Текст книги "Алхимик 2 (СИ)"

Автор книги: Айлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Чего? – поперхнулась я. – То есть она убила пятерых, отправила в дом терпимости падчерицу, и ей никто ничего не сделал?

На меня посмотрели с сожалением. Ах да, говорят, слова не доказательство, а вскрытие здесь-то не делают. Да и потом, мало ли где чего мужик выпил или каких мухоморов съел. Вот же ж… Моя ненависть к мерзкой тётке разгоралась с новой силой.

– Соседи говорят, её за это небеса наказали. Из её кровных детей один только сын выжил, – продолжал рассказывать Сяо Ма. – Синвэнь – тоже шваль ещё та. Экзамены сдавал – так всё провалил, только и знает, что вместо того, чтобы учиться, в азартные игры играть да пьянствовать. Жену в прошлом году забил. Жалко её. Она добрая была. Тихая.

Я поперхнулась водой, чувствуя, как глаза становятся большими и круглыми. С такими достижениями назвать сына «счастливый и учёный» – это ж надо было суметь.

– Она четвёртую девочку родила, а он напился от расстройства, пришёл в дом и забил, – поспешил уточнить мальчишка, словно это что-то да объясняло. – Девчонок-то назвали Чоуди, Чжаоди, Лаоди, Сиди.

Я снова поперхнулась воздухом. А это вообще нормально – так девочек называть? Я думала, что на мышах отыгралась за всё хорошее, но тут – «ненавидящая брата», «зовущая брата», «брат, приди» и «мечтающая о брате». Что они там собирались сыну-то передать? Великое наследство? Семейный рецепт отвратительной браги? Впрочем, я не успела вслух возмутиться, припомнив, что мальчик в местных семьях – существо обязательное. Только мальчики могли возлагать подношения предкам. Тоже мне звено между миром живых и миром мёртвых. Хотя, думаю, предки тётки Вэнь будут очень расстроены, что их род прервётся, но генофонду от этого только благо будет великое.

Чувствуя, что я не в настроении, Сяо Ма поспешил рассказать, что сейчас это чудо ищет новую невестку, и они с матушкой почему-то присматриваются ко мне. Кажется, по пьяни обсуждая подходящие кандидатуры, они решили-таки, что у меня бёдра широкие. Это они так упомянули, что я толстая? Да где увидели-то?

– Ещё тётка к гадалке ходила, та сказала… – мальчишка залился румянцем, а мне тут же стало интересно. Бай Шаню, кстати, тоже, потому что до этого момента его интересовала кисло-сладкая курица, а сейчас даже палочки замерли в ожидании продолжения.

– Ты продолжай давай, не нагнетай интригу, – поторопила я.

– Что вы сто сыновей родить сможете! – выпалил мальчишка и потом осторожно добавил: – За раз.

Глава 18

– Ну вот, – вздохнул Бай Шань, – как мало, оказывается, надо для того, чтобы вы совладали с давлением ци.

Сейчас за столом только ему было нормально. Сяо Ма буквально впечатало в стол. Мыши с писком испарились, хотя до этого караулили, не упадёт ли чего. Осёл, который до этого планировал заглянуть посмотреть, что там дают и дают ли, благоразумно решил этого не делать.

Я тряхнула головой, пытаясь снять давление, но ярость, которая во мне клокотала, не давала сделать этого, и, кажется, давление только усиливалось. Сяо Ма пытался сопротивляться под заинтересованным взглядом Бай Шаня. Кажется, он говорил, что обычные люди весьма чувствительны к перепадам ци. Впрочем, учитывая, сколько всего разного уже съел Сяо Ма, он точно не совсем обычный человек.

– Я этих ста сыновей ему засуну в то самое место, которое для этого не предназначено, – тихо пообещала я, кажется, начиная успокаиваться. Бай Шань, видимо, представил эту картину, и зябко передёрнул плечами.

– Может, я их просто по-быстрому убью? – предложил он с некоторым сомнением в голосе.

Я с некоторым удивлением посмотрела на него, потому что, как показала практика, сомнения в процессе убийства ему почти неведомы. Это он что, решил мою жертву себе забрать?

– Ну уж нет, – палочки в моей руке хрустнули. – Я себя уважать не буду, если переложу бремя мести на кого-то другого.

– Госпожа Лу Шиань, – воскликнул Сяо Ма, который смог-таки отлепить себя от стола, раз уж меня попустило, – вы в порядке?

Я тяжело вздохнула и потрепала мальчишку по волосам.

– Это моя фраза. Ты сам-то как?

– Да что мне сделается, – отмахнулся Сяо Ма, как будто это не его припечатало к столу. А я прекрасно знала, как неприятно ощущать на себе давление ци. – У меня кожа толстая. Но вы были даже эффективнее, чем тот дедок с площади. Вот честное слово.

Бай Шань истерически хмыкнул.

– Слышал бы это старый хорёк, его бы удар хватил.

Я с интересом склонила голову.

– А почему хорёк?

– Потому что на змея не тянет. Хотя в своё время мастера Хэ превозносили как одного из десяти гениев своего поколения. Жаль, конечно… – Бай Шань помолчал, подумав о чём-то своём, а потом встрепенулся и поспешил напомнить: – но на твоём уровне его так лучше не называть: он может обидеться, и будет больно.

– Поняла, не дура, – отмахнулась я. – Давайте доедим, что ли?

– Хорошая идея, – согласился Бай Шань, а Сяо Ма просто протянул мне новые палочки.

Мне не спалось. В голове метались мысли, образуя собой белый шум сломанного телевизора, который ни переключить, ни выключить. Хотелось уже сосредоточиться на чём-то, но мысли разбегались как тараканы, и ухватить ни одну не получалось. Накатывало состояние апатии, как при усталости. Такое у меня должно было быть, когда я только оказалась в этом теле, но накрыло меня только теперь. Мне казалось, я бегаю по бесконечному кругу, как белка, и если остановлюсь хоть на мгновение, всё рухнет, как карточный домик. А ещё я отчётливо понимала, что этот мир меня меняет, и очень боялась стать такой, как Мяо Мяо, человеком, пренебрегающим человеческими жизнями, потому что могу. Из окна комнаты я видела звёздное небо, по которому растянулось какое-то свечение, напомнившее мне знакомый только по фотографиям Млечный Путь, вот только это был не он. Эх, жаль, не успела посмотреть в реальности.

В какой-то момент, не заметив этого сама, я провалилась в липкий кошмар.

В бесконечном коридоре одинаковых серых хрущёвок, уходящих куда-то за горизонт и сходящихся там в маленькую точку, я медленно шла, периодически натыкаясь на закрытые дверцы, открывать которые не хотелось совершенно. За одной из них была я – обычная офисная сотрудница, типичный «непись», как говорят в играх, – раскладывала бесконечные бумажки по бесконечным папкам и пила бесконечный кофе. Эта «я» даже не отвлеклась на открывшуюся дверь. Я некоторое время смотрела, пытаясь что-то понять, а потом просто закрыла дверь. Если мне хотели показать бессмысленность той жизни, то у них получилось. Вот только я хорошо понимала, что смысл всё-таки был. Просто я не помню какой.

Открыв другую дверь, я увидела огромное количество икринок, которые в какой-то момент начали лопаться, и из них выпрыгивали уменьшенные версии классических гопников в адидасах, кепочках и, сидя на корточках, лузгая семечки, орали «мама, мама, мама» противным писклявым голосом, периодически срываясь басом на сакраментальное: «Семечки есть? А если найду?». Не успела я вглядеться, как поняла, что нахожусь на кухне, где тётка Вэнь – почему-то я была уверена, что это была она – в образе фрекен Бок рубила рыбу и голосом Менделеева заявляла: «Голова и хвост нам не нужны! Но помни: раствор коварен».

А потом рассмеялась, опрыскала себя духами и швырнула тесак в пролетающего мимо в образе Карлсона Бай Шаня – в зелёных шортиках и с пропеллером он смотрелся забавно. Бай Шань ожидаемо увернулся, швырнул в неё палочки благовоний, которые пригвоздили вредную тётку к стене и в тот же момент зажглись, выпуская тонкие струйки фиолетового дыма, превращающиеся в черепа, и посоветовал ей: «Спокойствие, только спокойствие!»

– Да ну вас, – возмутилась я и проснулась.

Чувство было такое, словно по мне проехал танк, а может, даже два, – настолько разбитой я себя чувствовала. Из окна было видно давно вставшее солнце. Может, петуха купить – будет будильником? – мелькнула идея, от которой я поспешила отказаться. Отсутствие будильников – лучшее, что есть в этом мире, так что пернатый мне точно не нужен.

С трудом выскребая себя из кровати, я направилась умываться. В воде отразилась сильно не выспавшаяся я. Кажется, нормально мне поспать всё-таки не удалось. Ну да ладно, думаю, мир это переживёт, а плохое настроение исправит вкусный завтрак и пара медитаций.

К тому же в кошмаре оказалась пара плюсов – он подкинул несколько идей, осталось только придумать, как их воплотить. Практически не позавтракав, я зарылась в книги. В конце концов, попробую найти подходящий для меня вариант благовоний кошмаров, потому что я точно помнила – что-то про них я уже читала. Это может быть неплохим подспорьем в разборках с тёткой Вэнь, потому что не ци единой. И так как, по счастью, рецепт благовоний был из книги в доме, то, скорее всего, у меня будут необходимые ингредиенты. По крайней мере похоже, предыдущий владелец делал запасы исходя из того, что можно будет приготовить любой рецепт хотя бы один раз.

Найдя нужный мне рецепт, я довольно усмехнулась: «Дым принимает приказ, когда в палочке уже нет „тебя“ – одна лишь пустота, готовая обернуться чужим сном. Кошмар встанет перед тем, кто дышит глубоко, как собственная тень в полдень, но защитит от него лишь тот, кто научился не вдыхать, а пропускать мимо». Кажется, это то, что мне нужно. Вот только, как обычно, здесь не было ничего, кроме перечисления ингредиентов. А то, что с ними делать и в какой пропорции класть, предлагалось додуматься самой. Ну ничего, где наша не пропадала?

Для начала следовало убедиться, что у меня есть всё необходимое. И вроде бы находилось, за исключением парочки штук. Ну ничего, что-то я читала про заменяемость ингредиентов. Вот здесь и поэкспериментируем. Ничего же страшного не произойдёт, да? Единственное, что меня смущало, – это количество этих самых ингредиентов. Штук десять набрала. С таким количеством я точно ещё не работала, ну разве только когда борщ варила. Впрочем, прежде чем окончательно заняться благовониями, решила ещё и перегонкой заняться. Ну так, параллельно, всё равно же нужно. Благо сон навеял мысли, что для лучшей очистки начало и конец того, что выливается в процессе перегонки, можно не брать, оставив серединку – она, наверное, будет почище, без примеси всяких масел, которые не улетучились в процессе.

Правда, перегонку надо было улучшать. В той версии, что была у меня, точнее, ту, которую я соорудила буквально на коленке, отделить середину, начало и конец перегона будет достаточно проблематично – открывать, закрывать. Попробуем просто вставить бамбуковую трубку в кувшин, хорошо загерметизировать стыки и использовать такой вариант. Возможно, более примитивный, чем прошлый, но надеюсь, тоже рабочий. Сяо Ма фыркал и возмущался, но терпел мои алкоэксперименты.

Единственная проблема, которая у меня была, на мой взгляд, – это Бай Шань, который ничем не занимался. Нет, я, конечно, понимаю, что есть три вещи, на которые можно бесконечно смотреть: как горит огонь, как течёт вода и как работает кто-то другой – но как же это раздражает кого-то другого. Впрочем, поймав мой недовольный взгляд, Бай Шань быстро перебрался в сторону Сяо Ма, показывая ему какие-то связки, корректируя уже пройденное и вроде бы отработанное, но не переставал поглядывать в мою сторону со сдержанным интересом, не совсем понимая, что я делаю.

Убедившись, что все при деле, я вернулась к попытке изобразить перегонный куб, чувствуя себя тем самым танком, который грязи не боится, потому что мне надо было сделать в горшке дырку, в которую можно вставить полую бамбуковую трубку. После того, как под моими руками треснул и пришёл в негодность второй горшок, Сяо Ма закатил глаза и поинтересовался:

– Чего вам кувшин-то не взять? Он уже с носиком. Или вам принципиально горшки расколотить? Они, между прочим, денег стоят! А они не из воздуха берутся! Вы ж ещё не абы какие горшки берёте, вам поизящнее, покрасивше…

Я недоумённо моргнула, пытаясь понять, что сейчас услышала, не вслушиваясь в то, что уже перешло в привычное ворчание. Точно! Кувшины с носиками. Я рванула в кухню, не обращая внимания на ворчание Сяо Ма про бесславную жертву очередной глиняной посуды в рамках моих безумных экспериментов. А охлаждать бамбуковую трубку можно попробовать с помощью ци! – осенило меня. Кажется, есть вариант использования ледяного ци. Или оно работает только с теми, у кого ледяной духовный корень? Ладно, потом разберёмся. В смысле, попробуем, конечно.

Наконец признав конструкцию относительно вменяемой, я залила брагу и зажгла под глиняным кувшином духовный огонь, медитативно глядя на то, как разгорается пламя. Всё-таки это действительно медитативный процесс – смотреть на волшебный огонь. К тому же это очень неплохая тренировка изменения духовного пламени на элементное. Я сосредоточилась. Направила ци в пламя, пытаясь добавить туда элемент дерева. Разжигать элементный огонь у меня получилось так себе, соответственно, поддерживать его тоже. Духовное пламя, которое горело под кувшином, несколько раз моргнуло. Мне показалось, я увидела в нём несколько искорок элементного. Это показалось мне хорошим знаком. До этого я сразу пыталась использовать элементное пламя, не смешивая два типа огня. Ладно, пусть пока побудет так, а я подожду, пока появится первый конденсат, и вернусь к благовониям.

Ждать пришлось долго. Мне показалось, даже дольше, чем в прошлый раз, но наконец из трубки появились первые несколько капель. Вспомнила о попытке использовать ледяную ци, и сразу поняла: либо духовное пламя с вкраплениями элементного, либо ледяное ци, точнее, ветер, создаваемый ци. Короче, раскатала губу – закатай обратно, рано мне пока такие выверты делать. Но мы всё равно продолжим совмещать несовмещаемое, ибо что? Главное по итогу – доработать напильником! Подождав немного, пока наполнится первое блюдце, поставленное под бамбук, удовлетворённо хмыкнула. Кажется, воспользоваться советом господина Менделеева, переданного голосом тётки в моём кошмаре – убрать «голову» и «хвост», – будет правильной идеей. Пахло, как и в прошлый раз, отвратительно. В чашке я видела мутно-белое нечто, вызывавшее у меня ассоциации с молочным ликёром, правда, исключительно цветом. Если осторожно покрутить чашечку, можно было увидеть часть осадка. Я даже думать не хотела о том, как такую гадость можно пить в трезвом уме и твёрдой памяти.

Ну а пока брага очищается, можно вернуться к приготовлению благовоний. На самом деле рецептов благовоний, вызывающих кошмары, я нашла несколько – одно другого мощнее. И понимая, что даже в процессе мести важно не переборщить, выбрала то, которое показалось мне относительно слабеньким и безобидным, хотя даже его название «Цзи мэн» вызывало сомнение. Но пусть лучше будет «Тернистый сон», чем «Гниль изнутри» или «Скверна в родной крови».

Честно говоря, описание некоторых благовоний вызывало отвращение – от них явно веяло чем-то демоническим, и мне очень хотелось думать, что от демонического там только названия. Впрочем, некоторые ингредиенты, которые должны были использоваться при их приготовлении, вызывали сильные сомнения, а также вопрос: где их достал – как я надеюсь – праведный предыдущий владелец этого домика. Хотя я, с одной стороны, понимала, зачем одним из основных ингредиентов «Цзи мэн» указаны лепестки лотоса «Ван лянь фэнь» – «забвение» в названии как бы намекает, что возможно, тот, против кого будут применены благовония, потом о них не вспомнит. Но ведь с другой стороны, был пепел бумажных денег, которые сжигают для умерших, и сажа из лампы, горевшей в поминальном зале. Вот они-то и заставляли меня испытывать некоторую брезгливость и вызывали стойкую ассоциацию с приворотами и порчей из старой книжонки, случайно попавшейся на глаза в буккроссинге, когда я ждала поезд, уже не помню куда. Там примерно такие же ингредиенты были, правда, пепел надо было закапывать на перекрёстке или подсыпать под порог того, кого хотелось наделить бессонницей, но смысл, мне кажется, был примерно одинаковый. Вот уж действительно забавно: миры разные, а ингредиенты для кошмаров одинаковые.

Отмахнувшись от неприятных чувств, я принялась разбираться с тем, что имелось. По рецепту в благовония шла кровь зимнего комара «Дун вэнь сюэ». В моих ингредиентах такого не было – заменим чем-нибудь другим. Мне нужно что-то с сильной энергией инь и стихиями земли и металла. В голову ничего особо не приходило, хотя, возможно, пыльца лунного лотоса подойдёт – она тоже насыщена инь, а немного пыльцы есть у меня в шкафчиках. Единственное – по энергиям не совсем подходит, но сделаем вид, что это не так уж и серьёзно. Смола чёрного сандала есть, лотос есть – пары лепестков мне хватит, не переводить же целый цветок. Вместо шкурки гремучей многоножки возьмём то, что есть – шкурку геккона обыкновенного. Не совсем равноценная замена, точнее, я бы сказала, совсем неравноценная, но гремучие многоножки – это могущественные монстры, обитающие, судя по заметкам на полях, где-то в месте, называющемся Чжэнь гу лэй. Не думаю, что место, которое называется буквально «Гремящий костяной курган», на моём уровне рекомендовано к посещению.

С уровнем, кстати, Бай Шань так и не определился, и не потому что он, зараза, такой вредный и скрытный, нет. Как Бай Шань объяснил, запас моей ци мог соответствовать как стадии очищения ци, так и стадии зарождения основ – и это все в течение дня! Этот феномен заставлял практика с очень умным видом ходить вокруг и рассматривать меня, как забавную зверушку до того момента, пока мне не надоедал этот взгляд. В какой-то момент, когда я прямо спросила:

– И что это может значить?

Бай Шань флегматично пожал плечами и ответил:

– Да кто ж знает, госпожа Лу Шиань. Это надо в родословной копаться – откуда такие выверты. Кровь, она, знаете ли, и не такие фортели может выкидывать. Не зря же подбор партнёров – это не столько про любовь, сколько про потенциальное усиление, а то и про возможность пробудить наследие крови. Гении, они, знаете ли, не просто так гении, особенно если это гений, несущий в себе изначальную кровь феникса или дракона, а то и кого-то из забытых богов. Так что предлагаю отложить этот вопрос и наблюдать.

На мой беззвучный крик «а культивировать тогда как?» никто, естественно, не ответил.

Глава 19

Есть вещи, которые я больше всего не люблю делать. Как оказалось – готовить благовония. С этим рецептом я почти трое суток провозилась. Мне оказалось гораздо быстрее трижды прогнать на своём импровизированном алхимическом кубе ту брагу, что тётка Вэнь выдавала за приличный алкоголь. На выходе получилось несколько крохотных бутылёчков, в которых плескалась кристально чистая жидкость. Я бы даже за воду её приняла. Да и мерзкого запаха сивухи тоже почти не осталось. Хотя, конечно, хотелось бы аппарат понадёжней, но этот тоже работал.

И да, даже перегонка, несмотря на запах, нравилась мне гораздо больше, чем создание благовоний. Конкретно этих. Лишь потому, что я не могла понять, каким образом это всё должно работать – я решила, что с заменёнными ингредиентами ничего не получается. Но всё оказалось гораздо проще. Просто этот проклятый лотос надо было не измельчать, плющить или ещё что-то, а сделать из него эссенцию, настоянную на росе, на утренней росе. То есть вставать до рассвета и собирать всё, что там сконденсировалось. И узнала я это, естественно, не из книги с рецептами. Пришлось поднимать те «Основы алхимии», которые у меня были. Как раз одним из вариантов работы с растительными ингредиентами цветочного типа было использование этой самой эссенции, когда цветы настаиваются в воде, желательно на солнце. Однако, с учётом того, что благовония у меня были кошмаровские, я решила попробовать настоять их на лунном свете. И в принципе не пожалела – по итогу всё получилось очень даже неплохо. Мне даже вставать за росой не пришлось. Мыши собрали три чайные чашки, одну из которых – с куста. Эту росу я отложила отдельно, а своим помощникам выдала остатки того, что не пошло в благовония. Мыши были довольны, куст доволен – его я подкормила ци, а то, по мнению отдельно взятого практика, он у меня недоедает и выглядит слишком мелким по сравнению с тем, что должно быть.

С разрешения Бай Шаня испытала благовония на нём же, просто выдав и попросив побыть в окуриваемом помещении. Он, конечно, поморщился, но согласился побыть подопытной крысой. Ну действительно, не на мышах же такое проверять и не на осле, да и психику Сяо Ма как-то жалко, а ему мои поделки могут оказаться как слону дробина – незаметно и неопасно. Впрочем, к моему удивлению, Бай Шань через некоторое время нахождения в комнате с благовониями отметил некоторое повышение уровня беспокойства. Ему казалось, что где-то на заднем плане кто-то ходит. С учётом того, что я пыталась заложить в зажигаемые благовония кошмар типа «Отвращения» Полански – вышло неплохо. Не знаю, кто как, а я потом после этого фильма дня два со светом спала и прислушивалась к любому звуку – а вдруг шаги. Впрочем, моя знакомая это же кино прокомментировала: «Ну и чего тебя в нём так пугало-то?». В общем, эксперимент можно было считать удачным, а благовония готовыми. И да, я совершенно не ожидала, что на Бай Шане моя поделка сработает хорошо, но если он почувствовал хоть какое-то беспокойство, то можно сказать, что для обычных людей это будет вполне подходящий вариант. Главное – не убить никого. К этому развитию ситуации я пока была морально не готова.

Место дислокации тётки Вэнь находилось в портовом районе. У неё там был собственно маленький трактиришко, который сейчас был на удивление полон людей. А ведь ещё даже день. Правда, прежде чем заявиться туда и начать доносить, насколько она была неправа, используя моё имя и вообще втягивая меня в свой алкогольный замут, требовалось ещё кое-что. А точнее – кое-кто.

В город я пошла с Сяо Ма. Сейчас мне очень пригодились бы его контакты, чтобы выяснить, где именно находится сын тётки Вэнь, а потом отправить по делам – как бы он ни настаивал на том, чтобы пойти со мной. Ещё не хватало, чтобы мальчишка благовоний надышался.

Как зовут моего потенциального мужа, я даже не запомнила. Мне несколько раз упоминали его имя в разговоре, но оно благополучно проскользнуло мимо моего сознания, и в результате я решила, что раз не могу запомнить, значит, оно того и не стоит – слишком много чести запоминать всякую шушеру. Мне очень хотелось изобразить что-то эффектное, что-то, что никогда не сотрётся из памяти местных забулдыг в общем и отдельного «учёного» в частности.

Как оказалось, его даже искать не пришлось – он обитал там же, где и его матушка. Поэтому всё, что мне оставалось, – это просто эффектно появиться. И да, я подслушивала, дожидаясь, когда же в разговоре вольно или невольно всплывёт моё имя. Как оказалось, я не самая популярная тема для обсуждения, так что ждать своего выхода мне пришлось довольно долго.

Но когда я наконец дождалась, счастью моему не было предела. Можно сказать, начинался мой бенефис. Надеюсь, со стороны зрителей это выглядело так же впечатляюще, как я себе представляла.

Дверь резко распахивается. Я медленно захожу в таверну. А от моих ног расходится горящая и замерзающая среда. Я, между прочим, это специально репетировала. И да, на какой-то момент стало очень и очень тихо. А потом до некоторых забулдыг дошло, что я – человек, который хамил высокоуровневому практику и остался жив. Кто-то икнул. Я мило улыбнулась. Пододвинула себе стул – вести беседу стоя мне совершенно не хотелось. Тётка Вэнь, я так понимаю, что за стойкой была именно она, нахмурилась. Не думаю, что она ожидала, что я лично явлюсь на её территорию.

Мало кто обратил внимание на то, что с моим приходом в таверне запахло лотосом. Вонь стояла такая, что перебивала любой запах. Благовония сюда принёс один из мальчишек по просьбе Сяо Ма. Моего подопечного мы решили не светить – мало ли ещё кому захочется отомстить. Одно дело связываться с алхимичкой, другое – с её подопечным.

Некоторое время я молчала, словно передавая инициативу в руки вредной старухи. Она была примерно такой, какой я себе представляла. Лицо покрыто щербинками, словно переболела оспой. Мерзкие маленькие глазки смотрят исподлобья, и при виде меня она нахмурилась ещё сильнее – кажется, понимала, что мой визит ни к чему хорошему не приведёт. А вот одежда казалась недавно выстиранной, хотя уже была украшена новыми пятнами чего-то, о чём я знать не хотела.

– Госпожа Лу Шиань, – залебезила она, выходя из-за стойки и протирая стол передо мной грязной засаленной тряпкой. Естественно, от такого стол чище не стал. Я только усмехнулась. Хотела было опереться на стол локтем, но с сомнением посмотрела на грязные разводы и отказалась от такой идеи – стиральной машинки в этом мире пока не изобрели, и каждая новая стирка это отдельная пытка. Так, отвлеклась. Делаем лицо построже и, улыбаясь как Пеннивайз из «Оно», уточняем:

– Вы, кажется, удивлены моему визиту. Неужели не ожидали?

– Да как я могла, старая дура-то, – она неприятно сощурилась и фыркнула, явно имея в виду не то, что говорила. – Где мы, а где великая алхимичка.

Я прищурилась. Тётка удачно начала прибедняться, и заинтересовавшиеся нашей беседой посетители таверны тихонько зашумели в поддержку тётки. Мне было откровенно неприятно находиться в этом месте – множество нетрезвых людей, смотрящих на меня. Вот только дать слабину было невозможно. Свой страх, раздражение и отсутствие чувства безопасности я запихивала подальше. Да, я пошла одна, потому что должна разобраться сама. Вспомнив, как я смотрела на патриарха Фу Дай, изобразила такой же взгляд на раздражающую тётку и поинтересовалась:

– Раз уж ты заговорила о великой алхимичке, то может, надо было думать, когда решила использовать моё имя?

– Так как же без этого? – фыркнула тётка. – Мы люди маленькие, нам бы заработать копеечку малую. От вас, поди, не убудет. Да и мальчонка ваш действительно забегал, раньше вон отец бегал, теперь вот вы.

Толпа, до этого притихшая за моей спиной, захихикала. Мерзко так, подленько, напоминая стаю гиен, которая только и ждёт того, чтобы кинуться.

Я обернулась, осмотрев представителей городского дна, и ударила ци, сохраняя ту спокойную улыбку, что и до этого была у меня на лице.

Народ прибило к полу и столам. Тётка захлёбывалась воздухом, распластавшись у моих ног. Смотрелось отвратительно, и, если подумать, чувствовала я себя не очень хорошо – просто где-то в глубине души царапались въевшиеся в кровь установки: «старших надо уважать» и про «ценность любой жизни».

– Давайте начнём сначала, – предложила я. – Так о чём ты думала, используя моё имя для продажи своего пойла?

Давление ци ослабло, толпа зашушукалась. Кажется, до них начало доходить, что если я была готова выстоять против старейшины секты Фу Дай, значит, я могу найти в себе силы повторить то, что Мяо-Мяо сделала с городом, в масштабе одной таверны. И то, что я вежливая и тихая, редко появляющаяся в городе и не причиняющая проблем, ещё не значит, что у меня нет силы, способной стереть их в порошок с этой маленькой хибаркой вместе и по отдельности.

– Подумаешь, всего-то пару слов и сказала, – старуха, с трудом отскребая себя от пола, кажется, не поняла, что шутки закончились. – Да и вообще, от слов моих вам ни урона никакого, одна только польза. А то без слов моих кто ж вас, тощую да лядащую, замуж возьмёт? Негоже девке дурной одной по лесам сидеть, ей тыл нужен крепкий, мужской, – принялась разглагольствовать тётка. Я, признаюсь, пребывала в некотором офигевании от того, как быстро она перешла от «госпожи алхимички» до «дурной девки», едва ли не в одном предложении! – Так что мы вот тебя возьмём, если приданое принесёшь! Может, даже не наложницей – женой! Хотя женой брать тебя боязно. Сама-то одни кости. Если ты не можешь сына родить, то и зачем бы нужна? Личиком ты, конечно, вышла, да вон седая уже вся, небось старше меня, а всё молодую корчишь. Вот как есть была права практичка: лисица, как есть лисица. Вот придёт мой сынок…

– И что? – перебила я, сумев уловить момент, когда она набирала воздуха, и появился маленький просвет в её словах, а заодно краем глаза наблюдая, как самые умные расползаются подальше. Тихо хлопнула дверь. Кажется, кто-то решил, что связываться с алхимичкой в плохом настроении – это не самое благоразумное. И ну её, эту дурную да лядащую, это ж не обычная баба, которая на мужа как на мир смотрит. Вдруг ещё отравит.

Умных я не задерживала. Глупые начинали перешёптываться и подтягиваться поближе, в полной уверенности, что толпой смогут хоть что-то. А зря. Мягкий сладковатый запах лотоса становился всё сильнее, иногда прорываясь сквозь местную вонь, заставляя кого-то, обладающего более чутким обонянием, чем другие, вздрагивать и смотреть по сторонам, пытаясь понять, что же он учуял. Да и не следовало забывать про то, что алхимия – это не только благовония да разные пилюли с эликсирами, это ещё и яды. Да, рецептов ядов в моих книгах я нашла не так уж и много, но ведь нашла же, и даже кое-что сварила. Впрочем, что-то мне подсказывало, для этого сброда мне хватит давления ци или духовного огня. У них точно нет артефактной вышивки.

На мой вопрос тётка не нашлась что ответить, да и не нужно это было, так как появилось новое действующее лицо. Откуда-то с кухни, пошатываясь из стороны в сторону, вышел бугай, которому своими габаритами позавидовал бы медведь. Вот только смотрел этот медведь на меня своими пьяными зенками так, словно я уже была его супругой со всеми вытекающими последствиями.

– О, госпожа-алхимичка пришла. Сама, – он расхохотался грудным басом и довольно улыбнулся, обнажив гнилые зубы. – Щас мы жёночку научим свекровь уважать…

Он же, кажется, императорский экзамен сдавать собирался. А учёные внешнему виду много внимания уделяют. А тут – гнилые зубы да засаленная одежда. Мерзко. Я брезгливо скривилась.

Медведю такое пренебрежение явно не понравилось – он уже на полном серьёзе считал меня своей женой и собирался разобраться с неповиновением так, как умел: кулаками. Тоже мне, блин, учёный-конфуцианец!

Я снова прижала их давлением ци к полу, и чуть склонив голову, наблюдала, как этот медведь хочет барахтаться, но не может. Я прищурилась и улыбнулась.

– Кого и чему мы научим? – уточнила максимально спокойным голосом, хотя в груди клокотало от раздражения.

Вторая волна умных рванула к двери, как только давление ци ослабло.

– Госпожу-алхимичку, – насупился медведь, откашлявшись и приобретая сразу некоторые манеры. Вот что удушающие приёмы делают! Как благоприятно влияют на восприятие! – Что ж вас, матушка не учила почтению к старшим? Великий учитель Ли Юаньфу говорил: «Бамбук чтит корень, даже став выше небес. Человек, забывший старших – тростник на ветру: сломается, не устояв».