Текст книги "Охота на лисицу (СИ)"
Автор книги: Asmin
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
– Мы ждем приказа, Ваше Величество.
– Ладно, не будем тянуть… – вздохнула королева. – Рейнард, сделаем так: во главе пойдет пехота в доспехах и примет на себя первый удар. За ними мы пустим солдат с крюками и лестницами, а затем…
– Отличный план! Просто отличный! – вмешался Гаскон. – Но несмотря на то, что он идеален, у меня есть другое предложение.
– Какое имнно?
– Милый, ты что-то задумал? – спросила Лиса, обращая на себя внимание парня, та посмотрела ему в глаза, а потом взяла лицо в руки. – У тебя есть план… И он вроде хороший и рабочий… Но у меня сердце не на месте…
– Не волнуйся, Лисенок, – он чмокнул ее в носик и прошептал на ушко, – я обещал быть рядом, и я буду… – он отстранился, переплетая их пальцы, и обратился к королеве, – Задержи войска. Возьми паузу. А я…возьму десять надежный ребят и открою вам ворота. И ты тоже останешься здесь, – повернулся он вновь к рыжей. – Ты права, у меня есть план. И я многим рискую, отправляясь туда… Но я не хочу рисковать всем, Лисенок, – он заглянул ей в глаза, показывая, что все для него – это и есть рыжая разбойница.
– И как же ты собираешься это сделать? – спросил Рейнард. – Постучишься и представишься бродячим торговцем? Или скажешь, что ты – проповедник учения пророка Лебеды?
– Все-то тебе нужно знать заранее. А как же веселье? – издевался кобелиный князь.
– На войне не веселятся! – процедил Рейнард! – Планирование атаки – это не шутки! Подумай о Лисе! – в сердцах выкрикнул граф, – Ваше Величество, у него нет ни малейшего шанса!
– Ни малейшего, согласна, но… Раз он так рвется, пусть покажет свое умение. Да и к тому же, у него есть благословение дамы сердца, – Мэва кивнула на переплетенные руки бандитов.
Видно было, что Рейнард не одобрял решения Мэвы, но и не собирался его оспаривать. Гаскон, получивший разрешение королевы, быстро собрал небольшой отряд и двинулся к воротам крепости. Лиса, стоявшая рядом, нервно заламывала пальцы и кусала губы. Уэверт ободряюще сжимал ее плечо.
– Они перебьют их, как младенцев… – прошептал Рейнард, Лиса шмыгнула носом, закрывая слезящиеся глаза и опуская в страхе ушки. – Королева, еще не поздно, мы всегда можем…
– Тс-с! Смотри!
Гаскон поднял руки в мирном жесте, с улыбкой обменялся парой слов со стражниками, а те… Открыли врата настежь.
– Но… Ка-ак?! – недоумевал граф.
– Неважно! Атакуем, пока ворота открыты! – Мэва галопом направилась в сторону форта, не оборачиваясь. Она знала, что солдаты последуют за ней.
Стражники еще пытались закрыть ворота, но разбойники Гаскона быстро их обезвредили, вгоняя ножи в щели меж черных пластин. Лирийцы, торжествуя, вскинули руки и начали славить королеву. Оказавшись в крепости, солдаты все равно были окружены арбалетчиками Нильфгаарда, что стояли по периметру частокола. Лиса повела своих эльфов наверх, в то время как внизу краснолюды прикрывали щитами пехоту. Гаскон сражался, как демон: прорвался к донжону и собственноручно убил коменданта крепости. Лишившись командира, нильфгаардцы вскоре сложили оружие.
– Ну и ну, Гаскон… Ты меня удивил, – одобрила Мэва действия парня, найдя его сразу после взятия Красной Биндюги.
– Приятно, надеюсь?
– Не напрашивайся на комплимент. Ты знаешь, что тебе полагается орден и титул.
– Ха! Ловлю на слове, Ваше Величество, – хмыкнул кобелиный князь, выискивая на частоколе рыжую лисью шубку.
– Всему свое время. А пока что… Как ты это сделал? Как убедил нильфгаардцев открыть ворота? – настаивала королева.
– Скажем так: пустил в ход личное обаяние.
– Ясно. Не любишь выдавать свои секреты, – не успела Мэва договорить, как чуть была не сбита рыжим вихрем, что несся в сторону Гаскона, а потом комочком сжался на его груди, крепко обнимая.
– Я переживала, дурачок, – слышался приглушенный голосок девушки откуда-то со стороны плеча парня.
– Меня это не удивляет… Будь у меня на совести столько всего, я бы тоже держал язык за зубами, – ворчал подошедший сзади Рейнард.
– Дружище, я никогда не скрывал своего бесславного прошлого. Да, я был разбойником, но… – отвечал Гаскон, прижимая ближе к себе Лису, будто стараясь оградить ее от слов графа.
– Не валяй дурака. Ты знаешь, о чем я говорю.
– А я нет! Рейнард… – королева сложила руки на груди, хмурясь, – Какого дьявола здесь происходит?!
– Госпожа… Вы помните то нильфгаардское послание, которое мы перехватили в Махакаме? «Препроводи Мэву вместе с отрядом в условленное место, мы будем их ждать. Награда по предварительной договоренности». Это Гаскон мне сказал, что Колдуэлл получил во владение Ангрен. Именно Гаскон предложил нам поехать в Красную Биндюгу. Нильфгаардцы открыли ему ворота… Потому что ждали его. Он должен был привести им узника – вас.
– Я… Нет. Я не верю! – не понимала королева.
– Возрази, Гаскон. Ну же, давай, – подначивал кобелиного князя Рейнард. – Скажи, что я ошибаюсь.
– Скажи что-нибудь, – взмолилась Лиса, поднимая глаза на парня и смотря прямо в его карие омуты, он отвернулся от синего моря, а она неверующе отстранилась, выбираясь из его объятий, – Нет… Гаскон… – она дотронулась до левого плеча, где иногда побаливало клеймо Нильфгаарда, которое он видел… И неужели даже после этого, после всего, что между ними было, он предал их?
– …
– Вам нужны еще какие-то доказательства, госпожа? Что тебе обещали взамен, а? Помилование? Деньги?
– Эх… И то, и другое. Я знал, что если освобожу тебя, выдерну из рук Колдуэлла, а потом обращусь к нильфгаардцам… Им пришлось бы говорить со мной. И они отнеслись бы к моим словам очень серьезно. Мы начали переговоры в Аэдирне. Вскоре после падения Росберга мы пришли к согласию, – он глянул на притихшую разбойницу, и опустил глаза еще ниже, как же погано он себя чувствовал, видя ее красные глаза, влажные из-за него! Он потянулся к ее руке, но девушку загородила Мэва, не доверяя предателю:
– Так почему я еще жива? Почему ты не похитил меня вчера ночью и не отвез закованной в кандалы в Красную Биндюгу?
– Мэва… Я собирался продать тебя, это правда. – из-за плеча королевы, показалась голова разбойницы. – Но в Аэдирне ты снискала мое уважение… А в Махакаме – восхищение. Я поклялся, что не выполню условий договора с нильфгаардцами. Поэтому я впустил вас в крепость… И удостоверился, что ее комендант не откроет тебе правду. Но я недооценил Рейнарда, – Лиса, кажется, увидев в глазах Гаскона правду, вышла из-за спины Мэвы и кивнула той головой, парень не обращал на это внимание, смотря себе под ноги и чувствуя, что возможно совершил самую большую ошибку в своей жизни.
– Не пытайся подлизаться ко мне, предатель, – процедил граф.
– Ох, я тебя умоляю, дружище. Чья бы корова мычала, – приблизился парень к Рейнарду, тыкая в грудь графу.
– Рейнард? О чем он говорит? – не понимала Мэва.
– Не имею ни малейшего понятия, госпожа…
– Ложь, – прошептала Лиса, но ее никто не услышал.
– Правда? Ну-ну. А я-то считал тебя человеком чести, – подкалывал Гаскон. – Ну же, давай, Рейнард. Кто обменивался депешами с Виллемом? Поведай своей королеве.
– Что? Рейнард!
– Один из моих людей проник в гостевые палаты «Его Величества» в Махакаме… И нашел там депешу, подписанную неким Рейнардом Одо, – мстил кобелиный князь.
– Рейнард… Это же не так? Умоляю, скажи, что это ложь.
– Госпожа… Я… Я надеялся, что вы еще помиритесь… У меня сердце разрывалось, когда я видел, как сын восстает против матери. Я хотел помочь…
– За моей спиной…
– Ваше Величество… Я только пытался воззвать к его здравому смыслу. Открыть принцу глаза!
– Это ты сейчас так говоришь. Но я не знаю, что было в тех письмах, о чем вы договорились. А на слово тебе я не поверю, увы, – королева отрицательно махала головой, сдерживая слезы.
– Вот видишь… Я предал тебя, это правда. Но не я один, – сложил руки на груди Гаскон.
– Не ты один, – повторила Лиса, выходя вперед, ушки ее были плотно прижаты к голове, хвост мелко трясся, – Королева, я… Я наверное тоже… Я не знала… Я
– Лиса?! Ты? – для Мэвы это было ударом.
– Я просто остановила Виллема, когда он шел тогда в Махакаме после пира в твои покои, ну и… Я выслушал его бред, а потом попыталась объяснить, что такое настоящая забота о людях, – быстро тараторила девушка, боясь поднять глаз на королеву. – Я…. Я не хотела, я не думала, что это можно считать предательством, но ведь…
– Тс-с… – Мэва облегченно прижала рыжую к своей груди в материнские объятия, – Брувер мне все рассказал. Я всё знала, и была даже благодарна. Потому как он выразился, что «девка зажала парня в темном коридоре и пытала», – хохотнула королева, вспоминая речь старосты.
– Ты не зла? – удивилась девушка.
– На тебя – нет, – королева вздохнула, – а на них, – она махнула рукой в сторону Рейнарда и Гаскона, – да.
Мэва чувствовала, как внутри у нее поднимается буря… Но она знала, что должна оставаться хладнокровной: решить вопрос, забыть о нем и как можно скорее продолжить поход. Она глянула на Лису, которая вглядывалась в знакомые лица когда-то ее соратников, потом она повернулась к королеве, смотря бездонными голубыми глазами прямо в ее душу, успокаивая и как будто показывая правильный вариант. В момент этих гляделок Мэва ощущала вибрацию воздуха и видела голубоватый свет глаз девушки, что отдавали ей свою энергию и знания. Лиса тяжело выдохнула, опуская покрасневшие глаза, ее кожа болезненно побледнела, а со лба стекал пот.
– Что это было? – спросила обеспокоено Мэва.
– Я попыталась передать тебе всё, что почувствовала, – проговорила рыжая, восстанавливая дыхание.
Королева взглянула еще раз на предателей и увидела их под другим углом, на миг вокруг них как будто скапливались разные облачка энергии, и от них исходила правда, сожаление, преданность, уверенность, беспокойство, страх и желание помочь. Королева встряхнула головой, прогоняя наваждение и облачка пропали. Наконец Мэва приняла решение:
– Мне следует вас колесовать, четвертовать. Но… Правда в том, что мне нужна ваша помощь… Как никогда. Поэтому – и потому что доверяю единственному человеку, который меня не предал, – она опустила руку на плечо разбойницы, которая кое-как держалась на ногах, – я вас прощаю.
– Благодарю, госпожа. Я вижу, что это непростое решение, но я докажу вам, что оно верное, – благодарно кивнул Рейнард.
– Я редко соглашаюсь с Рейнардом… Но сейчас я подписываюсь под каждым его словом, – согласился Гаскон. – Мэва, позволь позаботиться о Лисенке…
– Я так понимаю, еще одним поводом расторгнуть договор с черными была она? – спросил тихо Рейнард, замечая, что Лиса повисла на руке королевы, засыпая.
– Я отомщу за все, что они с ней сделали, и я обещал, что не оставлю ее, – серьезно проговорил Гаскон, беря на руки тельце девушки, которая почувствовав знакомый запах, уткнулась в шею парня носиком и счастливо засопела.
Мэва выведала у пленных нильфгаардцев, что Колдуэлл пребывает в замке Тузла, в самом сердце Ангрена. И вот, оставив в Красной Биндюге небольшой отряд, королева отправилась на встречу с изменником…
====== Часть 22 ======
Отряд Мэва отправился дальше, вглубь зловещего Ангрена. На каждом шагу солдатам приходилось сталкиваться с разъяренными чудовищами. Королева удивлялась как в таком месте, могла выжить маленькая Лиса. Сама девушка всегда безошибочно определяла места атаки и подсказывала выигрышные тактики. С Гасконом их отношения заметно ухудшились. Парень чувствовал вину перед своим Лисенком и старался доказать ей свою верность. Он бросался первым в бой и провожал грустным взглядом удаляющуюся фигурку разбойницы. Королева тоже чувствовала это напряжение, что было между бандитами, и хоть ей и было больно видеть, как ее командиры страдают, она прекрасно понимала, что Гаскон во многом сам виноват в своей беде, а Лисе просто нужно время, чтобы простить кобелиного князя. Сама Мэва с трудом теперь переносила общество Рейнарда, к которому все время тянулась. В ее голове поселилась вязкая, мерзкая мысль, как и все на этом болоте, что он может снова ее предать, в груди зияла рана, нанесенная его опрометчивым поступком, а сердце хоть до сих пор и заходилось в быстром беге от его присутствия и голоса, но этот стук приносил уже далеко не светлые чувства.
Королева стала привыкать к сопровождению Лисы. Теперь часто они вдвоем ехали в арьергарде колонны, в то время как мужская половина команды плелась сзади и с грустью смотрела в спины дам. Разбойница иногда рассказывала истории из своего детства, что помнила. Мэве было интересно слушать, как девочка сбегала от друидов и по болтам добиралась к Яруге, чтобы пролезть тайком на барку и уплыть подальше от этого зловонного места. Также девушка знала множество местных растений и существ, о которых рассказывала королеве. Мэва же в ответ рассказывала о дворцовой жизни, как она пакостила в молодости и уже тогда проявляла свой тяжелый характер.
Лирийцы стояли на распутье. Мэва советовалась с разведчиками, какую тропу выбрать, когда один из пехотинцев рухнул без чувств в грязь. Товарищи тут же начали приводить его в сознание, но без толку. Мэва позвала медика. Тот приложил ухо к груди пехотинца, проверил у него пульс, наконец, заглянул ему в рот – и вдруг вскочил, как ошпаренный, и попятился назад.
– Что с ним? – спросила королева, глядя то на медика, то на больного.
– Typhus exanthematicus, госпожа, – ответил медик, вытирая руки бинтом, пропитанный спиртом. – Сыпной тиф.
– Королева, – позвала Лиса, – это очень заразно… Такая зараза была пару лет назад в Альдерсберге, вот тогда мы народу-то похоронили…
– На этой стадии пока не заразно, – покачал головой медик. – На данный момент сыпь у него только в ротовой полости, но завтра пятна появятся на все теле. И тогда болезнь станет заразной.
– Ясно. От этого есть какое-нибудь лекарство? – спросила Мэва, медик беспомощно развел руками, королева обратилась к разбойнице, – Как вы справились?
– Тогда была эпидемия. Все сидели дома, горы трупов по улицам… Их сжигали за городом, а тех, кто заразился, закрывали в изоляторах и ждали, когда они помрут сами, потом вывозили тела и… Но многие богачи нанимали чародеек, это было дорого, но они могли помочь. Тогда клуб и бордели понесли огромные убытки, а богачи за то, что не пожелали помогать – поплатились…
Мэва как можно скорее вызвала к себе Исбель.
– Это тиф, без сомнения… – сказала целительница. – Есть одно заклинание, которое могло бы помочь – Очищение Вейгля, – она глянула на Лису, надеясь, наверное, что та знает об этом заклятие, однако девушка отрицательно помотала головой. – Но его наложение требует массу времени и средств.
– Стоимость не имеет значение, – сказала Мэва. – Принимайся за работу.
Исбель купила у местной травницы редчайшие и ценнейшие травы: цветки папоротника, корень мандрагоры, семена живокоста. Затем вынула из узелка посуду причудливой формы: воронки, перегонные кубы. Забурлили цветные жидкости, засвистел пар, и наконец в колбе оказалось несколько капель густого вещества. Исбель прошептала слова заклятия и подала больному лекарство. Лихорадка и озноб отступили почти сразу, а остальные симптомы прошли через несколько часов. Мэва отправилась в путь с исхудавшим кошелем – и с чувством облегчения. Лиса ничего не сказала, хоть она лично присутствовала при разговоре с Исбель, когда та призналась, что служила в Первую Северную в Нильфгаарде, и хоть рыжая девушка, использовав свою фирменную проверку взглядом, кивнула, что чародейка говорит правду и реально хочет помочь в борьбе, но что-то все-таки было в поведении рыжей, что выдавало ее настороженность и недоверие.
Солдаты без видимой причины прервали марш. Мэва поднялась на стременах, проверить, что случилось. Похоже что-то перегородило дорогу. Лиса беспокойно прижимала ушки, оглядываясь по сторонам. «Наверно, буря сломала дерево, – подумала королева, продвигаясь к голове колонны, – или брошенная повозка». Она ошибалась. Поперек тракта лежал огромный продолговатый камень. Солдаты обвязали его веревками, уперлись ногами в вязкий грунт и попыталась стащить валун с дороги. Но он не сдвинулся и на дюйм. Лиса, подошедшая следом, тревожно озиралась по сторонам:
– Королева… Здесь где-то должен быть круг друидов…
– Где тебя обучали? – спросил Гаскон, напрягшись.
– Д-да, – кивнула девушка, ее ушки плотно были прижаты к голове, кобелиный князь, не сдержав порыва, встал ей за спину, загораживая собой, она осторожно повернулась к нему, виляя хвостиком, – Спасибо.
– Я могу вам помочь.
Мэва повернулась в седле. Из-за деревьев выступили несколько путников, их одежды выгорели на солнце. Лиса в ужасе прижалась к Гаскону. Во главе их шла молодая женщина с длинными светлыми волосами.
– Ты не похожа не силачку, – сказала королева. – Но почему нет. Попробуй.
Светловолосая женщина присела у камня, закрыла глаза и начала что-то шептать. Стоявшие рядом кони начали ржать и кусать удила, где-то вдалеке завыли собаки, Лиса плотно прижала руки к ушкам, сжавшись в комочек на груди кобелиного князя. Валун скатился с дороги, словно травинка, подхваченная ветром.
– Кто… Кто ты такая?
– Друидка, – прозвучал ответ. – И я не боюсь своей силы, – взглянула она на рыжую. – А этот камень… Стоял в нашем кругу.
Женщина замолчала и повернулась в сторону леса. Мэва проследила за ее взглядом. Среди деревьев лежали и другие камни – потрескавшиеся, обожженные.
– Что случилось? – подала голос Лиса. – Я помню это место другим…
– Мы отказали нильфгаардцам в помощи, – ответила друидка. – Поэтому они уничтожили наши святилища. Но… Может, это и к лучшему. Ты знаешь наши правила, дитя лисы…
– К лучшему? – не поняла королева.
– Да, – ответила разбойница вместо светловолосой. – Это место и впрямь стало иным… К тому же, друиды верят в одно правило судьбы: что не делается – все делается к лучшему.
– Лес меняется, как и все в этой жизни… – ответила друидка. – Ты тоже изменилась, дитя лисы… В Ангрене уже давно дело нечисто. Лес дичает, звери в нем упиваются кровью, люди чтут иных, жестоких богов… Нам пора покинуть эти земли. Мы идем на юг, в Каэд Мырквид.
– Да, тамошняя Ивовая Баба отпугнет любого, кто посягнёт на святилище друидов, – буркнула разбойница.
– Мы тоже идем на юг, хотя и не так далеко, – сообщила королева. – Если хотите, можете присоединиться к нам. Так безопасней.
Мэва глянула на Лису, которая не была воодушевлена присутствием друидов, однако ничего не смела сказать против. Группа же странников приняли предложение королевы с благодарностью. Они шли позади колонны, бормоча беззвучно свои молитвы. Их лица скрывали капюшоны. Гаскон попытался узнать у разбойницы, встретила ли она кого из знакомых, но девушка не спешила отвечать, ссылаясь на давность тех событий.
– А что это за Ивовая Баба? – не отставал парень.
– Клетка, в которой друиды сжигают тех, кто посмел войти в Каэд Мырквид, – объяснила Лиса.
– И что же? Местный король никак это не пресёк? – спросила Мэва.
– Местный король – княгиня Анна-Генриетта, наоборот подписала указ, чтобы никто не смел пересекать определенной границы. Тех же, кому княжеский закон не писан, друиды живьем сжигают в Ивовой Бабе, специально предназначенной для этого клетке.
Свита с недоверием оглядела плетшихся сзади друидов. Их обвисшие одежды не вселяли страха, как эффектные наряды чародеек, но сила, что была скрыта в этих людях вводила в ужас точно так же, как и хаос ведьм.
Хотя Ангрен лежал в тысяче миль от моря, его значение для флота было огромным, так как здесь росли ясени и дубы. Этот ценный материал для строительства кораблей сплавляли по Яруге до самых верфей в Цинтре и Аттре, где рабочие день и ночь трудились над усилением нильфгаардской армады. Когда Мэва услышала мерный стук топоров и скрежет пил, она тотчас же задержала отряд и разослала разведчиков по окрестностям. Те быстро отыскали лагерь лесорубов: как и ожидалось, над ним развевался флаг с Золотым Солнцем. Хотя остановка вырубки не была главной задачей этого похода, Мэва почувствовала искушение усложнить жизнь захватчику.
– Император ждет, пока вниз по Яруге поплывут бревна, – сказала королева. – Вместо них мы сплавим трупы его солдат.
– Не думаю, что ему есть какое-то дело до своих солдат, – призналась Лиса, задумчиво осматривая местность. – А вот мы можем кое-что предпринять…
– Что ты задумала? – спросил Рейнард, который уже знал, что прищур лисички ни к чему хорошему обычно не приводит.
– Ну, гляди, как лесорубы сложили бревна… – указала она на ровную пирамидку поваленный деревьев, – если убрать сдерживающий элемент, то…
– Лес задавит нильфгаардцев, – закончил Гаскон.
– И еще уйму простых рабочих, – критиковал план граф.
– Рейнард! Зачем их давить? Они отойдут в сторону, когда начнется битва, – объясняла разбойница. – Главное показать им, что идет сражение, и они сами побросают топоры.
– Тогда мы задавим и своих, – настаивал граф.
– Да чтоб тебя! – злилась Лиса. – Посмотри на расположение лагеря. Посмотрел? Вот. А теперь представь, что тебе надо не нападать на него, а оборонять. Ну, и? Куда бы ты поставил лучников? То-то же…
– Но туда невозможно пробраться!
– Ты во мне сомневаешься, граф? – насупилась девушка, которая уже теряла терпение.
– Спокойно! – прекратила спор королева. – Если у тебя получится пробраться к этим бревнам, то можешь воплотить в жизнь эту идею…
– Что значит «если»?!
– Повторять не собираюсь! Иначе вообще никуда не пойдешь, – вспылила Мэва, потом она тяжело вздохнула и сказала, – Лиса, ты для всех нас не последний человек, так что побереги себя, пожалуйста.
– Хорошо, – стушевалась девушка.
– Вот и замечательно, – сказала королева, извлекая меч. – А теперь… В атаку!
Лирийцы бросились в атаку с боевым кличем. Как и предсказывала рыжая разбойница, лесорубы сразу же побросали топоры на землю, но охранявшие их нильфгаардцы приняли бой. Лиса смогла-таки обрушить злополучные бревна на черных, что хоть не возымело должного эффекта, но было громко и впечатляюще, впрочем, как и любит делать девушка. Солдаты в черных мундирах в панике бежали, спотыкаясь о тела павших товарищей. Королева тяжело дышала, втягивая воздух, насыщенный запахом смолы и крови. Она оглядела ряды срубленных деревьев: сотни стволов дуба и ясеня. Достаточно древесины, чтобы дать нильфгаардским верфям работу до зимы. Пока Мэва решала вопрос об оплате работ с дровосеками, Лиса смотрела на колеблющуюся гладь Яруги.
– Лисенок, – позвал ее Гаскон. – Я тут хотел сказать… Что еще в Аэдирне потерял всякий интерес к Нильфаарду. Ты заняла все мои мысли, и я…
– Я знаю, милый, – перебила его девушка.
– Ты меня не готова простить? Я сделал тебе больно? Лисенок? Просто я не понимаю, что происходит… Что происходит с тобой.
– Гаскон, я… – разбойница глянула на воду, – Я… Мне кажется, это место высасывает все мои силы… Как будто заставляет окунутся в прошлое, туда, где я никому не была нужна. И…
– Лисенок, но сейчас же ты нужна мне, нужна Мэве, нужна банде, – прижал к себе девушку парень. – Прошлое давно прошло. Сейчас тебя никто не оставит, а если попытается – я самолично надаю ему пиздюлей, – девушка хихикнула в куртку кобелиного князя. – Мы пройдем это болото и вернемся домой победителями. Сыграем свадьбу, кого-нибудь ограбим…
– Это ты мне так предложение делаешь? – улыбалась Лиса.
– В смысле делаю? А ты что не в курсе? – шуточно удивлялся парень, а потом, приблизившись к ее лицу, серьезно прошептал, – Я тебя не оставлю. И я тебя никому не отдам.
– Хреновый из тебя романтик, милый, – не повела даже бровью разбойница.
– Как по мне, так это самое романтичное признание в любви, – переплел Гаскон их пальцы, направляясь обратно к отряду.
– Ха! Тогда получается, я тоже тебя никому не отдам, – лукаво проговорила Лиса.
– А вот это уже звучит как угроза! – произнес парень, вызвав задорный смех девушки.
Отряд продолжил путь, забрав древесину и заплатив за нее.
Мэва приметила в отдалении темный силуэт, напоминавший веретено. Это был огромный обелиск, стоявший посреди мокрой поляны. На камне были закреплены десятки металлических колец, которые позвякивали от сильного ветра. К кольцам были привязаны животные: коровы, ослы, собаки. На их шкурах было полно мелких ранок, из которых понемногу сочилась кровь, приманивая тучи комаров и мошкары. Некоторые животные еще дергались, натягивая ремни; другие уже при смерти лежали без движения в высокой влажной траве. Из лесу, с противоположной стороны поляны, появилось несколько крестьян, которые тащили на веревке мула. Животное упиралось копытами, – должно быть, чувствуя, что его ждет. Королева решила расспросить мужиков, зачем они обрекают животных на такую гибель. Оказалось, что это жертвы болотным богам.
– Они вокруг нас, совсем рядом, – прошептала беззубая старуха. – Они прячутся в мутной воде. А как услышат, что капает кровь, придут сюда, чтобы насытиться и проявят милость к тем, кто дар им принес.
– Королева, – тихо шепнула Лиса, зовя отойти в сторону. – Я знаю, что это выглядит как дикость, дикостью, собственно, и является. Но пойми, эти люди в них верят. И я тебе скажу, что это пагубное влияние болот. Здесь хочешь-не хочешь, а поверишь во всякую ересь. И наши солдаты тому не исключение… Не говорю, что они побегут убивать животных в этом месте. Просто, если эта бабка, например, намекнет, что за осквернение святого места, – разбойница указала на поляну, – последует кара, то каждую неудачу они будут списывать на это… А в армии и так не рады перспективе нахождения здесь…
Королева кивнула, потом еще раз обвела поляну взглядом и вернулась к старухе:
– Я не знаю ваших богов. И если они требуют таких даров, то и не желаю их знать.
– Тогда береги себя, милая, – ответила старуха. – Потому как чего им не дают, то они могут взять силой. Держись подальше от болот Ийсгита и плодов, которые родят тамошние деревья. И смотри, не попадись на глаза той, кого зовут Гернихорой.
Королева кивнула, а затем дала приказ к выступлению. Крестьяне тем временем принялись срезать по частям шкуру предназначенного в жертву мула. Его жалобное ржание разносилось по всему болоту…
В Ангрене все гниет еще при жизни: деревья преют, исхудавшие животные покрываются гноящимися ранами. Все это приводит к тому, что над болотами стоит душная вонь разложения. Поэтому, когда в отдельном закоулке болот лирийцы учуяли приятные запахи – дым очага, аромат жаренного мяса – они остановились, как вкопанные. Идя на запах, разведчики выбрались на обнесенную частоколом полянку. Сквозь щели меж бревен был виден небольшой форт. Свита с интересом осматривала издалека это сооружение. На их лицах застыла надежда встретить за стенами крепости союзников, и не наткнуться на новых врагов.
– Чьи флаги там висят? – спросила королева.
– Ничьи, королева… Нет ни золотого солнца, ни серебряных лилий.
Мэва несколько раз ударили щитом в ворота. Минуту спустя на стене появились воины. Командовал ими бородатый мужчина…
– Кто вы такие? И что здесь делаете? – прокричал бородач.
– Мэва, королева Лирии и Ривии. Я веду войну с Нильфгаардом, – представилась королева.
– Что, какая-то война идет? – удивился мужчина, открывая ворота. – Хо, вот это новости… Хотя мне все равно. Меня звать Хромой Гервин. Я правитель этих земель, – он глянул на остальных присутствующих, ожидая их представления.
– Граф Рейнард Одо, – кивнул Рейнард.
– Гаскон Кобелиный Князь, – повторил жест графа парень.
– Лиса, – коротко кинула девушка, не смотря на собеседника, а рассматривая внутренний двор форта, – А ты, Гервин, правитель здешних мест с назначения короля Фольтеста или генерала аэп Даги?
– Не тот и не другой! А я сам! – отвечал гордо мужчина. – Ангрен – край немалый, руки князей да императоров не всюду достают. Этот кусочек болот – мой, потому как я его себе присвоил. Поговорим, стало быть, как один правитель с другим. Мэва, мне все равно, кто выиграет войну, ты или Нильфгаард. Но с победителем я хочу быть в добрых взаимоотношениях, и вот тут готов тебе помочь. Будьте как дома, грейтесь у моего очага, угощайтесь за моим столом и отдыхайте в теплых постелях. Только сначала поклянись, что не нарушишь законов гостеприимства…
– В чем подвох? – сложила руки на груди Лиса, с подозрением смотря в упор на Гервина.
– Не люблю сюрпризов и не держащих свое слово людей, лисичка, – хмыкнул он в ответ.
– Будь по-твоему… Клянусь богами и предками, что мы будем верны священным законам гостеприимства, – королева глянула на своих советников, призывая повторить клятву, Рейнард и Гаскон произнесли слова точь-в-точь как Мэва, Лиса же внесла свои коррективы в речь:
– Клянусь богами и предками, что мы будем верны священным законам гостеприимства… и будем поступать, как велит сердце и долг чести.
– Вижу Лисой назвали тебя не с проста… – сказал бородач. – Ну, тогда добро пожаловать.
Форт был устроен просто: сложен из бревен и покрыт соломой. Но внутри было сухо и тепло, а столы ломились под тяжестью блюд, от которых шел пар. У Мэвы душа радовалась, когда она видела, что на лицах изнуренных солдат наконец-то появляются улыбки. Гервин оказался радушным хозяином, который с равной готовностью делился как яствами, так и историями. Он открыл, что некогда был командиром роты наемников, а в Ангрен попал случайно, увидел, что власть ни одного из правителей до этих земель не дотронулась, и принял окрестные деревни во владение.
– Люди тут дикие, строптивые, – сказал Гервин, попивая вино. – Для их же собственного блага их нужно держать на коротком поводке. Не то они нам мигом в глотку вцепятся.
Лиса быстро потеряла интерес и к беседе, и к еде, она потихоньку ушла из зала, где проходило застолье, отказавшись от теплой кровати. Королева не понимала напряжение разбойницы, а потому в скором времени поспешила ее найти. Опыт подсказывал ей, что рыжая девушка редко ошибается. Мэва пошла проверить конюшню, вдруг Лиса там. Зайдя внутрь она застала странную картину: перед рыжей девушкой на коленях стоял батрак, о чем-то горячо ту умоляя. Королева заметила, что на шее у него висит что-то странное. Когда Мэва попыталась подойти ближе, то увидела, что это была человеческая кисть – полусгнившая до костей, перевязанная шнурком. Лиса стояла рядом и с неверием взирала на конюха.
– Что… Что это? – прервала молчание королева.
– Ру… Рука моей супруги, госпожа, – выдавил батрак. – Господин Гервин поймал ее, когда она харч выносила… Отрубил ей руку и мне носить велел – в назидание и чтоб памятно было…
– Держать на коротком поводке, – тихо повторила недавние слова бородача девушка, сжимая рукоять кинжала.
Королева положила свою руку поверх ладошки разбойницы, останавливая от необдуманных поступков. Ни говоря ни слова, Мэва пошла в бараки обслуги. При слабом свете факелов она осмотрела крестьян. Все они были напуганы, их тела покрывали свежие кровоточащие раны. Королева чувствовала, как в ней закипает бешенство… А еще она чувствовала исходящий от Лисы жар – девушка пылала яростью, которая преобразовывалась в искорки огня. Мэва затрубила в рог, пытаясь вернуть рыжую в чувства. Минутой позже двор заполнился лирийскими солдатами, которые еще второпях натягивали доспехи и пояса с мечами. Видя это наемники Гервина насторожились и схватились за оружие.
