Текст книги "Драко наносит ответный удар (СИ)"

Автор книги: Al Azar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 62 страниц)

– Мы с ней практически не виделись после Турнира. Я пропадал у тебя в Больничном крыле, а она не вылезала из библиотеки, чтобы разобраться с непонятными моментами. Она перевернула всю библиотеку, чтобы понять, о чём вообще идет речь. Гермиона не хочет, чтобы я лишился своего замка или мэнора. Она ведь ещё понятия не имеет, что мой мэнор – это обиталище Василиска.

– Представляю, какое разочарование её постигнет, – ухмыльнулся Драко, а про себя подумал, что леди Слизерин не придётся хозяйничать в Слизерин-холле – место занято крысами.

Гарри не оценил веселья. Он укоризненно посмотрел на Малфоя, и тот согнал с лица улыбку.

– Без неё я так бы и не понял, что гоблины имели в виду, – продолжал Поттер. – Она мне объяснила, что когда я надел кольцо и принял титул, я сразу же принял долги рода перед Гринготтсом. В письме было сказано, что банк всё это время выставлял возможным наследникам счета за обслуживание хранилища рода Слизерин и за поддержание охранных чар, которые не позволяли посторонним проникать в подземелье с Тайной комнатой.

– Выходит, недостаточно владеть языком змей, – задумчиво протянул Драко.

– Гермиона тоже так считает. Проверка в банке показала, что я не Слизерин по крови. Комната мне подчинилась, и кольцо признало хозяином потому, что я победил последнего потомка этого рода.

– Дамблдор тоже его победил, причём позже тебя. Выходит, он тоже мог бы претендовать на титул. Держу пари, старый паук с его тягой к власти и её атрибутам не отказался бы стать лордом, – фыркнул Драко.

– Ну, если он владеет парселтангом, то пусть попробует, – зловеще проговорил Поттер.

Видно было, что свой новый титул он никому не отдаст и за резиденцию намерен бороться. Драко не стал больше шутить.

– Помнишь, Кричер рассказывал о том, что Тёмный лорд отказался платить гоблинам и так и не принял титул? Надо поскорее узнать, сколько именно Слизерины должны банку.

– Я ведь тоже ничего не заплатил пока что, а все уже называют меня лордом, – Гарри был в недоумении.

– Ты нашёл кольцо, и это главное. А Тёмный Лорд, похоже, был только в большом помещении, настоящую Тайную комнату он не обнаружил. Надо же, кто бы мог подумать, что нет никакого Слизерин-кастла, а тебе скоро будут официально принадлежать школьные подземелья! Действительно, тебе нельзя оставаться лордом без хранилища и резиденции, так что придётся заплатить. К тому же, твоя репутация сильно пострадает, если другие волшебники узнают, что тебя не одобрили гоблины.

– Драко, ты сможешь пойти к ним со мной? Когда я приходил в банк для проверки крови, мне было не по себе. Мне нужен кто-то, кто во всем этом разбирается получше моего.

– Тогда нам нужно взять моего адвоката. Дай мне несколько дней, чтобы поправиться, и мы сразу же займёмся этим важным вопросом.

– Хорошо. Надеюсь, в хранилище Слизерина есть деньги, которыми можно будет расплатиться.

– Не волнуйся, если понадобится, богатство рода Блэк к твоим услугам. Не отказывайся, – Драко предостерегающе посмотрел на Поттера, который упрямо мотнул головой. – Ведь ты для меня не пожалел бы денег и не отказал бы в помощи, верно?

Гарри действительно не отказал бы, точно так же как он не пожалел своей магии для артефакта, который помог облегчить условия содержания узников Азкабана, а позднее для поиска самого Драко.

– Ладно. Надеюсь, мне не понадобятся твои деньги. Да, чуть не забыл, профессор просил передать тебе, что вечером он зайдёт проверить твоё здоровье.

Парни ещё немного поговорили, а потом Гарри вернулся в школу. По его словам, ему многое надо было обсудить с Гермионой, которая по-прежнему не вылезала из библиотеки в поисках информации, которая могла пригодиться лорду Слизерину во время визита в Гринготтс. Драко едва удержался, чтобы не озвучить вслух свою версию, заключающуюся в том, что Гарри просто хотел побыть с девушкой наедине.

Вечером, как и сказал Поттер, заглянул Снейп. Сначала он обработал ожог и сообщил юноше, что состояние руки было вполне удовлетворительным, если не считать эстетического момента. Крёстный намазал рану специально сваренной для Драко мазью, но посетовал, что Гарри, который уже успел рассказать ему о требованиях гоблинов, не смог попасть в Тайную комнату, где мог бы найтись какой-нибудь уникальный рецепт зелья, чтобы очистить кожу от рубцов. Малфой на это только вздохнул. Конечно, он предлагал Гарри деньги, чтобы помочь другу, а не из корыстных побуждений, но если это поможет ему свести ужасные шрамы с руки, он будет просто счастлив.

В целом, Снейп был вполне доволен улучшением состояния крестника и предположил, что Драко через пару дней может пойти в школу. Северус передал ему несколько пергаментов, подготовленных друзьями-слизеринцами, чтобы Драко не отставал от школьной программы. И, к вящей радости юноши, вернул ему палочку, целую и невредимую.

Проводив Снейпа назад в Хогвартс, Драко решил заняться домашним заданием завтра с утра, чтобы освободить время, потому что после обеда к нему должен был заглянуть Персиваль.

***

– Здравствуй, Перси, – Драко приветствовал гостя в Большой гостиной, куда лорда Пруэтта проводил Кричер. Несмотря на то, что лорд Блэк был одет по-домашнему – брюки и свободная светлая шёлковая рубашка с отложным воротником, он хотел придать встрече с помощником министра больше официальности.

Помощник министра лорд Пруэтт был в Блэк-хаусе не впервые, но в Большой гостиной его ещё не принимали, поэтому он с интересом огляделся. На его лице отразилось уважительное одобрение, и Драко невольно взглянул на убранство комнаты, или, скорее, зала, его глазами. Она, в отличие от уютной и несколько небрежной малой гостиной с мягкими диванами и креслами, где Драко любил проводить свободное время, была выдержана в сдержанных песочно-коричневых тонах и обставлена изысканно, даже вычурно, являясь своего рода визитной карточкой всего особняка.

Персиваль занял предложенное кресло с резными ножками, потёр лицо, на котором явственно выделялись круги под глазами. Верхнюю мантию он отдал домовику, когда вышел из камина, и сейчас был в дорогом камзоле, который, однако, выглядел помято, так же, как и хозяин.

По правилам хорошего тона сразу переходить к делам не стали.

– Как твои дела, Перси? Ты уже разобрался с доставшимся наследством?

– Оно есть, это главное. Я сейчас живу в старом поместье Пруэттов, расчистил там несколько комнат, чтобы были пригодными для жилья. Вернее, я там ночую, а ем в городе в каком-нибудь ресторане или в министерской столовой. К счастью, денег на это хватает, а вот на то, чтобы нанять кого-нибудь, чтобы привели поместье в порядок, нет.

Персиваль не выглядел скорбящим по утрате родного дома и ни словом не обмолвился о том, что Нора перешла во владение Драко. Малфой его хорошо понимал, он бы и сам с удовольствием забыл, что когда-то там жил. Вряд ли нелюбимый сын Молли и Артура забыл своих родных, но по всему было видно, что он очень старался отстраниться – лорду Пруэтту не к лицу знаться с предателями крови.

– А домовики у тебя есть? – продолжал Драко расспросы.

– Нет, конечно, но если будет возможность приобрести, то с удовольствием это сделаю. А как твоя рука?

Драко, не вдаваясь в подробности, сообщил, что ему уже лучше и ничто не помешает ему сейчас внимательно выслушать то, что Перси хочет ему сообщить.

– Хорошо, тогда я сразу к делу. Как ты знаешь, скоро будут судить моего брата Чарли, я бы хотел, – Персиваль сделал паузу и пытливо заглянул Драко в глаза, – чтобы к нему проявили снисхождение.

– Ты предлагаешь оставить его без наказания?

– Нет, конечно. Но я думаю, что ему можно немного снизить срок заключения, если он выдаст на суде Дамблдора. Он уже дал показания, что именно Дамблдор велел ему натравить драконов на тебя и Поттера. Главное, чтобы Чарли не передумал во время процесса. Наш светлейший – мастер уговаривать, как бы Чарли вновь не попал под его влияние. Я уверен, что смогу объяснить брату, что к чему, особенно если пообещаю смягчение наказания.

– Хорошо, если речь идёт не о пощаде, а лишь об этом, я согласен. Но всё опять упирается в одно и тоже: слово Чарли против слова Дамблдора. Этот гад опять заявит, что его не так поняли, а твой брат сошёл с ума.

– Чарли допросят с Веритасерумом, чтобы ни у кого не было и тени сомнения в том, что все сказанное им – правда.

На лице Драко появилась скептическая улыбка. У него был неприятный опыт, когда ему отказывали в возможности оправдаться, ссылаясь на то, что сыворотка правды приготовлена его крёстным, из-за чего Малфой сможет обойти необходимость отвечать откровенно. Перси, вероятно, понял его сомнения.

– Не волнуйся, в этот раз Визенгамот захочет признать результаты допроса под сывороткой правды. Это будет хорошая возможность прижать Дамблдора и ускорить следствие по его основному делу. Мадам Боунс излишне перестраховывается, и расследование его преступлений затягивается все больше и больше.

– Хорошо, – согласился Малфой. – Я тоже считаю, что во всем виноват Дамблдор, а твой брат – просто пешка… прости, простой исполнитель.

Перси удовлетворённо кивнул.

– Судить Чарли будут вместе с Августой Лонгботтом. Процесс намечается на следующую неделю, точную дату сообщат дополнительно. Обвинение попросит для неё пять лет Азкабана, но скостит до года. Если сразу назвать реальный срок, сторонники Дамблдора начнут требовать уменьшить и его.

– Разумно. На следующей неделе я буду полностью здоров и с удовольствием приму участие в судебном заседании.

Оба молодых лорда обменялись понимающими ухмылками.

– Есть ещё кое-что, – заговорил Перси. – Отдел международного магического сотрудничества лихорадит, наши неприятности на международной арене просто зашкаливают. Этот драклов Турнир смешал нам все карты. Только министр Фадж начал прислушиваться к моим советам и ситуация начала выправляться, как нам грозят санкциями!

Глаза Драко широко распахнулись от удивления. Он и не предполагал, что всё настолько серьёзно.

– Тогда надо во что бы то ни стало убедить наших иностранных партнёров, что Министерство не имеет никакого отношения к этим событиям, а настоящий виновник – Дамблдор.

– Это будет непросто. Ты ведь в курсе, что министр вырыл себе яму, когда назначил сам себя членом жюри и председателем комиссии по подготовке?

– Что-то припоминаю. Как будто Фаджу мало поста министра, так ещё решил потешить своё самолюбие дополнительными должностями. Но в таком случае и ответственность больше.

Перси вздохнул.

– Говорят же, дурная голова ногам покоя не даёт. Это как раз про моего босса. Я замучался отговаривать его от всех тех глупых идей, которые периодически приходят в его… гм, голову.

– Но ты, между прочим, только выиграл от этого, и твоя карьера просто взлетела вверх. Знаешь… – Драко на минуту задумался. – Кажется, я знаю, как исправить положение. Посоветуй министру свалить всё на Муфалду Хмелкирк. Это же она была генеральным инспектором Хогвартса, а Хогвартс – школа-организатор. Принимающая сторона должна обеспечить безопасность участникам Турнира и гостям, Муфалда должна была всё проконтролировать. Это, конечно, не поможет нам доказать, что во всем виноват Дамблдор, но, по крайней мере, снимет вину с Фаджа. Не беспокойся о мадам Хмелкирк, я думаю, если ей предложить потом другую должность, получше, и объяснить, что так она поможет лично министру и всей стране, она не будет возражать и согласится немного потерпеть, когда на неё будут сыпаться все шишки.

Перси достал из кармана маленький блокнотик. Не говоря ни слова, он быстро делал пометки, что показывало, что он решил воспользоваться советом.

Драко продолжал:

– Надо пригласить студентов Шармбатона и Дурмстранга на Святочный бал. Уверен, что если они вернутся, нам удастся переломить отношение иностранцев в свою пользу. Но для этого нам надо как следует ослабить директора, иначе он обязательно всё испортит.

– Это непросто, – начал Перси, но перебил сам себя, – но если постараться, то должно сработать.

Два лорда ещё долго обсуждали политическую обстановку и их совместные планы, намечая стратегию действий. Когда Перси начал прощаться, настало время ужина. Хозяин дома пригласил его разделить с ним трапезу, но лорд Пруэтт отказался, сославшись на дела. Проводив его до камина, Драко неожиданно столкнулся лицом к лицу с Северусом, выходящим из вспышки зеленого пламени.

– Здравствуй, крёстный. Поужинаешь со мной? Я только что предлагал Перси Уизли, но он не смог остаться, ты разминулся с ним буквально на минуту.

– Не откажусь, мы давно не общались с тобой в спокойной обстановке. Ужин подойдёт для этого лучше всего. Но сначала давай я тебя осмотрю.

Осмотр показал, что Драко был практически здоров. Бинты давно уже сняли, на рану нужно было лишь регулярно наносить мазь, чтобы смягчить кожу и уменьшить рубец. Поскольку организм парня восстановился, Снейп разрешил ему отправляться завтра в школу, только нужно было поберечь травмированную конечность. Северус велел сделать повязку, чтобы рука была в подвешенном состоянии и не уставала.

Довольный Малфой весь ужин цитировал Риту Скитер и других репортёров, которые красочно описывали эпопею с неслучившимся сносом Норы и злословили по поводу семейки предателей крови. Северус слушал молча, но смешинки в уголках глаз говорили, что он рад наказанию тех, кому доверили его любимого крестника и кто так отвратительно о нём позаботился.

Наутро Драко, встав пораньше, отправился завтракать в Хогвартс. Он хотел расспросить своих друзей-слизеринцев о последних событиях, прежде чем отправиться на совместные занятия с Гриффиндором, на которых будет присутствовать взбешённый унижением Рон Уизли. Хорошо зная его, Драко был уверен, что Рон просто так не успокоится и будет задирать его.

К счастью, сегодня на завтраке были все, кого Драко хотел увидеть. Сев между Панси и Теодором, он едва успевал впитывать новости. По их словам, слизеринцы, как и другие чистокровные ученики с других факультетов, как следует потешались всё это время над всеми Уизли, но веселей всего было доводить Рональда.

Драко, слушая друзей, хмыкнул. Надо потом поговорить с Поттером, который сможет передать взгляд изнутри – с львиного факультета. К тому же, им с Гарри нужно было обсудить совместные действия по возвращению резиденции Салазара Слизерина, нового владения Поттера.

Малфой отодвинул пустую тарелку и встал – следовало поторопиться на урок. Крэбб и Гойл, которые во время завтрака не сводили с Драко глаз, теперь решительно оттеснили Панси и Теодора. Они встали по бокам от блондина, готовые сопровождать его повсюду и защищать, как они делали раньше. Оба парня были немногословными, но их радостные лица говорили о том, что они соскучились и очень рады видеть Драко.

Вся процессия двинулась к выходу из Большого зала, но тут Драко к своему неудовольствию увидел, что проход перекрыл Рон Уизли. Он злобно глядел на Малфоя и сжимал в кулаке палочку, а рядом с ним, тоже готовые к бою, стояли человек пять гриффиндорцев, включая близнецов.

– Малфой, сука! Ты отобрал Нору и глумился над нами, из-за тебя Чарли в тюрьме, а вся школа издевается над нашей семьёй, – в ярости прокричал Рон и вскинул руку, державшую палочку. – Сдохни, тварь!

Глава 64. Суд

– Малфой, сука! Ты отобрал Нору и глумился над нами, из-за тебя Чарли в тюрьме, а вся школа издевается над нашей семьёй! – в ярости прокричал Рон и вскинул руку, державшую палочку. – Сдохни, тварь!

Драко в ужасе смотрел на Уизли, лицо которого выражало твёрдое желание применить одно из непростительных, а судя по слову «Сдохни», это могла быть Авада, потому что терять рыжему было нечего. Шестой сын нищей семьи предателей крови, не снискавший уважения своими талантами и хоть какими-то достоинствами и только что узнавший, что его родные будут жить из милости у его злейшего врага в издевательски переименованном доме!

Малфой чувствовал, что у него не хватит времени, чтобы отразить проклятие. Наверное, Драко не стоило быть таким беспечным и надеяться, что в Большом зале ему ничего не угрожает. Он мог бы держать свою палочку под рукой, но в глубине души сознавал, что толку в этом не было и не принесло бы ощутимой пользы: Драко привык колдовать, как и писать, левой, повреждённой рукой, и, взяв палочку в правую, он, как и большинство левшей, не преуспел бы в этом. Попробовать неплохо удававшееся ему беспалочковое Протего Малфой тоже не мог, так как привык для этого вскидывать левую руку, на которой носил кольцо Лорда.

Всё это пронеслось у Драко в голове за какие-то секунды, он даже удивился, что успевает подумать о стольких вещах. Однако, он думал не словами, всё это возникло в его голове в виде картинок и образов, последним из которых был вид его изломанного тела, которым он рухнет после того, как Уизли выкрикнет заклинание.

Губы Рона зашевелились. Краем глаза Драко видел, что его друзья, которые уже успели достать палочки, только готовятся колдовать. Сейчас проклятый Уизли добьётся-таки своего, закончив дело Фреда и Джорджа, когда они ударом по голове едва не прервали два самых знатных и чистокровных рода магической Британии.

Но закончить своё заклинание Рональд не успел.

– Экспеллиармус! – раздался знакомый голос, и Рона отбросило мощной волной магии.

Из другого конца зала к месту происшествия спешили Гарри и Гермиона. Гарри всё ещё держал в руках палочку, направленную в сторону, где ещё секунду назад был Рон. Сила удара от заклинания, посланного Поттером, была столь велика, что рыжего отбросило как пушинку. Он отлетел и ударился о стену, да так сильно, что его друзьям, сразу забывшим о столкновении со слизеринцами, пришлось буквально отскребать его и приводить в чувство.

Драко не мог не вспомнить такой же полёт Локхарта на их с Гарри втором курсе. С тех пор, вероятно, Поттер, подражая своему кумиру, которым, бесспорно являлся для него профессор Снейп, овладел этим разоружающим заклинанием в совершенстве.

Драко только сейчас сообразил, что не дышал все эти мгновения, и сейчас в его голове пронеслись другие картины, в которых Рона Уизли ждала заслуженная им кара. Впрочем, наказание Рональда было придумано Малфоем уже давно, в день приезда иностранных делегаций. Теперь нужно было сделать так, чтобы его план мести в отношении рыжего наконец осуществился.

– Тебя нельзя оставлять без присмотра! – сказал Гарри, поравнявшись с Малфоем.

В его голосе не было слышно ни капли иронии или веселья, и Драко понял, что Поттер именно это и имел в виду: лорду Блэку полагается охрана.

– Не волнуйся, мы займёмся, – сказал Тео, выдвигаясь вперёд.

Винсент и Грегори закивали, потрясая зажатыми в кулаках палочками. Другие слизеринцы, присутствовавшие, но не успевшие вмешаться, разразились криками о том, что сами в состоянии позаботиться о своем знатном соученике.

Но Гарри, кажется, не обратил особого внимания на эти заверения. Он пытливо посмотрел на Малфоя.

– Ты цел? – спросил он.

– Да, – отмахнулся лорд Блэк. – Гарри, хочу поблагодарить тебя. Твоё вмешательство было как нельзя более кстати.

Поттер выкинул призванную палочку Уизли и собрался уже идти на занятия. Драко вдруг сообразил, что у него был способ выразить Гарри свою признательность получше.

– Лорд Слизерин! – блондин слегка склонил голову, повторяя процедуру признания лорда, которую совсем недавно в этом же зале провели для него представители знатных фамилий и Гарри с Гермионой.

Его друзья-слизеринцы тут же сообразили, что делать.

– Лорд Слизерин! – прозвучал голос Нотта.

– Лорд Слизерин! – раздались голоса Панси и других.

В глазах Гарри на секунду промелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки и с присущей моменту серьёзностью принял почести. Гермиона, прижавшись к нему, просто упивалась происходящим. Драко подумал, что не ошибся, уже давно заметив, что мисс Грейнджер очень амбициозна. Впрочем, для его далеко идущих планов это было только хорошо. Конечно, Поттер мог бы возражать, чтобы его любимая работала, но, зная Гермиону, можно было с уверенностью сказать, что та не захочет быть просто леди Слизерин, сопровождающей мужа на светских мероприятиях.

И был ещё один приятный момент от того, что Драко спонтанно принял такое решение. Поднявшийся на ноги с помощью близнецов Рон оказался свидетелем новых почестей его непримиримому врагу, потому что друг, положением и богатством которого не удалось воспользоваться, стал именно врагом. Физиономия Уизли, покрасневшая от с трудом сдерживаемого гнева, говорила о страшных муках, муках зависти.

Когда все чистокровные и знатные ученики отдали свой долг уважения новому лорду Слизерину, настала очередь Гермионы, но она сделала это в своей манере:

– Лорд Слизерин, ты знаешь, что мы опоздали на первый урок?

* * *

Разумеется, Уизли ничего не было за нападение. Очевидцы рассказывали, что профессор Макгонагалл напустилась на него в коридоре перед классом Трансфигурации, но тот, очевидно, окончательно слетев с катушек, наорал на неё в ответ. По его аргументам, никто не должен мешать ему расправиться с Малфоем, потому что, по словам директора Дамблдора, который «уж побольше вашего понимает», Малфой, – приспешник Того-Кого-Нельзя-Называть, а Тот-Кого-Нельзя-Называть теперь вселился в Поттера. Забыв, с кем разговаривает, рыжий высказал Минерве претензии по поводу ареста Чарли, который «был единственным, кто хотя бы попытался противостоять Сами-Знаете-Кому», и в результате лишился всего – любимой работы и свободы.

Заместитель директора решила, что у Рона поехала крыша, всё же неприятностей на долю этого семейства хватало, и даже не сняла баллов и не назначила отработок, посоветовав лишь немного отдохнуть, а если понадобится, обратиться к мадам Помфри, которая «всегда рада помочь, даже в таких случаях, как ваш, Рональд».

После этого Уизли видели у кабинета директора. Он пытался прорваться мимо горгульи, но Дамблдора не было в школе, он частенько отсутствовал в последнее время из-за предстоящего суда, так что было неизвестно, состоялся ли их разговор.

* * *

– Кто за данное предложение, поднимите палочки!

Драко с удовольствием поднял свою и перевёл взгляд на сидящего рядом Гарри. Тот, облачённый в традиционную сливовую мантию члена Визенгамота, не замедлил присоединиться к волшебникам и ведьмам, выступающим за обвинительный приговор Августе Лонгботтом.

Пока шёл подсчёт голосов, Драко с удовольствием вспоминал события прошедшей недели.

Визенгамот назначил оба слушания на седьмое декабря, среду. Чтобы Гарри успел занять скамью, принадлежавшую испокон веков роду Слизерин, им пришлось очень постараться. В итоге, когда гоблины окончательно признали его право на титул, одному из сторонников Дамблдора (к сожалению, слишком незначительному, чтобы очень радоваться) пришлось уступить своё место, ведь, как известно, судей ровно пятьдесят, и ни волшебником больше.

Конечно, сейчас Драко испытывал удовлетворение от проделанной работы, а тогда неоднократно терял терпение и с трудом поддерживал надежду в Гарри.

Гоблины Гринготтса проявили недюжинное упрямство, не желая уступать ни кната, чтобы уменьшить астрономический долг рода Слизерин.

– Сто пятьдесят тысяч галеонов! – воскликнул Поттер, узнав его величину. – Драко, они хотят нас обобрать!

Однако старого гоблина, который возглавлял делегацию Гринготтса на переговорах, это не смутило. Он засмеялся скрипучим смехом.

– Подумаешь! Это ещё очень дешево – стать главой самого древнего и уважаемого рода страны всего за каких-то жалких сто пятьдесят тысяч!

Поттер и Малфой переглянулись. В конце концов, Гарри не был родственником Слизеринов по крови. Отдать деньги, пусть и очень большие, чтобы получить то, о чём любой другой не смог бы и помыслить, было хорошей сделкой. Это даже можно было назвать обычным поттеровским везением. Лорд Блэк вышел вперёд и приступил к переговорам.

Драко катастрофически не хватало знаний и, самое главное, опыта в таких делах. К счастью, адвокат Кларксон с каждым днем становился всё более компетентным и полезным, так что в итоге всё разрешилось к удовлетворению сторон. Вместо ста пятидесяти тысяч галеонов гоблины согласились на сто двадцать. То, что эти тридцать тысяч удалось скинуть, была и заслуга Драко, потому что он сумел заинтересовать жадных банкиров намёками на взаимовыгодное сотрудничество, иначе Гарри пришлось бы несладко. Зная, что за него собирается платить лорд Блэк, те держались до последнего и не уменьшали сумму.

Когда лорд Блэк перечислил деньги из своего сейфа в счёт уплаты долга и гоблины поздравили нового лорда Слизерина, официально подтвердившего свой титул, Поттер спросил представителя Гринготтса:

– Скажите, почему я мог попадать в свою резиденцию раньше, когда ещё не был лордом?

Гоблин на секунду смутился, хотя Драко был уверен, что этой расе такие чувства не свойственны в принципе.

– Должен заметить, лорд Слизерин, – неохотно ответил тот, – что в последние годы охранные чары с подземелья школы Волшебства и Чародейства Хогвартс были сняты ввиду ненадобности. Змееустов не наблюдалось уже долгое время, поэтому мы полагали, что туда и так никто не сможет попасть. А после того, как кто-то – это потом мы узнали, что это были вы, – пробовал пройти проверку на родство с родом Слизерин, мы поняли, что необходимо вновь подключить охранные чары, чтобы…

– Чтобы иметь возможность выколачивать галеоны, – перебил Драко. – Я полагаю, мы можем не платить за те годы, в течение которых вы снимали защиту, поэтому пятидесяти тысяч за всё будет достаточно. Я бы попросил вернуть разницу в мой сейф.

– Что ж, возможно, вы и правы, – проскрипел гоблин. – Гринготтс вернёт вам десять тысяч галеонов.

– Двадцать, – нахально сказал Малфой, а адвокат зашелестел каким-то кодексом. У Кларксона было удивительное качество: он умел перебирать бумаги так, что присутствующие невольно попадали в плен его юридических талантов и особой законодательной магии, и им начинало казаться, что лучше согласиться на всё, что Кларксон желает предложить.

В итоге сошлись на том, что банк вернёт пятнадцать тысяч. Полная сумма, которую потребовали в счёт уплаты долга, стала равняться ста пяти тысячам галеонов. Драко передумал класть эти деньги в свой сейф, он попросил поместить их в сейф Поттера. Гарри накануне посетил его, где с огорчением узнал, что у него осталось всего около трёх тысяч галеонов после того, как там порезвились Уизли.

Закончив с гоблинами и отпустив адвоката, юноши остановились в коридоре обсудить создавшуюся ситуацию. Гарри был ошеломлён потраченными денежными суммами, ему было неловко от того, что приходится брать в долг. И ещё более неловко, что нельзя было отказаться.

– Драко, я верну, – решительно, но неуверенно, если такое вообще возможно, сказал он.

– Как ты себе это представляешь? – Малфой серьёзно уставился на друга. – Как ты собираешься это сделать? Ты ещё школьник, у тебя нет никакого дохода и не ожидается в будущем. К тому же, мы всё это обсудили, Гарри, так что не надо начинать заново. Ты столько для меня сделал. Спас от смерти, подарил надежду узникам Азкабана, и это не считая спасения Северуса.

Поттер вздохнул.

– Я это понимаю и приму деньги. Но не стоило отдавать мне эти пятнадцать тысяч, которые ты смог выторговать. Хочешь, я верну хотя бы их?

– Не хочу. Возможно, потом лорд Слизерин как-нибудь разбогатеет и расплатится с долгами, но пока ты должен соответствовать своему статусу. Кстати, тебе не приходило в голову, что будущей леди Слизерин совершенно не следует знать о твоих проблемах?

Подумав о Гермионе, Гарри перестал спорить. Парни после Гринготтса собирались вернуться на Гриммо, им было что обсудить. Например, то, как Гарри получит назад место в Визенгамоте, полагающееся лорду Слизерину.

Однако, сразу покинуть банк не получилось. Воспользовавшись своим служебным положением, Билл Уизли узнал об их посещении и теперь поджидал обоих лордов у выхода.

Несмотря на то, что Билл знал мальчиков по Норе, он держался официально.

– Лорд Блэк, лорд Слизерин, – приветствовал он обоих.

Малфой и Поттер, ожидая неприятностей, всегда сопровождающих их встречи с семейством Уизли, напряжённо ждали, что скажет Билл. Но они зря волновались – всё оказалось куда прозаичнее. Билл недавно перевёлся из Египта и пошёл на повышение в английском филиале Гринготтса. Он сам не хотел неприятностей, поэтому просил обоих лордов, пользовавшихся огромным влиянием не только среди волшебников, но, как оказалось, и среди гоблинов из-за богатства и древности их родов, запомнить, что он не поддерживает враждебные намерения своей семьи и хочет сохранить нейтралитет.

Оба лорда согласились с таким положением вещей при условии, что Билл не станет вредить им и просить за других членов семьи. Этот пункт Малфой добавил намеренно, зная о предстоящем судебном процессе над Чарли. Билл тут же горячо заверил лорда Блэка, что выполнит эти требования.

– Спорим на галеон, – сказал Драко, когда они вернулись в Блэкхаус, – что следующим шагом Билла будет восстановление родственных связей с Персивалем.

– У меня нет лишних денег, – хмыкнул Поттер.

Драко посмотрел на него и решил провернуть давно лелеемое и ожидаемое дело прямо сейчас. Момент был подходящий: после того, как Драко потратил на нужды лорда Слизерина столько денег, Гарри был у него в долгу и знал это.

– Гарри, – торжественно начал Малфой, – пришла пора сделать это. Я хочу преподнести тебе ещё один подарок. Добби! – позвал он.

Появившийся Добби преданно уставился на Драко, словно чувствовал, что сейчас произойдёт.

– Гарри, сегодня знаменательный день, ты официально стал лордом Слизерин. Прими мой подарок, – Драко указал на Добби.

Услышав эти слова, домовик заметался по комнате, не помня себя от счастья. А вот Гарри был не рад.

– Драко, я думал, ты мне друг, почти брат, а ты… – обречённо простонал он.

Добби он не любил ничуть не меньше самого Драко, негодный эльф вредил Поттеру даже больше, чем молодому хозяину. Гарри не забыл, как тот из лучших побуждений подвёл его под наказание после первого курса, мешал попасть в школу, а потом заколдовал бладжер на втором. Но худшее, что Добби мог сделать, это подбросить имя Гарри в Кубок огня, после чего Гарри пришлось участвовать в Турнире и сразиться с драконами. Правда, эльф всё время твердил, что его заставил это сделать директор Дамблдор, забывая, что уже признался хозяину, что нужно было бросить в Кубок другое имя – имя Драко Малфоя.

– Он тебя так любит, – лицемерно заявил Малфой.

– Пусть любит на расстоянии, я и так бываю здесь достаточно часто, даже слишком часто, чтобы соскучиться, – не сдавался Гарри. Эта внезапная и беспричинная любовь ушастика доводила его до белого каления. – К тому же, этот домовик привязан к роду Блэк, а лорд Блэк – это ты, а не я.