Текст книги "Кастелян (СИ)"

Автор книги: Calmius

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 54 страниц)

Если честно, времени ещё и на расследование по семье Мацудо у меня сейчас не было.

– Конечно. Я пойду тогда?

– Ужинать точно не будешь? Что ж, до встречи, Гарольд. И… спасибо за всё, что ты делаешь для Луны.

– Луна тоже многое делает для меня. Спокойной ночи, мистер Лавгуд.

Глава 73. Ночной полёт на сове

Я зашагал к почтовому отделению, но, отойдя немного, обернулся совой и присел на дерево, внимательно рассматривая местное дорожное покрытие. Интерес не был праздным: я задумал подарить Луне роликовые коньки. Однако утрамбованная грунтовая дорога, кое-где выложенная булыжником, обычным роликам шанса не оставляла.

Нужно придумать магический аналог. Что-нибудь парящее и надеваемое на ноги, но… анизотропное. Чтобы, как на роликах: скользить без трения вдоль стопы, но при прикладывании усилия с перекосом – отталкиваться от воздуха и давать возможность разгоняться. Ещё как-то нужно уметь поворачивать… Парящие сандалии – это не бутсы, реализация поворотов должна быть переделана с полагающимися наклонами. Вся сложность в том, чтобы после обычных роликов требовалось не слишком сильно переучиваться на воздушные.

Я прикрыл глаза и какое-то время сидел, обдумывая схему и наслаждаясь деревенской тишиной. Потом рядом со мной приземлилась сова с одышкой. Эррол опять принёс «душное» письмо. Деликатно кинул его на землю и посмотрел на меня. Я понял намёк и протянул ему печеньку в клюве. Старая неясыть взяла её и начала неспешно потрошить тут же, на ветке.

– Не спеши возвращаться в дом, – сказал я ему. – Типа, ты далеко летал и, наконец, донёс письмо адресату. Иначе опять не поверят.

Не отрываясь от основного дела, сова мотнула головой. Мол, не учи учёных. Доела, вычистила клюв о ветку, ухнула на прощанье и убралась развлекаться. Я же обратил внимание на письмо.

Размытая магия зельевой пропитки. Завитушки, сердечки… и запах. Очень знакомый, становящийся родным аромат. Ночные фиалки, сирень и гвоздика. А ещё, совсем чуть-чуть – хрустальный букет Ночного мира.

Совы не обладают обонянием, аналогичным человеческому. Профиль чувствительности смещён в сторону запахов, сопровождающих совиную пищу, а не цветочных эфиров. Но ощущаемый сейчас букет не имел отношения к обонятельному эпителию или перьям-ресничкам вокруг клюва. Запах слышал мой разум.

Что-то такое я читал об аромате приворотных зелий. Что этот магический аттрактант не имеет собственного запаха, а для каждого человека пахнет так, как… вот тут моя дырявая память и заканчивалась. То ли зелье пахнет тем, что любит жертва; то ли тем, к кому привораживают; то ли тот, к кому привораживают, начинает пахнуть тем, что нравится жертве…

Впрочем, амортенция как таковая на меня сейчас подействовать не может: не тот возраст. Тут что-то не такое убойное и императивное. Зелье симпатии, дружбы, увлечения… Да чего гадать и время терять?

Я послал импульс и сжёг письмо, не вскрывая. Судя по двум состоявшимся беседам, почерпнуть что-то полезное из нашего с рыжей общения я вряд ли смогу. Ладно бы она ещё искренне была увлечена придуманным героем – тут можно было бы проявить участие и осторожно опустить девчонку на землю. Но мне не стесняясь показали, что Г. Дж. Поттер в планах Уизли – это инструмент по отрыванию голов мелким обидчикам. Для начала.

Рядом кто-то вздохнул. Оказывается, некоторое время вместе со мной на ветке сидела Шутиха. Странно, раньше она голоса никогда не подавала. Х-м… Кажется, патронусы умеют чуть больше, чем я думал…

– Оно пахнет тобой, Луна, – сказал я, надеясь, что не ошибся относительно её присутствия. – Уж не знаю, что это означает. Ты чего не спишь? Неужели нечего рассказать подушке?

– Хочу, чтобы рассказ вышел полным. А ты чего здесь?

– Обдумываю подарок для одной неспящей. А тебе чего не хватает для твоего рассказа?

– Да я… – Луна нерешительно замолчала. Я не торопил. – Я давно хочу попросить… Покатай меня, пожалуйста.

– Что, прости?

– Я… Я никогда не летала, Гарольд. Даже во сне. Почему-то… такое не снится.

– Эх… Извини, принцесса. Я сова, а не дракон, – я лихорадочно обдумывал, можно ли устроить Луне полёт на самолёте так, чтобы он не сломался ещё до включения двигателей.

Погодите, какой самолёт? А метла?

– Как ты с ним живёшь, Ночь? Всё надо разжёвывать, – Луна сокрушённо вздохнула. – Шутиху покатай, Гарольд. Я увижу её глазами.

– Как ты с ней живёшь, Шутиха? Никогда ничего толком не объясняет. Залезай.

Зайчиха абсолютно ничего не весила, но мне показалось, что меня крепко обхватили тёплые ладошки. Не заячьи.

– Видно нормально?

– Да!

– Поехали.

Я слетел с ветки. В голове раздался визг.

– Помедленнее!

– Медленнее нельзя, упадём!

– Тогда побыстрее!

– Этого – сколько угодно. Только, чур, глаза не закрывать.

– Не подсматривай!

Я поднялся повыше, чтобы совиная скорость была не так заметна. На какое-то время это помогло.

– Гарольд!! Ты специально, что ли, землю переворачиваешь?

– Извини, так выглядит любой поворот в воздухе. Ты на подошвы опереться не можешь, только на воздух сбоку. Главное, помни: земля незыблема и остаётся на месте, всё прочее только кажется.

Я проделал несколько лёгких виражей для демонстрации.

– Куда летим, босс? Ты мне обещала деревню показать.

– Позже. Дай мне освоиться.

Я покружил по окрестностям на высоте, после чего решил, что времени для осваивания совиного загривка потрачено достаточно.

– Перейдём к зрелищной части.

– Нет!

– Просто расслабься и наблюдай. Рискую я. Ты оцениваешь красоту.

Снижение к придорожным деревьям – и стремительный пролёт через ночные кроны, внезапно раскрывшиеся пропастью над речным обрывистым берегом. Круг над излучиной по высоте, снижение – и «бритьё» воды в сантиметре от спокойной поверхности. Река извивается, каждый поворот открывает новую картину. Добавим немного магии – и за нами поднимается ровный шлейф из поднятых брызг. Резкий подъём, разворот, спуск – и такой же проход по реке, но в обратную сторону, который открывает уже совсем другие картины. Быстрый пролёт сквозь прибрежный ивняк – и неожиданный выход на дом Уизли, с проходом впритирку к стенам внутри одного из «колен».

Восхищённо молчавшая, на последнем этапе Луна всё-таки взвизгнула.

– Фу! Ну зачем ты к «Норе» вылетел, а? Всё испортил.

– Нет. Она не хочет так называться, – задумчиво проговорил я, закладывая вираж вокруг дома. – Нарекаю тебя «Пьяный коленвал»!

– Не стоит так говорить, Гарольд, – серьёзно ответила Луна. – Уизли хоть и не самые приятные люди, но… Видишь, Джинни уже давно спит, а на кухне всё ещё свет горит. Молли работает. И огород у них ухожен – он их кормит. Курятник, сад… Хотя сад сильно запустили, когда старшие сыновья умотали из Британии. И поросят больше не держат.

– Всё равно не понимаю. Что мешает залатать эти дыры? Вот, они в Румынию этой зимой ездили. На порт-ключ деньги нашлись, а на пиломатериалы – нет?

– Не стоит считать деньги в чужом кармане.

– Да и ладно бы, но они ведь ко мне зачем-то лезут, вот в чём проблема. Так-то – сдались бы они, вместе со всякими Томасами и Джорданами.

– Напрасно ты так. У Джорданов старшая дочь нормальная, в Мунго работает.

– Вымыла бы профессионально своему брату язык с мылом.

– Ты уже с этим и сам справился, – Луна вздохнула. – В Хогвартсе очень неприятные мозгошмыги. Не все это выдерживают.

– Знать бы ещё, что это такое.

– Я тебе покажу, сам решишь. Гарольд, давай полетим за пределы деревни.

– Так понравился магловский мир?

– Я здесь каждый малиновый куст изучила. Хочу что-то новое увидеть. Хоть травинку незнакомого вида, хоть зверушку.

Я направился вдоль дороги к гейту. Разогнался, расфокусировал взгляд – и выскочил в обычный мир. Зайчиха сильно вздрогнула, но осталась со мной.

– Твой защитник далеко может отлететь?

– Не дальше границ деревни. Но у меня на груди сидит твоя Ночь, Гарольд. Вчетвером мы можем хоть на полмира разойтись. Давай-ка к тому лесу.

– Интересно. Моя сова куда-то всё время пропадает. А ещё, я точно знаю, она… иногда далеко может отлетать от меня. Дальше, чем на полмира.

– Просто пребывать патронус может везде. Но влиять на происходящее – только с опорой на опекаемого.

– Э-э… ты имеешь в виду, с энергией?

– Нет, с опорой. Им непривычен наш мир, Гарольд. Нужна опора. Со временем связь крепнет, патронус может делать больше. Ну и в местах, где он часто бывает – тоже.

– Точно! Мне поначалу Ночь показала, как пыталась к Снейпу пробиться – какой-то абстрактный растроённый тоннель… А сейчас она так здорово звёзды видит!

– Как появятся звёзды, ты должен мне это показать. Давай вдоль этой просеки.

– Да, ясные ночи нынче в дефиците. А почему ты не бываешь за пределами деревни?

– Папа не пускает. А раньше…

Луна замолчала. Я не торопил. Взлетел над деревьями и начал полёт над самыми верхушками. Когда проходишь близко к предметам – скорость ощущается сильнее всего. Когда проскакиваешь мимо ветвистых кружевных крон – это ещё и красиво.

– Я до шести лет ходить не могла, – сонным голосом сказала Луна. – Что-то случилось, когда я совсем маленькая была. Я не помню, а родители мне не рассказывали.

Я начал медленный подъём, успокаивая наблюдаемый сюжет.

– Потом мама всё-таки нашла средство поставить меня на ноги. Долго поила какими-то зельями, от которых болели кости и колени. Болели, но двигаться не хотели…

Набрав высоту, я сориентировался и перешёл на «короткий путь» к Хогвартсу. Полёт стал скользящим, махи крыльями замедлились, а потом и вовсе прекратились.

– У меня именно тогда и появилась Шутиха. Я смогла гулять дальше двора. Смотреть её глазами.

«Короткий путь» повёл выше. Подошёл к границе облачного покрывала, понёс прямо под ним. В стороне проплыл ночными огнями какой-то городок.

– Мы исследовали каждый камень в деревне, – голос становился всё тише и невнятнее. – Каждое птичье гнездо. Каждый малиновый…

Как обычно и бывает с «коротким путём», я незаметно для себя оказался выше облаков, под ночным ясным небом и полной луной. Тропа выровнялась и теперь неспешно вилась меж кудрявых серебряных гор, будто специально выбирая самые красивые виды.

– Эти ролики… такие быстрые… Я никогда раньше… не…

Небо приобрело знакомую бездонную глубину. Звёзды расцветились своими истинными цветами. Уж не знаю, как это возможно с оставшейся далеко в деревне Ночью, но её зрение всё равно работало.

Не пойду сегодня в Хогвартс, решил я. Не хочу даже на минуту застрять в гостиной, отбиваясь от тупых вопросов «где был?» и «почему не могли найти». «Золотых заговорщиков» тоже видеть не желаю. А, стоп, там же ещё и пьянка сегодня грандиозная идёт. Каникулы, воскресенье, Пасха. А тут как раз снобская рожа, виновник всех факультетских штрафов и позор своего отца, мимо шагает и уважения не выказывает… Нет уж, пошёл он… за горизонт, этот «здоровый» социум. Каждому своё.

Прямо так, не выходя из «пути», я перешёл в Саргас. Небо распахнулось закромами звёздных сокровищ, Сцилла и Харибда заполыхали на фоне далёких фиолетовых сетей. Я продолжаю видеть глазами защитника, хотя он сейчас – в другом мире. Нет, пора завязывать с принятием удивительного как должное, иначе скоро я даже «Люмос» буду ритуалом вызывать.

Жаль, так и не спросил у Луны, почему бы ей не летать на мётлах.

«Короткий путь» в Саргасе, если нет сосредоточения на конкретной цели, просто скользит петлями в окрестностях острова. Лесистые берега появляются то справа, то слева от идущей по тропе птицы. Ничего не поделаешь, тут, похоже, пока что только этот большой остров и океан вокруг. Вот бы долететь до одной из местных лун…

– Красивое небо, мама… – вдруг пробормотала Луна во сне.

Я похолодел. Лунный заяц всё ещё пребывает со мной на загривке.

– Шутиха, здесь семикратная разница во времени, – заполошно прошептал я. – Отключайся быстрее.

Что будет, если передавать «картинку» на семикратном ускорении? В каком состоянии сейчас Луна, если её мысли звучат для меня с нормальной скоростью?

В голове появилась серия образов. Ночь давала понять, что всё нормально, и предлагала просто полетать вокруг Замка. Не понимаю, кто тут вообще хозяин? Впрочем, будем реагировать по-взрослому: ничего плохого Ночь мне пока не советовала.

Сойдя с «пути», чтобы не терять детали, я повёл воздушную экскурсию по окрестностям Замка. Огород, пляж, южный лесной склон… Через некоторое время до боли знакомые ландшафты начали меняться: похоже, на наблюдаемую реальность стал накладываться чей-то сон. Вырастали новые деревья и кусты, появлялись странные постройки, красивые мосты и разноцветные дорожки. Стабильностью порождения Морфея не обладали: быстро менялись, перекраивались и забывались, чередуясь с новыми идеями и сюжетами.

Быстрый сон. Вот, вероятно, почему Луна может выдерживать ускоренный временной поток. А может, это странная магия патронусов.

– Опять эти пыльные мозгошмыги…

Мы летели над пробойным комплексом. Что верно, то верно: пыли в Хаосе хватает. Знать бы ещё, кто такие эти неуловимые мозгошмыги. Я всмотрелся в снящееся подруге мельтешащее марево над крышей комнаты отдыха и… Вы не поверите – я их увидел!

Думаете, это были светящиеся точки, призрачные тени, суетящиеся существа? Если бы. Знаете, иногда так бывает: кажется, что краем глаза видел движение, но, если обратить туда взгляд, ничего интересного там не будет? Ты отворачиваешься, занимаешься своими делами, забываешь об увиденном – и опять ловишь периферийным зрением что-то шевельнувшееся.

А теперь представьте, что то же самое творится там, куда вы смотрите. Массово и непрерывно. Вы видите, что что-то двигается, но не видите ничего движущегося. Вообще ничего, кроме обычной обстановки, но при этом зрение что-то дразнит. Это выбешивает. Мне, привыкшему к прогулкам в Хаосе, и то неприятно. Как это Луна выдерживает?

– Пожалуй, насчёт «шмыгов» ты полностью права, Луна, – тихо сказал я. – Точнее не скажешь, а главное, и другим объяснить ничего не можешь. Осталось понять, при чём тут «мозго».

– Он небезнадёжен, Ночь, – пробормотала Луна. – А вот этому острову не хочется быть одиноким.

Я обернулся на северо-запад, где километрах в пяти от берега замельтешил призрак ещё одного острова. Менялась форма, растительность, строения на нём. Россыпь скальных зубов преображалась в вулканическую сопку, становилась ровной песочной проплешиной, вырастала в гигантскую каменную арку, взлетала парящей в воздухе перевёрнутой горой… Покрывалась лесом, глиной, снегом, сверкаюшим хрусталём… На нём вырастали замки, деревеньки, красивый белый маяк, давешнее колесо обозрения… так, а вот этого приложения к попкорну тут не надо!

Колесо истаяло. Остался обычный подрагивающий остров чуть меньше моего – одна половина гористая, вторая – низинная, в основном покрыт лесом. На вершине горы блистает белым мрамором высокий маяк. Красиво. Жаль, что это лишь зыбкий, до сих пор меняющийся сон.

– А теперь спать…

Спать внутри сна – это по-нашему. Мне, кстати, тоже пора на боковую. Заодно проведу экскурсию по интерьерам Замка.

Впрочем, Шутиха уже исчезла, забрав с собой все сонные видения. Удалились по-английски, тихо и незаметно. Минут через десять я уже и сам рассказывал подушке, насколько длинным был этот прекрасный день.

* * *

Здесь по всем канонам нужно ставить точку и начинать новую главу. Однако повествование потеряет полноту, если не упомянуть ещё об одной детали.

На следующий день я обнаружил практически опустошённые резервы в замковом накопителе. Источник отчего-то также работал только в треть силы. А на горизонте, километрах в пяти на северо-запад, красовался новый остров. Наполовину гористый, наполовину равнинный, покрытый лесом и с высоким белым маяком на вершине.

Всем своим видом остров сулил массу интересного любым своим визитёрам. Бывает такое, когда смотришь на лес или гору на горизонте: очень хочется там побывать. И вот именно поэтому я решил для себя в одиночку радость первооткрывателя не забирать. Дождусь Луну. Теперь я знаю: рано или поздно она здесь появится.

Источник частично восстановился спустя неделю, а с наступлением сезона дождей даже заработал сильнее прежнего. Думаю, он и не угасал, а просто отдавал часть магии созиданию новой тверди.

Глава 74. Акцио Золотой песок

– Что значит «активированный»? – недоумённо спросил Снейп.

– Загрязнённый остаточной мелкодисперсной магией определённого типа, – повторил я объяснение Ровены. Вздохнул. – Если вы придёте на берег реки и скажете «Акцио Золотой песок», собранное золото будет активированным. Оно совершенно не годится для наложения чар. То же самое, в гораздо большей степени, касается трансмутированного золота… если вы вляпаетесь в подобную глупость, конечно.

– Вот как… – взгляд Снейпа стал задумчивым. Прямо как у меня с месяц назад.

– Если у вас только что созрел гениальный бизнес-план, лучше пораньше закатать губу, – обломал я ему чарующий вид на дальние горизонты. Но, уловив опасный огонёк во взгляде, продолжил более сухо. – Начнёте добывать драгметалл этим похабным способом в промышленных масштабах – к вам придут и серьёзно попросят не портить ограниченный ресурс.

Поймав меня на отработку, Снейп поинтересовался, когда же я, наконец, предоставлю ему список требуемых для Хогвартса материалов. Я выложил перед ним исписанный моей рукой пергамент. Пришлось удалять из оригинального текста все упоминания о «добыче в этом мире». Не хватало только разбудить у зельевара и его знакомых нездоровое любопытство.

– Кто придёт?

Очень хотелось ответить «У них и спро́сите».

– Вам известно, что такое расслоённое пространство?

– Что-то вроде Годриковой лощины?

– А в более глобальном плане?

– Вижу, вы существенно продвинулись с позиции «я только месяц назад увидел Косой переулок».

– Ну так вот, – я проигнорировал неконструктивную подколку, за которой Снейп вполне мог прятать своё недостаточное знание. Ничего удивительного, я тоже мало что об этом знаю. – У нас с… *ушедшими* таким способом… в какой-то мере общие недра.

Видимо, Снейп понял, что большего от меня пока не добиться, поэтому сменил направление.

– И что же, очистить «испорченное» невозможно?

– Возможно. Распылить в недрах и подержать там с десяток веков.

Для трансмутированного металла, впрочем, понадобится небольшая геологическая эпоха.

– Понятно. – Снейп вернулся к изучению списка.

Накопив при изучении «Комплекта чертежей» целый ряд странных терминов и несуразностей, я, в конце концов, решил задать вопрос Ровене.

– Леди, скажите, вот тут везде пишется «добытый в этом мире» как само собой разумеющееся. Это что же, в ваше время свободно ходили в иные миры или, как минимум, торговали с ними? Тогда в чём состояла сложность построить межмировой портал для исхода наших магов в свой мир?

Ровена странно помедлила с ответом.

– Гарольд, я почти ничего тебе сейчас рассказать не могу, поскольку связана клятвой. Скажем так, ключевой артефакт, управляющий Хогвартсом – не… нашей расы. Как он к нам попал и что оно такое, отчасти узнаешь позже, когда станешь полноценным Хранителем. Но просто чтобы ты понимал: иногда оно оперирует дивными, непонятными, подстраивающимися под нынешнее время терминами, и этому не следует удивляться. Главное – ему можно доверять.

– «Оно»… Вы говорите о Сердце Хогвартса?

– Где ты это услышал? – мгновенно построжела Ровена.

– Карта однажды проговорилась при попытке построить маршрут. «Нет отклика от Сердца Хогвартса. Текущее положение лестниц неизвестно».

– Я не буду интересоваться, где вообще можно найти место, откуда не слышно его биения. Наверное, оно связано с атрибутом «Добыто в нашем мире», потому что в моё время надписей про иные миры в заявках не было.

Я опустил глаза.

– Но, Гарольд, я прошу тебя нигде не упоминать… его имя. Случайно или против воли ты этого сделать не сможешь; и даже то, что ты его прочёл – не случайность и не «карта проговорилась», поверь. Не произнеси специально. Это – вопрос безопасности.

– Таинственная магия имён. Я вас понял, леди.

Поэтому, когда я начал встречать в «Чертежах» термины вроде «каталитическая паутина» или «трансфазный купол», я уже не удивлялся. А заодно расширил просьбу Ровены «не упоминать» ещё и на каждый такой термин.

На «каталитическую паутину», кстати, и требуется та самая платина. Трёхмерная, абсолютно нерегулярная, без единого повтора или подобия, ажурная решётчатая конструкция из платиновых проволочек паутинной толщины и… чего-то ещё в узлах. Удерживаемое магией от разрыва, со средним размером ячейки в несколько миллиметров, это невесомое благородное волшебство занимает десятки кубических метров в…

– А зачем вам платина? – вырвал меня из воспоминаний Снейп. Ага, лёгок на помине и, как всегда, любопытен.

– Какие-то тонкие системы очистки питьевой воды, профессор, – ответил я. – Говоря современным языком, там работают некие каталитические реакции, но в этой смеси волшебства и магии… короче, я пока не разобрался.

Упоминание катализа полностью удовлетворило зельевара. Ну да, с химией он должен быть знаком, раз уж стал мастером.

– Индий? Осмий? Иридий? Поттер, вы уверены, что ничего не перепутали? Как в десятом веке могли различать металлы платиновой группы?

– Профессор, я не всё могу рассказать. Скажем так, я был вынужден привести некоторые названия к современному виду. И вы напрасно недооцениваете Основателей. Законы Кеплера они, например, знали.

– Ну да, Планетарий, – буркнул Снейп. – Но хотя бы можно узнать, зачем им нужен осмий и иридий? Индий?

– Индий, насколько я понял, используется в каких-то специальных зеркалах, связанных с астрономическими артефактами. Что касается осмия и иридия, их применение пока что закрыто даже от меня. Наглухо.

– Вот как…

– Да. Металлы ищи, а зачем нужно – не твоё дело.

– Какая знакомая ситуация, – Снейп просто сочился сарказмом. Ничего, потерпит, любопытный кошак на змеином факультете.

– Могу сделать предположение, – не обращая внимания на подколки, продолжил я. – На основе осмия и иридия получаются очень износостойкие сплавы. С учётом требуемого количества… хватит, например, для кончиков нескольких перьев.

– Перо приёма! – догадался Снейп.

– Как один из вариантов.

Легендарный и очень закрытый артефакт, отыскивающий новорожденных магов на территории Британии и вписывающий их имена в не менее легендарную «Книгу допуска». Последняя отсеивает те кандидатуры, которые не должны учиться в Хогвартсе.

– Уран!?

– Природный, не обогащённый. Какие-то добавки в витражное стекло. Впрочем, вы правы: вычёркиваем. Не хватало только возбудить нездоровый интерес спецслужб к нашему…

Факелы внезапно на секунду окрасились красным. Мы ошарашено посмотрели на них и друг на друга.

– Люц достанет, – понятливо буркнул зельевар, дважды подчеркивая соответствующую строчку. – Триста грамм – не то количество. Только бы детей этим не потравить…

– Если заметите, в списке совсем нет мышьяка, сурьмы и даже свинца. Миллилитр ртути требуется предоставить в запаянном сосуде. Замок очень ответственно относится к безопасности детей.

– Всем бы так… М-м, боксит или глинозём?

– Алюминий или корунд. Или и то, и другое.

Снейп кивнул.

– Так. Цинк, медь, олово, никель, кобальт, хром, марганец и ещё десяток позиций… Странно, что совсем не требуются ходовые неметаллы: сера, фосфор, кремний…

– Серу и фосфор, думаю, добывают из органики, её полно в отходах. Кремний… Тут озеро с песком есть. Зато требуется какой-то «рафинированный кварц», не знаю, что это…

– Я знаю. Достанем. Лунный камень, орихалк, бирюзовый малахит, ледяной мрамор, селенитные иглы – это всё не проблема…

Определённо, состыковаться со Снейпом оказалось здравой идеей: раздел британских волшебных минералов был для меня тёмным лесом.

– Ну и сталь. Поттер, у нас что, так много труб?

– Я не знаю, профессор. Те пятьдесят рождественских тонн ушли на что-то более важное, чем факультетские водопроводы. Видимо, где-то они нужны вообще позарез.

– Такое впечатление, что рядом строят ещё один замок.

– Вы удивительно точно повторили мои мысли при прочтении этой цифры, – я вздохнул. – Профессор, нет необходимости поставлять весь металл за один раз. Это накопившиеся за десятилетия заявки, которые можно выполнять годами. Кроме того, я буду поставлять заверенные магией замка отчёты о приёме всех материалов. И о том, на что они потрачены, в границах того, о чём может рассказать замок.

– Ладно, это не ваши проблемы. Отчёт может пригодиться, если некоторые расходы будет решено разделить среди всего Попечительского совета. Как вам всё это передавать?

– Габаритные грузы – через какой-нибудь закрытый склад. Можно взять ту заброшенную мануфактуру в Уилтшире, которую Крэбб с Гойлом арендовали на год. Забирать я буду без свидетелей. Драгоценные материалы лучше передавать лично.

– Как вы собираетесь попадать в Уилтшир в учебное время? Может, вас аппарировать? Или выбрать место поближе?

– Не стоит, я найду способ. И поближе – не нужно. Чем меньше суеты в окрестностях Хогвартса, тем лучше.

– Хорошо. Тогда есть ещё одно важное дело.

Снейп надел перчатки, достал из запертого железного шкафа защищённый контейнер и выложил на стол кусок грубой ткани, отчего-то вызывающей необъяснимое омерзение при взгляде на неё под хорошим освещением.

– К сожалению, я не сразу понял, что это такое, – сказал Снейп и выжидающе уставился на меня. Нет, профессор, эти штучки со мной уже давно не играют.

– Мистер Поттер, – перешёл Снейп на серьёзный тон. – Ввиду чрезвычайной опасности этой твари, я считаю всё, что сейчас будет сказано, относящимся к делам Хогвартса.

– Этот дементор уничтожен, – помедлив, ответил я.

– Уничтожен или отогнан? Нам нужно знать, какие силы привлекать к облаве и куда их посылать.

– Уничтожен окончательно. Нематериальное тело разметало по… за пределы планеты. Этот балахон… вы всё собрали?

Снейп показал мне содержимое контейнера.

– Количество материала сопоставимо с размерами балахона, учитывая, что ткань обуглило.

– Возможно, – признал Снейп, но отступать не подумал. – Как он был уничтожен? Мистер Поттер, я уже принёс клятву. Сами понимаете, это не праздный интерес.

– Его многократно прошил патронус Света. При этом тварь удерживалась от бегства… особой магией и собственным голодом. После того, как её сильно потрепало, ещё одним заклинанием был дан толчок, и тварь разметало. Балахон опал обрывками на дорожку.

– Этого мало, Поттер.

– Если бы тварь просто отогнали, она не потеряла бы столько материала с балахона. И даже то, что было бы потеряно, должно было рассредоточиться по траектории бегства.

– Логично, но это лишь косвенное доказательство. Ключевой вопрос – патронус. С вами был кто-то постарше?

– Нет.

– В неполные двенадцать лет патронусов не вызывают. Вы не Мерлин, Поттер.

– Вообще-то…

Время замедлило свой бег. Горло перехватило невидимой рукой, всё тело будто превратилось в стылый вековой лёд. По вкусовым рецепторам ударил сильный металлический привкус.

Обетное предупреждение. При принесении серьёзной клятвы о неразглашении, выболтать запретную тему случайно невозможно. Только сознательно, с некоторым усилием преодолевая вот такую преграду. Я знал это в теории по урокам Ровены, но впервые столкнулся на практике.

Впервые, потому что никаких обетов никогда не приносил.

Окончание фразы, которую мне настоятельно не рекомендовалось произносить, было: «… известны случаи шестилетних детей с патронусами».

Реальность отморозилась. Я запнулся. Да что тут секретного, если я не произношу имён? Неужели это настолько чувствительная область, что не допускается даже малейшего обезличенного намёка? Воистину, это важный урок по твоей защите, Зрящая. А ты Зайчиху вслух зовёшь везде, где бываешь!

– Я жду, Поттер.

– Если я позову своего патронуса, – осторожно перебирая слова, произнёс я, – вас это удовлетворит?

– Телесный патронус – не подружка, Поттер. Его *формируют*. Мне не нужно вашего истощения, так что…

Ночь, попросил я, доставая палочку. Нужно, чтобы ты появилась, будучи якобы вызванной. Если сможешь ещё и засиять поярче…

– Помните, профессор, мы всё ещё обсуждаем дело Хогвартса. «Expecto patronum».

В подземной аудитории стало непривычно светло. Мы оба ошарашено уставились на… снейповскую лань. Изящное животное степенно подошло и заняло позицию между нами. Укоризненно посмотрело на обоих.

Похоже, мне столь же настоятельно рекомендуют не распространяться и о своём патронусе. Несмотря на данные клятвы и то обстоятельство, что Снейп пока что не сделал мне ничего плохого. Он всё ещё подневолен? Количество обязательств на его руке говорит в пользу этой версии.

Мама… А я Гермионе куницу организовал! И свою сову показывал. Девчонка-то уж точно клятв о неразглашении не давала и хранить секреты умеет неважно. Но погодите-ка, это ведь урок Хогвартса был!

Может, дело именно в Снейпе? Несмотря на его клятву и…

– Отзывайте, Поттер! Как же с вами тяжело…

– Уйдёт сама, когда посчитает нужным, – я спрятал палочку, досадуя, что меня сбили с мысли. – Вы вот, профессор, всё избегаете рассказа о своём защитнике, а мне приходится скрупулёзно откапывать огрызки слухов. Хорошо оно будет, если я соберу весь паззл в интерпретации улицы?

Укоризненный взгляд теперь предназначался только мне. Но зато с утроенной силой.

– Поттер, даже в вашем случае имеется предел…

– Ладно, это ваша жизнь, профессор, – примиряюще сказал я. – Ответьте только на один вопрос: это ваш патронус или моей мамы?

Чей патронус я видел у своей колыбели?

– Это – ваш патронус, Поттер, – ответили мне, как недоразвитому. Помолчав, добавили: – У нас с вашей матерью были похожие формы защитников. Теперь – ещё и у нас с вами. Довольны?

– Ага… – я задумчиво посмотрел на лань.

Проще всего было бы убедить Снейпа, попросив прямо сейчас позвать в нашу компанию и своего патронуса. Но что дальше? Сияющий мамин защитник пришёл на зов вместо совы не просто так. Нужно признать, это изящный ход, и мне не стоит портить его своими действиями.

– Рад за вас, – вернулся меж тем к обычному сарказму Снейп. – Потому что сам от этой мысли не в восторге. Отзывайте его уже, не выпендривайтесь!

Лань истаяла. Снейп положил передо мной флакон со стимулятором. Я покачал головой. Подумав, достал и выпил первое попавшееся безвредное зелье из своего запаса. Если уж меня просят не раскрываться – подыграем.

– Откуда вы знаете, какой патронус был у вашей матери? – вернул меж тем себе способность к анализу Снейп.

– Видел эту лань… из детской кроватки.

– Понятен ваш интерес, – вздохнув, пробормотал Снейп. – И нет, я не бывал у вас дома. Не было… поводов. А потому – закрываем тему.

Я пожал плечами. Сам Снейп, однако, ещё продолжал двигаться по инерции.

– У отца – олень, у матери – лань, у сына… Одно слово: оленья семейка.