, а почему бы не поместить астрономию в ночь с пятницы на субботу? Очень просто: наша учебная группа – не единственная. Астрономия в обязательном порядке изучается первые три курса, преподаватель у нас один, а эффективно проводить занятия можно только с двумя-четырьмя факультетами за раз.

Была ещё одна причина: облачность. С ясными ночами в Шотландии туго даже в лучшие летние месяцы. Что делать, если практика невозможна из-за ненастной погоды? Первые недели семестра «ненаблюдаемые» практические занятия просто пропускаются. К середине семестра, когда учебное расписание по остальным предметам стабилизируется, нам придётся внепланово объединяться по четыре факультета при наступлении хороших, ясных ночей, чтобы пройти хоть какой-то практический тренинг под руководством преподавателя. Эпизодический внеплановый недосып станет неизбежностью. Ну а в предзачётные недели в хорошие ночи площадка астрономической башни вообще становится переполнена: все три курса стремятся выполнить самостоятельные, «лабораторные» работы для подготовки зачётного задания.

Требование «телескоп» в списке обязательных покупок вызывает много вопросов. Какой телескоп? Апертура, фокусное расстояние, монтировка? Что вы собрались наблюдать? А бинокля точно не хватит? Требовать «телескоп» на школьную астрономию – всё равно что требовать «станок» на уроки трудового воспитания. Очень конкретно, очень мобильно, а главное – зачем?

Зачем каждому ученику такой громоздкий инструмент? Увидеть кратеры на Луне, посчитать спутники Юпитера или углядеть «ушки» колец у Сатурна – для этого достаточно нескольких, общих для всех школьных телескопов, используемых учениками по очереди. Измерение эфемерид? Да такое, что не справится астролябия или секстант? Тогда нам тем более необходим хороший, стационарно смонтированный телескоп-угломер с точными минутными лимбами, выставленный по горизонту и азимуту, и желательно с настроенным часовым приводом. Простая подзорная труба на штативе не годится совершенно – там даже подсвечиваемого перекрестия нет. Но если у меня и найдётся свой аналог теодолита – сколько времени займёт его установка и настройка, если я каждый раз буду приносить весь комплект с собой на площадку?

Качество телескопов в Косом переулке меня не устроило совершенно. Не знаю, откуда маги берут эту продукцию, но технологии производства их оптики остались на уровне прошлого века. Там даже просветляющего покрытия не было.

Я, было, направился в специализированные магазины Лондона, но внезапно обнаружил требуемый раздел на торговой площадке Средоточия. Телескопы здесь имелись, причем дешевле земных. Некоторое время я завороженно медитировал на ньютоновский рефлектор с полуметровым зеркалом, но был отрезвлён монументальностью монтировки и габаритами трубы. Мобильности этот инструмент не предполагал. Совсем.

Далее я припомнил формулировку «телескоп», оценил амбициозность учебных задач под такие требования, плюнул и купил обычный 80-миллиметровый ахромат. Подумал и добавил недорогой бинокль 7x50. Одинаково годится как для зарисовки созвездий без отрыва от кресла, так и для дневных наблюдений за птичками.

А «ньютона» я всё-таки купил. Установил в Замке. Вы даже не представляете, что можно увидеть на небе Саргаса этим инструментом! Правда, мне пришлось соорудить помост вокруг монтировки: до окуляра на высоких углах я с моим ростом не дотягивался.

К счастью, астрономия в Хогвартсе была не только иррегулярно-практическая, но и теоретическая. Теоретические занятия велись в дневное время, по расписанию, в обычной тёплой аудитории. Это вселяло оптимизм: вникать в эпициклы при щадящей красной подсветке да на ветреном зимнем антициклоне – тот ещё инклюзив.

* * *

Астрономический класс находился в нижней части Астрономической же башни. Точнее, не класс, а…

– Планетарий! – непроизвольно вырвалось у меня, когда наша группа, почти опаздывая, втащилась в большое куполообразное помещение.

– Он не работает, к сожалению, – Аврора Синистра, наш преподаватель, вошла в аудиторию вместе с нами. – Рассаживайтесь, нужно начинать занятие. Телескопы оставьте внизу.

Не работает, значит. Ну, это временно. Нужно только разобраться с более насущными проблемами. Я предвкушающе улыбнулся.

Парты размещались пологим круглым амфитеатром. Зал мог вместить не менее сотни студентов. Спинки стульев, судя по конструкции, могли откидываться во время демонстраций. Над залом находился сферический потолок глубокого черного цвета, сейчас безжизненный. Каких-либо планетарных проекторов в зале не было: изображение на куполе создавалось чарами иллюзии, подобно «небесному» потолку в Большом зале.

Внизу оставалась большая круглая площадка. В центре, наполовину погружённая в пол, располагалась двухметровая сфера звёздного глобуса. Некоторые детали оформления позволяли предположить, что над площадкой также могли создаваться объёмные иллюзии – например, какие-то иллюстрации к принципам небесного картографирования. Сейчас на площадке были свалены наши телескопы.

Кольцевые ряды парт не составляли замкнутую окружность. Имелся преподавательский сектор: удобная лекторская трибуна и центр управления иллюзиями в виде крупной хрустальной полусферы и множества деталей поменьше, с моего места неразличимых. Здесь же вынужденно размещался чужеродный элемент: несколько больших классных досок и принесённый откуда-то проектор плоских иллюзий.

Сейчас зал освещался десятком светильников, однако чёрный светопоглощающий потолок сводил их усилия на нет. Чтобы ученики могли вести записи, столы парт имели свою мягкую локальную подсветку. На время демонстраций она становилась красной и не нарушала адаптацию зрения к темноте.

Я впервые видел настолько шикарно оборудованную учебную аудиторию. И где? На полностью немагической дисциплине!

Я обязательно её починю. На этом куполе ВСЕГДА должны светить звёзды.

После представления и небольшой вводной части Синистра приступила к организационной части. Нам был разъяснён подход к планированию практических занятий. Сегодняшнее ночное занятие отменялось. В будущем следует посматривать на факультетские доски объявлений в ясные дни: могут появляться указания о ночном сборе того или иного курса на практику.

Далее выяснилось, зачем же мы тащили сюда телескопы.

Во-первых, их предлагалось оставить здесь, в Астрономической башне, чтобы не таскать всякий раз из факультетских спален. Наверху, под наблюдательной площадкой имелось обширное помещение с индивидуальными шкафчиками для этих целей.

Во-вторых, Синистра проводила начальную ревизию принесённого учениками наблюдательного зоопарка. И по возможности разбивала учащихся на пары-тройки, имеющие хотя бы один приемлемый комплект на группу.

Как я уже сказал, оптическая продукция в Косом переулке оставляла желать лучшего. И как-то так получалось, что магические семьи отоваривались именно в Косом, в то время как магловоспитанным ученикам родители покупали телескопы современной сборки. Безусловно, звёзды можно наблюдать и в простые подзорные трубы с двумя непросветлёнными линзами, в которых даже пузырьки встречаются, но Аврора хотела, чтобы у группы имелся хотя бы один качественный инструмент на всех.

– Гарольд, у вас нормальный ахромат. Поверхность планет нам наблюдать не нужно…

– Хорошую трубу для планет я не смог бы даже оторвать от земли.

– Вижу, вы в теме. Возьмите в пару Невилла. Его родовой телескоп вызовет восторг у любого коллекционера антиквариата, но нам же учиться надо.

– Нет проблем.

– Артефакт для подсвечиваемой сетки вам нужен?

– У меня встроенный. Толку от него без лимбов?

– У нас на площадке изображён большой горизонтальный круг. Впрочем, да, толку в толпе от него немного.

– Можно вопрос? Если вам нужны замеры эфемерид, почему бы не купить, допустим, несколько магловских теодолитов на всех? Отчаянная мера, конечно, но нарисованный круг…

– Гарольд, вы видели их цены? К тому же, электроника в Хогвартсе не работает.

– Не надо электронных. Возьмите устаревшие, середины века. Со стеклянными лимбами и микроскопом. Сделать ночную подсветку на каком-нибудь светляке…

– Они не для наблюдений под высокими углами.

– Диагональная насадка на окуляр?

– Запнётся о монтировку, зенит будет недоступен. Впрочем, это могло бы быть решением, если бы не финансирование. Гарольд, нам нужно мётлы заменить в первую очередь. Эфемериды подождут.

Убойный аргумент. А у нас, между прочим, мётлы в следующий вторник. Непонятно, что не так с финансированием? Мётлы – это безопасность. У Попечительского совета здесь учатся дети. Дети летают на этих мётлах – свои приносить на занятия запрещено. Совету не жалко своих детей?

Пригласив Невилла, провёл подробный инструктаж. Управление монтировкой, смена окуляров, на что это влияет, чего нельзя касаться…

Потом мы вместе осмотрели его телескоп. Старая бронза оправы. В глубине объективной линзы, на самом краешке виден – да, сэр! – маленький пузырёк воздуха. Ручная работа детектед. Тубус покрыт резьбой и… какими-то мелкими рунами?

– Он переходит у нас по наследству ещё от прадедушки. Когда-то он – телескоп то есть – умел гораздо больше. Сам следовал за вращением Земли, звёзды из поля зрения не убегали. Уменьшал тряску. Делал картинку ярче и чётче. Звёзды в нём почему-то были разных цветов: красные, желтые, белые… А потом магия выветрилась, за столько-то лет. Осталось лишь это.

Вот, значит, как. И часовой привод, и увеличение светосилы, и стабилизатор – всё на чистой магии. Почему сегодня в Косом переулке продают только примитивное старьё?

– Не боишься, что его тут разобьют?

– У отца же не разбили, когда он в Хогвартсе учился. Укрепляющие чары, кстати, тоже здесь были – может, ещё работают.

Свои телескопы мы поместили в один шкафчик. После этого я огляделся оценить, как обстоят дела у других.

Рон Уизли был без телескопа. Синистра выделила ему старую трубу из резервного фонда и объединила с Дином Томасом.

А у Грэйнджер… Н-да.

* * *

– Гермиона. Я всегда уступлю девочке дорогу. Особенно – девочке с «добсоном» на плече.

На меня мрачно зыркнули двое карих глаз. Из-под сильно растрёпанной и вспотевшей причёски.

– Зачем? – спросил я сочувствующе.

– Чем больше диаметр зеркала…

– В Шотландии. Где зимой хорошо одна ночь в неделю луну покажет. Что, скажи, ты собралась тут наблюдать на шестидюймовое зеркало?

– Я…

– А шестидюймовое ты выбрала, потому что восемь дюймов с монтировкой папа не смог поднять даже в магазине?

– Что такое монти… Ты что, следил за нами?

Я прикрыл глаза. Ржать нельзя – обидится. Вот, значит, что за «бочка» была укутана в её багаже.

– Как ты ЭТО дотащила до Хогвартса?

– Ну… Папа из машины выгрузил на тележку. На вокзале мне помог кто-то из родителей-магов. В спальню багаж перенесли, пока мы ужинали. Я только сегодня… поднять не смогла.

– Двадцать пять кэ-гэ в упаковке. И ведь наверняка были ещё чемоданы с книгами.

– Ты точно следил за мной!

– Нет. Ведь я пока не знаю, как ты допёрла это в аудиторию.

– Мне Невилл помог. И тут не всё.

– Абсолютная правда. Тут только труба. Шесть килограммов. Осталось ещё…

Я посмотрел на Невилла. Настоящий тихий герой. Сильнее, чем кажется. Тащить свой комплект и помогать заучке. Я поднял глаза к потолку. Высокая, очень высокая астрономическая башня. Самая высокая в замке.

– И ведь я ещё не поднимал вопрос, сколько времени уходит на термостабилизацию этой радости.

– Помещение под площадкой не отапливается, – тихо сказал Невилл.

– Тогда одной проблемой меньше, – ответил я серьёзно, доставая кое-что из хранилища.

– Левитационный бандаж, – я продемонстрировал связку ремешков с металлической коробкой в середине. – Обвязываем понадёжнее, активируем здесь. Чары… обнуления веса, если покороче. Тратит энергию при положительном изменении высоты. Вашу энергию, имейте в виду. Если почувствуете… Впрочем, давайте, я сам перенесу весь комплект в шкафчик наверху, потом отдам вам.

Я начал закреплять артефакт на тубусе.

– Мисс Грэйнджер, теперь вы. Что у вас… Мерлин! – подошедшая Синистра внимательно смотрела на телескоп. – Это же на «добсона» ставится, я права? Sky-Watcher, «ньютон», шесть дюймов. Не разглядела в полутьме. Как вы довезли его до Хогвартса?

– Да ну вас всех, – Грэйнджер обиженно отвернулась.

Я активировал бандаж и поднял трубу в воздух. Нормально. Тут главное вверх-вниз не трясти.

– Зато на Юпитере в нём можно что-то рассмотреть на поверхности.

– Если удастся найти походящую ночь, – профессор одобрительно смотрела на артефакт. – Где монтировка?

– У мисс Грэйнджер в спальне, – ответил я. – Мир не без добрых… домовиков.

– Тогда вот что. Сегодняшняя пара у нас выделена на подготовку оборудования и знакомство с площадкой. Ваш комплект нужно перенести наверх и собрать, чтобы в дальнейшем только окуляр и прицел оставалось смонтировать. Вам нужна помощь в переноске? Могу подрядить старшекурсников.

– Думаю, справимся.

– Командирую вас с Невиллом на это дело.

* * *

Мы подняли трубу наверх и выбрали шкафчик рядом с нашим. После отправились в гостиную Гриффиндора. На пороге на женскую половину нам пришлось остановиться.

– Вот, – я передал Грэйнджер бандаж. – Обмотай прямо в упаковке, активируй вот здесь. Старайся держать на одном уровне. Помни, он убирает только вес, но не инерцию. Полегче на поворотах.

Вынос тяжёлой монтировки у Гермионы сложностей не вызвал, и мы двинулись в обратный путь. По длинному маршруту и двум потайным ходам.

– Гарольд, где ты купил такой полезный артефакт? – спросила Грэйнджер. – Я ношу в сумке много книг, это тяжело.

Я покосился на объёмную прочную сумку, оттягивающую ей плечо. Аксессуар совсем не девичий.

– Бандаж не годится для твоего случая, он не убирает инерцию и потребляет энергию. Зато не ограничен габаритами. Ты видела в Косом переулке зоомагазин с совами?

– Да. Но мы решили не покупать сову, потому что…

– Рядом есть лавка «Волшебные сундуки и чемоданы»… эээ, не помню кого.

– Мне не нужен сундук.

– Там есть очень интересные сундуки, но не суть. Волшебные контейнеры оснащены так называемыми «чарами незримого расширения». Внутренний объём больше наружного, имеется частичное уменьшение веса. Всё ограничивается размером горловины. И нужную вещь приходится искать руками.

– Но чемодан…

– Там есть и зачарованные сумки. Это – как раз то, что тебе нужно. Элегантно и вместительно. Посмотри на слизеринок.

– Вот ещё, брать пример с этих… Погоди, это же придётся ждать зимних каникул. Мои родители в Косой переулок пройти не смогут. Жаль.

Мы дошли до первого потайного хода.

– Ты из меня верёвки вьёшь. Ладно, поищу в своих запасах. Невилл, давай затолкаем эту махину в дверь.

Пришлось повозиться, протаскивая габаритный груз сквозь тесный лаз. Лаз затейливо петлял, создавая небольшое приключение на каждом повороте.

– Не понимаю, почему мы должны пробираться по этим тоннелям, – произнесла Грэйнджер, наблюдая за нашими усилиями. – Близнецы Уизли что-то говорили о коротком пути по центральным лестницам.

– Этот вопросом я задался ещё в первый вечер, – ответил я, возвращаясь к обычному буксированию по коридору. – К сожалению, не всё так просто. Лестницы в центральном колодце ведут себя странно. Вчера они поймали меня на третьем этаже. Как раз у запретного коридора.

– Ты что, лазил в запретный коридор?

– Нет. Я просидел весь день на импровизированном балконе, а после отбоя меня нашли Филч со Снейпом. Я замёрз, простыл и всю ночь провалялся в больнице.

– Это было очень безответственно! Нам могли…

– Ты только что предложила это повторить. Гермиона, короткий и удобный путь в нашу гостиную проходит мимо запретного коридора. Он никак не перекрыт. Удивительно, что там не побывала половина Гриффиндора. Просто проходя рядом.