Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 54 страниц)

Глава 69. Чего боятся боггарты

– … Повторяйте … за … мной: … Ридикулус!

Чей-то голос тягуче произносит какую-то чушь. Что происходит? Почему тут так темно?

– Ридикулус!

Нестройный детский хор распевает это слово целую минуту. Я не могу пошевелиться. Что-то навалилось сверху и не даёт вдохнуть.

– Ещё … раз!

Нужно сбросить с себя эту тяжесть, и станет легче. Напряжёмся. Кажется, кисель поддаётся.

– Ридикулюс! – ворвался в уши бодрый многоголосый крик. Время бросилось вперёд с нормальной скоростью. Я с огромным трудом разорвал последние путы и разлепил… веки. Судорожно вдохнув, поднял взгляд и встретился глазами со Снейпом. Тысячи иголочек немедленно впились в виски: Снейп воспользовался возможностью и атаковал напрямую.

Приступив к изучению окклюменции, я попросил Миру не препятствовать внешним попыткам «прочитать» меня, страхуя лишь от фатальных пробоев. Мне была необходима практика ментальной защиты. Леди Ровена устраивала мне внезапные нападения, тренируя бдительность и быстроту реакции, но я нуждался в разнообразии противников. Как назло, Снейп давно прекратил свои попытки залезть мне под череп ввиду тенденциозного отсутствия перспектив. А вот сейчас, наверное, не смог удержаться. Отлично, поборемся.

Я немедленно погрузился в домашнюю заготовку: расчёт семнадцати процентов от ста тридцати двух галеонов. Непростая задачка на устный счёт для типичного гриффиндорца. Тут бы опытному легилименту и заподозрить неладное, но окружающий контекст был пропитан очень, очень вкусной наградой дождавшемуся окончания вычислений: воспоминаниями о том, кому я отстёгиваю эту долю и откуда у меня такая немаленькая сумма. Вот только досчитаю и начну обдумывать, как именно передать и куда потратить остаток…

Снейп купился. Задержался и начал томиться в ожидании, когда же этот напряжённый детский труд завершится. Он, прекрасный шахматист, уже наверняка рассчитал правильный результат, но ускорить процесс не мог: нельзя вмешиваться в чужое сознание и подсказывать. Только терпеливо наблюдать, как туповатый ученик, запинаясь, ошибаясь и откатываясь к началу, знак за знаком материализует нужное число. Что на уроках, что в мозгах – одни безнадёжные идиоты вокруг.

Я осторожно выделил происходящее в отдельную ментальную комнату и вздохнул посвободнее. Снейп, наверняка, сделал со своей атакой то же самое, чтобы не терять из виду происходящее вокруг. Но залезть ко мне «вторым потоком» не сможет: скатится к самой интенсивной задаче. Пока вы считаете в уме, разматывание ассоциативных цепочек памяти невозможно.

Так, а что вообще происходит? Сегодня среда, первая пара – ЗОТИ. Я на ЗОТИ задремал, что ли? Стоя?

– … Но волшебное слово само по себе вам не поможет. Невилл, нужна твоя помощь. Подойди сюда.

Что за тощий усатый хмырь читает нам лекцию? Это что, замена Квирреллу? Видимо, да: заикастый профессор в последнее время совсем расклеился. Его невнятное бормотание стало трудно различать на уроках.

– Скажи, чего ты боишься больше всего на свете?

Как же трудно анализировать происходящее и дурить Снейпа одновременно. В голове туман… Кстати, что здесь делает Снейп?

Я осторожно покосился на зельевара. Сидит в стороне, проверяет чьи-то эссе. Так, минуту, это же не кабинет ЗОТИ. А что тогда здесь делаем мы?

– Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал.

– Профессора Снегга, – шёпотом повторил Невилл.

Какой ещё Снег, не знаю такого… Ага, судя по коллективно развернувшимся головам, Невилл с перепугу зажевал имя «Снейп». Не понимаю я Лонгботтома: вчера был мрачный и злой, сегодня опять перепуганный.

Так, сто тридцать два галеона наконец-то удалось умножить на ноль семнадцать – правда, получилось неровно… Но погодите-ка! Ведь в галеоне – целых семнадцать сиклей! Нельзя терять столько сиклей! Так что продолжаем умножать.

Мне показалось, или со стороны кучек эссе кто-то скрипнул зубами? Хотя, может, это реакция зельевара на то, что его обсуждают в третьем лице…

Некоторое время я показательно тупил: будет ли семнадцать процентов от семнадцати сиклей равно одному сиклю? Затем, когда на столе у зельевара чем-то раздражённо шлёпнули в кучу пергамента, решил не переигрывать и медленно вернулся к правильному расчёту.

А вы думаете, гоблины просто так взяли эти два делителя: 17 и 29? Два простых числа в основании системы счисления приводят к тому, что у вас ни одна сумма в галеонах никогда не делится без остатка. Ну, разве что вам её нужно разделить на семнадцать или двадцать девять частей – тут вы счастливчик. А почти неизбежный остаток всегда можно округлить в пользу банка.

Но не в этом состоит главная прибыль коротышек. Вы попробуйте без калькулятора разделить, скажем, два галеона на три равные части с точностью до кната. Или не так: попробуйте разделить сначала с калькулятором и оцените усилия. А потом вспомните, что у магов Британии нет доступных вычислительных артефактов. Как полагаете, какая степень обсчётов и обвесов свирепствует что в банках, что в обычных магазинах при таком устройстве разменной денежной единицы? А с учётом того, что в Хогвартсе не учат ни письму, ни счёту? Спасти может разве что необязательная нумерология с третьего курса, но как раз её-то выбирают немногие.

– Невилл, начнёшь на счёт «три»! – продолжался между тем непонятный урок. Я вернулся к реальности.

– Раз, два, три! – хмырь взмахнул палочкой, и зеркальная дверь большого старого гардероба, стоявшего у стены, с треском распахнулась.

Походкой голливудского Дракулы из шкафа зловеще выдвинулся… ещё один Снейп. Невилл задрожал… потом закрыл глаза, поднял палочку и заорал:

– РИДИКУЛУС!

Радикально чёрный наряд Снейпа превратился в старушечью лисью шубу, дамскую сумочку и побитую молью шляпку. Народ заржал. Нелепый клоун всплеснул руками и юркнул обратно в шкаф, захлопнув за собой дверь.

Я вздохнул. Понятно, почему мы здесь. Вышедший на замену усатый преподаватель отловил в заброшенной аудитории боггарта и привёл сюда класс на практическое занятие. Совершенно случайно тут же сидел Снейп. Почему, кстати? В подземельях уже не холодно… Минуту! А почему в аудитории не топлено?

Я подошёл к ближайшему радиатору. Холодный! Да твою же ж… Скрипнув зубами, опять поймал задумчивый взгляд Снейпа. Раздражённо показал ему взглядом на неработающий теплотранзит. Даже до весны не дотянуло! Ну вот как тут… Ладно, разберёмся позже.

Я обвёл взглядом аудиторию. Совместное «выездное» занятие Гриффиндора и Слизерина. Народ стоит вокруг какой-то уставший… словно постарели. Да я и сам не лучше: толком не проснулся, в голове шумит, да ещё со Снейпом в ментале бодаюсь. Так, минуту, а не продолжаю ли я спать?

Я проверил герб на груди. Гриффиндор. Щипок за запястье принёс отрезвляющую боль – едва из защиты не вывалился. Отставить бредовую рефлексию.

Отыскал Гермиону в толпе и подошёл к ней. Уизли опять рядом. Покосился на меня и пробормотал что-то вроде «ноги бы ему оторвать». Какой ты добрый. Надеюсь, Гермионе хватило субботнего опыта на Астрономической башне.

Посмотрел на неё внимательно. Вроде оклемалась. Опустил глаза – и застрял на уровне декольте. Ой, мама… Подруга, зачем ты столько ваты в лифчик напихала? Что за странные комплексы? Тут и через пару лет такое не у всех девчонок будет, а ты уже сейчас…

– Гарри, ты куда это пялишься? – подозрительно быстро отследила мой интерес Грэйнджер.

– Э-э… Мони, если тебе интересно моё мнение, то оно и до этого было вполне неплохо.

– Что… как ты меня…

– Гарри, ты что, головой ударился? – «приветливо» пошутил Уизли.

– В труп меня превращать уже передумал? – холодно отрезал я очередную попытку «подружиться».

– Гарри, пожалуйста, потише! – перековеркал моё имя хмырь с неизвестным мне именем. И этот туда же! Перестать, что ли, вообще отзываться на собачью кличку?

Я отвернулся от Рона и посмотрел на происходящее у шкафа. Перешёптывание сзади «Что это с ним – Не знаю» окончательно испортило настроение. Непонятно, что еще должно произойти, чтобы Гермиона перестала контактировать с рыжей компанией и влипать в эти авантюры. И нескольких дней ведь не прошло, как едва в тюрьму не загремела.

Пожалуй, настало время опустить руки и отступить ввиду полного бессилия. Пусть живёт, как хочет. Я сделал всё, что мог. Даже перед Дамблдором здорово подставился.

Вот только тот рисунок… Луна, что же ты со мной делаешь…

– Так, надеюсь, все придумали, как превратить свой главный страх в посмешище, – перешёл к практическим упражнениям преподаватель. – Теперь выходите сюда по одному, а я буду выпускать боггарта. Ну, кто первый?

Семнадцать процентов от сиклей досчитались. Профессор, вы же понимаете, что кнаты тоже счёт любят? Другие назовут это мусором, но для меня они – сокровище. Поэтому, раз уж вы ждали так долго, потомитесь ещё чуть-чуть… Тем более что вы, по-моему, уже и забыли, чем занята в фоне часть вашего разума.

Потянулись добровольцы. Парвати боялась мумий. Дин – бегающей по полу оторванной руки. Симус – какой-то бабы в балахоне… Детским страхом Рона Уизли, внезапно, оказался огромный паук, а не пустой сундук с надписью «Абыдна, да?»…

А вот Слизерин не спешил подходить к снаряду. И я их понимаю. Гниловатая, вообще-то, выходит тема у урока. И добытые штрихи к психопрофилям будущих лордов не стоят нескольких баллов, полученных за это занятие. Но провокации устраивают не для того, чтобы их можно было легко избежать.

– Так, ну а что же уважаемый Слизерин? Неужели не найдётся ни одного смельчака? – хмырь обвёл ряды зелёных мантий. – Малфой? Паркинсон? Гринграсс? Мисс Гринграсс, давайте покажем остальным, как надо бороться с иллюзиями!

Что-то такое было у Дафны в её глубинном страхе, чего не хотелось демонстрировать… Или с чем невозможно бороться превращением в посмешище… Или во что нельзя посвящать кого-либо постороннего. Я достаточно изучил её лицо за этот год, чтобы видеть: за ледяной маской сейчас бушевало смятение.

Поэтому, когда она собралась сделать шаг вперёд, я выдвинулся ей навстречу.

– Позвольте нагло пролезть впереди вас, мисс Гринграсс, – немного развязно произнёс я, на мгновение заглянув в глаза с серьёзным видом. Надеюсь, сегодня ты читаешь окружающее так же проницательно, как и всегда. Но отреагировать ей не дали.

– Э-э, Гарри, я думаю, тебе не стоит…

Да как же это задолбало…

– Профессор, неужели так трудно запомнить моё имя? – неприветливо огрызнулся я и занял место перед шкафом. – На выход, тварь!

Зеркальная дверца распахнулась от моего незаметного импульса. Наружу вывалилось…

– Га… Мистер Поттер, достаньте палочку!

– У меня от неё рука потеет, профессор, – я мрачно уставился на происходящую… фигню.

Передо мной висело буровато-серое облако, в котором с бешеной скоростью мелькало множество неузнаваемых образов. Перекошенные лица, щупальца, зубы… Тебя бы на пару часов в Хаос, тварюшка. Для обмена опытом, обогащения арсенала и принципиального расширения кругозора.

Установившаяся поначалу в зале тишина постепенно сменилась перешёптываниями, смешками и подколками.

– Гарри, ну ты монстр…

– Поттер, народ замерзает!

– Давай, не затягивай интригу!

Я театрально-сокрушённо вздохнул. Сунул руки в карманы. Отстучал ногой футбольный ритм. Посмотрел в окно. Вызвал «темпус». Народ начал смеяться. Облако продолжало свои мельтешащие метаморфозы, издавая тихий, похожий на хаотичное дребезжание стрекозиных крыльев звук.

– Потти! – каким-то мерзким ироничным голосом выкрикнул Малфой. – Ты настолько тормоз, что уже и страх себе придумать не можешь?

Чего это он?

– Ну так выйди, подсоби… Коша… – буркнул я.

Смех усилился.

– Для тебя – наследник Малфой, – рыкнул Крэбб.

Я удивлённо обернулся. Стоят все трое какие-то злые, будто Лонгботтом после спасения от Аврората. Да что с ними сегодня? Опять налакались отравы? Хотя Снейп присутствует и всё видит, так что – не моя проблема.

Я вздохнул и задумался. А что для меня было бы самым страшным? Потеря Саргаса? Потеря аниформы? Патронуса? Потеря зрения или даже магии? Или… смерть Луны?

А может, потеря себя?

Я никогда не хотел бы выбирать меж этих зол. Я внезапно осознал это со всей определённостью. А ещё я понял, что меня есть за что прихватить. Даже в моём возрасте – уже есть.

Я поднял глаза. Разыгравшееся облако и не думало успокаиваться.

– Неужели есть что-то ещё более страшное? – пробормотал я тихо.

– Даю-у подсказку-у – каким-то загробно-воющим голосом протянул Малфой. – На «Д» начинается, на «О-р-р» заканчивается. В балахоне хо-одит…

– Очки-половинки носит, – мрачно закончил я.

Малфой подавился начатой фразой. Грег грязно выругался. Наступила гробовая тишина. Да неужто, змеи, я огласил ваш коллективный страх? А в компанию возьмёте?

– Он точно рехнулся, – тихо ляпнул рыжий.

– Гарри, быть может… – начал было хмырь.

– Слизеринцев сегодня можно не вызывать, профессор, – вздохнул я. – Их главный страх мы только что узнали. А этот боггарт сломался, похоже.

Очень кстати закончился расчёт процента от кнатов. Вот, мастер Снейп. Дробную часть считать не будем, да? Не будем. Потому что наступает самое главное. Из этого нужно извлечь квадратный корень…

Сзади кто-то от души грохнул пятернёй по стопке с пергаментами.

– Да ты издеваешься? – рявкнул Снейп. Смотри-ка, он следит, оказывается.

Я улыбнулся во всю ширь. Обернулся, посмотрел взглядом довольного идиота в его бешеное лицо и согласно закивал. Всё, защиту можно высвобождать. Ввиду отката проигранного поединка, ещё раз провести результативную атаку сегодня Снейп не сможет. Будет скатываться в бесконечное взятие квадратного корня.

Снейп начал выпрямляться… Но внезапно народ дружно ахнул, глядя мне за спину.

О, так боггарту мешала моя защита? Ну-с, посмотрим.

Возле шкафа стоял… я. Или, скорее, мой старший брат. Точно повторяя мои движения, передо мной высился парень года на два старше меня. Очень похожий на меня, но в очках, взлохмаченный и весь какой-то расхлябанный. На лбу – шрам в виде молнии. Изумрудно-зелёные глаза ошарашенно рассматривают меня. Из кармана торчит остролистовая рукоятка. Сколько ж ещё будет всплывать эта давно разорвавшаяся палочка? Чем она так важна?

– Охренеть, главный страх Поттера, – прокомментировал кто-то.

– Потти, ты настолько редко смотришься в зеркало? – опять вылез неугомонный Малфой. – Нужно было подарить тебе твой портрет.

А и правда, чем этот парень настолько ужасен? Расчёской по волосам пройтись, гардероб обновить… Я похолодел. Шрам и зелёные глаза. Я не был в Саргасе. И очки – я не стал анимагом. И… ни одной «феньки» от Луны на одежде. Где она, что с ней?

И этот олений взгляд растерянного лоха, полностью согласующийся с внешним видом… Мне кажется, или зрачки не должны быть так расширены при дневном освещении?

Нужно отдать должное: эта тварь ухитрилась показать все мои страхи в одном лице. Словно почувствовав моё понимание, иллюзорный парень гаденько улыбнулся и сделал шутовской поклон. Откуда-то выкатил ещё и иллюзорное ростовое зеркало на колёсиках, повернул его ко мне: полюбуйся, мол, это ты. Зеркало было подозрительно похоже на атаковавший меня зимой артефакт, так что повторять свою ошибку дважды и смотреть в него я не стал.

Я не буду выбирать между этих зол, тварь. Я их не допущу. Найду нужный путь.

Плечи развернуть, осанку выпрямить. Руки из карманов вынуть. Я внезапно оказался выше своего отражения. Класс затих.

– Хочешь, – спокойно произнёс мой голос, – я расскажу, чего боятся боггарты?

Шут передо мной усиленно закивал и тоже попытался выпрямиться. Нет, обезьяна. Если ты в точности повторишь за мной, ты перестанешь изображать ничтожество. Словно поняв это, боггарт сменил тактику и призывно затыкал в зеркало – посмотри же, мол, туда.

– Способ, – задумчиво продолжил я. – Заставить вас показывать не наши страхи, а наши… желания.

Я рассеянно поднял взгляд повыше. Боггарт посерьёзнел.

– И самое сокровенное, и желаемое сиюминутно. И обыденное, и запретное. Всё, что только можно представить и захотеть. Всё, чего не хватает в жизни. Своё персональное зеркало Еиналеж.

Мой двойник серьёзно забеспокоился. Нервно обернулся – посмотреть туда, куда смотрю я.

– Вас начнут отлавливать. Как величайшую ценность, как редкий деликатес. Встреча с боггартом в тёмном чулане перестанет пугать и ужасать – она станет воодушевлять и означать удачу.

Боггарт дёрнулся и пошёл волнами. Я оторвался от созерцания вентиляционной решётки под потолком и лениво опустил взгляд. Передо мной стоял обычный «я» – без очков, без шрама, в шортах и летней рубахе. Ко «мне» подошла светловолосая девочка с корзиной только что срезанного винограда. К зрителям она стояла спиной.

Не можешь изобразить её лицо, тварь? Не трудись, я сам знаю, чего хочу.

– А боитесь вы того, – я опять поднял взгляд вверх. – Что люди узнают, насколько прост этот способ.

В вентиляции под потолком кто-то тихо взвизгнул. Иллюзия исчезла. Послышался скрежещущий топоток удаляющихся лапок.

Боггарт никогда не показывает иллюзий там, где находится. Именно поэтому никто никогда не видел, как он выглядит. Но вот если вы всё же сумеете поймать его настоящую тушку…

– Вон из Хогвартса, падаль, – тихо дохнул я силой. – Все, что есть.

Еле слышимый шелест донёсся от стен вокруг.

– Увижу хоть одну страшилку в пыльном углу – выкуплю первую полосу в «Пророке».

Шелест усилился. Паразиты покидали насиженные места. Не такие уж они и безобидные, вообще-то. Да и способ избавления от ловушки, преподаваемый усатым хмырём – полная клоунада. Так только детсадовских малышей можно учить не бояться «бабая» под кроватью. Или отстающих в развитии гриффиндорцев.

Лоб терзало десятком раскалившихся заноз. Шрам опять разболелся, что ли? Я поднял руку ко лбу и наткнулся на очки. Что… что за?

Я поискал взглядом зеркало и уткнулся в гардеробную дверцу. Успел увидеть на запотевшей поверхности выведенную чьим-то пальчиком надпись:

«Гарольд, возвращайся!»

Зеркала на дверцах внезапно задёрнуло непроглядной тьмой. Время остановилось. Дохнуло тленом и запредельной опасностью. А потом чёрные стёкла взорвались. На меня ринулись тысячи колючих осколков…

Глава 70. Свет и Порядок

Я судорожно втянул воздух. Саргас, утро среды. Мне опять приснился плохой сон? Да какой там, к червям, сон! Я проверился два раза. Боль, собственные пальцы с узором на подушечках, работающие зеркала. Со Снейпом поединок провёл. Почти часовой содержательный урок, и ни сюжет ни разу не сменился, ни даже интерьер в малейших деталях не исказился. Заклинание, судя по всему, действующее, пусть и клоунское, а я его не знал до сего дня.

Если это – сон, там вполне можно прожить полноценную жизнь.

Одно остаётся неясным: почему я опять оказался невнимателен к вопиющим деталям? Как можно не понять, что все подростки вокруг стали старше? Что я сам – выше? Очки на носу не обнаружить, отсутствию острого зрения не удивиться? Этот туман в голове…

А может, боггарт показал мне меня самого? Тогда, в будущем. Драко же кричал что-то про меня в зеркале. То ли тот «я» и вправду тупой олень, то ли зелий наглотался… Нет, хорош плодить догадки. Ещё один странный мир, где кто-то такой же, как я, не пошёл к Салазару, а пошёл… Куда, кстати? Неужели Уизли смог там со мной подружиться?

Жаль, себя в зеркале я так и не увидел. Мало ли, что там боггарт показывал на публику.

Нужно заняться насущными проблемами. Сегодня 15 апреля, среда. Нам обещана отработка, но назначать её не спешат. Морально готовят, маринуя уже четвёртый день. Но завтра – последний учебный день перед пасхальными каникулами. Отработку нужно назначать либо сегодня, либо уже после каникул, что нивелирует воспитательный эффект.

* * *

О единовременной потере факультетом двухсот баллов гриффиндорцы узнали на следующее утро. Народ поначалу решил, что это какой-то сбой, однако появившиеся подробности в виде имён виновников не оставили места для сомнений. И началась травля.

– Дин, тебе нужны баллы для факультета? – не стал я терпеть очередного наезда за завтраком. – Так подними задницу и заработай! Какой там твой личный баланс?

– Да с какой это стати ты мне ещё и…

– Даже с учётом последнего минуса, я всё равно принёс Гриффиндору больше очков, чем ты.

– Из-за тебя мы лишились полусотни баллов! И из-за Грэйнджер – ещё полусотни!

– И нормально! – я решил не сдерживать голос. – Я могу ещё сотню спустить в унитаз, и всё равно буду лучше тебя по балансу пользы для факультета. А Грэйнджер приволокла на своём горбу больше очков Гриффиндору, чем кто-либо ещё. Больше, чем Перси! Как ты вообще можешь заикаться какими-то претензиями в её адрес?

– Ты должен вернуть то, что просрал, понял? И лучше бы в ближайшее время!

– С чего бы? Сам заработал, сам и спустил. По итогу буду не хуже многих.

– Да ты…

– Да я вообще ни одного балла больше получать не буду. Если тут чем больше зарабатывают, тем больше всем должны, однозначно мудрее никогда не выходить из нуля!

– Мы на последнем месте, Поттер! Слизни опять выиграют Кубок школы!

– Знаешь, для примера, почему это так? – я показал в сторону рыжей парочки. – Минус триста двадцать баллов штрафов. И ноль баллов прибыли. НОЛЬ, сука! Как полагаешь, если бы у нас было на триста двадцать очков больше, где бы мы сейчас были? А всего-то и нужно – не тянуть факультет вниз своими выходками.

– Поттер, ты пожалеешь об этом, – сказал Джордж.

– В последнее время я слышу слишком много угроз от вашей семьи. Род Уизли желает объявить мне войну?

– Прекратить! – грохнула ладонью по столу МакГонагалл. – Вы на одном факультете, как вам не стыдно!

Я не стал отвечать. Отвернулся от Джорджа и вернулся к еде. Слизерин пашет, и вот поэтому они и первые. Весь их факультет не получает столько штрафов, сколько одна пара рыжих мудаков. Впрочем, не стоит подавать дурных идей директору, озвучивая эту мысль вслух.

* * *

Комплект «писем счастья» прибыл к нам в среду за завтраком. «Для отбытия наказания будьте сегодня в полночь у главного входа школы. Там вас будет ждать мистер Филч».

Очень странная отработка. Что можно поручить детям за полночь, да ещё и где-то за пределами помещений? Но на розыгрыш или провокацию не похоже: школьный бланк, подпись МакГонагалл, бумага настоящая, никаких плетений не видно. Я посмотрел на письмо Грэйнджер. То же самое.

Хм. Попробуем немного разведать боем.

– Ха! Гермиона, у нас индульгенция на пребывание вне гостиной после отбоя, – воскликнул я и помахал бумажкой. – Давай сходим в Планетарий, посмотрим на звёзды?

– Не выдумывайте, Поттер! – отреагировала чуткая МакГонагалл с учительского стола. – До полуночи вы должны пребывать в гостиной.

– Как я могу быть в полночь у главного входа, если до полуночи я должен пребывать в гостиной? – спросил я. – И главное: у нас что, астрономии не будет? За окном вроде ясная погода.

– Практическую Астрономию сегодня отменили, – ответил Перси. – Трелони напророчила, что к ночи пойдёт дождь.

Преподавателя Прорицаний Сивиллу Трелони я видел лишь пару раз, издали, за преподавательским столом. И, должен сказать, мухоморовым виски от неё попахивало оба раза. Несмотря на расстояние.

Не знал, что она совмещает ещё и должность штатного метеоролога. Что дальше? Пивза – в преподаватели ЗОТИ?

* * *

Усаживаясь на ЗОТИ за парту вместе с Грэйнджер, я попросил её сегодня не выкладываться магически на уроках.

– У меня не очень хорошие предчувствия по поводу отработки, Гермиона. Баллы подождут.

– Ты тоже заметил? Почему мы должны идти куда-то в полночь?

– Покажи мне свою записку ещё раз.

Я внимательно проверил листок. После чего сделал копию.

– Это официальный вызов, Гермиона. Ничего не поделаешь. Но он же и наша частичная гарантия. Оригинал спрячь в надёжном месте. Копию возьми с собой, на случай если начнут придираться ночью, почему ты не в кровати.

– Нужно предупредить Невилла, – неуверенно сказала Грэйнджер.

– Там найдётся, кому предупредить. Постарайся покемарить на ночь. И оденься потеплее.

Профессор Квиррелл действительно сильно сдал. Исходя из того, что я видел вторым зрением, на затылке у любителя тюрбанов зрела крупная опухоль. Говоря языком необученного мага Жизни, затылочная кость была поражена некрозом и частично отсутствовала; в затылочную и теменную доли мозга распространялись какие-то дендриты, щупальца или корневища; наружу выпирал огромный бубон на весь затылок.

Смердело всё это неимоверно. Я несколько раз хотел обратить на преподавателя внимание Помфри, но она же сама сидит с ним за одним столом каждый день! Не может не видеть несовместимые с жизнью перерождения, а стало быть, у неё есть основания полагать, что всё идёт нормально или под контролем.

Будь он маглом, он давно бы умер. Но я очень мало знаю о магических болезнях и о живучести магов в условиях подобной заразы. Литературы нет, только личное обучение. А разница, похоже, принципиальная. Судите сами.

Поведение Квиррелла отчасти соответствовало тому, какие именно участки мозга повреждены. Афазия – точнее, несколько её типов сразу. Квиррелл нёс полный бред, причём бред… разносимптомный: от замены слов на похожие до полного распада связной речи. Иногда он начинал говорить… может быть, на непонятном языке, а может, просто бессвязно лаял и вязал языком случайные фонемы.

На этом соответствие магловскому медицинскому справочнику заканчивалось и начиналась неизвестная мне физиология магов. Его зрение, слух, моторика и понимание происходящего почти не страдали. Что творилось у него в мозгах, сказать трудно, но он мог самостоятельно себя обслуживать, прилично вёл себя за столом, а видел и понимал больше, чем был в состоянии произнести.

Более того – он прекрасно колдовал! Вы совсем удивитесь – колдовал без палочки! Я слышал, что это было присуще Квирреллу и раньше, именно поэтому его и взяли преподавать силовую дисциплину. Первогодки ещё ладно – а вы попробуйте поставить слабака на ЗОТИ у старшеклассников!

Кстати, из-за того, что Квиррелл не доставал палочку, я до сих пор так и не выяснил её спектр. Формально, он остаётся под моим подозрением относительно покушения на Невилла.

И последнее. Несмотря на общую тенденцию, иногда ему становилось легче. Он начинал сносно разговаривать, и на уроках за ним можно было хоть что-то записать. А последняя, длящаяся уже несколько дней ремиссионная волна просто заражала оптимизмом: он даже заикаться иногда забывал.

И это было хорошо. Экзамен по ЗОТИ у нас – ежегодный.

* * *

На Теоретической Астрономии я едва не сорвал урок, медленно «включив» небо посреди занятия. Звёздный купол раскрывал свои возможности несколько минут, и всё это время присутствующие восхищённо пялились на потолок. Синистра не была исключением.

– Я теперь тебя понимаю, Гарольд, – тихо сказала Гермиона, когда демонстрация дошла до спектральной раскраски. – Куда интереснее, чем волочь ящик с камнями на верхотуру.

– Очень надеюсь, что наш астрокупол пробудится до конца, – произнесла Синистра. – Сами видите, насколько редко в учебном году можно увидеть настоящее небо. Что ж, воспользуемся появившейся возможностью. Мисс Гринграсс, покажите нам палочкой видимые здесь зодиакальные созвездия…

После прохождения первого знакомства, горящие звёзды над головами совсем не мешали ведению урока. Убедившись в этом, я решил оставить их включёнными насовсем. Много энергии иллюзия не потребляла: в Большом зале потолок показывает небо круглосуточно.

* * *

– … Лучшие учителя для вас – это тяжёлая работа и боль, – услышали мы с Гермионой ворчание Филча на подходе к холлу. – Жаль, что прежние наказания отменили. Провисеть несколько ночей подвешенным за ребро к потолку – не то же самое, что вымыть пару туалетов.

– Ага, так бы и дали мне позависать несколько ночей, пропуская проклятую учёбу, – огрызнулся Уизли.

– О, в вашем случае сделали бы исключение. Всё равно вы эту учёбу прогуливаете, так чего же зря времени пропадать?

– Доброй ночи, мистер Филч, – мы вышли ко входу, где уже присутствовали Уизли с Лонгботтомом.

– Мистер Поттер. Мисс Грэйнджер, – глядя на девочку, Филч сокрушённо покачал головой. – Вот от вас-то я такого не ожидал.

– На ошибках учатся, – примирительно сказал я. – Зайдите сегодня в Планетарий. Говорят, звёзды там проснулись насовсем.

– Брехло, как обычно, – вставил ценное мнение Уизли.

– Так и палятся прогульщики, Рон, – равнодушно констатировал я.

Уизли действительно сбежал из полутёмной аудитории, сев поближе к выходу и переждав лишь начальную перекличку. Синистра это, конечно, видела, но она была из той части преподавателей, кто махнул на него рукой. Не хочет учиться – вольному воля. У нас не таинственные медвежьи Советы с их обязательным средним образованием, и даже не магловская Великобритания. При упорном сопротивлении процессу и полном попустительстве информированных родителей – никто ничего никому не должен.

– Раз все в сборе, идите за мной, – положил конец дискуссии Филч.

Мы двинулись куда-то за стены замка. Фонарь Филча давал минимум света, так что я зажёг «Затмение». Ночь выдалась относительно тёплой и ясной, полная луна лишь иногда перекрывалась редкими облаками. Ну и где дождь? Как по мне, неплохой день для школьных наблюдений. Похоже, прорицательская ниша и у магов сильно засорена шарлатанами. Хотя казалось бы, чего проще: не уверен – не предсказывай.

– Вы, наверное, думаете, что идёте развлекаться перекладыванием очередной кучи навоза? – опять заговорил Филч, имитируя зловеще-злорадствующий тон. – Не угадали, паскудники. Вам предстоит поход в Запретный лес. И я сильно сомневаюсь, что вы все выйдете оттуда живыми…

Раньше я не замечал за Филчем особой любви к злорадству. Не предупреждает ли он нас таким образом?

Услышав про Запретный лес, Невилл тихо заскулил. Гермиона удивлённо открыла рот. Рон остановился как вкопанный.

– В лес? – заорал он. – Но туда нельзя ходить ночью! Там опасно! Фред говорил, там вампиры живут! И оборотни!

Гермиона судорожно вцепилась мне в рукав.

– Вот какой ты рассудительный стал, – в голосе Филча добавилось торжества. – О вампирах раньше надо было думать! До того, как других на всякие гадости подбивать!

– Я никуда не пойду!

– Пойдёшь, если не хочешь, чтобы тебя из школы выгнали! Как по мне, то так даже и лучше! Тебя отчислят, и я смогу, наконец…

– Позовите Дамблдора! Он знает, что я здесь?

– Он-то как раз…

– Филч! – к нам из темноты выдвинулся Хагрид, у ног которого вертелся Клык. – Ну, наконец-то. Рон, Невилл, как у вас дела? Гермиона?

– Хагрид! Нас хотят…

– Я бы не был с ними столь дружелюбным, Хагрид, – холодно перебил Рона Филч. – Они здесь, чтобы отбыть наказание.

– Вот, значит, почему вы так опоздали-то! – Хагрид смерил Филча неприязненным взглядом. – Всё страшилки им рассказывал, небось. Воспитывал, да? Не тебе этим заниматься, понял? А теперь иди, нечего тебе здеся делать.