Текст книги "Драко наносит ответный удар (СИ)"

Автор книги: Al Azar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 62 страниц)

Директриса Макгонагалл с радостью приняла приглашение, вызвала главу общины домовиков, чтобы распорядиться о помощи лорду Блэку. Уговорив Гермиону выпить чашечку чаю, она, не откладывая дела в долгий ящик, предложила ей трудоустройство. Вернувшись из Хогвартса, девушка поделилась своими сомнениями с Гарри. Ей нужен был совет, принимать ли это предложение, ведь для работы над проектом по переводу с парселтанга лучше всего было изучать чары и стажироваться у профессора Флитвика. Гермиона уже провела предварительную подготовку, ей даже пришлось отказаться от значка старосты, чтобы хватило времени на исследования. Гарри посоветовал не торопиться с решением и пока ничего не обещать Минерве. Он предполагал, что в самое ближайшее время Гермиона без труда сможет определиться, чем ей заняться после выпуска.

А Драко больше всего сейчас не хотел недоразумений. Поскольку он уже давно придумал роль, которую следовало играть Гермионе в будущем, он подобрал для неё потрясающее занятие, сколь интересное, столь и сложное. Если Драко действительно собирался воспользоваться её услугами в будущем, сейчас ему предстояло сделать целеустремленной девушке деловое предложение, от которого она не сможет отказаться.

Драко ясно видел будущее Гермионы Поттер, урождённой Грейнджер. Он понял, что ему нужна именно она, ещё когда Долорес Амбридж работала на Фаджа. Жаба Долли, крайне мерзкое создание, была умной, беспринципной и обладала бульдожьей хваткой, поэтому была очень полезна своему работодателю. Гриффиндорка Грейнджер, конечно, не будет делать людям гадости, но это и не потребуется. Драко будет достаточно других полезных качеств Гермионы. Помимо острого ума, настойчивости и работоспособности, девушка обладала поистине уникальным талантом добираться до сути вещей, не пугаясь сложности задачи.

За время близкого знакомства Драко укрепился в мысли, что Гермиона Грейнджер – идеальный кандидат, и теперь перед внутренним взором представала молодая и амбициозная заместительница министра магической Британии. Малфой не сомневался, что и сама Гермиона хотела бы ей стать, а значит, ей придётся отказаться ради этого от предложения Макгонагалл. Не исключено, что в таком случае Минерва обидится, если девушка успеет ответить ей согласием. Значит, пора объявить о своих намерениях.

– Итак, теперь вы знаете о моих планах, – заговорил Драко. – Не сомневаюсь, что друзья поддержат меня в моих начинаниях, ведь мне будут нужны талантливые волшебники, чтобы проводить мои решения в жизнь, занимая важные должности в Министерстве и ключевые посты в правительстве. Конечно, сейчас ещё рано делать назначения, за исключением одного конкретного случая, поэтому я заранее предлагаю должность своего заместителя, то есть заместителя министра… – Драко сделал эффектную паузу, – мисс Гермионе Грейнджер, в будущем леди Слизерин. Надеюсь, Гермиона, ты примешь моё предложение, даже если тебе уже поступили другие.

Гермиона встрепенулась, как птичка, которая хочет взлететь, оглянулась на Гарри, словно спрашивая у него разрешения, и кивнула, судорожно сглотнув от волнения. Поттер ответил ей непонимающим взглядом, он не сообразил, что его девушка собирается стать настоящей леди Слизерин, которая в силу статуса отвергает феминизм и готова принимать не только поддержку будущего супруга, но и необходимость спрашивать у него разрешение. Тогда Гермиона собралась с духом и твёрдым голосом заявила:

– Драко Люциус Малфой… лорд Блэк… Я согласна!

По залу пронёсся вздох – то ли завидовали, то ли были рады за девушку. Момент был очень торжественным, пока гриффиндорка не сказала голосом, которым она разбирала домашние задание:

– Драко, мы могли бы пройтись по пунктам твоей предвыборной программы после приёма или даже прямо сейчас, думаю, тут найдётся какой-нибудь тихий уголок. Ты же понимаешь, мне просто необходимо знать, всё ли меня в ней устроит. Я же не могу быть заместителем министра, если не одобряю его предвыборную программу…

Это прозвучало столь буднично и настолько не соответствовало общей торжественности мероприятия, что Гарри дернул её за руку, зная, что если она разойдётся, ничто её уже не остановит. В такие моменты Гермиона увлекалась настолько, что теряла связь с реальностью. Драко, опасаясь, что его будущий зам проигнорирует предостережение Поттера, дал наконец долгожданный знак музыкантам.

Заиграла музыка. Зал пришёл в движение, всем хотелось выплеснуть эмоции в танце. Драко не пришлось разыскивать Луну, она оказалась рядом практически в тот момент, когда он о ней подумал. Девушка в летящем серебристом платье, выбранном Нарциссой, была чудо как хороша. Луна всегда знала, чего от неё ждёт Драко, и как ей лучше поступить, чтобы он был доволен. Это не могло не наводить Драко на мысль о её необычных даже для волшебников способностях, но в отличие от способностей Гермионы, он не собирался использовать их ради выгоды. Луну он оставлял себе, и только себе.

Драко подал девушке руку. Он собирался насладиться сегодняшним вечером, каждой его минутой, и танцы и общение с Луной были важной частью его триумфа, но уже не в первый раз ход его идеально спланированного приёма нарушился. Как будто из ниоткуда появился адвокат Кларксон и кашлянул, привлекая внимание. Десмонд не был в числе гостей, так как находился в Малфой-мэноре по работе, которой у них с лордом Блэком было немало. Со временем адвокат начал выполнять для Драко поручения, не связанные непосредственно с юридическими услугами. Это случилось потому, что Кларксон хорошо работал, держал язык за зубами и на него всегда можно было положиться. Со временем Драко планировал расширять полномочия Кларксона.

Драко с досадой посмотрел на Десмонда, но тот не стушевался. Он делал знаки, показывая, что есть серьёзный разговор.

– Луна… – неуверенно начал Малфой.

– Ничего, Драко, – мягко улыбнулась девушка. – Я буду ждать тебя, сколько нужно.

Драко просиял. Почему–то он почувствовал, что это сказано не только о сегодняшнем вечере. Благодарно улыбнувшись Луне, он повёл Кларксона в кабинет отца, лорд Малфой позволял сыну пользоваться им при необходимости, настроив соответствующим образом чары особняка. Юноша уселся за стол Люциуса, абсолютно пустой, поскольку лорд Малфой никогда не оставлял важные бумаги без присмотра и приучил к этому сына.

Драко пригласил Десмонда занять место напротив. Прежде чем сесть, адвокат завозился, доставая тугой свиток пергамента из кармана мантии.

– Мне действительно жаль, лорд Блэк, что приходится вас беспокоить в такой момент… – смущённо пробормотал он.

– Пустяки, – отрезал Драко.

Он совсем не выглядел недовольным. Наоборот, юноша был в предвкушении – интриги, планы, новые альянсы – это то, ради чего стоило жить.

– Ну что ж, Десмонд, показывай, что там у тебя! Мне не терпится заняться делом.

Глава 84. Звезды над мэнором. Часть 2

Драко, Люциус и Снейп расположились за столиком в саду и расслабленно смотрели на загорающиеся звезды. Мантии остались дома, августовский вечер был настолько тёплым, что они скинули даже сюртуки и остались в брюках и рубашках.

Плетеные кресла сгрудились вокруг маленького столика, на котором из всего угощения присутствовал только графин с тёмной жидкостью. Драко пытался угадать, что там. Если вино, тогда бы он тоже выпил, но жидкость даже в темноте была на вид слишком вязкая и маслянистая, похоже, напиток мог оказаться для него слишком крепким. Да и то, с каким удовольствием его потягивал крёстный, намекало на слишком высокий градус. Бокал, который Северус держал в руке, был трансфигурированный, поэтому по его форме Драко, тонкий знаток сервировки, тоже не мог понять природу алкоголя.

Пить такое Драко пока не отваживался, даже если взрослые не сделают ему замечание. Вернее, выговор закатит крёстный, отец просто скажет что-нибудь ехидное, но это ещё хуже. Люциус весь вечер, пока они тут сидели, упражнялся в остроумии. Вот, например, он, не стесняясь уже ушедшего Поттера, с усмешкой прокомментировал планы Драко стать министром. Он назвал сына лордом Блэкмейлом /шантаж – англ. blackmail/ и спросил, как, если не шантажом, лорд Блэк собирается осуществлять свои планы, если умудрился уже сейчас настроить против себя Огдена, связавшись с его конкурентом Пайком, Шафика из Визенгамота и ещё ряд довольно влиятельных волшебников.

Похоже, Люциус намекал, что в курсе не совсем честных, или, вернее, совсем нечестных схем, которые проворачивал Драко. Странно, сам-то лорд Малфой явно не брезговал подобным.

Вообще отец не выглядел особенно удивлённым новостью, хотя Драко прямо не сообщал о своих планах. Люциус или обладал сверхъестественной интуицией, или просто пользовался стекающейся к нему информацией, на основании которой он умело делал правильные выводы. А может, просто подслушал разговоры сына, которые тот вёл в мэноре. Из-за подготовки к приёму Драко практически всё время проводил там, к тому же, ему хотелось подольше побыть рядом с родителями.

Драко решил, что он теперь будет накладывать заглушающие чары, чтобы обеспечить себе конфиденциальность. Всё-таки это особняк лорда Малфоя, а не его сына лорда Блэка. А значит, возможности у Люциуса узнать о происходящем в своём собственном доме намного больше, даже не прибегая к прямому прослушиванию. Ну что ж, Драко понимал, что сам виноват, раз не позаботился об этом прежде. А если сказать, что Люциусу не следовало подслушивать и вообще совать нос в чужие дела, тот просто его высмеет.

Но в общем и целом, Драко пришлось признать правоту отца, который такие вещи воспринимал на каком-то сверхъестественном уровне. Проведя столько лет в заключении, он за считанные недели сумел не только разобраться в текущей политической обстановке, но опять становился влиятельным игроком.

Но всё же лорд Блэк был уверен, что сможет контролировать ситуацию. Он ещё придумает, как лучше поступить, чтобы всё исправить, – или найдёт подход к Огдену, или будет пробовать заручиться поддержкой других, не менее влиятельных волшебников, с которыми он раньше не имел дела. Наверняка удастся отыскать то, чем он сможет их зацепить и нащупать общие точки соприкосновения. Такой вариант был даже предпочтительнее в долгосрочной перспективе.

Пока шла такая односторонняя беседа, в которой Люциус хлестал Драко, указывая ему на его ошибки на политической арене, Гарри сидел тихо и помалкивал. Если он и прислушивался к разговору, то ничем этого не показывал. Казалась, он глубоко погружён в свои размышления. Драко знал, о чём он думает. Поттер теперь хотел собрать все Дары смерти. «Лишним не будет, – сказал он. – Дел много, врагов тоже хватает, пригодится».

Поттер остался после приёма, чтобы поговорить с Люциусом и Северусом насчёт поисков в Литтл-Хэнглтоне. Сразу перейти к делу не получилось, поэтому он подождал, пока лорд Малфой проведёт с сыном воспитательную беседу. А потом положил на стол длинную волшебную палочку из сероватой древесины. Её шишковатая рукоять блеснула в неярком свете из окон особняка, где ещё не погасили полную иллюминацию.

Люциус подался вперёд, делая стойку, как породистая гончая. Его ноздри раздувались от нетерпения, а пальцы вцепились в край столика.

– Это то, о чём я думаю? – спросил он, не сводя глаз с артефакта.

Ему никто не ответил, лишь Северус кивнул, подтверждая догадки друга. Он взмахнул палочкой, и на пустом столике появился тот самый графинчик. Вероятно, без него нельзя было переварить такую важную информацию.

Наконец Люциус отмер и начал приходить в себя.

– Итак, лорд Слизерин, Бузинная палочка теперь у вас. И почему я не удивлён? – медленно проговорил он.

С недавних времен Поттера было не так-то легко смутить, но сейчас он смешался.

– Как вы узнали? Вам сказал Драко?

Драко поморщился. Догадливость отца поразила не только Поттера, но и его. Друзья договорились не предупреждать Люциуса заранее, и за несколько дней до приёма вместе решили, чем можно было поделиться с руководителем группы по уничтожению крестражей. Нужно было сказать достаточно, чтобы заинтересовать лорда Малфоя, обрисовав выгоды, которые получит лично он и его команда. Не мешало также показать, что Люциусу доверяют, но в то же время, несмотря на то, что он отец Драко, нельзя было дать ему слишком много информации, например, о том, как палочка попала в руки Гарри.

***

Гарри не сразу заметил, что у него появилась новая палочка. После победы над Дамблдором он спрятал свою палочку с пером феникса в карман мантии и ушёл в замок. Потом стал колдовать, потянулся за привычным инструментом, а в руке оказалась эта, длинная, узловатая, непривычно тяжелая. И так же тяжелы были воспоминания о том, в чьих руках он видел её в последний раз.

Гарри удивился, почему власти не ищут её, но оказалось, что официальная палочка Альбуса была при нём, спрятанная в рукаве. Правда, осмотр показал, что из неё не колдовали, но специалисты сошлись во мнении, что Дамблдор сумел каким-то образом заблокировать запись выпущенных заклинаний. Ведь купол, которым Дамблдор огородил поле битвы с Поттером, был наколдован именно палочкой, а не специальным артефактом, это смогли точно определить.

Наверное, если бы целью следствия было детально восстановить ход событий, нашлись бы свидетели, видевшие в руках Дамблдора в начале поединка другую палочку, но на самом деле это никого не волновало. Министерство и Аврорат в частности снова оказались в эпицентре скандала из-за того, что очередной этап Турнира был полон опасностей. Единственным, что занимало официальных лиц, было как переложить вину с себя на кого-нибудь другого, а вовсе не выяснение правды.

У Гарри всё же хватило ума не сообщать о палочке Дамблдора властям. Первой его мыслью было сломать палочку Альбуса о колено и выкинуть обломки в Чёрное озеро, потому что он не хотел иметь ничего общего ни с ненавистным директором, ни с его наследием. От необдуманных действий его удержала мысль, что неожиданное появление палочки может иметь какой-то скрытый смысл.

Гарри честно попытался разобраться сам, но ничего не понял. Он хотел выяснить, почему эта палочка не оказалась у него сразу после смерти Альбуса. Если ему было суждено получить её по праву победителя, было бы логично, чтобы это произошло ещё на берегу озера, сразу после сражения. Но что делать с палочкой, он не знал и посоветовался с Гермионой. Она внимательно выслушала своего парня и очень неоригинально сказала, что ей нужно в библиотеку. Школьная её не устроила, девушка сказала, что ей нужно на Гриммо. Драко тогда ничем не мог помочь, так как был в больнице. В ожидании выписки хозяина Блэк-хауса Поттер спрятал палочку в Слизерин-холле, где она находилась вплоть до нынешнего момента, потому что теперь эту палочку он не отдал бы никому ни при каких обстоятельствах.

Когда Драко смог дать Гермионе доступ к семейной библиотеке, она после тщательных поисков нашла там упоминание о палочке, раньше принадлежавшей Дамблдору. Бузинная палочка – именно она попала Гарри в руки – оказалась одним из Даров смерти. По легенде, тот, кто соберёт все три Дара смерти, станет её Повелителем. Но Гермиона не была бы собой, если бы ограничилась только детскими сказками. Найдя подтверждение существования Бузинной палочки в других источниках, она срочно созвала совет, на котором поделилась с Гарри и Драко своими выводами. Ей первой пришла в голову мысль, что в дополнение к мантии-невидимке Поттеров и Бузинной палочке, Гарри для полного комплекта не хватает только Воскрешающего камня.

Поттер, конечно, был удивлён, но сначала не придал палочке большого значения, несмотря на её громкое прошлое. Но Драко, который уже привык к тому, что в его распоряжении оказывались самые выдающиеся и могущественные артефакты, убедил друга, что нужно постараться найти камень, чтобы Поттер смог стать полноценным Повелителем смерти. Тем более для этого не придётся проводить долгие поиски, ведь Воскрешающий камень был в кольце, упомянутом Беллой.

Пожирательница прямо сказала об этом при личной встрече, радуясь тому, что её господин вернулся и, собрав вместе бесценные предметы, снова вернёт себе могущество. Оставалось только разыскать кольцо в Литтл-Хэнглтоне, а потом без вреда для легендарного артефакта удалить опасную начинку. Люциус, который и так занимался крестражами, мог помочь с поисками, а Северус – с очищением камня.

Оба друга понимали: это только кажется, что со смертью Дамблдора у них не осталось врагов. Им нужно быть во всеоружии, чтобы защищать себя, свои семьи и свой род. Пример Драко показал, что нельзя разбрасываться семейными реликвиями, которые помогут если не им, то потомкам, на это намекал Эквилибриум.

Поттер согласился без колебаний. Теперь он считал, что с Бузинной палочкой получилось удачно. Если бы она попала к Гарри сразу после победы над директором, он мог её выкинуть или даже передать аврорам, а теперь он всё обдумал, успокоился и понял настоящую ценность доставшегося ему предмета. Конечно, было сложно даже предположить, что на самом деле может Повелитель смерти, ведь в реальности ещё не было волшебника, который бы им стал, и этот факт был бы подтверждён документальным свидетельством. Когда Гермиона исследовала этот вопрос, она понятия не имела о том, что Воскрешающий камень может быть найден очень скоро. Гарри и Драко пока не собирались полностью посвящать её во все свои дела, поэтому её интерес лежал больше в теоретической области.

Кстати, Гермиона во время работы в библиотеке прояснила вопрос, который не давал покоя Поттеру. К концу поединка с Дамблдором он уже понимал, что не справится со своим врагом, поэтому поражение Альбуса оказалось для Гарри приятной, но непонятной неожиданностью. Он многое бы дал, чтобы хоть немного разобраться в случившемся, поэтому был рад, что подруга заодно решила найти ответ и на эту загадку.

После чтения пары специфических книг Гермиона пришла к выводу, что необходимость удерживать своей магией купол серьёзно понизила уровень силы Дамблдора. Без этого нож Гарри никогда бы не причинил старому волшебнику непоправимый урон.

***

Лорд Малфой, едва узнал, чего хочет Гарри, тут же включился в обсуждение, как всё лучше устроить. Он тоже знал о кольце – как и Белла, он, будучи Правой рукой Лорда, пользовался его доверием, иначе не получил бы крестраж-дневник.

– Гарри заслужил Бузинную палочку не только потому, что победил бывшего владельца, а ещё и потому, что он из рода Поттер, а Поттеры – дальние потомки одного из братьев Певерелл. А если он унаследует и Воскрешающий камень, то это будет только справедливо, – подумав, выдал лорд Малфой своё заключение.

В его голосе сквозило такое уважение, что Драко невольно задумался, не переносит ли Люциус на Гарри своё почтение к Тёмному лорду. С другой стороны, все прекрасно понимали, сколь велика роль Гарри в освобождении Люциуса и других пожирателей. При жизни Альбуса они бы никогда не покинули Азкабан.

Впрочем, почти фанатичное почитание своего кумира было присуще не только лорду Малфою. Домовик Кричер завёл себе пантеон небожителей, куда уже входили Драко и Северус. Теперь туда попал Люциус, отец хозяина, настолько чистокровный и богатый, насколько возможно, причём старого слугу совсем не останавливало, что он давно знал мужа Нарциссы и прежде не испытывал к нему такого пиетета.

Теперь, по словам старого ворчуна, всё было иначе, ведь род Блэк не только не прервался, но и обновился с вхождением туда Драко в качестве главы, а отца главы рода надо почитать вдвойне. Посещения Люциусом Блэк-хауса сводилось Кричером к бесконечным речам о величии чистокровных родов, и, если бы портрет Вальбурги не приводил домовика в чувство, тот своей занудливостью склонил бы хозяев к идеям Дамблдора о всеобщем равенстве и братстве о равенстве всех волшебников независимо от чистоты крови. Оставалось только радоваться, что Добби, который уже многому научился, но всё равно постоянно нервировал Гарри, всё это время безвылазно сидел в подземельях и вылизывал Слизерин-холл.

Говорили о поисках в основном Драко и лорд Малфой, Гарри и Снейп лишь иногда вставляли реплики. Конечно, нельзя было решить всё сразу, но была достигнута договорённость о сотрудничестве в поисках перстня Гонтов, в который и был вставлен Воскрешающий камень. Лорд Малфой предусмотрительно ничего заранее не потребовал, он прекрасно знал, что так он получит гораздо больше. Люциус не хуже своего сына видел перспективы того, что их альянс получит в своё распоряжение невиданную силу, и сразу согласился участвовать. Северус дал себя поуговаривать, но тоже не стал их долго томить и дал своё принципиальное согласие. Драко не сомневался, что крёстному будет интересно исследовать Воскрешающий камень прежде всего с научной точки зрения. Нет нужды говорить, что эти поиски решено было вести в обстановке строжайшей секретности. По разным причинам.

Поттеру давно пора было возвращаться, потому что он должен был проводить Гермиону. У него появилась своя комната не только в Блэк-хаусе, но и в Малфой-мэноре, но оставить там Гермиону он не мог. И дело было не только в её родителях, с которыми Гарри познакомился и которым он понравился. В консервативном обществе магической Британии репутацию будущей леди Слизерин следовало поддерживать неукоснительно. Даже если между ними ничего не будет, оставаться наедине на ночь в одной комнате было нельзя, а Нарцисса в своем гостеприимстве ещё не дошла до того, чтобы выделять комнату ещё и подруге Гарри.

Поттер ушёл, Ксенофилиус давно забрал Луну, и Драко мог ещё побыть с отцом и крёстным. Постепенно в особняке гасли огни, бальный зал опустел, и немногочисленные оставшиеся гости под присмотром Нарциссы заняли несколько просторных комнат рядом с ним. Вечер был просто шикарный, на душе было спокойно после хорошо сделанной работы, и Драко чувствовал, что сейчас он очень близок к тому, что называют счастьем.

Не успел Драко насладиться моментом, как отец насмешливо спросил:

– Если хочешь стать министром, зачем испортил отношения с Верховным чародеем Огденом, когда связался с Пайком? Такими союзниками, как Тибериус, не разбрасываются.

Драко счёл этот вопрос риторическим и промолчал. Сегодня Люциус уже ставил это ему в вину. Стало досадно, что отец продолжает в том же духе, хотя они могли использовать представившуюся возможность, чтобы отдохнуть и пообщаться, ведь скоро Драко уедет на учёбу.

– Я уже уладил всё за тебя с Шафиком, – вдруг сказал Люциус. – С Огденом тоже есть подвижки. Ты наворотил дел, но это ничего, я возьму на себя твои проблемы и постараюсь их решить, пока ты будешь в Хогвартсе. Не думай, что это просто так. За мою помощь будущий министр будет мне должен.

– Кто бы сомневался… – простонал Драко, а Северус сказал: – Вот теперь я узнаю тебя, а то начал…

– Я ещё и не начинал, а вот сейчас начну. Я все твои долги помню, Драко Люциус Малфой. С трёх лет, когда твой первый магический выброс разнёс гостиную. Ущерб был почти полтысячи галеонов! Да и потом ты недёшево нам обходился, но это ничего, иметь сто́ящего наследника – дорогое удовольствие.

Все рассмеялись, и напряжение сошло на нет. Чувствовалось, что Люциус говорит о долге будущего министра не всерьёз. Почти не всерьёз. Вскоре беседа потекла в другом направлении. Как практически всегда в последнее время, разговор зашёл о крестражах. Драко спросил:

– Не пора ли представить общественности чашу, которую отдала Белла? Я, между прочим, едва не надорвался, чтобы получить её. Сначала пришлось убеждать Гарри, чтобы он изображал Лорда, а потом я битый час втолковывал маминой сестрице, как ей себя вести. Я до сих пор не уверен в её молчании, может, нужно поскорее разобраться с её предметом и забрать его из банка, пока она не передумала и не отозвала доверенность?

– Нет, наш план не изменился. Сначала мы очистили медальон Слизерина, затем идёт серия статей Скитер…

– О том, как проходят будни искателей сокровищ…. то есть крестражей, – сострил Снейп. Не вино, однозначно, у него в бокале плескалась что-то гораздо крепче.

Лорд Малфой одарил его пронзительным взглядом, который чувствовался даже в сгущающемся мраке, и продолжал, как ни в чём не бывало:

– Итак, серия статей о том, как шли поиски, чего нам это стоило, как мы добывали необходимые сведения, чтобы никто не ждал от нас быстрых результатов в поисках следующего крестража. А потом обстоятельства могут измениться, ведь Фадж не вечно будет торчать в своём кресле. Не пойму, – чуть раздражённо добавил он, – для чего я опять это повторяю? Мы ведь всё это уже неоднократно обсудили. Если только у тебя, Северус, в программе развлечений на сегодня, помимо огневиски, первым пунктом не стоит дразнить меня.

– Ну, можно ещё что-нибудь добавить к твоему плану, – откликнулся Снейп. Его хитрый голос показывал, что он действительно с удовольствием подкалывает друга. – Пусть Скитер напишет специальный репортаж о каждом члене команде. Представь, как ты тогда сможешь растянуть время?

Драко фыркнул, а отец милостиво разрешил:

– Хм. Продолжай.

– Так вот, можно написать, как Лестрейнджи кропотливо работают со старинными манускриптами, как они обмениваются между собой полученными знаниями, как потом вся группа освобожденных волшебников обсуждает и намечает план действий… В другой статье можно показать тренировки по наложению сложных чар. В этом нет равных Нотту…

– Тогда уже писать про тренировки, как мистер Крэбб держит себя в форме по части боевой магии, – пошутил Драко. От Винсента он точно знал, чем занят Крэбб-старший в свободное время. Сказал он это негромко, может, поэтому отец с крёстным ничего не ответили?

– Это нужно печатать регулярно, чтобы обыватели знали, что работа кипит, – между тем назидательно продолжал Люциус. – Все мы должны понимать, как важна правильная подача материала при отсутствии новых найденных крестражей. Но часто находить их нельзя, не хватало ещё, чтобы мы быстро всё закончили, тогда нас можно отправлять назад, в Азкабан. – Лорд Малфой, несмотря на тёплый вечер, поёжился. – Поэтому просто необходимо, чтобы в каждой публикации повторялась мысль, что только мы, бывшие приверженцы Тёмного Лорда, способны избавить страну от этой скрытой опасности. У каждого жителя магической Британии должно сложиться впечатление, что каждую минуту жизни на свободе мы посвящаем борьбе с наследием нашего бывшего предводителя, поэтому мы незаменимы и ещё долго будем нужны.

– Всегда! – невпопад сказал Северус и налил себе ещё огневиски.

Магическая клятва Люциуса была самая строгая по сравнению с его соратниками. Лорду Малфою приходилось быть максимально осторожным не только в делах, но и в формулировках. К счастью, сотрудники Отдела тайн, хотя и знали о крестражах больше других, всё же не имели полного представления о способах поиска и уничтожения найденных предметов, поэтому в клятве Пожирателей больше пунктов было о том, чего те не могут делать, чем о том, как им надлежит поступать.

Министерство больше волновало, чтобы эти неблагонадёжные господа поклялись не пытаться вернуть Неназываемого или свергнуть существующую власть самостоятельно. Фаджу в голову не пришло потребовать, чтобы освобождённые заключённые обещали не тянуть книзла за хвост. От них потребовали просто демонстрировать время от времени результат. Недавно предъявленный общественности медальон Слизерина, из которого удалили крестраж, показал, что клятву они соблюдают, а славословие Скитер давало гарантии, что так будет и впредь. В этом и заключался план Люциуса, одобренный Драко и Северусом и с радостью принятый командой лорда Малфоя.

– Белла крайне ненадёжна, за ней надо присматривать. Не хотелось бы, чтобы она свела на нет все усилия Драко по налаживанию союза с лордом Слизерином и нашему усилению. У меня остались контакты в Азкабане среди надзирателей, я этим скоро займусь, – по-деловому проговорил лорд Малфой.

Немного постаревший, но всё такой же сильный, не только телом, но и духом, Люциус Малфой был верен себе: Малфоям достаётся только самое лучшее. Они с Нарциссой по-прежнему представляли собой прекрасную пару, оба красивые и до сих пор друг в друга влюблённые. Как жаль, что потеряно столько лет!

Повисло молчание. Драко, глядя на отца, вдруг ощутил острое, почти нестерпимое желание, чтобы отец заметил его, Драко, а не лорда Блэка. Похвалил бы по–настоящему, как сына, а не мимоходом, как будто нехотя, но Люциус молчал. Крёстный, которому не потребовалось применять свой дар легилимента, потому что он за эти годы научился понимать Драко ничуть не хуже, чем он сам, а может, и лучше, предложил другу… нет, не похвалить, а оценить достижения лорда Блэка.

– Люциус, союз Малфоев, Блэков и Слизеринов возник только благодаря твоему сыну. Не ошибусь, если скажу, что этот альянс сейчас самый влиятельный в стране. Драко прекрасно усвоил твои уроки и теперь замечательно справляется.

Драко почему-то обиделся, может, он хотел, чтобы отец по собственной инициативе признал его достижения? Тогда бы было понятно, что Люциус его действительно ценит.

– Ерунда, – вместо этого ответил Драко небрежно. – Мне не нужны такие глупости, я и так прекрасно знаю, чего достиг.

А про себя Драко подумал, что он ни за что не скажет вслух, особенно сейчас, что он по-прежнему ждёт от отца одобрения, ведь он уже взрослый, лорд, а то, что хочется… Ничего не поделаешь, ему придётся обойтись.

Люциус вдруг сказал будничным тоном:

– Драко, посмотри вон туда.

Высоко в небе, чистом от облаков, тускло мерцало большое скопление звёзд. Драко стало обидно, что отец так нарочито сменил тему.

– В Азкабане каждую ночь все эти годы, я, лежа в камере, смотрел сквозь оконную решетку на созвездие Дракона. – Голос Люциуса звучал размеренно. – Красивая вереница звёзд, хотя они и не очень яркие. К счастью, его видно практически постоянно, если только небо не закрыто тучами. Я, глядя на него, разговаривал с тобой, Драко. Представлял, что ты рядом, давал тебе советы, утешал. Я сходил с ума от того, что ты совсем один, вдали от нас с матерью, и что это моя вина.

– Я был не один, а с Северусом, – пробормотал Драко. Он был обескуражен, смущён и совершенно не ожидал таких откровений.

– Но я также знал и то, что ты мой сын, – не отвечая на реплику Драко, продолжил Люциус. – Мой сын, моя плоть и кровь, и он не сдастся, он будет делать всё, что в его силах, чтобы не посрамить род Малфой и быть достойным своих предков. И ты меня не разочаровал, Драко, ты справился. Я очень тобой горжусь.

Лицо Драко полыхнуло, как будто он всё-таки выпил из графинчика. Он подумал, что в такой момент надо сказать что-нибудь подобающее, и подобрать слова не хуже, чем у отца, но не смог – от волнения у юноши просто перехватило горло. Но говорить не понадобилось.