Текст книги "Охота на лисицу (СИ)"
Автор книги: Asmin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Когда утих рев добиваемых шарлеев, махакамские пехотинцы расступились, и вперед вышел морщинистый седой краснолюд. Он тяжело ступал, опираясь на забрызганный кровью боевой топор. Лиса и Гаскон, вымотанные, промокшие от снега и пота, встали рядом с не менее потрепанным Рейнардом. Трое переглянулись, каждый по очереди кивнул, безмолвно сообщая друг другу, что все целы.
– Вот это и есть наш староста, Брувер Гоог, – представил подошедшего Габор.
– Это еще кто такие? – недовольно пробурчал староста.
– Королева Лирии и Ривии Мэва со своей свитой.
– Мое почтение, староста. Я прибыла… – начала королева после представления Габора.
– Прибыла, потому что тебе чего-то надо. Денег, скорее всего, или солдат. Ну что? Я, может, и старый, да только не выжил из ума. Как стряслась беда – краснолюда сюда!
– Признаю, я здесь с умыслом. Но если ты меня выслушаешь, то увидишь…
– Габор! А чего ты пустил ее сюда с оружием? Без мешка на голове? – игнорировал он королеву.
– У нее Оловянный перстень, староста.
– Я его получила от короля…
– От Демавенда, ну ясное дело. Вот доверься человеку, дай ему что-нибудь ценное… А тот сразу раздает все направо-налево, как шлюха поцелуи! – Лиса старалась не смеяться в голос, но не улыбнуться на эту реплику она не могла, – Хорошо хоть, в ломбард не отнес. Тьфу, людскую вашу мать!
– Пожалуйста… Я проделал долгий путь. Выслушай меня, – попросила королева.
– Она также учтиво просила меня её освободить в лирийской темнице, – шептал Гаскон на ушко рыжей разбойнице.
– Когда ищешь союзников, готов на многое, – шептала в ответ Лиса, которой, чтобы достать до уха парня, пришлось вставать на носочки и держаться за его плечо. По спине кобелиного князя пробежались мурашки от этого нежного голоска… или от резко подувшего ветра. Прошептавшись, они пропустили часть диалога, но совсем об этом не жалели.
– Мне вот уже четвертая сотня стукнула, а старостой служу второй век. И знаешь, чему я за это время научился? Не вмешиваться в эти ваши войнушки. По-хорошему, велел бы я вам всем набить морды и вытолкать взашей с моей земли… Но, однако, у тебя Оловянный перстень, а потому ты вправе пользоваться моим гостеприимством… У нас в Махакаме законы и права – дело святое. Можешь оставаться на перевале столько, сколько захочешь. Молодой Зигрин буде служить тебе проводником. А как тебе наскучат наши горы… Дорогу в долины ты уже знаешь. Не буду задерживать.
– Милостивый староста, при всем уважении… – встрял Рейнард, – Мы помогли вам в бою с чудищами, а…
– А это ещё кто, черт подери?! – возмутился Брувер Гоог. Лиса и Гаскон синхронно прыснули в кулаки.
– Граф Рейнард Одо.
– Граф Одо! Пф-ф! Жабье мудо! Слушай сюда! Я тебя вообще-то о помощи не просил. А знаешь, почему? Потому что у меня собственное достоинство есть. Не то что у некоторых! – Рейнард кое-как сдерживался, чтобы не достать меч и не вызвать на бой старосту. – Однако твои воины проявили смекалку. Что ж… Молодцы! Но большего я сказать не могу и не хочу!
Довольная Лиса посмотрела на Рейнарда и шепнула ему:
– Успокойся, граф, считай, что сейчас тебя вознесли к лику святых, ну только на краснолюдском. Думаю, на большее этот дед не способен, – Рейнард кивнул, смягчаясь.
После того, как староста ушел вместе со своим отрядом к горе Карбон, Рейнард попытался подбодрить поникшую Мэву, которой отказали в помощи. Однако Габор быстро предложил королеве свой план. Он был прост: помочь краснолюдам из разных кланов и уничтожить пару гнезд чудовищ. Мэва согласилась на такое предложение, надеясь, что эти чудовища будут не такие, которых ей посчастливилось кое-как разбить несколько минут назад. Отряд, собрав всю волю и силу в кулак, отправился дальше.
Проезжая мимо очередного поселения, Мэва обратила внимание на толпу краснолюдов. Было их несколько десятков, многие из них держали корзины, до краев наполненными вяленными колбасами, пышными кренделями и бутылками с пивом.
– Что это за сборище? – спросила она Габора.
– Вон там? Это родители, они ждут детей, которые возвращаются из дректага.
Габор объяснил, что дректаг – это путешествие, которое местные краснолюды совершают, достигнув совершеннолетия. Оно занимает год, за который молодежь познает жизнь вне дома. Но если они не вернутся в срок, то теряют все права и привилегии жителей Махакама.
– У молодых кипит кровь, они бунтуют против здешних суровых законов, – добавил рассказчик. – Ну мы и отправляем их попробовать жить в долинах. Как испытают на собственной шкуре, что значит жить среди людей, так потом не жалуются.
– А если кому-то все-таки понравится жизнь рядом с человеком? – спросила Лиса.
– Он обязан вернуться домой, иначе не сможет этого сделать никогда. А потом… Потом уже в праве покинуть горы.
Обычно лишь несколько краснолюдов остается в долинах навсегда… В этом году, однако, все было иначе.
– Завтра подходит срок… А сорок дректагеров все ещё не вернулись. – объяснял Габор.
Родители беспокоились, что молодежь постигло какое-то несчастье. Махакамская стража разослала патрули по окрестностям, но те не нашли никаких следов. А живущие у подножья хребта люди не пожелали с ними разговаривать.
– Уэверт, – позвала разбойница своего помощника, – нынешние дректагеры были отправлены домой?
– Да, Фокси. Из них восемь вернулось обратно. Они не пожелали идти в Махакам, поэтому я отправил их в Реданию, – отчитывался эльф.
– Если юные краснолюды выходят в Аэдирне, то могут попасть в банду, или просто получить помощь у своих собратьев. Я знаю, чем чревато им оставаться у нас надолго, а потому отсылаю их домой, показаться родителям. И если они захотят, то потом вернуться назад. – объясняла Лиса, увидев вопросительный взгляд королевы.
– Продуманно.
Капитан стражи, краснолюд с огненно-рыжей бородой, снял шлем и, вытирая вспотевшее лицо, спросил Мэву:
– Ваше Величество, а может, вы поищете нашу молодежь, а? Вам-то люди скорее скажут, не видали ли чего странного… Само собой, и мы взамен кое-что из мошны отсыплем!
– Можно сказать, что я и сама потеряла сына… – Мэва сжала ладонь капитана стражи. – И знаю, как велика эта боль. Я сделаю все, что могу, чтобы вас от нее избавить.
Королева отправилась в дорогу. Родители-краснолюды провожали ее полными надежд взглядами. С конем Мэвы поравнялась кобыла Лисы:
– Королева, как бы так сказать… Скажу, как есть, тока не обижайся. Но сына ты не потеряла, потому что он живой. Ты потеряла к нему веру и может ещё чего из-за предательства. Пойми, что для здешних краснолюдов быть участником скоя’таэлей низко и неправильно. Грубо говоря, родители «теряют» своих детей, когда узнают об этом… А так получилось, что если спустившаяся молодежь не находит себе достойную работу среди людей, то отправляется в лес к белкам. Так что… Увы, но они уже потеряны. Ты можешь лишь вернуть их домой.
– Мы точно этого не можем знать. Может они попали в плен к нильфгаардцам или были атакованы стаей чудовищ… Не будем спешить с выводами, – старалась скрыть обиду королева. Она понимала, что слова девушки правдивы, но на сердце скреблись кошки, когда она вспоминала предательство собственного сына. Рыжая пожала плечами:
– Что ж, как знаешь. Просто помни, что у тебя есть сын, живой и невредимый. А мнения меняются, опыт накапливается, и время лечит шрамы, – она сжала плечо королевы, подбадривая, и уехала к Гаскону.
Королева выслала вперед разведчика. Через минуту она услышала его рог. Три сигнала – два коротких, один длинный…
– Ловушка!
Мэва ожидала, что ей придется сразиться с чудовищами или разбойниками… Меж тем, на нее напали воины с беличьими хвостами на шлемах. Скоя’таэли! Она взглянула на Лису, которая оказалась права. Та уже доставала свои кинжалы и отдавала команды к построению своих людей и нелюдей. Об этом королева решила поговорить с ней потом.
Как только битва подошла к концу, перед королевой предстали пленные. Все они без исключения были краснолюдами… И все выглядели молодо. Рядом с Мэвой встала рыжая разбойница, и с грустью смотрела на приведенных. Она вытирала кровь с кинжалов, которые в этом сражении несли не смерть, а лишь легкие порезы. Девушка надеялась вразумить полуросликов.
– Загадка разгадана… – пробормотала Мэва.
Это были те самые пропавшие дректагеры: вместо того чтобы вернуться домой, они записались в ряды борцов за права нелюдей. Но что подтолкнуло их к столь решительному шагу?
– Я не мог дождаться, пока мне стукнет пятьдесят, и я увижу людские города: Вызиму, Третогор, Новиград… – сказал один из краснолюдов, прижимая повязку к кровоточащей ране. – И знаете, как меня там встретили? Меня оплевали. Обругали. Избили. Я видел гетто, погромы… Как после этого вернуться в шахту? Нужно сражаться, покуда ещё можно, прежде чем люди придут и к нам. Мы должны рассказать об этом остальным… Поднять за собой Махакам!
– И что же? Ты хочешь умереть героем в свои пятьдесят? – спросила Лиса, сложив руки на груди, – Или ты готов показать людям как они ошибались? Стать выше них и самому диктовать правила и нормы в их городах? – краснолюд в ожидании смотрел на девушку в лисьей шкуре. Он окинул её сомневающимся взглядом: что может маленький ребенок в странной одежде? Однако другие краснолюды, эльфы, низушки поддерживали её и носили подобные странные наряды. – Ты не знаешь меня. Мою банду. Мы не ставим своей целью – равноправие. Мы его создаем. Своими способами. Люди понимают лишь людской язык: воровство, шантаж, взятки, угрозы… И хоть это не похоже на освободительную войну, которую затеяли белки, но у нас получалось получше. Во многих городах нелюди находили себе работу и получали доверие жителей. А кровопролитием вы лишь ещё больше настраиваете против себя народ, а страдают из-за этого добропорядочные эльфы и краснолюды. Подумай, и если ещё соберешься спускаться с гор, ищи банду лисов в Аэдирне.
Солдаты ждали, что Мэва возразит, обвинит краснолюда во лжи или хотя бы осудит действия лисов. Но королева не могла притворяться, будто не понимает, отчего тот взялся за оружие. Не могла она врать и Лисе, что её деяния плохи – королева поняла, что, наверное, это единственный путь для нелюдей. И потому, не вступая в спор, она велела передать пленников на суд их собственных семей и старейшин. Счастливые родители сдержали слово и отплатили королеве по достоинству: передав с увесистым мешком денег ещё угощения со стола для солдат.
Королева обратила внимание на богато украшенный дом: он был крыт черепицей, отлитой из бронзы, в окнах сияли пластинки горного хрусталя. Габор пояснил, что это резиденция влиятельного клана Брекенриггсов.
– Ты мог бы меня им представить? – спросила королева. – Может, я сумею убедить их замолвить за меня слово перед Брувером…
– Согласна, может нас ещё покормят, – встряла рыжая девушка, счастливо махая хвостом.
– Лисенок, тебе чего местная еда понравилась? – удивился Гаскон.
– Ну конечно, я вообще за любой кипиш, кроме голодовки. Да и кулинарное искусство краснолюдов мне по вкусу, – улыбнулась та, отдавая поклон Габору. Тот хохотнул и отправился к главе клана.
Ивор, глава клана, пригласил Мэву на роскошный ужин, но когда та завела разговор о войне, идущей у подножья Махакама, краснолюд сразу же поменял тему. Осмотрев дом изнутри, Мэва быстро поняла, почему: стены украшали нильфгаардские ковры и гобелены, наверняка преподнесенные хозяину дружественными послами империи.
Королева уже собиралась уходить, убедившись, что напрасно потеряла время, когда кто-то схватил ее за плечо и втащил в темную комнату. Ушки разбойницы уловили короткий вскрик королевы, и та поспешила на помощь. Однако помощь королеве не понадобилась. Этим «кем-то» оказалась краснолюдка в ночной сорочке, она удивленно вытаращилась на подоспевшую рыжую девушку, не ожидая, что её разговор с Мэвой кто-то прервет. Краснолюдка подняла руки вверх, показывая, что не собирается убивать или ранить королеву, Лиса, посмотрев той в глаза, спокойно убрала руку с кинжала и кивнула Мэве. Девушка представилась дочерью Ивора, Эудорой Брекенриггс, и без стеснения призналась, что подслушала разговор, который шел за ужином.
– Слушай, батька и правда сторонник Нильфгаарда, но я смогу его убедить, чтоб он поддержал твое дело… В обмен на маленькую услугу.
– На какую это? – недоверчиво прищурилась рыжая.
– Хочу, чтобы вы выкрали один документ из архива клана, «Historise Mahakamorum». Видишь ли, отец не позволяет мне обручиться с моим возлюбленным, Золтаном… Отговорка у него такая, что Кодекс запрещает свадьбу с краснолюдом, который покинул горы. Но такой случай уже был, и в этом документе он как раз описан. Если я покажу его отцу, он передумает.
Мэва чувствовала к Эудоре симпатию и хотела ей помочь, в особенности учитывая, что та могла ее отблагодарить… Но она прекрасно отдавала себе отчет, что если кража со взломом в архиве закончится неудачей, разразится скандал, который Брувер Гоог так просто не забудет. Королева взглянула в загоревшиеся азартом глаза Лисы. Похоже у нее есть прекрасные люди, которые выполнят это поручение…
– Хм… Игра, кажется, стоит свеч. Хорошо, я согласна на твое предложение.
Женщины пожали друг другу руки, скрепляя сделку. Королеве пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть, потому как рукопожатие краснолюдки напоминало хватку дюжего кузнеца. Когда Эудора протянула руку рыжей разбойнице, та первая быстро сжала руку и потрясла, задавая вопрос молодой авантюристке:
– А план здания есть? Охрана? Вид замка?
Мэва поняла, что Лиса уже обдумывает дальнейшие действия, а потому вернулась к отряду и, потирая болевшую руку, изложила предложение Эудоры. Гаскон вызвался добровольцем:
– Кража со взломом – это мой конек. Краснолюды даже не поймут, что кто-то побывал внутри.
– Обсуди это с Лисой, она уже начала работать над планом, – ответила устало королева.
– Как? Когда успела? – удивлялся кобелиный князь.
– Не переживай, милый, работа как раз для двоих, – встряла девушка, заходя в шатер королевы, – тока нужен стол, – она помахала какими-то бумагами.
Мэве пришлось уступить свой стол и выслушать предположительный план действий.
– Так, Эудора нарисовала мне приблизительный план архива. Краснолюдка конечно не Ван Рог, но что есть, то есть. Комнаты расположены не особо замысловато, но наш документ может находится в трех из семи помещений. Здесь, здесь или здесь. По идеи можно было бы взять кого-то третьего, но эти две комнаты соединены межкомнатной дверью, потому вскрыв один замок, мы попадаем в два помещения, а поэтому один вполне может справится сразу с двумя взломами. К тому же в том месте редко проходят патрули… Насчет патрулей, они обходят архив каждые восемь минут, но в сами комнаты никто из них доступ не имеет. За восемь минут охрана обходит весь архив, а потом начинает ходить по кругу. Минус в том, что это подвальные помещения, а значит вход там только один – главная дверь… Потому придется подождать пока постовой пойдет в обход и только тогда начинать. До архива добраться не сложно, к тому же Эудора обещала отвлечь промежуточную стражу. Потому проход нам обеспечен, ключ от архива я тоже получила от краснолюдки. Чтобы нас не услышал охранник, который начнет обход в полночь, надо в четыре минуты первого войти в архив и пробраться к первому помещению, которое я возьму на себя. Пока будем вскрывать, вроде как, стандартный махакамский замок, сторож пройдет до предпоследней двери. Надо успеть войти и запереться до того, как он начнет новый круг. Через три минуты, он должен будет пройти нашу дверь, а через тридцать секунд завернуть за угол, это прекрасная возможность для Гаскона вскрыть следующую дверь. А там уже как пойдет… Краснолюда сложно не услышать, а в коридорах так ещё и эхо будет, поэтому мы всегда успеем задуть свечи и прекратить движение… Ну, как-то так. Предложения есть?
– Да, – ответил хмурящийся парень, – Можешь, пожалуйста, почаще называть меня «милым»? – он широко улыбнулся, смотря на девушку.
– Конечно, миииилый, – протянула та и тоже ему улыбнулась.
Лиса и Гаскон пробрались в архив под покровом ночи. Удачно миновав охранника-краснолюда, они решили не делится, чтобы не создавать больше шума, и в случае чего в две головы придумать план отступления легче, чем в одну. Как назло, в первом помещении нужного документа не оказалось. Пришлось тихо пробираться в другую возможную комнату, которая была на две двери дальше, это означало, что после того, как сторож отходил от их двери, надо было бесшумно следовать за ним к другой двери. Попав во вторую комнату, бандиты разделили стеллажи и продолжили поиски. В этот раз им повезло больше – Гаскон нашел нужный документ. Подождав, когда краснолюд минует их укрытие, они выскочили в коридор и пробрались к выходу.
К счастью, Гаскону и Лисе удалось провернуть дело по-тихому, так что краснолюды так и не установили личности взломщиков. Согласно уговору, Мэва передала Эудоре похищенный документ…
– Ха! – Вскрикнула краснолюдка, торжествующе подняв руку с бумагой. – Теперь уж отец не сможет помешать нашей помолвке! Сейчас напишу Золтану… Спасибо, спасибо, спасибо!
Эудора сдержала слово: вскоре королева узнала, что Ивор действительно поддержал Мэву на совете кланов. Оставалось надеяться, что Брувер Гоог прислушается к аргументам старейшины Брекенриггса…
====== Часть 15 ======
Когда отряд Мэвы приближался к одному из многочисленных мостов Махакама, которые соединяли горные перевалы или же просто укрепляли основную дорогу, королева ещё издалека разглядела, что на тракте образовался затор.
– Говорил же я тебе, дубина, не гони так, а то ось треснет!
– Смотрите на него, знаток какой! Треснула, потому что ты слишком много нагрузил!
Посреди дороги раскорячилась телега. За ней стояли ещё телеги: одни были нагружены золотом, драгоценностями и прочими ценными вещами, другие прогибались под тяжестью бочек с копченным мясом. У каждого краснолюда была своя версия, почему такое случилось, и он громко, со смачными выражениями, озвучивал ее остальным. Лиса негромко хмыкнула рядом.
– Как будто и не уезжала из норы! Мои краснолюды тоже любители поспорить… Хотя это, наверное, у них в крови.
– Что это за караван? – спросила Мэва. – Они не похожи на купцов…
– Еще бы, – отозвался Габор. – Это краснолюды из клана Ференцов. Они везут подарки для дракона. Помнишь Кельтуллиса? Когда он сюда переселился, они сто лет с ним махались. Но в конце концов гад измучился, а они уразумели, что так просто его со своих земель не выгонят… Вот и пошли на уговор. Он им не пакостит, а взамен получает все, что ему нужно.
– Хо-хо… И часто шлют ему эти дары? – спросил Гаскон, осматривая нагруженные добром повозки.
– Каждую неделю. Погоди-ка, пойду их разниму, а то они сейчас друг другу бороды поотрывают. Эй, мужики! Ну-ка успокойтесь!
– Как думаешь, его погладить можно? – обратилась Лиса к Гаскону.
– Такую пакость следует уничтожить! Стереть с лика земного! – встрял Эйк.
– Нет, Лисенок, нельзя… Но, если очень хочется… можешь меня погладить, – улыбался парень.
– Правда можно? – лукаво посмотрела рыжая на кобелиного князя.
– Ради вас, миледи, я готов совершать рыцарские подвиги, – Гаскон выпятил грудь колесом и заговорил важным голосом, пародируя Эйка.
Девушка звонко засмеялась, а обиженный рыцарь уехал подальше от криминальной парочки. После того как Хавьер починил повозку, а королева приняла благодарность и деньги краснолюдов, отряд отправился дальше.
Через какое-то время королева заметила столб дыма над горами, а в воздухе услышала запах паленого. Она поспешила обратить внимание Габора на это.
– Пожар? – краснолюд потянул носом, – Может, молния ударила в сухое дерево…
– Нет, – возразила Мэва. – Я знаю этот смрад слишком хорошо. Он поднимался над всем Аэдирном… Так воняют сожженные дома.
– Это не просто огонь, – встряла Лиса, хмурясь, – Он живой… Странно звучит, но я не знаю, как это объяснить. Он другой…
– Вызванный магией? – насторожился Рейнард.
– Похоже, но все равно что-то не так…
Лирийцы ускорили шаг. Минутой позже они увидели охваченный огнем город… А над ним – бешено ревущего дракона.
– Это, значит, ваш Келтуллис? – спросил Гаскон, прикрывая глаза от подымавшегося над поселением зарева. – Хм, и правда, совсем не опасный.
– Не знаю, какая муха его укусила… – краснолюд вытащил топор из-за пояса. – Королева! Пора спешить на подмогу!
– Не бойтесь, сударь краснолюд, – изрек Эйк, не дожидаясь ответа Мэвы, после чего опустил пику и галопом направился в сторону пылавшего города. – За мной! Умертвить змия!
– Рейнард! – закричала Мэва. – Вели солдатам намочить плащи, быть может, это защитит их от огня. Мы выступим, как только они будут готовы. Если мы не поспешим, от Эйка останется только оплавленная броня.
– Госпожа… Это обычные солдаты, в схватке с драконом…
– Мокрые плащи не помогут, – закончила Лиса, ошеломленно наблюдая за пожарищем.
– А что поможет? – спросил Гаскон.
– Ничего. Он… мстит. Ярость, злость, ненависть, отчаянье… Это витает в воздухе.
– Но мы должны помочь… Или хотя бы попробовать, – убеждала Мэва.
Когда Рейнард пошел отдавать приказы, королева повернулась к Габору.
– У этого дракона… Есть какая-нибудь слабость?
– Боюсь, нет, – мрачно ответил краснолюд, – разве что к сырому мясу.
Мэва кивнула головой и с надеждой посмотрела на рыжую разбойницу, но та стеклянными глазами следила за полетом дракона. Королева насторожилась, но сейчас было не до этого, пора было идти в бой.
Вблизи Кельтуллис внушал еще больше страха: несмотря на огромные размеры, он двигался с поражающей ловкостью, словно бегущая по песку ящерица. Одним движением лапы он сломал шеи трем краснолюдам, а четвертого с хрустом перекусил пополам. А потом повернулся в сторону лирийцев.
– Так вас больше? – сказал он, скривив окровавленную морду в ужасающей улыбке. – Еще лучше.
На миг взгляд дракона столкнулся с взглядом Лисы. И будто что-то увидев в змеиных глазах, девушка отмерла. Её взгляд приобрел привычную решимость, а рука легла на кинжал. Огонь в округе начал утихать, а девушка уже знала, что делать:
– Бить в крылья! Не сможет летать – долго не проживет. Гаскон, вели своим, чтоб кидали пращи в пасть, так чтоб она закрылась. Рейнард, лучше разбить солдат на пары или группы, чтобы зона поражения была меньше. Королева… Крепись.
В тот день пали многие лирийцы: сожжены живьем, разорванные драконьими клыками. Но эта жертва не была напрасной. Вместе с краснолюдами пехотинцы сумели серьезно ранить Кльтуллиса и заставить его бежать. Рев израненного чудовища разносился по всему перевалу. Один из краснолюдов обратился к королеве:
– То-то он теперь ревет, сукин сын! Не надо было нас трогать! Эх, гадища ты дурная…
– Мэва… Это Вавринек, староста поселка и старейшина рода Ференцов, – пояснил Габор.
– Мое почтение… И мои соболезнования, – королева оглянулась вокруг, замечая то тут то там разодранные тела краснолюдов.
– Ну… Все не так плохо. Если бы не вы, камня на камне бы тут не осталось. Я тебе честно скажу… Когда я услышал, что в Махакам приехала какая-то людская королева и просит помощи, я сказал, что скорей у меня крокус из задницы вырастет, чем я соглашусь проголосовать за тебя. Страшно будет потом в портки посмотреть, да только… Я передумал. После того, что я тут сегодня увидел, что ты для нас сделала… Будет тебе поддержка и благодарность всех Ференцов до скончания веков.
– Благодарю. В дни войны с Нильфгаардом это много для меня значит, – улыбнулась Мэва.
– Простите, что прерываю это трогательную сцену братания между расами, только я уж не могу терпеть: Вавринек, какого тут дьявола стряслось? Почему Кельтуллис на вас напал? – спросил Габор.
– Они что-то ему сделали… Он хотел сжечь всё и всех, без разбора… В порыве гнева, ярости, с чувством мести, боли… Это ужасно, – ответила Лиса, что продолжала изучать следы огня, трогать пепелища и вбирать в себя эту энергию.
– Да чтоб я знал! Попросту прилетел сюда, и как рыгнет огнем! Полгорода в огне! – оправдывался старейшина. Потом, почесав затылок, он предложил, – Дракон едва телепается, надо б его добить, пока он не оклемался.
– Значит надо шевелиться, а то раны на нем, как на собаке заживают… А ближайший пост стражи далеко. Прежде чем придут на подмогу, он уж снова взлетит. – предлагал Габор.
– Знаю… Потому я и подумал, что… Экхм… Может быть, ты, королева… – замялся староста.
– Что? Ты шутишь?
– Я понимаю, ты устала после боя, не хочешь рисковать солдатами… Но ты смекни сама, эта бестия спит на ковре из золота и рубинов. Разумеется, эти сокровища принадлежат Бруверу, но если ты себе немного оттяпаешь… Никто и не заметит.
– Признаюсь, это меняет дело. Кроме того… Дракон был уже тяжело ранен… – рассуждала королева.
– Слабо сказано! Кровь из него хлестала, как вино из дырявого бурдюка. Его надо попросту добить. – Подстегивал Вавринек.
– Будь по-вашему… Я этим займусь.
Королева обратила внимание, что рыжая разбойница отошла подальше от свиты и осматривает трупы краснолюдов. За ней пошел Гаскон, которые понимал по ее поведению, что что-то не так.
– Лисенок, ты чего-то учуяла?
– Не знаю… Может быть. Я никогда не чувствовала огня дракона, может он всегда такой…
– Какой? Смертоносный?
– Яростный… Отчаянный, – пыталась объяснить девушка.
– А обычный огонь какой? – интересовался кобелиный князь.
– Смотря с какой целью зажигается. В Аэдирне чувствовалась обреченность, необходимость, когда знаешь, что так надо сделать, это приказ. Домашний очаг уютный и безопасный. Огонь костра игривый и свободный. Пламя свечи одиноко и почти неэмоционально. А это… Это – месть. Но за что?
– Думаю, мы скоро это узнаем, – ответил Гаскон, уводя Лису к отправляющемуся отряду.
Логово Кельтуллиса пропустить было нельзя: очевидно, что пещера, способная вместить дракон, должна быть огромной. Треугольный вход в пещеру чернел на ослепительно белом снегу и был виден издалека. От него разило сильным запахом серы… и крови.
– Ну как? – спросил Гаскон, обращаясь к королеве. – Готова покрыть себя славой убийцы драконов?
– Мой отец говаривал, что не стоит делить шкуру неубитого медведя, – сказала Мэва, слезая с коня. – Тем более не стоит делить шкуру неубитого дракона. Быть может, он и тяжело ранен… Но достаточно ему один раз дыхнуть огнем, и вместо славы нас покроет могильная плита. Отставить все глупые попытки изображать героя.
Лирийцы переступили порог пещеры. Они шли гуськом, прикрываясь щитами, а за нами наблюдали свисавшие с потолка нетопыри. Лиса шла спокойно, а на удивленные взгляды отвечала: «он не опасен». Однако недовольный Гаскон силой загородил её собой и приказал идти следом, прикрывая обоих своим щитом.
Кельтуллис лежал, свернувшись на подстилке из бриллиантов и золотых монет, окрашенных его собственной кровью. Видя, с каким трудом н поднимает могучую голову, Мэва поняла, что дракон уже не представляет никакой опасности. Гаскон многозначительно присвистнул, оглядев богатства пещеры. Лиса же не спускала глаз с ящера.
– Чего не сделал яд, хотите довершить мечом? – прохрипело чудовище. – Хорошо. Да будет так.
Кельтуллис повернулся, открыв подбрюшье, самое уязвимое место, и спокойно ждал смертельного удара.
– Какой ещё яд? – спросила рыжая разбойница.
– Ха-ха-ха… – Кельтуллис зашелся смехом, зажимая лапой кровоточащий бок, – Они тебе даже не сказали? Подлые карлы…
– Эй! Попридержи язык! – крикнул Габор. – А кроме того, я тоже ничего об этом не знаю!
Кельтуллис недоверчиво оглядел лирийцев, сверля их змеиными глазами. А затем начал свой рассказ. Караван, который до этого Мэва встретила на дороге, отличался от прежних. В этот раз приготовленное мясо для Кельтуллиса было вымочено не только в соли… Но и в отраве. Когда дракон скорчился от боли, в пещеру вошли краснолюды из клана Ференцов… И разбили его яйца.
– Погоди, я правильно поняла?.. – Мэва прервала дракона на полуслове. – Ты… Самка?
– Верно. Так же, как и ты.
Лирийцы словно по команде уставили на Габора.
– Что вы на меня так смотрите? Не заглядывали же мы ему под хвост!
Лиса, воспользовавшись замешательством, тихонько проскользнула мимо Гаскона и прикоснулась к чешуе Кельтуллиса. Она пылала, но девушку не обжигал этот огонь. Голова дракона повернулась к рыжей.
– Если позволите… – вставил Рейнард. – Рассуждения о том, какого пола Кельтуллис, несомненно, занимательны… Но больше меня интересует, как Ференцы опустились до столь позорного поступка.
– Нетрудно догадаться, – ответила Мэва, обратившая внимание на гляделки девушки и дракона. – Они боялись, что дракон увеличит и без того огромную дань, чтобы выкормить молодняк… И потому решили ударить заблаговременно.
– И славно поступили! – воскликнул Эйк. – Зло в зародыше душить надлежит!
Лиса повернула голову к говорящему рыцарю. Драконица проследовала за её взглядом и, почувствовав боль девушки, сказала:
– Мы для них всегда будем злом… Я не хотела, чтобы моих детей постигла твоя участь… Только за нас всё решают остальные, – дракон выдохнул в лицо девушки воздух вместе с паром, так что слезинки, скопившиеся в уголках глаз разбойницы, испарились, – не лей воды… У тебя всё впереди.
К несчастью Ференцов, яда оказалось слишком мало: взбешенная видом разбитых яиц, драконица собрала последние силы и полетела в сторону ближайшего поселка. Затем случилось то, что Мэва увидела собственными глазами… А теперь ей нужно было решить, каким будет конец всей истории. На совести драконицы были десятки, а может даже, сотни жизней… Но на это нападение ее подло спровоцировали краснолюды. Королева смотрела, как рука Лисы в последний раз проводит по голове дракона, потом девушка встала рядом с королевой:
– Друиды верят, что всё в этом мире взаимосвязано. Что на каждое зло найдется добро. Что каждое действие влечет противодействие. Кельтуллис… Ты забрала множество жизней, и за это тебя ждёт кара… Но и тот, кто причастен в смерти невинных существ, твоих детей, понесет наказание. Не сейчас, не завтра, но когда-нибудь судьба обязательно покарает их.
– Я понимаю твою боль, – сказала Мэва после долгого молчания. – Но ничто не может оправдать смертоубийств, которые ты устроила.
– А что бы ты сделала на моем месте? – рыкнула драконица. – Написала бы жалобу старосте Гоогу? Они убили моих детей!
– Я бы сделала то же самое, – без колебаний ответила королева. – Я бы отомстила… Зная, чем мне это грозит.
Чудовище долго смотрела Мэве в глаза… А затем опустило голову.
– У меня уже нет сил защищаться… Нет причины защищаться. Делай, что считаешь нужным, – Кельтуллис взглянула на рыжую, – Друиды во многом правы… Остается надеяться, что на этот раз равновесие не подведет…
