Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 54 страниц)

Глава 66. Где купить сквозной кошелёк

Мрамор – вот основной камень, применяемый здесь в отделке. Мозаика из бежевого, розового и коричневого – на полу, чёрный мрамор с золотистыми прожилками – в колоннах, благородный тёмно-коричневый с бежевыми карнизами – стены. Огромный часовой циферблат с пятью стрелками в дальнем конце зала – белый. Потолка не видно: судя по наблюдаемой картине, до него не менее двадцати метров хоть как-то освещённого пространства. Иллюзия, наверное.

А вот люстры у них роскошные. Исходя из наблюдаемого преломления, они бриллиантовые, а не хрустальные. Даже если и это – иллюзия, она красивая. Я люблю прозрачные кристаллы.

Операционный зал «Гринготтса» нисколько не изменился со времени моего первого визита с Хагридом. Да и с чего бы пятисотлетнему банку в чём-то меняться всего за одну ночь?

– Добрый день, – подхожу я к первому свободному гоблину, который не слишком усердствует в перекладывании монеток на столе. – Я бы хотел поменять галеоны на фунты.

– Тринадцать фунтов за четыре с четвертью галеона, – словно по заказу, в руках у гоблина возникает золотой самородок и хрустальная лупа в старой бронзовой оправе. Глаза, с деловым видом переключившиеся на изучение минерала, ушастый клерк на меня так и не поднял.

Неплохая попытка. И дело не в том, что галеон не делится на четверти без небольшого гешефта в пользу банка.

– За вами висит табличка с курсом «1 к 5.11», – сообщаю я.

– Курс меняется каждый день, – рассеянно отвечает гоблин, продолжая рассматривать оспины на самородке.

– На табличке – сегодняшняя дата.

– Это оптовый курс для безналичных переводов, – вешает мне лапшу на уши клерк, откладывая лупу и вытаскивая перо из чернильницы. – При обмене у кассира взимается комиссия.

– Сорок процентов? – уточняю я.

Гоблин не отвечает, полностью погрузившись в заполнение какого-то гроссбуха. Самородок он продолжает удерживать в левой руке, иногда уточняя в глубине его неровностей какие-то детали для записей.

– Могу я видеть ваше начальство? – делаю я последнюю попытку.

– Пятьдесят золотых, и я посмотрю, на месте ли оно, – равнодушно бормочет клерк, извлекая из чёрной бархатной готовальни измерительный циркуль.

Отойдя от стойки, я в растерянности оглядываю зал. Это точно банк с уважаемой историей, а не блошиный развальчик в общественном парке на выходных?

Чары внутреннего расширения у этого здания – очень старые, выполненные в незнакомой мне технике. На роскошных витражных окнах – качественная иллюзия забортной суеты Косого переулка. Того идиота, который попытается вырваться через такое окно наружу, ожидает большой сюрприз. Я не о глухой стене за стёклами, а о том десерте, что припасён для торопыг вместе со стеной.

Охранной магии здесь много, дремлющей и неприятной. Грандиозная паутина сигнальных линий выглядит так, будто я попал в гигантский ткацкий станок. Иногда за стойками вспыхивают малахитовые отсветы локальной телепортации. Один из мощных энерговодов в глубине пола, кстати, повреждён: часть охранных плетений у входа не сработает, если защиту переведут в боевой режим.

Вчера, стоя здесь с Хагридом и ожидая окончания их с клерком препирательства относительно какого-то ключа, я обратил внимание на этот обрыв. Смотреть всё равно больше было не на что: на обычное зрение лучше не переключаться, глазам в насильно надетых очках было откровенно больно. Пробормотал было под нос, что у этого банка не хватает средств на жалование электрикам и хорошо бы проверить их лицензию – но внезапно молчащая обычно интуиция взвыла.

Своей заднице я привык доверять – по пустякам она меня не беспокоит. Равнодушно перевёл взгляд на гоблина, который как раз перевешивался через стойку, чтобы на меня посмотреть. Позволил протащить себя в какие-то подземелья, покатать на «русских горках»…

А сегодня, перед походом в Гринготтс, я погулял по Косому переулку просто так. Я и вчера здесь гулял, но именно сегодня я знал, на что смотреть.

Похоже, бо́льшая часть волшебников не видит магию. По крайней мере, ту лужу у лавки Малпеппера переступал один только я. А место довольно ходовое. Знали бы они, сколько всего натекло туда из-под алхимического магазинчика – никогда бы не вляпывались сапожищами не глядя.

Из несвоевременных раздумий меня выводит мелодичный звон кассового аппарата за одной из стоек. Нужно как-то решать запланированные на сегодня задачи. Вообще-то, у меня в кармане – несколько золотых слитков, приобретённых за эмероны в Средоточии, но если проблемы начинаются уже на этапе банального обмена галеонов на фунты…

Тот клерк за стойкой ведёт себя очень странно. Если судить по человеческому устройству банковского обслуживания, операционисты в зале – не самая высокая ступень карьерной эволюции. А он разговаривает так, будто абсолютно спокоен относительно возможных жалоб о мошенничестве. Клиентам здесь не рады? Я чего-то не то сказал, не так поздоровался? Но тут вокруг – одни только люди перед стойками. На что местные гоблины рассчитывают – на обслуживание исключительно на гоблинском?

Хорошо, проверим последнюю возможность. Безналичные переводы? Возможно, имеет смысл открыть здесь счёт, положить на него галеоны и безналично перевести их в фунты. А потом получить наличкой в виде хрустящих купюр. Как получить? Если опять через кассира, и он будет взимать сорок процентов комиссии – то бросаем эту затею.

К открытому счёту хорошо бы купить… хм, услугу как-то получать наличность удалённо. Я на торговой станции могу заказать доставку монеток-эмеронов, если пожелаю. В магазинах Косого везде расплачиваются металлическими кругляшами, а не чеками, так что эта штука – вытаскивать галеоны со счёта – у гоблинов должна быть.

А ещё этот счёт должен быть анонимным. И много на него класть нельзя. И надолго – тоже. Я – несовершеннолетний, так что именной счёт в любой момент может быть обнаружен и опустошён опекуном, кто бы он ни был. Анонимный – тоже, но найти его сложнее. Кладём столько, сколько не жалко потерять за раз, и только на короткое время, необходимое для обмена.

Думаю, вот тот пожилой гоблин выглядит солиднее этого хлыща у входа. Он, правда, глубоко погружён в изучение красного камушка у себя в руках, но нам это на руку. Будет время ознакомиться с имеющимся набором тарифных планов.

Я подхожу к стойке. Камушек – запоротый «мазарини», даром что рубиновый. Жаль, рубин был красивый. Но теперь понятно, почему он тут, а не в сейфе. Ладно, что у них с тарифами?

Тарифные планы перечислены на большом бронзовом транспаранте за спиной гоблина. Много мелкого текста, но нужный абзац иллюзорно приближается, если задержать на нём взгляд. Гоблин продолжает изыскивать способ спасти неплохой камень, одаривая клиентов комфортным неназойливым обслуживанием.

Так… Ну и названия тут у них! Сразу видно, что не люди придумывали. Интересно, что такое «буратино»? И почему только для богатых? Хотя да, не наш случай, видно из условий… Так, а вот это мне может подойти. Но я почему-то нигде не вижу…

– Что-нибудь присмотрели? – говорит гоблин, не отрываясь от угломерных работ.

– Да. Я бы хотел подписаться на пакет «Таинственный нищеброд»… э-э… то есть, «Делоплёт»…

Надписи на бронзе пляшут, странным образом меняясь и рябя непонятным маревом. Названия тарифов теперь выглядят вполне презентабельно. Я что, во сне?

Гоблин забывает об испорченной огранке и внимательно смотрит на меня поверх очков. Опасно внимательно.

– Извините, – тушуюсь я. – Неудачная шутка.

Ущипнуть бы себя за руку, но не под гоблинским же взглядом! Тем более что по одной из нитей в его столе ушёл какой-то сигнал.

– Баланс до пятисот галеонов, оборот до ста галеонов в сутки. Счёт анонимный, без предоставления сейфа. Обслуживание – двадцать галеонов в год.

– Верно. Но только я бы ещё хотел получать наличность удалённо.

– Что, простите?

– Ну… я скоро еду учиться, в Хогвартс. И вот, хотелось бы получать из банка монеты без поездок в банк. Как у маглов. Ну и класть на счёт…

Что-то не так. Физиогномика гоблинов для меня нечитаема, но, по-моему, этот клерк как-то странно реагирует на мои слова. Веселят они его, что ли?

– Вам нужен сквозной кошелёк ради сотни галеонов в день?

Зубы-то скалить зачем, образина? Я что, табу какое-то нарушил? Это банк или гоблинский храм, в конце концов?

– Я не знаю, что такое сквозной кошелёк.

– Разумеется, – гоблин осторожно кладёт рубиновый кристалл в резную шкатулку, а лупу – на неизменную бархатку. – Это малоизвестная вещь.

Он что, издевается?

– Вам нужно, чтобы вы положили галеоны у себя в Хогвартсе, а они появились у нас – и наоборот, верно?

– Ну… да, – киваю я. – А ещё, чтобы оттуда же можно было получать и магловские фунты.

– О, конечно, – опять скалит зубы коротышка. – Видите ли, мистер Поттер…

Я дёргаюсь, и это не остаётся незамеченным.

– Мы обычно не интересуемся делами клиентов, – гоблин снимает очки, в которых рассматривал камень, и начинает протирать их извлечённой из нагрудного кармана ветошью. – Но, если уж вы открываете себе анонимный счёт, могли бы выбрать другого клерка. Не того, к которому подходили вчера с этим великаном.

– А, вот оно что… Я в очках был. Там своих ног не видно, не то что…

Видимо, гоблину, как и мне, без очков видится лучше, потому что рассматривает он меня ещё дольше, чем пару минут назад. Но, поскольку он – профессионал, в дела клиентов и вправду не лезет.

– Так вот, мистер Поттер, – меняет он ветошь первой очистки на белоснежную салфетку. – Как, по-вашему: зачем волшебникам почтовые совы?

Я замираю. На разносящих корреспонденцию сов я насмотрелся вдоволь, и не только во время спам-атаки в Литтл Уингинге. И на почтамте сегодня побывал, и снующие у магазинов стаи оценил.

Зачем всё это беспокойное хозяйство, если есть «сквозной кошелёк»? Алиса кладёт в кошелёк письмо, Боб – вытаскивает на другом конце.

Можно даже не снабжать британских магов кошельками в количестве «всех со всеми». Достаточно раздать каждому по одному, ведущему в единый сортировочный центр. Например, в…

– И почему Гринготтс не гребёт золото лопатой, предоставляя мгновенные почтовые услуги всей Британии, – негромко дополняю я риторический вопрос.

– Не без этого, – опять скалится гоблин. – Хотя за такую монополию пришлось бы побороться…

– И что же, такой полезной штуки совсем нигде нет? – осторожно спрашиваю я. – Тут рядом такие классные сундуки продаются, на пять комнат…

– Только слухи, молодой маг, – гоблин придирчиво оглядывает результат протирки и приступает к чистке другой стороны линз. – Ходят слухи, что подобные кошельки сохранились в сокровищницах некоторых древних родов. Ходят слухи, что некоторые из них и по сей день работают. Встречаются и совсем уж невероятные байки, будто Гринготтс снабжает такими артефактами особо уважаемых клиентов.

Гоблин вздыхает.

– А вам что, встречались подобные чудеса? – вперивает он в меня свой взгляд.

– Я о сквозных кошельках только от вас услышал, мастре, – задумчиво мотаю я головой. – Жаль, хорошая была бы вещь. Сыплешь зерно на элеваторе, а оно высыпается на складе за океаном.

Гоблин замер и посмотрел на меня уже без оскала.

– Подумайте о том, чтобы поступить на работу в Гринготтс после школы, молодой маг, – сказал он. – Поинтересуйтесь вакансиями, по крайней мере.

Расслабься, ушастый. Не работает это так. Иначе можно было бы поставить горловины друг над другом, да турбину между ними засунуть. И здравствуй, вечный двигатель с положительным балансом.

Специально ведь нелепицу ляпнул, чтобы отвести подозрение. А он поверил.

– Если бы вы рассказали подробнее, зачем вам сквозной кошелёк для «Таинственного нище»… грхаг! – досадливо ругается гоблин. – Ну, вы поняли. Возможно, мы смогли бы подобрать замену.

– На самом деле, я искал способ обменять галеоны на фунты без кассовых наценок, – я быстро кошусь куда-то в сторону двери.

Гоблин профессионально владеет лицом, но отчего-то безошибочно выцепляет взглядом именно того хлыща, к которому я подходил в первый раз. Что у них тут творится?

– Я могу поменять вам галеоны, – вздохнув, говорит гоблин. – Курс у меня за спиной вас устраивает?

– Вполне. И…

Я нерешительно запинаюсь. Галеонов у меня немного, ибо я принёс золото на обмен. Но этот, на первый взгляд дружелюбный гоблин уже в третий раз шлёт кому-то какой-то сигнал. Ладно, поменяю на пробу один слиточек.

– Я бы хотел поменять золото на галеоны, мастре.

– Меня зовут Крюкохват, мистер Поттер, – гоблин достаёт из-под стойки солидного вида шкатулку, внутри которой обнаруживается набор поблёскивающих металлом и разноцветными кристаллами артефактов, а также батарея флакончиков с какими-то жидкостями. – Курс зависит от пробы, таблица у меня за спиной, справа. Давайте ваше золото, я его проверю, а вы пока подумаете, устраивает ли вас такой обмен.

Кивнув, я лезу в нагрудный карман и тянусь к Хранилищу за слитком.

– Гарольд Поттер? – звучит слева требовательный хриплый голос.

Отдав Крюкохвату слиток, я поворачиваюсь на звук. Гоблин делового вида, в строгом тёмном костюме и с солидной кожаной папкой в руках.

– Давно вас ждём, – не слишком приветливо говорит он. – Следуйте за мной!

Развернувшись, он уверенно топает к дверям в дальнем конце зала. Пожав плечами, я поворачиваюсь к Крюкохвату, выбросив непонятного типа из головы. Крюкохват взвешивает слиток на маленьких весах необычного вида, подсвечивая его розовым фонариком и рассматривая через мутноватое увеличительное стекло.

– Это Костегрыз, мистер Поттер, – не отрываясь от дела, говорит гоблин. – Поверенный Рода Поттер.

– За мной, мистер Поттер! – рявкает Костегрыз с полпути к дверям. – Или я найду вам компанию!

Куда, интересно, делись все люди в зале?

– Мистер Поттер занят, Костегрыз, – негромко сообщает Крюкохват. – Я пошлю его к тебе чуть позже.

– На подтирку твои дела! – окончательно теряет терпение поверенный. – Охрана! Взять его!

Непонятно когда оказавшаяся за моей спиной, гоблинская боевая пятёрка поднимает оружие и жезлы. В меня летит что-то магическое и не очень приятное.

Я выставляю Щит пустоты, но он почему-то не срабатывает. Влетевшее в меня красное марево отрывает руку с кольцом Саргаса, а накрывшая голову шипастая сеть лишает возможности колдовать. Адская боль выгибает суставы и валит на…

Судорожно дёрнувшись, я вдохнул утренний воздух Саргаса.

Тьфу-ты, приснится же такое! Нужно уменьшить интенсивность обучения – книги уже лезут из ушей и не впитываются в подушку.

Помотав головой и вытряхнув из неё остатки морока, я встал и потопал в душ.

В действительности всё окончилось мирно. Крюкохват приобрёл у меня имевшееся в наличии золото, выполнил начисление в сейф 687 и обменял часть галеонов на фунты, после чего и вправду отвёл к поверенному. Вот там пришлось поскандалить, и даже двух охранников вызвать. Грозные воины внушительно водили жезлами, направленными в потолок, но отчего-то и не думали включать их даже на минимальный прогрев.

Расстались мы, основательно потрепав друг другу нервы, но целыми и невредимыми.

Сон, однако, вновь напомнил мне одну важную вещь, думал я, выбегая на утреннюю пробежку. Нужно быть осторожнее.

На что пойдут гоблины, если узнают, что монополия на сквозные кошельки приобретается довольно просто: достаточно убедить поработать на Гринготтс одного плохо разбирающегося в окружающем мире сироту? Можно даже полный пансион ему обеспечить, чтобы не сжигать время в пробках и общественном транспорте. Сухо, тепло и мантия рядом. Земная.

Ибо сквозные кошельки я делать умею.

Глава 67. Норберт

– Этого нет в книгах! Там всё по-другому!

В связи с интенсификацией обучения, я покинул технические тоннели и переселился в библиотеку. А потому закономерно стал чаще пересекаться с Грэйнджер. Девчонка хоть и закапывалась в книги каждую свободную минуту, но зорко отслеживала изменения окружающей обстановки и появление в зоне досягаемости новых источников знаний. Мои эссе и скопированные книги были обнаружены довольно быстро.

– Гермиона, учись формулировать мысли культурно. Не «Этого нет в книгах», а «Какие интересные вещи я сегодня узнала». Не «Там всё по-другому», а «Кое с чем я не согласна».

– Но мы не должны так писать эссе!

– Это эссе я пишу исключительно для себя, как конспект прочитанного, – я осторожно потянул на себя стопку с пергаментами. – Не нравится, не читай.

– Нет уж, не надейся! – стопка была утащена обратно, вместе с едва просохшими листами моей сегодняшней работы.

Да, обзорный курс по начальной теории магии от леди Ровены – это не современная школьная тягомотина, намеренно запутанная и выхолощенная. Лекции Основательницы, переосмысленные мной под современный опыт и написанные хорошим почерком. Почему бы не почитать, нетерпеливо дожидаясь продолжения?

– Слушай, мне последние листы сегодня к вечеру будут нужны, – сказал я, провожая взглядом уплывшую от меня домашнюю работу.

– Я хочу кое-что себе переписать.

– Я сделаю тебе копию.

– В смысле – копию? А что, так… МОЖНО БЫЛО!?

– Те две книжки на староанглийском, что ты недавно читала – это копия.

– Подожди, это… Вообще любую книгу можно скопировать?

– Не любую. Только ту, что не зачарована. Простая бумага с текстом в картонной обложке. Будет скопирована только целлюлоза и текст на ней.

Гермиона медленно обвела глазами библиотеку. Мне очень не понравилось, насколько глобальным был этот голодный взгляд.

– Ты должен научить меня этому заклинанию, – поставили меня в известность тоном, не предполагающим отказа.

– Оно затратное – и по энергии, и по разуму. Его непросто освоить.

– Ничего. *Это* я освою, отложив всё остальное.

– Кое-что из «остального» хорошо бы прекратить насовсем, – я внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я… – её взгляд вильнул в сторону. Гермиона прикусила губу, но через секунду нахмурилась и попыталась нацепить на лицо маску показного непонимания. – Что ты имеешь в виду?

В другое время я бы обязательно прошёлся лёгким юмором по пантомиме пока что не научившейся врать подруги. Но вопрос был слишком серьёзным.

– Скажи, ты знаешь, что такое категория «пять-икс»?

– Высшая категория опасности в классификации магических существ, – оттарабанила Грэйнджер. – «Смертельные для волшебников, не поддаются приручению».

– Какие существа в неё входят?

– Акромантулы, Василиски, Драк… оны… – Гермиона запнулась, увидев мою поднятую бровь. – Откуда ты знаешь?

– Хочу дать тебе почитать один документ, – игнорируя вопрос, я достал толстую книгу. – Огласи титул.

– Уголовное уложение Магической Британии, редакция от…

– Хорошо, – я открыл заложенную страницу. – Статья 248, пункты 1–4. Можешь про себя.

Пару недель назад здесь, в библиотеке, произошёл интересный случай. Мы с Гермионой сидели за одним столом, занимаясь самостоятельным обучением, когда со стороны дальних книжных секций послышался грохот большого количества упавших книг и сдавленное ругательство, произнесённое голосом… Хагрида.

Вообще говоря, Хагрид заглядывает в библиотеку так же часто, как и на открытия театральных сезонов. И я бы всё равно не обратил внимания на этот эпизод – ну мало ли что потребовалось леснику в библиотеке, может, он подарок мадам Пинс сделать хочет – однако в этот же момент в читальном зале присутствовал ещё один редчайший гость – Рон Уизли.

– Хагрид! – крикнул он. – Что ты там делаешь?

Он покинул Невилла, рядом с которым убивал время, и побежал за стеллажи. Гермиона отложила перо и последовала за ним. Я вздохнул. Актёрское мастерство рыжего хоть и медленно, но прогрессирует.

– Ты не поверишь, Гарольд, чем интересовался Хагрид, – вернувшаяся Гермиона вывалила на стол большую стопку дополнительной литературы. – Там целая полка с книгами о драконах.

– Гермиона, не лезь в это дело, – ответил я, наблюдая, как внезапно ставший книголюбом Рон выставляет на свой стол перед Невиллом такую же стопку. – Пусть Уизли и Лонгботтом с этим разбираются. Ничем хорошим оно не закончится.

– Ну… хоть про драконов почитаю, – вздохнув, согласилась Грэйнджер. – Не знала, что у нас столько книг про них есть.

Она тоже заметила активность Уизли, но, как показали дальнейшие события, сделала из увиденного иные выводы.

В течение недели я лениво наблюдал возобновившийся октябрьский сюжет: шпионская возня пары Уизли-Лонгботтом и традиционно пытающуюся от чего-то их отговорить Грэйнджер. Все трое ежедневно, как на работу бегали в хижину Хагрида. Сообразив наконец, что если некий вымышленный дракон всё-таки окажется реальным, то всему Хогвартсу мало не покажется, я решил устроить личную ревизию происходящего. Дождавшись, когда трио скроется в жилище Хагрида, я обернулся совой и тихо приземлился на крыше.

– Отпусти его, – донёсся снизу глухой голос Лонгботтома. – Выпусти на волю.

– Не могу, – печально ответил Хагрид. – Он же маленький совсем. Он умрёт один.

Это что же, дракон всё-таки есть? Я прикрыл глаза, сосредоточившись на втором зрении. Три знакомых детских ауры, одна аура крупного взрослого, и… не понял?

– Я ему имя придумал – Норберт, – донёсся снизу умилённый голос Хагрида. – Смотрите… Норберт, Норберт, где твоя ма-амочка?

Послышалась какая-то возня, после чего все присутствующие внизу дружно куда-то дёрнулись. Упал стул. Кто-то выругался.

– Ох… – сказал Хагрид, по чему-то хлопая. – Эт’ он не со зла. Ну разве не красавчик? Узна-ал свою мамочку, да, малыш?

– Он рехнулся, – тихо пробурчал Уизли.

– Хагрид, – строго сказала Гермиона. – Ещё две недели, и Норберт не будет помещаться в твоей хижине. А к тому же, у нас, быть может, нет и двух дней. Малфой в любой момент может донести на тебя Дамблдору!

Чего? Какой ещё Малфой? Драко? Я живо представил себе блондина, выжидающего несколько дней, чтобы донести местному режиссёру о его же спектакле. Наследнику заняться больше нечем, только следить за метущейся от бессилия жертвой? С чего они вообще приплели сюда Малфоя?

– Я… я ж понимаю, что назавсегда оставить его не смогу, – сокрушался меж тем Хагрид. – Но и бросить его тож не могу. Нельзя жи так.

Помолчали.

– Чарли! – вдруг воскликнул рыжий.

– Теперь и ты рехнулся? – парировала Грэйнджер. – Меня Гермиона зовут.

– Да нет же! Чарли, мой старший брат. Он изучает драконов в Румынии. Мы можем отдать Норберта ему. Чарли о нём позаботится, он умеет. А когда дракон вырастет, Чарли отпустит его на волю! Разве я не гений?

Отличная мысль. Видимо, никто из этих четверых не в курсе проблем с поиском прокорма у животных, воспитанных в неволе.

– Хагрид, как тебе эта идея? – спросил Невилл.

Судя по вялому продолжению дискуссии, Хагрид был от идеи не в восторге. Я же всё это время внимательно рассматривал «дракона» вторым зрением. Живой и тем более одушевлённой сущности там не было. А был… я видел такое второй раз в жизни.

Анимирующий конструкт, подобный игривой свинье, превращённой из стола профессором МакГонагалл на первом занятии. Только намного более совершенный и… долгоиграющий. С небольшой подпиткой энергией от Источника Хогвартса, со спецэффектами вроде огненного дыхания, медленно растущий и реагирующий на поведение окружающих. По моему непрофессиональному мнению, эту… игрушку делал мастер. Чтобы заложить все нюансы, разворачивающиеся по мере «взросления», понадобится не один час работы. Или даже не один день.

Внезапно внизу громко вскрикнули. Рыжий вскочил и подбежал к окну и прилип, во что-то всматриваясь сквозь стекло. Я повернулся в ту же сторону. Пустая дорожка к замку, унылый пейзаж вокруг. Чего паникуем, командир?

– Сволочь! – досадливо простонал Уизли.

– Что там? – к окну спешила Гермиона.

– Малфой! Я увидел, как он заглядывал в окно, а потом улепётывал в те заросли.

Тройка ломанулась к дверям и выбежала на порог. Да ладно?

– Я никого не вижу.

– Да вон, кусты колышутся. Всё, убежал, змеёныш.

– То есть, если раньше он только подозревал, то теперь знает наверняка. Времени у нас ещё меньше.

– Я сегодня же напишу Чарли. Хагрид, можно одолжить твою сову?

Гермиона, ну как можно быть такой наивной? Да ещё раз за разом.

Из воспоминаний меня выдернул голос девчонки, дочитавшей статью Уголовного уложения о контрабанде и незаконном разведении особо опасных существ.

– Почему такое суровое наказание? – Грэйнджер было не по себе.

– Маги жёстко карают за нарушение Статута о секретности, Гермиона. Это вопрос выживания расы. С нарушителями не сюсюкают, их безжалостно отсекают. И это, заметь, в том случае, если никто не пострадает от драконьего огня или зубов.

– Но… но Гарольд, он же живой. Куда его девать?

– Он не живой. Это вообще не дракон.

– Да как же – не живой? Ты откуда знаешь?

– Видел. Как – уж прости, не скажу. Да и секрета особого вы не делаете: всё ещё орёте в хижине так, что слышно снаружи.

– Нет, ты не мог этого видеть! Он чихнул огнём и бороду Хагриду спалил!

– А свинья у МакГонагалл столы в классе сшибала. И профессор её одним взмахом создала. Как думаешь, если поднапрячься пару вечеров, можно создать правдоподобную игрушку, пыхающую огнём?

– Норберт – не игрушка! С чего ты вообще взял, что это… что он ненастоящий?

– Она замирает, когда никого рядом нет, чтобы экономить энергию. Изображает сон.

– Норберт – «он».

– У этой транс-иллюзии – форма самки, рогов нет. Про диморфизм почитай на досуге. Мы не о том говорим. Какого размера было яйцо?

– Не скажу.

– Я скажу. Сантиметров тридцать, чёрное. Верно?

– Ну…

– И дней за пять птенец вымахал почти до полутора метров от головы до кончика хвоста? Чем его Хагрид кормит – центнерами мяса с анаболиками?

– Раз в полчаса – ковшик цыплячьей крови с… бренди, – Грэйнджер недовольно поджала губы.

– Не буду спрашивать, где воруют самогон драконьи самки в естественной среде. Видишь ли, если выжать свежезабитого взрослого петуха в центрифуге, как раз пол-литра крови из него и можно извлечь. Сколько потребуется извести цыплят на каждую кормёжку раз в полчаса? Там рядом нового куриного кладбища случайно не появилось?

– Ты… очень циничен, – нахмурилась Грэйнджер. – Да откуда я знаю, где Хагрид взял эту кровь? Купил в Хогсмиде?

– Иногда полезно поставить себя на место другого, знаешь ли. Спроси «А что бы делал я?» – и многое становиться понятнее. Ладно, ещё вопросы. Сколько, по-твоему, белка́ в литре крови? Как это согласуется с набранной массой? Ты интересовалась, сколько времени занимает откормить бычка или жеребца? Какое количество навоза выгребается? Там кучи драгоценного драконьего помёта рядом не появилось, часом? Эта ваша Норберт бабочками какает?

– Гарольд, – перешла к последнему доводу Грэйнджер. – Это магия. Здесь возможно всё.

Я вздохнул.

– Конечно. Магия, попирающая законы сохранения. Драконы высиживают яйца пару дней, откармливают птенцов кровью с бренди, а уже через три недели драконий слёток способен самостоятельно воровать овец, а потому выпинывается из гнезда на вольные хлеба. Так?

– Именно!

– Как полагаешь, при такой демографии – сколько им потребуется времени, чтобы расплодиться и выжрать всё вокруг?

Гермиона задумалась.

– Я отвечу тебе так, как вижу это с точки зрения магии, – подождав, тихо ответил я. – Это *неуважительно* для такой величественной магической расы, как драконы – плодиться со скоростью дворовых воробьёв.

Вообще-то, то, что живёт в Румынии – не драконы. Из того, что мне приходилось читать в библиотеке Саргаса… Не хотелось бы заиметь на Земле хотя бы одного настоящего дракона. Опасного прежде всего своим разумом, и лишь затем – силой магии. А в Румынии – это так… виверны.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Ты помнишь, с чего начался разговор?

– Что мы не должны так писать эссе… Шучу! Гарольд, но мы же дети. Нас не могут посадить в тюрьму.

Я глубоко вздохнул.

– Гермиона, я пока не понял, в чём там точно дело, но Азкабан – это не совсем та тюрьма, которая… которые есть у маглов. Скажем так, чистокровные маги – те, которых не испугать ни пытками, ни жертвоприношениями – не хотят туда попадать даже на месяц. И я бы не переносил на общество магов либеральные традиции современных маглов. Представь, что на дворе – средневековье. Там никого не трогал ни голод, ни мучения, ни смерти детей. Половина умирала во младенчестве. Вот это – отношение чистокровных магов к нам, маглорождённым. За нас заступиться некому.

– Но так нельзя… Ты уверен?

– Я уверен, что «мы же дети» – не аргумент. Но ты права. Наша смерть в Азкабане не принесёт выгоды. Нас можно использовать рациональнее. И это ещё хуже.

– Что… Что ты имеешь в виду? – подозрительно посмотрела на меня Гермиона.

– За нас могут заступиться. Отмазать от обвинения. Но не бесплатно. И расплачиваться ты будешь всю жизнь. Чем-то очень плохим и затягивающим тебя в эту воронку всё глубже.

– А… почему всю жизнь? Я же могу…

– Те, кто сажают тебя на крючок, умеют это делать так, что ты не соскочишь. Даже у маглов. А у магов есть отличное подспорье: магические клятвы.

– Тебе-то откуда знать?

– Я лично встречал таких «должников». Тех, кто в молодости совершил что-то похожее, не очень уж и плохое по сути, но теперь вот расплачивается без надежды вырваться. Один обет тянет за собой второй, потом третий… и на руках заканчивается место для новых оков.

На чём, интересно, повязали Снейпа?

– Но… какое это имеет отношение к нам? Мне кажется, ты преувеличиваешь опасность.

Говорить ей или нет?

– Скажи, почему у Рона перевязана рука?

– Не твоё… Ладно. Его Норберт укусил. Зубы ядовитые, наверное. А ты говоришь, дракон ненастоящий.

– А что говорит Помфри?

– Он боится к ней идти. Она же начнёт вопросы задавать.

– Придумать правдоподобную причину несложно, тут вокруг полно ядовитой гадости. А вот объяснить Помфри, почему он ходит забинтованным с абсолютно здоровой рукой – да, это непросто.

– А зачем ему… Ну, знаешь ли! – Гермиона вскочила. – Гарольд Поттер! Я думаю, ты просто завидуешь и говоришь гадости. Это отвратительно.

Скажи ещё: «конкурент».

Гермиона быстро собрала вещи и убежала. Горы взятых с полок книг остались брошенными на столе.

Порядок. Прямолинейная, бесхитростная, предсказуемая стихия. Порядок всегда оказывается в подчинении, ибо не может вести самостоятельную интригу. Как же объяснить Гермионе, что не каждый встреченный взрослый достоин доверия? Не каждый, выглядящий благообразным или добрым, имеет на тебя столь же добрые и бескорыстные виды? Как убедить её, что собственная хитрость тоже может быть доброй?

Нужно показать ей, к чему приводит её путь. Пройти по грани, довести до дна, дать обозреть открывшиеся глубины, но не дать замазаться… Да уж, одиннадцатилетний интриган.

Я достал очередной рисунок и долго смотрел на него. Попробую обратиться к её Свету. Если уж Порядку суждено ходить в подчинённых, то пусть хотя бы начальник будет своим.