Текст книги "Драко наносит ответный удар (СИ)"

Автор книги: Al Azar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 62 страниц)

Глава 25. Дебют

Все взгляды устремились на помощницу министра, которая произнесла очень ква-лифицированный ответ:

– Ква. Ку-ак ку-ак ку-а-а-ак!

В первые несколько секунд ничего не происходило, собравшиеся вполне серьезно внимали красноречию Амбридж, но стоило ей повторить руладу, как со скамей зрителей раздались смешки. Замминистра проквакала еще пару «слов», прежде чем до неё самой дошло, какие звуки она издаёт. Долорес замотала головой так сильно, что показалось, она у неё отвалится.

Встал встревоженный министр.

– Прошу объявить перерыв!

Дамблдор не стал возражать, прервав заседание на десять минут.

Амбридж подошла к Фаджу и заговорила с ним; содержание беседы слышно не было, но угадывались слова нормальной человеческой речи. Драко просто не знал, куда смотреть, что запоминать, чтобы потом показать Северусу: смешки и обидные для «жабы» комментарии раздавались теперь и среди носящих сливовые мантии. К примеру, ведьма непонятного возраста, сидевшая неподалеку от Драко, не очень стараясь говорить потише, делилась с соседом впечатлениями:

– Кажется, Долорес скинула чары, а жалко, я дала бы пару галеонов, чтобы она еще что-нибудь квакнула. Недаром её за глаза называют жабой!

– Глупости! Никакая она не жаба, а самая настоящая паучиха! – не согласился собеседник. – Хотел бы я знать, кто такой безрассудный, что связался с ведьмой её положения и характера. – (Драко расправил плечи) – Она его найдет и поквитается! Хотя зрелище вышло в высшей степени достойное. Хоть раз её речь в Визенгамоте было приятно слушать.

Драко мог пообещать, что если этому волшебнику так нравится кваканье, да еще в столь блистательном исполнении, то теперь у него каждое заседание есть шанс. Чары из старинного гримуара Блэков, наложенные Снейпом, не должны были позволить Амбридж издавать в людных местах иные звуки, кроме лягушачьих концертов.

Перерыв закончился; Амбридж, обрадованная возвращением нормального способа изъясняться, вернулась на свое место.

– Ква…. Ква-а-а-а Ква-а-а-а-аккк! – сказала она под громкий хохот. Никогда еще собрание Визенгамота не проходило в столь веселой обстановке.

Только количество слушающих стало больше двух, как речь заместительницы министра превратилась в кваканье. Именно наличие этого условия сделало наложение заклинания таким трудным. Но на простой вариант, чтобы ведьма квакнула пару раз, а потом её расколдовали, Драко был не согласен. Он планировал положить конец карьере Долорес, что очень скоро должно случиться, если она не сможет выступать публично. А снять заклятье не получится.

К Долорес подскочило сразу несколько магов из окружения министра. Она замахали своими палочками на манер магловского вентилятора, но, очевидно, безуспешно. «Можете не напрягаться с Фините, да и другие, даже более сильные заклинания, не помогут», – злорадно думал Драко. Сначала было нужно определить, что именно послужило причиной, а кольцо не фонило и не просило себя проверить.

К пытающимся расколдовать «жабу» подошла Амелия Боунс, но и ей после нескольких попыток пришлось сдаться.

– «Жабе» нужен принц, как в магловской сказке, чтобы поцеловал! – ехидно бросил сидящий через пару магов от Малфоя волшебник. Он был крупный, с седой гривой волос, и голос имел очень громкий.

– Скажешь тоже, Юлиус, кто на нее позарится? – не согласился его сосед, а в этот самый момент со своего председательского места поднялся Дамблдор, намеревающийся тоже поучаствовать в расколдовывании государственной служащей.

От такого совпадения Драко, не сдержавшись, уронил голову в приступе неудержимого хохота, стараясь рукавом мантии прикрыть покрасневшее лицо. Впрочем, он оказался не одинок в такой оценке ситуации: то здесь, то там маги, позабыв о серьезности места, где они находились, начинали хихикать, хохотать, истерически всхлипывать по мере того, как по аудитории распространялось понимание сказанной шутки. Драко не сомневался, что Северусу понравится.

Однако Верховный чародей, нимало не отвлекаясь на смешки, а возможно, их не заметив в силу величия задач, перед ним обычно стоящих, достал свою палочку и наложил несколько сложных заклинаний, а затем еще и еще, но вскоре и он был вынужден сдаться.

– Мадам Амбридж, несомненно, придется обратиться в Мунго, там специализируются именно на таких сложных проклятьях. Пусть она напишет текст своего выступления перед уходом, его зачитают после еще одного перерыва…

Стоявшая все это время с выпученными глазами жаб… Долорес, красная от унижения, отмерла и, подойдя вплотную к Альбусу, что-то ему сказала.

– Так проклятье, наложенное на вас, не только никак не опознается, но еще и действует избирательно! – удивленно сказал Верховный чародей. Несомненно, он заподозрил применение темной магии, доступной далеко не всем волшебникам, а только тем, у кого из поколения в поколение в сейфах и библиотеках копятся древние манускрипты с никому не известными чарами…

Дамблдор повернулся и в упор посмотрел на Малфоя. Драко вздрогнул, но быстро оправился и ответил старику самой издевательской ухмылкой, на которую оказался способен: не докажешь!

Расстроенную Амбридж увели, вероятно, в Мунго, как и советовал опытный старец. Если он не смог, то остальным присутствующим точно не под силу было снять с Долорес такое с виду простенькое, похожее на детскую шалость, проклятье.

Вот это Блэки, с уважением думал Драко. Даже шутки у них длиной в целую жизнь. Ведь Долли, надев свое кольцо, должна была проквакать при большом скоплении волшебников до конца жизни, так как заклинание могло подпитываться магией носителя до бесконечности.

Если Амбридж снимет любимое украшение, на нее будет действовать остаточная магия проклятья не меньше недели, а может, и больше, судя по нелюбви Снейпа к помощнице Фаджа, так что связать именно перстень с проблемой не получится. А зная пристрастие этой ведьмы к дорогим побрякушкам и розовому цвету, не было и тени сомнения, что с этим кольцом добровольно она не расстанется.

Обращение к специалистам ничего не даст: чтобы распознать чары, нужно знать о существовании именно этого заклинания. Но и это не помогло бы: по задумке разработавшего это проклятие одного из Блэков снять чары мог только наложивший. Так что шансов у Амбридж нет, поскольку было крайне сомнительно, что в Мунго обладают хоть толикой нужной ей информации.

Однако пора было снова настраиваться на серьезный лад: заседание, прерванное беспрецедентным происшествием, продолжалось.

– Возвращаемся к повестке дня, – проговорил Дамблдор. – Итак, министр, будете ли вы давать объяснения по запросу лорда Блэка? Если нет, то предлагаю перенести обсуждение этого вопроса на момент выздоровления вашей помощницы.

Драко аж подавился своим негодованием: отныне и впредь ждать Амбридж не имело смысла. Он не позволит положить под сукно такой важный вопрос, касающийся без малого жизни его матери! Юноша встал.

– Я предлагаю не затягивать, так как не вижу никакой связи проблемы госпож-ж-жи Амбридж с запросом, выдвинутым мной ранее, – Малфой старался говорить спокойно – только так на его стороне будут симпатии слушателей.

Дамблдор недовольно сверкнул очками. Драко подумал, что проклянет его, если Верховный чародей скажет что-нибудь вроде: «Я не давал вам слова!». Но председательствующий снова обратился к Фаджу.

– Как видите, Корнелиус, лорд Блэк настаивает. Может, вы все же выступите вместо Долорес?

– Что? Выйти туда и встать на ее место? – в голосе министра послышались панические нотки.

– Боишься, что и на тебя наложат квакающее заклинание, Корни? – ухмыляясь, выкрикнул Юлиус. «Надо бы узнать его фамилию, может пригодиться, – подумал Драко. – А Фадж не просто идиот, но еще и трус. Он тогда василиска побоялся, прислал авроров, а сам отсиделся в Министерстве. И сегодня при всех так опозорился! Сам себя наказывает, я и поучаствовать не успею!»

– Раз министр отказывается, то предлагаю переходить к голосованию, – несколько раздраженно постановил Дамблдор. – Для того, чтобы у Министерства была возможность узаконить наше решение, имеет смысл заменить оправдание помилованием. Кто за помилование Нарциссы Малфой, поднимите палочки!

Малфой, все еще стоявший, пораженно смотрел на судей, поднимающих палочки. Проголосовавших «за» почему-то набиралось немного. Сам Драко никак не мог решиться поднять палочку: ведь он хотел оправдать мать, а не помиловать, разница была ощутима. Но, сообразив, что, если нужного количества голосов не наберется, то Нарцисса не будет не только оправдана, но и помилована, а значит, останется узницей еще долгие годы, Драко поднял палочку. Было очевидно, что другого повода вернуться к вопросу, по которому уже состоялось голосование, просто не будет.

Оказалось, что его союзники лишь ждали его решения. Теперь и Огден, и остальные, с кем Драко успел сегодня пообщаться, и другие незнакомые волшебники и ведьмы проголосовали «за». Дамблдор объявил, что решением Визенгамота Нарцисса Малфой помилована. Однако, поскольку это не означает, что с неё сняты обвинения, ей запрещено проживать на территории Магбритании. Драко Малфой теперь в полной мере понял значение слов Дамблдора, сказанных ему перед началом заседания, и сна, приснившегося сегодня.

– Постановление о помиловании вступает в силу в понедельник девятнадцатого сентября 1994 года, – провозгласил Верховный чародей.

С трудом досидев до конца заседания, на котором, к счастью, не было больше ничего важного, и кое-как выдержав поздравления от судей Визенгамота, Драко камином отправился в Хогвартс. Там, в гостиной Северуса, он наконец дал волю своему негодованию. Снейп, как раз вернувшийся после обеда, молча выслушал крестника.

– В конечном итоге Нарцисса теперь свободна, и это главное. Думаю, ей комфортнее всего будет во Франции, – подвел он итог.

– А как же я, Северус? Я что, с ней не увижусь?

– И увидишься, и побудешь с ней столько, сколько нужно. Я знаю одного молодого адвоката, он выпускник Слизерина и сочувствует нам. Уверен, с клиентами у него из-за этого проблемы, так что он не только будет рад твоему предложению, а вцепится в такой шанс зубами. Мы пошлем ему сову. Устроим кое-кому сюрприз.

Глава 26. Первая победа

– В конечном итоге Нарцисса теперь свободна, и это главное. Я знаю одного молодого адвоката, он выпускник Слизерина. Мы пошлем ему сову. Устроим кое-кому сюрприз, – сказал Снейп.

Драко вздохнул.

– Северус, знаешь, я думал, что Дамблдор… что ему нет особого дела до меня. Я ведь его не трогаю. Не понимаю, чего он хотел добиться.

Снейп приподнял бровь, как будто удивляясь, что самый молодой член Визенгамота не догадался сам.

– Это очевидно: он не хочет твоего усиления.

– Я считал, что у меня есть время повзрослеть, окончить школу, а уже потом разобраться с директором. Но он не оставляет мне выбора… Северус, я перерыл столько книг и артефактов в библиотеке и в сейфе Блэков в Гринготтсе, но не нашел ничего, что могло бы мне помочь! Неужели с ним нельзя справиться?

– Возможно, такой способ есть, хотя я до конца не уверен. Ты помнишь, я тебе говорил, что уже давно работаю над очень интересным зельем?

Драко кивнул. Неужели?..

– Ты дал мне денег, и, смею тебя заверить, они были потрачены не впустую. Однако до прорыва мне далеко. Есть у меня идея…

– Какая? – перебил Драко.

Снейп, проигнорировав его нетерпение, принес несколько свитков, исписанных аккуратным убористым почерком.

– Вот, смотри. Только не думаю, что твоих знаний хватит, чтобы хоть немного разобраться.

Малфой, повертев изыскания мастера Снейпа в руках, вынужден был согласиться с ним: он действительно не понимал, что это может быть за зелье. Драко был хорош в практике, но до подобного еще не дорос.

– Жаль, что я не смогу тебе помочь. А посторонних привлекать нельзя, – сказал он.

– Есть кое-кто, кто может быть мне полезен, и ты даже представить не можешь, насколько.

– И кто же это?

– Небезызвестный тебе мистер Поттер.

– Северус, не смеши меня! Гарри не получает по зельям выше «Удовлетворительно», даже если сильно постарается. Или я чего-то не понимаю?

– Именно! Попроси своего партнера оказать мне услугу в рамках вашего соглашения, если он не захочет сделать это просто так.

– Хорошо, я уверен, что он не откажет. Но ты мог бы мне намекнуть хотя бы…

– Посмотрим, выйдет ли что-то из моей затеи. Не сомневайся, ты узнаешь первым. А пока не будем терять время. Пиши письмо адвокату.

На ужине только и разговоров было о заседании суда. Драко в красках описывал, как квакала Амбридж. А что? Будет подозрительно, если он этого не сделает. Но самое главное, всех взволновала новость об освобождении Нарциссы. Малфой не стал говорить за общим столом о тонкостях дела. Детям сидевших в Азкабане пожирателей подошло бы и помилование их отцов с высылкой из страны, так хоть живы будут. Драко слушал, как мечтали о таком Панси и Тео с Винсом, и понимал, что он должен действовать в интересах сразу всех соратников отца, а не думать только об освобождении или хотя бы облегчении жизни одного лорда Малфоя.

А на следующий день была суббота и долгожданный Хогсмид! Лорд Блэк пошел с ребятами развлекаться и наконец мог отплатить им, причем именно деньгами. Весь прошлый год ему покупали сливочное пиво и сладости и не брали его жалкие сикли, заработанные зельеварением или написанием эссе за более состоятельных учеников. Лорд Блэк, вышедший со своей свитой на променад, обошел все интересные места, помахивая тростью и подметая деревенскую пыль роскошной мантией. Денег, оставленных им в Хогсмиде, хватило бы на месяц жизни в Норе всего семейства Уизли, считая и отдельно живущих старших детей.

На посещении магического поселения веселье не закончилось. Драко с Северусом отправились вечером на Гриммо, где Снейп смог увидеть в думосборе обещанное зрелище. Крестный хохотал! Драко и мечтать не мог, чтобы такое увидеть, но вот он, Северус, помолодевший на двадцать лет! Драко верил, что Снейп выглядел именно так, устроив Мародерам какую-нибудь особо пакостную пакость.

– Не зря мы потратили время и усилия на подготовку! – сказал зельевар. – Жаль, в газетах была только новость о помиловании Нарциссы, а о таком занимательном эпизоде из жизни служащей Министерства не написали. Вероятно, боятся её трогать, вдруг проклятие снимут и она вернется.

В воскресенье Драко, оторвавшись от конспектов, приготовленных ему друзьями, побывал в Лондоне, где встретился с рекомендованным ему Северусом адвокатом. Парень по имени Десмонд Кларксон ловил все на лету. Поэтому в понедельник, опять пропустив школу, Драко вышел из министерского камина, полный самых радужных надежд.

Кларксон был не один. С ним пришел целитель, вероятно, прямо из Мунго, судя по лимонной мантии. После краткого представления они направились в Отдел обеспечения магического правопорядка. При себе у адвоката был документ, в котором было сказано, что Нарциссе Малфой, пробывшей в заключении три года, ввиду плохого состояния здоровья необходимо квалифицированное лечение, прежде чем она сможет покинуть страну. Присутствующий здесь колдомедик должен был его заверить после осмотра.

Ранее мадам Боунс прислала Драко Патронус, сообщая, что он сможет встретиться с матерью в ее кабинете в десять утра, чтобы передать необходимые вещи и деньги. Затем бывшую узницу должны были отправить портключом во Францию в сопровождении аврора. За пять минут до назначенного времени лорд Блэк, сопровождаемый адвокатом и колдомедиком, о которых он благоразумно не предупредил Амелию, постучал в дверь кабинета, так часто посещаемого им в последнее время.

Сердце Драко забилось быстрее, когда он входил в комнату. Думать он мог только об одном: здесь ли мама? Казалось, он не перенесет и минуты, если произойдет задержка.

Нарцисса была там. Драко, забыв поприветствовать мадам Боунс (вряд ли он её вообще заметил) и о манерах лорда, бросился к матери и крепко сжал в объятьях. Он простоял так несколько минут, не замечая, что стал выше Нарциссы, не в силах отпустить, как будто боялся, что её снова уведут. Стоявшие вокруг маги молча ждали, когда мать и сын придут в себя.

Первой очнулась Нарцисса.

– Драко! Какой ты стал! – сказала она, удивленно разглядывая юношу. – Мне сказали, что у нас мало времени, сынок. Мне ничего не надо, деньги я получу в парижском филиале Гринготтса. Мои счета должны разблокировать, ведь так? – леди Малфой обратилась к мадам Боунс.

– Да, – подтвердила Амелия, разглядывая пришедших с лордом Блэком волшебников. Дурой она не была и догадалась, какую линию поведения он выбрал. И противодействовать она не собиралась по той же причине.

– Во сколько активируется портключ? У нас с сыном есть еще несколько минут? – с тревогой продолжала расспросы Нарцисса.

– Портключ на половину одиннадцатого, – ответила начальница отдела, глядя в ожидании на лорда Блэка. Пока тот не обозначит свою позицию, большего она не скажет и не сделает.

А Драко абсолютно ни о чем не думал; он не выпускал обе мамины руки из своих и просто наслаждался моментом. Нарцисса, которую, похоже, только что доставили прямо из Азкабана, не получила никакой информации о последних изменениях в жизни сына. Поэтому сейчас, взглянув на сильные пальцы, удерживающие её, она потрясенно ахнула:

– Драко, что же ты наделал! Как ты мог так рисковать? На тебе кольцо лорда!

Малфой пришел в себя.

– Мама, мы поговорим позже. Вот!

Он достал из кармана уменьшенную женскую мантию, приличествующую леди. Взмахом палочки увеличив её, юноша только теперь заметил напряжение, повисшее в кабинете.

– Мистер Кларксон, прошу! – разрешил Малфой, и юрист, послушно дожидавшийся сигнала начинать, передал мадам Боунс заявление и попросил её дать разрешение целителю Лайту на осмотр. Та, конечно же, дала.

Драко не отрываясь смотрел на мать, накинувшую принесенную им мантию на дерюжку, заменявшую бывшей узнице плащ. Колдомедик махал палочкой над сидевшей с прямой спиной Нарциссой, а Драко просто ей любовался. Он не замечал тонких морщинок, обветренной кожи и худобы: для сына она всегда будет самой красивой.

Целитель без проблем подписал документ. Ему и кривить душой не потребовалось, отрабатывая обещанные деньги, ведь Азкабан не курорт.

– Вас ожидает подготовленная палата в Мунго, – сообщил он Нарциссе.

Драко отправился с матерью, оставив Кларксона утрясать формальности. Жаль, уж очень долго в клинике Нарциссу держать не смогут, но неделя, а то и больше, у них есть.

В эту ночь Драко не вернулся ночевать, он остался с матерью, До поздней ночи, изредка прерываясь на еду, они говорили, говорили, говорили… Нарцисса, воспользовавшись удобствами, которых давно была лишена, и выпив подготовленные Снейпом зелья, сразу воспряла духом. Она убеждала сына, что со всеми мелочами справится сама, а лорд Блэк, раз уж ему это выпало, должен сосредоточиться на делах, по-настоящему важных.

Драко даже не прилег на кушетку, стоящую в палате, он заснул, сидя на стуле, положив голову матери на подушку. Утром, с трудом расставшись с Нарциссой и обещав приходить почаще и быть подольше, Драко все же отправился в школу на занятия. В душе все пело: победа!

Да, это была его первая и наверняка не последняя победа, уж он постарается!

Глава 27. Удар на опережение

Отсидев утром на занятиях (спасибо крестному-зельевару и его Бодрящему зелью), Драко отправился на Гриммо. Вечером он поговорит с Гарри и Гермионой, но, чтобы девушка могла полноценно участвовать в некоторых его задумках, молодой лорд должен был обеспечить и ей защиту от легилименции. Подобрав для Гермионы пару серег, которые можно будет носить, не скрывая, Драко перед возвращением еще раз прочитал то, что нашлось в библиотеке Блэков о Тремудром Турнире. Пусть до приезда гостей еще масса времени, договориться окончательно и ввести в курс дела самую умную ведьму Хогвартса не помешает.

Встречаясь с гриффиндорцами после отбоя в обычном месте, Драко с изрядной долей веселья наблюдал, как они выпутываются из мантии-невидимки. То, как ловко у них это получалось, говорило о долгой практике. Наложив блэковскую версию Заглушающих чар, Драко объяснил Поттеру и его подруге, что именно они должны сделать, чтобы близнецы Уизли навсегда покинули список мести Драко Малфоя.

– До приезда гостей еще много времени, мы еще раз обязательно все обговорим. А теперь, Гермиона, примерь вот это. – Драко передал удивленной девушке серьги. Они были серебряными, сделаны в виде маленьких дисков-подвесок, покрытых растительным узором.

– Это как у меня, от чтения мыслей? – спросил Гарри, перехватывая руку Гермионы. – Как интересно! А что это, между листьев?

– Где это? – Грейнджер отобрала украшение и принялась вертеть, вглядываясь в рисунок под разными углами. – Ничего не вижу!

– Там руны, их не видно даже в специальные очки артефактора, – небрежно ответил Драко.

Он и сам их не видел, но Кричер знал, что они там есть, и рассказал, что только мастер, изготовивший эти серьги, может их различить. Интересно, Гарри и правда смог их рассмотреть? Надо спросить у Кричера, может, он знает фамилию умельца.

– Точно, руны, я вижу несколько! – с энтузиазмом воскликнул Гарри, забрав назад одну сережку. – Я как-то полистал учебник Гермионы и запомнил, как многие руны выглядят. Вы что, не верите?

– Верим, конечно, – тут же откликнулась девушка, трогая ухо. – Драко, а как мне объяснять, откуда они у меня? Да и серьги я до этого не носила.

– Просто приложи к мочке, артефакт сам её проколет. А как объяснять? Какой праздник будет скоро? Скажешь, что прислали родители, или еще кто-нибудь.

– У Гермионы вчера был день рождения, – сообщил Гарри.

– Идеально. Считай, что это мой подарок. Гарри, ты же не против? – спросил Малфой на всякий случай, вспомнив комментарии Теодора по поводу этой парочки.

– С чего бы это? – недоуменно спросил Гарри. – Это на пользу дела.

Грейнджер тут же настроила артефакт, то есть надела серьги, и наколдовала зеркало, чтобы в тусклом свете старого магического светильника полюбоваться на себя.

– Тебе идет, – немного смущенно заметил Поттер.

– Спасибо, но твой подарок вчера был не хуже, – ответила Гермиона и порозовела.

Драко понял, что ему не придется просить Грейнджер поучаствовать в борьбе против рыжей Джинни: хогвартская отличница сама уже включилась в эту борьбу.

– Тогда договоримся так. Я пока оставлю в Блэк-хаусе медальон, который вы подсунете Фреду и Джорджу. В ближайшие дни я вряд ли вообще буду оставаться в школе после уроков. Вы ведь знаете, что маму выпустили?

– Да, мы прочитали в газете, не беспокойся, – заверила девушка.

– У тебя сейчас полно других забот, не до нас, мы понимаем. Поговорим о подробностях, когда у тебя будет время, – поддержал её Поттер. – А сейчас пора расходиться, да?

– Гермиона, – окликнул Драко гриффиндорку, собирающуюся шагнуть под мантию-невидимку Поттера. – Все время хотел спросить. Понятно, почему зол на директора Гарри, но ты?

– А ты не думаешь, что я сама считаю, что так поступить с Сириусом было просто бесчестно? И отдать Гарри родственникам, которые с ним плохо обращались?

– Думаю, но ведь есть и другие причины?

– Есть, – не стала отрицать Грейнджер. – Мы с Гарри, да и другие, кто попадает в волшебный мир из магловского, думали, что здесь сказка. Но с каждым годом остается все меньше и меньше иллюзий. И это верно и в отношении директора, который на словах обещает защиту всем, а не дает никому. Говорит о возможностях для таких, как я, но не объясняет, что воспользоваться ими нереально.

– Тебя бы заинтересовала карьера в Министерстве магии? – спросил Драко. У него были некоторые мысли по этому поводу.

– Конечно, да! Ты ведь спрашиваешь не просто так?

– Считай этот разговор договором о намерениях, – засмеялся Драко. Теперь Гермиона Грейнджер на его стороне окончательно.

Нарцисса пробыла в Мунго ровно неделю. Драко использовал практически все свободное время, чтобы побыть с матерью, пока она в Англии. Ему было не до планов мести, он даже учебу запустил. И только вид директора в Большом зале да Амбридж, как на работу таскающуюся в больницу, отвлекали юношу, напоминая, что враги не дремлют. В понедельник, отправив Нарциссу во Францию, где ей предстояло расконсервировать один из особняков, принадлежавших семье Малфоев, Драко наконец выдохнул.

Однако спокойное существование до Турнира, которое он запланировал, ему не грозило. На следующий же день после того, как Нарцисса покинула Мунго и МагБританию, Снейп сказал Драко, что у него состоялся в высшей степени подозрительный разговор с Дамблдором.

– Как всегда, Альбус не сказал ничего конкретного, а вопросы задавал вполне невинные. Но у меня сложилось стойкое впечатление, что он не успокоился и не простил тебе титул лорда Блэк.

– Да пожалуйста, – беспечно отмахнулся Малфой. – Странно, что ты встревожился, обычно тебя не проймешь намеками и недоговоренностью.

– Верно, но у горгульи мне попался Эрни Макмиллан, спускающийся по лестнице. И вид у него был слегка дезориентированный, как будто он выпил чайку с любимой добавкой Дамблдора. А после этого мне задают вопросы о том, что мы делали в Аврорате. А учитывая, что Муди вполне мог показать старому другу воспоминания, где на него действительно напали, полагаю, что директор не оставил мысль использовать это нападение против тебя. И твое легкомыслие меня удручает, ведь он, в отличие от авроров, сможет правильно расставить акценты.

– Я не подумал… Эрни мог рассказать о твоем зелье?

– Конкретно об этом в разговоре с Альбусом не было, а Эрни толком не понял, что он видел. Но и считать, что нам не о чем беспокоиться, нельзя. Дамблдор никогда не даст понять, что именно его заинтересовало и что он затевает, но то, что он что-то втайне готовит, несомненно.

– И что нам делать? Мы можем как-то узнать о его планах?

– Не думаю, что это возможно, но, если получится отвлечь его, переключить на другого противника, было бы замечательно. Для нас важно выиграть время.

– Отвлечь… – Прямо сейчас у Драко не было идей, но он обязательно об этом подумает.

Письмо от Огдена, пришедшее этим же вечером, оказалось ответом на мучивший Драко вопрос, что же предпринять. Старый волшебник собирал завтра, двадцать восьмого сентября, доверенных магов, чтобы обсудить план по смене политики министра, и, если повезет, и самого министра. Поэтому в среду ровно в три лорд Блэк портключом, приложенным к посланию, отправился в поместье лорда Эшкрука, где проходила встреча.

Огден предложил в пятницу, то есть послезавтра, на очередном заседании Визенгамота выдвинуть вотум недоверия министру Фаджу и потребовать перевыборов, не дожидаясь конца срока правления. Засуетиться судей – противников Фаджа заставила информация, которая пока не попала в газеты, – Корнелиус отправил Амбридж в отставку по состоянию здоровья.

– Сейчас, когда Фадж остался без своей верной помощницы, подходящее для нас время, чтобы начать против него кампанию. Давно пора сделать первый шаг к изменению порочного курса правительства Фаджа. Конечно, шансы, что большинство проголосует за наше предложение, невелики, но мы уже провели всю подготовительную работу и просто не знаем, чем можно привлечь дополнительных сторонников. А что вы, лорд Блэк, думаете по данному вопросу?

Драко к тому времени уже знал, что их альянс мог рассчитывать на пятнадцать-двадцать магов Визенгамота, что не дотягивало до половины, и уж конечно, до большинства, нужного для принятия решений.

– Возможно, мы исходим из неверной предпосылки, – осторожно начал лорд Блэк. Пассаж о помощнице немного настораживал, уж не догадались ли они, или кто-то еще, что Малфой имеет к этому отношение? – Вы потратили много сил, чтобы привлечь сторонников на нашу сторону, но, возможно, нужно сконцентрироваться на том, чтобы лишить сторонников министра.

– Вы знаете, как это можно сделать? – спросил Октавиус Берк.

Берки были в родстве и с Блэками, и с Малфоями, так что вопрос был задан почти по-свойски. Драко немного расслабился.

– По крайней мере, я знаю, что можно попытаться сделать. Маги Визенгамота, полагаю, не проголосуют за наше предложение о переизбрании министра, не дожидаясь конца его семилетнего срока. Фадж, хотя и теряет авторитет, все же еще держится. На его стороне Скримджер, но Отдел магического правопорядка наверняка не будет прикрывать его беззакония. – Драко улыбнулся, вспомнив свое взаимодействие с мадам Боунс.

– Что именно вы предлагаете, лорд Блэк?

– Вы, как и планировали, выдвинете свое предложение. А я постараюсь сделать так, чтобы в компетентности министра засомневались даже его сторонники, – Малфой говорил уверенно, как будто план действий не возник прямо сейчас, а вынашивался не один день. Что именно предпринять и как добиться желаемого, Драко понял, как будто воочию увидев напуганного Фаджа, не решающегося выступить в Визенгамоте, чтобы не схлопотать «квакающее проклятье».

– Вы так и не скажете, что задумали? От нас что-нибудь потребуется? – подводя итог встрече, спросил Огден.

– Давайте изобразим, что мы хотим решить все в стенах Визенгамота путем голосования и удивлены неожиданным происшествием не меньше министра, – туманно ответил молодой интриган.

* * *

– Я постараюсь стравить Фаджа с Дамблдором, – сказал Драко Снейпу, вернувшись со встречи с союзниками. Он решил направить все свои силы на ослабление позиции Фаджа.

Крестный с интересом выслушал задумку, подсказал несколько полезных мелочей и посоветовал послать вечером после исполнения задуманного анонимку, что за всем стоит Дамблдор. Кроме того, надо было написать, что Великий светлый волшебник не гнушается чарами, влияющими на отношение мага к окружающим, и тайно их накладывает на своих оппонентов.

– Северус, может, если это правда, надо дать делу ход?

– А ты не спросишь меня, откуда я знаю?

– Спрошу. Расскажи!

– Незаконная легилименция, вот откуда. Я никогда не признаюсь, что залез Фаджу в его глупую голову. Директор не смог скрыть воздействие своего заклинания от легилимента. Как видишь, сообщить об этом я не могу, но анонимка, которая ничего не докажет, вкупе с подготовленным тобой представлением, должна дать нужный нам результат в отношении Дамблдора.

Успех с Амбридж, которая так и не вернулась в команду министра, дал Драко необходимый опыт и уверенность. И понимание, что не обязательно нанимать киллеров, чтобы покончить с чьей-то карьерой. Конечно, Корнелиус не отделается так просто, как «жаба», слишком много крови он выпил лично у Драко. Кроме того, суды над пожирателями, прошедшие по сценарию, подготовленному Фаджем, и больше смахивающие на расправу, простить было невозможно. И тех, кто только ждал возможности поучаствовать в справедливой мести, в окружении Драко было хоть отбавляй.