Текст книги "Охота на лисицу (СИ)"
Автор книги: Asmin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Разведчики сообщили, что нильфгаардцы разбили лагерь неподалеку и праздновали удачный исход своей подлости. Мэва приказала готовиться к атаке. Когда все было готово, она попросила Исбель остаться с Лисой, что никак не могла прийти в себя, даже спустя почти три часа после того, как ее достали из-под снега. Сама же королева надела свою броню, взяла в руки меч и, собираясь выходить из шатра, столкнулась с Гасконом.
– Мэва… – начал он, – дай мне время. Я не могу больше так… Лисенок.
Мэва сжала его плечо и пропустила внутрь, выходя на улицу. Парень прошел к кровати. Ушки лисички безжизненно лежали на подушках, а хвостик не метался по ложу, будто это были и правда просто детали шкуры, а не самой девушки. Кобелиный князь тяжело вздохнул, присел рядом, боясь нарушить тревожный сон и всем своим естеством желая, чтобы она открыла свои прекрасные голубые глаза и посмотрела на него с нежностью, любовью и хитринкой, как это делала обычно. Он осторожно взял ее ладошку в свою руку, второй проводя по рыжим локонам.
– Лисенок… Я тебя точно к себе привяжу, – грустно улыбнулся он, наклоняясь для поцелуя, – Я отомщу, а потом приду и буду рядом, хорошо? – отстранился он от раскаленного железа ее губ.
Отряд Мэвы приблизился к лагерю нальфгаардцев. Разведчики ждали приказа королевы, Габор пытался в последний раз убедить, что лучше не уподобляться мести, однако, все командиры, да и сама Мэва мало обращали внимание на попытки краснолюда.
– Ждите моего сигнала, – королева вышла из-за скал, приложила ладони к губам и крикнула, – Овайн!!! Овайн аэп Кленвог!
В лагере нильфгаардцев затих смех. Вскоре из-за повозок вышел богато разодетый мужчина. Он вытер жирные от соуса губы, после чего склонился в изящном церемонном поклоне:
– Королева… Мои соболезнования. Страшная лавина… Какое непредвиденное стечение обстоятельств.
– Горы непредсказуемы, – Мэва пожала плечами. – В любой момент может произойти несчастный случай.
– Правда?
– Ага. Даже сейчас.
Мэва подскочила к посланнику, схватила его двумя руками за загривок, и со всей силы швырнула о скалу. Голова нильфгаардца ударилась о камень, послышался отвратительный хруст косей. Овайн осел на землю в предсмертных судорогах, обливаясь кровью.
– В атаку! – рявкнула королева. – Пленных не брать!
Нильфгаардцы поспешно застегивали нагрудники, натягивали шлемы и рукавицы. Они не ожидали нападения, поверив обещаниям махакамского старосты. Мэва знала, что нарушение священных краснолюдских законов дорого ей обойдется. Но готова была заплатить любую цену, чтобы только отомстить Овайну аэп Кленвогу и его свите. И ее солдаты полностью поддерживали боевой настрой. Каждый хотел вкусить крови врага, что посмел забрать жизни его товарищей. Командиры сражались с яростным блеском в глазах. Рейнард отдавал приказы четко и без промедлений, Гаскон убрал лук за спину, предпочтя окропить алой жидкостью свой меч, а Уэверт, заменяющий Лису, не пустил ни единой стрелы мимо. Мэва и сама чувствовала в себе неимоверное желание убивать. Казалось, это окупит все потери, а самое главное принесет покой в души не только мертвых, но и живых, что будут чтить их память и знать, что враг наказан.
Однако, после победы чувствовалась пустота. И нарастающая тревога. Рыжая разбойница в лисьей шкуре так и не очнулась. Шел уже шестой час, как девушка лежала в бессознательном состоянии с переменным то жаром, то холодом. Гаскон больше не отходил от своего Лисенка, и, когда королева решила остаться на перевале на ночь, он уговорил перенести девушку в свою палатку. К вечеру резкие перемены температуры перестали беспокоить молодой организм, и сон ее стал более спокойным, однако кожа отдавала в основном холодком. Исбель посоветовала переместить Лису в более теплое место, но так как в лагере, который был разбит по средине Махакамских гор, сложно было найти теплое место, она позволила Гаскону самому решать, что дальше делать. Чародейка сама была изрядно вымотана и расстроена как фактом схождения лавины, так и последующей кровавой местью.
Кобелиный князь приготовил удобное и, насколько это было возможно, теплое спальное место. Набросал шкур и одеял, выбрал для своей палатки самое не обдуваемое ветрами место. Потом он осторожно перенес Лису в созданное им местечко, положив ее на кровать, он укрыл девушку несколькими одеялами, и сам, умывшись на скорую руку, залез к ней рядышком. Притянул к себе рыжую, сняв с нее заблаговременно куртку и шубку лисички, и обнял слегка прохладное тело девушки, пытаясь отдать тепло своего тела.
Всю ночь он следил, чтобы ни одно из одеял Лисы не задралось или не съехало, пребывая постоянно в состоянии полудремы. И только под утро Гаскона окончательно одолела усталость, и он провалился в сон. Открыв глаза утром, он наткнулся на стоячие рыжие ушки, которые улавливали каждый шорох, доносившийся с улицы, поворачиваясь в его сторону, потом парень опустил взгляд ниже и увидел, что на него смотрят голубые глазки разбойницы.
– Доброе утро, – прохрипела она, а потом зашлась мокрым кашлем так, что в уголках глаз скопились слезы.
Гаскон прижал ее к себе ближе. Температура тела нормализовалась, и теперь девушка могла ответить на объятия. Парень обратил внимание, что лисья шкура и куртка лежат на своем месте, там, где он их вчера оставил, а значит ушки и, наверное, хвостик у Лисенка оказались своими собственными. Утренний стояк дал о себе знать… Не вовремя, совершенно.
– Кхм, – прокашлялся он, чтобы его голос не показался слишком хриплым ото сна, – Ты как себя чувствуешь? Только не говори, – остановил он ее, – Просто кивай, если согласна. А то я уже понял, что говорить тебе тяжело, – девушка кивнула. – Хорошо. Значит, горло у тебя болит, и есть кашель? – кивок. – Насморк? – она отрицательно помахала головой. – Угу. Температура? – еще одно несогласное покачивание. – Хорошо. Так и передам медикам. А ты пока лежи и не ходи никуда, договорились? – кивок.
Парень вылез из теплой постели, оделся под пристальным взглядом Лисы и, уже было собирался выйти, как развернулся и поцеловал рыжую девушку, которая с готовностью ответила на поцелуй. Объяснив проблему сонным медикам, он добился у них получение какой-то микстуры и поспешил обратно в палатку. На удивление, разбойница и правда никуда не ходила и, вроде даже, не двигалась с места, ожидая парня. Напоив девушку невкусным лекарством, он уже собирался идти за горячей водой, чтобы она смогла умыться, да и ему неплохо было бы. Однако, к нему подошел Уэверт, который передал ведро горячей воды и, заглянув в палатку, пожелал доброго утра и скорейшего выздоровления Фокси.
Вскоре весть о том, что Лиса очнулась, разошлась по всему лагерю, и, когда отряд собирал свои пожитки, намереваясь продолжить поход, в шатер Гаскона заглянул Рейнард, предложив переместить девушку в повозку медиков, но та агрессивно замотала головой, не желая оказываться в обители трав и невкусных микстур. Кобелиный князь тяжело вздохнул, но согласился с девушкой, аргументируя это тем, что он теперь не намерен отпускать ее от себя. А потому было решено, что Лиса поедет вместе с Гасконом, сев на коня спереди, так чтобы в случае чего могла лечь на грудь парня и поспать, к тому же так будет легче проследить за тем, что разбойница принимает лекарство вовремя, а не забывает о нем.
Когда отряд отправился дальше в путь, Гаскон поспешил рассказать девушке из-за кого та оказалась завалена снегом. На сжавшиеся в проявлении злости кулачки, он успокоил ее заверением, что сам отомстил за нее, как и весь отряд. Через несколько дней лекарство подействовало, и к девушке вернулся ее привычный задорный голос к счастью самой его обладательницы. Ведь, пока она до конца не выздоровела, Мэва, Рейнард, Гаскон и даже Уэверт не пускали ее в битвы и даже не разрешили ей участвовать в решении спора по поводу высоты гор-близнецов. Но, когда до Длинного моста осталось рукой подать, Лиса уже полностью выздоровела и старалась наверстать все упущенное.
Приблизившись к Длинному мосту, Мэва велела трубачу возвестить о своем прибытии, после чего направилась в шатер, чтобы привести себя в порядок. Там ее уже ждали Гаскон и Лиса. Они стояли у карты и с жаром о чем-то спорили.
– У нас в лагере не нашлось больше карт? – спросила королева, складывая руки на груди, у нее не было настроения сейчас разбираться с этой парочкой.
– Думаю найдется, не переживай, – заверил ее Гаскон. – Я лично зашел сюда случайно, без цели. Так поболтать. А Лисенок… Ну, знаешь, Мэва, ее вообще нельзя одну надолго оставлять…
– Я так-то здесь, милый, – насупилась разбойница.
– Я тоже так-то здесь, – злилась королева. – И предлагаю вам точно так же случайно выйти отсюда. Я должна переодеться. Скоро я встречаюсь со старостой, и не хочу выходить к нему, смердя конским потом.
– Не думаю, что он почувствует разницу. Уж я знаю, что говорю… Когда мы виделись в последний раз, я старался стоять от него с подветренной стороны. У него тот еще душок, – болтал кобелиный князь, пока Лиса продолжала вглядываться в карту.
– Милый, хорош уже, – попыталась остудить пыл парня главарь лисов. – Говори, что хотел и пойдем уже отсюда… Встанем с подветренной стороны, – подколола она его.
– Ну, Лисенок, я тут настроение Мэвы хотел поднять, шутки шучу, – девушка подняла недоверчиво левую бровь, он послал воздушный поцелуй рыжей и повернулся к королеве уже серьезным. – Есть кое-что, о чем тебе точно стоит узнать, прежде чем идти к Бруверу. Я внимательно осматривал оба места, в которых мы истребляли чудовищ. И знаешь, что привлекло мое внимание?
– Что же? Монументальная краснолюдская архитектура? – язвила королева, показывая, что тоже умеет шутить.
– Нет, дорогая Мэва. Краснолюдские кости. А теперь угадай, что я заметил на них.
– Не подсказывай… Следы зубов? – королева ждала, когда маска серьезного Гаскона спадет, и покажется обычный весельчак кобелиный князь, который в очередной раз пытается плохо шутить.
– Разумеется, чудовища обглодали их дочиста… Именно поэтому так хорошо стали видны другие следы: от топоров и мечей. На всякий случай я показал эти кости медикам… Об ошибке и речи быть не может.
– Конечно. Это трупоеды. Они приходят туда, где уже есть тела умерших, – вмешалась Лиса, – Этот клан Фуксов погиб вовсе не при нашествии бестий из глубин… Те только сожрали тела и заняли пустые дома, – Гаскон согласно кивнул на слова девушки.
– Я поделился своим открытием с Габором… И знаешь что? Он запаниковал. Начал выкручиваться, плести какую-то чушь… – парень продолжал свой рассказ. – Руку даю на отсечение, он что-то скрывает.
– Да, – согласно кивнула разбойница. – Он что-то скрывает это точно. Но мне он открыто не врал, только что-то недоговаривал…
– Черт… С самого начала он так рвался нам помочь… Мне надо было сразу почуять неладное, – сокрушалась Мэва. – Сейчас я прикажу привести его сюда, а пока что… Спасибо, Гаскон. Я тебе этого не забуду.
Минутой позже Габор предстал перед королевой. Сперва он пытался ее провести, отвечал уклончиво, но Мэва продолжала задавать вопросы, требовавшие точных ответов, а Лиса каждый раз пристально смотрела в его глаза, и под таким напором Габор сдался.
– Да… Я обманул тебя. По приказу старейшины нашего клана. Я должен был убедиться, что ты уничтожишь Грань Бороса и Глубины Давора. Так, чтобы не осталось никаких следов…
– Вы… вы… – неверующе смотрела на краснолюда рыжая разбойница.
– Следов чего? Что вы хотели скрыть? – не понимала королева.
– В этих местах жили краснолюды из клана Фуксов, наши смертельные враги. Поколениями они гнобили нас, унижали, забирали все, что хотели и когда хотели… а староста все это видал глубоко в гузне. Чтобы покончить с этим, наш клан… покрыл себя несмываемым позором. Старейшины Зигринов улучили момент, и…
– Устроили резню, – тихо закончила Лиса, сжимая ладонь Гаскона, стараясь унять весь ужас, который она представила.
– Я был против, я не принимал в этом участия! – оправдывался Габор.
Пока королева выясняла обстоятельства дела, перед глазами рыжей мелькали картинки, как один клан полностью убивает другой. Убивают всех: стариков, детей, женщин… Такое она видела под Цинтрой. И хоть там был Нильфгаард, и убивали они не из-за унижений, а для расширения территорий, однако, воспоминания не желали выходить из головы. Гаскон сжал в ответ руку, стараясь собой закрыть девушку от краснолюда, будто сейчас этот представитель клана Зигринов захочет еще кого-то убить.
– Мэва… Королева, умоляю тебя… Мне тоже тошно от того, что старейшины натворили, но староста не должен об этом узнать. Будет еще больше горя и смертей, – взмолился Габор.
– Какая наглость! Ты смеешь просить меня о чем-то после того, как солгал мне… – грозно отвечала Мэва. – Мне нужно принять решение. А тем временем… Гаскон, убедись, что Габор останется нашим гостем.
– Ясно. Если он попытается удрать, ты узнаешь об этом первой, – быстро интерпретировал приказ парень.
Когда Гаскон и Лиса увели Габора, королева тяжело вздохнула. Это не первое предательство в ее рядах, и наверняка не последнее…
====== Часть 20 ======
Брувер стоял у моста – сложив руки на груди, его глаза смежились в узкие щелки. Мэва тихо вздохнула. Разговор будет не из приятных. Она подола знак своим советникам, чтобы те не шли с ней. Лиса и Рейнард понимающе кивнули, Гаскон все еще следил за Габором. Пока королева разговаривала со старостой, разбойницу не покидало тревожное ощущение. Она глянула вниз, в пропасть под мостом. Нет, она не боялась высоты, а наоборот любила ощущение полета и возвышенности, но от такого вида у нее захватывало дух и сердце неприятно ухнуло. Рейнард вглядывался в отдаленную фигуру Мэвы, до него доносились обрывки фраз. Но даже не слыша всего, что было сказано, можно прекрасно было понять, о чем они говорят. Брувер постоянно хмурился и плевался слюной, с яростью и гневом что-то объясняя. Мэва занимала оборонительную позицию.
Однако, вскоре лидеры о чем-то договорились, и процессия отправилась в путь. Брувер отправился вперед, не оглядываясь ни на кого. Личная стража старосты поспешила за ним, следом ехало лирийское войско, а в самом конце – Габор Зигрин, закованный в кандалы. Гаскон присоединился к неспокойной Лисе. Он взял за руку девушку, волнение которой выдавал мельтешащий хвостик.
– Лисенок, все же нормально. Ты чего? – шепнул он ей.
– Не знаю… Как-то некомфортно…
– Конечно! Морозяка такая! Я скоро нос чувствовать перестану, – возмущался парень, на что девушка издала приглушенный смешок.
Краснолюды во-многом опережают людей – в металлургии, инженерном деле, архитектуре… Но таланта придумывать названия им явно не хватает. Потому мост, который соединял махакамский перевал с горой Карбон, звали просто Длинным мостом. Впрочем, это было название, со всех точек зрения заслуженное. Стоя посреди висевшей над пропастью дороги, Мэва не видела ни начала, ни конца моста: они скрывались в густых облаках. Лиса сжала руку кобелиного князя.
– Ты никак высоты боишься, Лисенок?
– Нет… Просто чувствую себе уязвимой… А если кто-то нападет?
– Откуда? – осмотрелся Гаскон по сторонам, на холодные горы, на глубокую пропасть, потом повернулся к девушке, – Все тихо, Лисенок. Ты со мной, ничего не случится, – успокаивал он рыжую, поглаживая большим пальцем ее руку, Лиса благодарно улыбнулась и постаралась расслабиться, понимая, что она под защитой.
– Невероятно… – шепнула королева, осматриваясь. – Словно мы едем прямо по небу…
Эскорт уже приближался к горе Карбон, когда Мэва услышала крик Хавьера:
– Стойте! Сто-ойте!!!
Мэва резко натянула поводья. Кобыла заржала и встала на дыбы, вознося королеву над головами солдат. С этой высоты она видела, как валится последняя опора моста впереди. Шедшие во главе колоны краснолюды не сумели остановиться вовремя – и с криком рухнули в пропасть.
– Это еще что такое, вашу мать?! – заревел Брувер. – Привести инженеров! Сейчас же!
Лиса попыталась что-то предпринять, но была остановлена Гасконом, который крепко держал девушку за руку. Он прижал ее к своему телу, останавливая от каких-либо движений, хоть они и находились в середине колонны, и их не задело обрушение. Рейнард бросился вперед, ища Мэву взглядом.
Королева успокаивала лошадь, когда что-то просвистело над ее ухом. Откуда ни возьмись, позади колонны появились ская’таэли. Прежде чем кто-либо успел среагировать, эльфские лучники перебили весь арьергард. Солдаты падали на камни моста со стрелами в спинах.
– Aesper aen rhena!{?}[Цельтесь в королеву! ]
Мэва очутилась в ловушке: с одной стороны зияла пропасть, с другой – наступал враг. Выбор не было, она должна была сражаться. Лиса мгновенно среагировала, вырываясь из хватки кобелиного князя с приказом об ответном обстреле. Банда лисов быстро среагировала, перегруппировавшись так, что краснолюды и люди со щитами защищали лучников и эльфов, в то время как те обстреливали наступающих врагов. Рейнард прикрывал Мэву, пока та доставла меч из ножен. Махакамская стража сражалась наравне с людьми королевы. Гаскон старался не терять в поле зрения рыжую лисичку: она постоянно норовила получить стрелу в плечо, выбегая вперед, чтобы защитить своих лисов.
Лирийцы и краснолюды, объединив силы, смогла разбить ская’таэлей. Оказалось, что последний пролет моста обрушили партизаны, превратив в смертельную ловушку. Если бы не Хавьер, вовремя предупредивший отряд, все бы рухнули в пропасть… Лирийцы схватили предводительницу эльфского войска. Она стояла с высоко поднятой головой, а когда Мэва посмотрела ей в глаза, не отвела взгляда. Однако быстро стушевалась при виде Лисы и Уэверта.
– Как тебя зовут, эльфка? – спросила королева.
– A báeth mea aep aerse, dh’oine,{?}[Поцелуй меня в зад, человек] – дерзила пленница.
– Сэвиль, – ответила Лиса вместо эльфки. –И если королева тебе станет интересно откуда я ее знаю, то сразу могу ответить. Сэвиль, так скажем, была знакома с Эльдайном…
– И я отомщу за его смерть! – взревела предводитель ская’таэлей.
– Которую он сам и выбрал, – не давала вставить слово королеве рыжая разбойница. – Эльдайн сам выбрал путь кровопролития… И получил его логичный итог. В принципе, как и ты!
– Сэвиль, – позвал ее Уэверт, – где Тэрмиль?
– А с тобой, предатель, мне нечего говорить, – огрызнулась эльфка.
– Кто такая Тэрмиль? – насторожился Рейнард.
– Эм… Очень хорошая эльфка, граф, – попыталась ответить Лиса, пока удерживала разъярённого помощника, который рвался задушить пленницу.
– Была… Хорошей, – кровожадно улыбалась Сэвиль.
– Уэверт, она блефует, – успокаивала разбойница своего помощника, которого королева видела впервые в таком состоянии. – Тэрмиль прекрасный воин и давно покинула и Синявую пущу и Аэдирн. Ей есть за что сражаться и ради кого жить, – убеждала Лиса.
– Ладно хватит. Я услышала все, что хотела услышать, и… – Мэва сложила руки на груди, устало осматривая пленницу.
– А я – нет! – взревел подоспевший Брувер Гоог. – Ты что, башкой ударилась, эльфка? Хотите драться с людьми – деритесь, дурака учить – только портить. Но не здесь, черт тебя заешь! Махакам был и останется в стороне от этой грызни!
– С dh’oine ты не можешь стоять в стороне. Ты либо их враг, либо их пес, – отвечала Сэвиль.
– И поэтому ты выбрала стать псом Нильфгаарда? – осведомилась Лиса.
– Махакам слишком долго лежал в спячке… Поэтому мы ударили его прямо в сердце. Чтобы пробудить к бою наших братьев, которых ты, староста, отрезал от мира, – продолжала пленница, полностью игнорируя слова разбойницы.
– Да! Отрезал! И хорошо сделал, мать вашу! В войну хотите играть, говнюки? Палкой Понтар вспять поворачивать? Счастливого пути! Подыхайте, как хотите! А нас оставьте в покое! – говорил Брувер. – Ух… Порешил бы тебя. Здесь, сейчас, вот этими руками. Но ведь ты этого и хочешь, правда? Погибнуть! Идиотской смертью! – вздохнул краснолюд. – Не видать тебе этой чести. Запру тебя в подземелье. Посидишь там лет триста, может, поумнеешь!
Мэва ожидала, что староста будет мстить эльфке. Но краснолюд молчал, а в его старых, прикрытых кустистыми бровями глазах не было видно гнева, только печаль. Краснолюдские инженеры мигом починили пролет моста, и путники смогли двигаться дальше. Лиса о чем-то тихо переговаривалась со старостой, что очень напрягало королеву. Но вскоре девушка, что-то решив с Брувером, вернулась к Гаскону и незаметно кивнула Уэверту.
Лирийцы ступили в чрево горы Карбон. Мэва ехала, задрав голову, и изумлялась искусно украшенному своду и монументальным базальтовым барельефам. Но осматривать их времени не было: Брувер Гоог призывал ее на беседу. Ее советники же могли насладиться архитектурой махакамских мастеров, однако не спешили это делать. Лиса переговаривалась о чем-то с Уэвертом, Гаскон недовольно наблюдал за ними издалека: его Лисенок достаточно в грубой форме попросила не присутствовать при разговоре с помощником. Рейнард тоже недоверчиво поглядывал на парочку.
После разговора королевы со старостой к армии Мэвы прибавились несколько краснолюдов «добровольцев», однако и такое пополнение было важным в противостоянии с Нильфгаардом. Староста настоял на том, чтобы гости остались на специально организованное застолье, а потому королева приняла предложение Брувера, настояв только, чтобы пир длился всего одну ночь, а не целую неделю – как велит обычай.
На пир должны были явиться представители всех кланов… Разумеется, за исключением Зигринов. Приговор был уже объявлен: староста изгнал весь род их Махакама. Единственное исключение он сделал для Габора. Ему отрубили голову еще в тот же день. Лиса, пожалев Зигринов, с разрешения королевы показала краснолюдам на карте возможные места, где они могли бы начать жизнь и где их хотя бы приняли. Однако ни одному из них она не предложила вступить в банду…
Как только солнце зашло за горы, подземный город наполнился звуками труб, волынок и рогов. Краснолюды вышли на центральную площадь, и сплясали вприсядку, выбивая подошвами искры. Староста Гоог, обычно ворчливый, в это время вел себя как радушный хозяин. Он старался следить за тем, чтобы кружки гостей не пустели, а за столом лились веселые разговоры:
– Ну, давайте выпьем! Чтоб у нас морды мхом не заросли!
Лиса и Гаскон опять кружились в танце, хотя совершенно не попадали в такт и манеру краснолюдской игры. Рейнард тоже осмелился пригласить Мэву на короткий танец, все время неловко краснея и заикаясь, королева тоже пыталась скрыть румянец и улыбку. Брувер что-то обсуждал с Уэвертом, иногда грозно ругаясь или смеясь так, что, казалось, стены дрожали. Но подошедший краснолюд что-то шепнул старосте, отчего тот встрепенулся и поспешил найти Мэву:
– Мэва… Ты ждешь кого?
– Кого, например? – не понимала королева.
– Гонец говорит, что в Карбон прибывает делегация… Из Лирии и Ривии. В сопровождении нильфгаардцев.
– Как они смеют… Изменники… Кто их возглавляет? – хмурилась королева, потирая кулаки.
– Твой сын. Виллем, – ответил грустно Брувер, обращая внимание на подошедшую свиту королевы: все обратили внимание, что что-то происходит. – Я надеюсь, не нужно напоминать, что Махакам нейтрален относительно всех ваших споров. Не надо мне тут ваших кровавых перепалок. Лучше всего будет…
– Я хочу с ним поговорить, – перебила Мэва, погрустнев и явно имея какой-то план.
– Я бы тебе это запретил, но… Как я и сказал, другой настолько упертой бабы я не встречал. Так что ладно, поговорите немного. Только помни: без рукоприкладства!
– Лиса, – позвала королева, – пойдешь со мной.
– Но, госпожа… – начал было Рейнард.
– Спокойно, граф, я не знакомое с ним лицо, и смогу оценить обстановку, не переходя на личности, – заверила его разбойница, кивая королеве.
– Что, Лисенок, захотелось познакомиться с принцем? – ревновал Гаскон, которому перспектива того, что его девушка пойдет знакомиться с другим более интеллигентным и презентабельным молодым человеком королевских кровей, была ой как не по душе.
– Милый… – Лиса взяла кобелиного князя за руку, – не переживай. Ни с каким принцем я не иду знакомиться… Он же вроде как король сейчас? – спросила она у краснолюда, тот хохотнул и кивнул.
Увидев вымпел с лирийским орлом в окружении нильфгаардских черных, Мэва бессильно сжала кулаки… И тогда из-за рядов имперских пехотинцев вышел ее соперник и сын Виллем. Лиса, ставшая рядом, была расслаблена и любопытно осматривала подошедшего, как и он ее.
– Лиса, главарь банды лисов, – первая представилась девушка, протягивая руку принцу, задавая тон переговорам, ведь ни своего имени, ни своего титула, которым сама себя нарекла, она не постеснялась блеснуть, королева одобрительно хмыкнула.
– Король Виллем Первый, – неуверенно ответил собеседник, протягивая руку в ответ.
– Хо-хо. Как видно, я пропустила коронацию. Мои поздравления, сынок. Кто подавал тебе корону? Генерал аэп Даги? – переняла манеру общения королева.
– Граф Колдуэлл, – ответил Виллем.
– Ну да. Этот государственный деятель.
– Уууу, тож предатель? – спросила Лиса, – хотя кого я спрашиваю, – кинула она высокомерный взгляд на короля.
– А я погляжу, ты теперь водишься с ворами и убийцами… – хотел поддеть он девушку в ответ.
– Ну так получилось, что только у воров и убийц оказались честь и достоинство, – сложила руки на груди рыжая, коварно улыбаясь.
– Зачем же ты сюда приехал? Закупать оружие для нильфгаарцев? – продолжала Мэва.
– Официально? Да, именно с этой целью. А неофициально… Я хотел поговорить с тобой. Наедине, – он глянул на Лису.
– Ой, прости. Но мне тут местный староста посоветовал следить за тем, чтобы во время этого разговорчика никто никого не пришиб… Хотя я и считаю, что у тебя кишка тонка такое сделать своими руками, ты же привык полагаться на нильфов…
– Ты же знаешь вести с фронтов, да? – проигнорировал Виллем реплику разбойницы, обращаясь к матери, – Аэдирн разбит в пух и прах. В Редании смута после убийства короля Визимира. Фольтеста предали его ленники, он должен подписать договор с Империей, так же, как и Хенсельт.
– Куда ведет все это перечисление?
– Туда же, куда сама война. Мама, умоляю тебя, ты должна это понимать… Победа Нильфгаарда неизбежна. Если ты сдашься сейчас, к тебе проявят милосердие. Но потом… Потом будет уже слишком поздно.
– Не будет никакого «потом». Мы отобьем их. Отбросим на юг! – злилась королева, как и Лиса, сжимая кулаки.
– Какие «мы», мама? Ты осталась одна.
– Пока есть те, кто верит. Пока есть те, кому не все равно, кто не готов пресмыкаться. Кто любит свободу и готов за нее умереть. Пока жива я, мои люди и нелюди, живы те, кого я знаю, жив Рейнард, Гаскон, жива истинная королева Лирии и Ривии… Мы будем сражаться! – сделала шаг вперед разбойница, достав кинжал, лезвие которого было направлено на Виллема, парень отпрянул, испугавшись, а Лиса поспешила убрать оружие, пока этого никто не видел.
– Мама… Присягая на верность Империи, я спас жизни тысяч людей, – оправдывался блудный сын.
– Но потерял честь! – коротко ответила Мэва.
– Ты думаешь, что людей, чьи хаты сожгли, интересует моя честь? Во время коронации, которую ты так высмеиваешь, я присягнул руководствоваться благом подданных. А война, которая обречена на поражение, не в их интересах, – Лиса хотела было что-то сказать, но ее прервала королева.
– А рабство? Ты же знаешь, что Черные заковывают крестьян в цепи! Как скот!
– Это достойно осуждения, я согласен. Но…
– А выселения? А принудительные работы? А жестокие законы? За малейшую провинность их осуждают на смерть! Это в их интересах? Ну? Ответь!
– Вижу, что мы не договоримся, мама. Жаль, но я, – на этом моменте разбойница победно хмыкнула, – я, по крайней мере, попытался. А теперь… Прощай.
– Ну уж нет! Не тебе решать, когда мы закончим разговаривать.
– А нам еще есть, о чем говорить?
– Ага, например, знал ли ты, что твою мать хотели убить и не раз? Что сошедшая лавина была делом рук Нильфгаарда, которым ты готов жопу вылизывать. Ну и, конечно, откуда ты узнал, что королева будет здесь? Кто тебе донес? – насупилась Лиса, преграждая дорогу к отступлению.
– Что?.. Я не знал. Я бы не одобрил…
– Верю, – коротко согласилась Мэва.
– Ага, да тебя б не спросили! – вставила Лиса, которая в принципе тоже не сомневалась в бесхребетности принца.
– Я король Лирии и Ривии. В интересах своих подданных я готов пойти на непростые уступки.
– Мне вот чисто интересно: ты, сопля придворная, ты хоть сам-то…
– Лиса, – предупредила Мэва.
– Ладно-ладно, прости, королева.
– Так откуда ты узнал, что я здесь буду? – спросила королева.
– Я получил донесения от нильфгаардцев с перевала, – замялся принц, краснея.
– Ты краснеешь, сын. Как всегда, когда лжешь, – Лиса хотела было что-то вставить, но была остановлена грозным взглядом Мэвы. – Лирия в двух неделях пути отсюда. Прежде чем ты получил бы сообщение, собрался в дорогу и дошел сюда, нас бы здесь, в Махакаме, давно уже не было. Нет… Ты должен был знать мои планы заранее, тебе донесли о нашем маршруте. Значит, меня кто-то предал. Снова. Прочь с глаз моих, Виллем. И молись, чтобы мы всегда встречались на нейтральной территории.
Мэве пришлось бороться с собой, чтобы не обернуться и не посмотреть на своего сына еще раз. Он изменился с их последней встречи. И хорошо смотрелся в короне. Лиса шла рядом, молча. Королева вернулась в банкетный зал. Советники бросали на нее вопросительные взгляды, желая знать, как прошла встреча… Но Мэва решила сохранить подробности в тайне. Кто-то из них ходил на цепи у нильфгаардцев. Пока не откроется, кто, следовало сохранять осторожность. Она взглянула на рыжую разбойницу:
– Сопля придворная?..
– Ха-ха-ха, королева, прости конечно, но твой сыночек – это что-то с чем-то… Наверное, всю жизнь читал свои умные книжки, не решив ни разу проверить все те теории, которые там написаны. Он хоть меч-то в руках держал? – спросила девушка.
– Его обучали фехтованию, если ты об этом… А в сражениях… Думаю, что нет, – Мэва помолчала, смотря на то, как ее солдаты пируют с краснолюдами, а потом тяжело вздохнула, – И что мне с этим теперь делать?
– Ты реально хочешь знать мое мнение?
– Вообще это был риторический вопрос и…
– Только не надо объяснять мне, как это делает Рейнард, – перебила Лиса, недовольно нахмурив носик, королева улыбнулась.
– И я бы реально хотела узнать твое мнение, – закончила она.
– Ну раз так… То… Это даже не мнение, а предложение, – мямлила разбойница, – Короче, предлагаю напиться!
Королева вопросительно выгнула бровь, смотря на девушку, потом еще раз глянула на продолжающийся своим ходом пир и, на удивление Лисы, кивнула. Двое взяли бутылку меда и уселись в более-менее тихий уголок. Сначала беседа не ладилась, но после нескольких глотков хмельного напитка королева и разбойница обсуждали удобство корсета в сражениях, затронули тему жизни во дворце, а также посплетничали о Гасконе и Рейнарде. Когда бутылка была уже полупуста, Мэва поняла, что ей пора отправляться в покои. Лиса вызвалась ее проводить. Рыжая разбойница вела себя так, как будто и не пила вовсе, но откровенно призналась, что решила проводить королеву, потому что по дороги надеется найти туалет.
