Текст книги "Злодейка из другого мира (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Глава 34
– О, ты всё-таки передумала? – светловолосый гомункул окинул меня насмешливым взглядом. Я не осталась в долгу и изобразила вселенское разочарование на лице.
– Было дело, но ты так неуклюже переминаешься с ноги на ногу, что весь мой пыл пропал…
Может, в воздухе Трэс и был воплощением грациозности, но в пределах тесной комнатушки явно чувствовал себя не очень уютно. Он вскидывал белоснежные крылья для балансировки и задевал ими то стены, то тумбы, то изголовье кровати.
Подавить любопытство было трудно. Трэс казался ещё менее реальным, чем мой эльфоподобный друг. Крылья мужчины были большими, но их явно недостаточно, чтобы поднять в воздух кого-то столь мощного телосложения. Это значит, либо скелет гомункула лёгкий и хрупкий как у птиц, либо летает он всё же за счёт волшебства, а крылья Лидия дала ему лишь красоты ради.
Мне хотелось задать кучу вопросов, но «ангел» был явно куда менее терпелив, чем его друг, поэтому испытывать судьбу я не стала, важнее было узнать другое.
– Я пришла поговорить.
– Тогда ты обратилась не по адресу. Я не – Айолин, – отозвался Трэс, плюхнувшись на кровать. – Это он у нас мастер светской болтовни.
Гомункул принялся стаскивать с себя сапоги, но, несмотря на небрежные слова, выпроваживать меня не спешил. Мне казалось, что Трэс чего-то ждёт от меня, но чего, я понять не могла.
– Об Айолине речь и пойдёт. Ты знаешь, что с ним происходит?
Он взглянул на меня, и неожиданно я почувствовала приступ паники. В светло-зелёных глазах не было ничего угрожающего, но моё чутьё резануло меня, будто кинжалом. Простой вопрос превратил Трэса в неприятеля, желающего расправиться со мной.
– О чём это ты? – его глаза сузились, и от игривого образа не осталось и следа. Он взвешивал каждое моё слово и будто бы решал, стоит ли позволять мне жить.
Впервые я отчётливо осознала, что передо мной не человек. Существо, лишённое привычной морали, которому ничего не стоит убить меня. Гомункул оказался рядом настолько быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Дыхание перехватило, но я всё же успела предугадать его движение и вцепилась, что есть сил, в его запястье – он уже занёс руку, чтобы схватить меня за подбородок. Или шею. Тут уж как посмотреть.
– Я о том, что у него под рубашкой, – напряжённо выдавила я. Мои пальцы дрожали от усилия, с которым я сжимала чужую руку. – И не понимаю, с чего это ты вдруг взбеленился?
– Под рубашкой? – столь же внезапно, как вспылил, Трэс развеселился и шагнул в сторону. – Не думал, что вы зашли так далеко! Хотя о чём это я? Айолину спать, что с кем-то, что в одиночестве – всё одно. Могли и поразвлечься, чего уж там… С него не убудет.
Меня почему-то задели столь пренебрежительные слова, хотя, казалось бы, какое дело до того, что думает крылатый о наших отношениях с Айолином?
– Не важно, где ты, а у мужиков вечно лишь одно на уме, – досадливо бросила я. – Он переодевался при мне во время нашего путешествия. Не заметить было сложно.
Сильные перепады настроения я замечала и у своего остроухого приятеля, но Трэс, похоже, переплюнул его по всем пунктам. Веселье сменилось спокойствием и даже задумчивостью так быстро, что я едва уловила переход гомункула из одного состояния в другое.
– Не думал, что он настолько тебе доверяет, что не стал скрывать правду… И всё же отвечу на твой вопрос. Да, я знаю, что с ним происходит. Он пришёл ко мне и Киа почти сразу, после того, как появились первые признаки энтропии.
Крылатый тяжело опустился на старую кровать, скрипнувшую под его весом. Чувственные губы исказила горькая гримаса, взгляд блуждал по комнате. Казалось, Трэс избегал моего взгляда, не хотел, чтобы я видела, насколько ему больно.
– Он боялся, что это происходит и с нами, но… мы с Киа в порядке. Отвратительно в порядке. Будем жить, возможно, даже дольше Лидии, если не случится ничего непредвиденного.
Я видела чувство вины, лежащее на крылатом. Не знаю, как он чувствовал себя, когда ему пришлось обсуждать это с Айолином.
– Ты сказал – энтропия?
– А ты не знаешь, что это? У магов это понятие широко известно. Это, когда в магической структуре начинается разлад из-за закравшейся внутренней ошибки или внешнего воздействия. Как думаешь, из чего состоят наши тела?
Конечно, я думала об этом много раз, но напрямую спрашивать Айолина не стала.
– Из ложной плоти или её ещё называют алхимической плотью. Честно говоря, с вашими телами она имеет мало общего в изначальном… виде. Скорее напоминает кусок тугой глины, которому маг уже может придать подобие человека, если захочет. Из неё, кстати, не только гомункулов делают, но и, например, конечности для инвалидов, у которых водятся деньги.
Я вся обратилась в слух, запоздало сообразив, что раз Трэс целитель, то должен неплохо разбираться в магии. Сомневаюсь, что большая часть моих соратников вовсе слышала о таких тонкостях алхимии.
– Так вот, чтобы создать ложную плоть, нужны охренительно дорогие ингредиенты. Чем лучше качество сырья, тем больше возможностей для мага появляется при работе с алхимической плотью. Сама подумай, откуда в академии взяться наилучшим ингредиентам для практики студентов-недоучек? И всё-таки этому засранцу, Мириусу, удалось преобразовать их в довольно качественную плоть. К сожалению, ему не хватило мозгов, чтобы понять, что с таким сырьём не стоит замахиваться на сложную заготовку. Создай они Айолину тело попроще, с меньшими возможностями и силой, всё прошло бы гладко. Но у Мириуса и Лидии были слишком уж грандиозные планы.
Тут Трэс зло усмехнулся. Похоже, ему нравилось вспоминать об оплошности своей создательницы, пусть это и обернулось катастрофой для его друга.
– И, как ты могла заметить, им удалось пустить пыль в глаза преподавателям. Подозреваю, похотливые стариканы и старухи просто обомлели, увидев нашего общего знакомого. Такого распрекрасного, что умереть – не встать. Но серьёзного изъяна они не заметили. Или им было просто срать! Важно ли, что какой-то там гомункул сдохнет всего через несколько лет? Главное, что экзамен пара оболтусов сдала успешно.
Голос Трэса сочился ядом, а я молчала, подавленная происходящем и в то же время закипающая от гнева.
– Значит, традиционным способом Айолина не вылечить?
Впервые за долгое время светловолосый мужчина взглянул мне в глаза, и я увидела в них неприкрытую боль человека, знающего, что скоро потеряет кого-то очень важного.
– Он мой брат. Я сделал бы для него всё, что угодно. Но тут мой дар и дар любого целителя бессилен. Нужно новое тело и, что самое сложное, перенести в него то, что составляет суть Айолина. Об этом надо разговаривать с Лидией.
Трэс говорил что-то ещё. Очевидно эта тайна тяжёлым грузом лежала на его сердце. Но я почти не слушала, а думала об одном.
Генерис из дома Дерринов была волшебницей с уникальным тёмным даром. Она могла менять свою душу и душу другого живого существа местами. Так она пыталась провернуть обмен телами и с Лидией. Если она была способна извлекать собственный дух и направлять, куда надо, быть может, смогла бы сделать это и с чужой душой…
Жаль только, что природной магии Генерис во мне не осталось ни капли.
Глава 35
– Слушай, я поражён!
Крис откинул в сторону заготовку кинжала, с которой нападал на меня в течение последних двадцати минут с упорством маньяка.
Тренировочное оружие мало чем отличалось от настоящего – у него была такая же гарда, рукоять, обтянутая кожей, только вместо заострённого клинка – просто полоса изогнутого металла. Удары от него были более болезненными, чем от деревянного клинка, в чём я давно убедилась на собственном опыте.
Впрочем, я и после тренировок с деревом ходила вся раскрашенная синяками. Хоть в чём-то мы с Генерис оказались похожи – любой мало-мальски ощутимый удар тут же оборачивается кровоподтёком и сходит чуть ли не месяц.
Я прижала ко всё ещё кровоточащему носу платок. Наш бой с Крисом никому не показался бы красивым и элегантным. Мастер не чурался грязных приёмчиков и требовал того же от меня. И, если уж я открывалась во время боя, то получала по полной. Джентльменство по отношению к сёстрам по оружию в ордене не в почёте.
Надеюсь, нос не сломан. Не хотелось бы быть похожей на Сильвестра Сталлоне.
– О чём это ты?
– Мне кажется, ты стала лучше чувствовать противника. Ты неплохо предугадывала мои атаки, а ведь это не каждому даже опытному воину дано.
Хоть слова Криса и казались хвастовством, но были на деле простой констатацией факта. Попробуй сразись с противником, который может исчезнуть у тебя на глазах и появиться из любой тени вокруг. Уверена, эта способность Леонталя порядком нервировала его врагов.
– Не похоже, что это у меня особенно получалось, – говорила я немного в нос, из-за того, что тот почти не дышал.
Крис рассмеялся и плюхнулся рядом со мной.
– Эх, ты! Несколько раз ты будто инстинктивно знала, откуда я ударю и сводила возможность атаки на нет. Конечно, я на ходу менял стратегию и всё же атаковал, но сам факт меня радует.
Инстинктивно, значит. Впервые я задумалась о том, могу ли применять своё чутьё в бою. В теории это, конечно, возможно, но на практике движения во время сражения слишком быстры и суматошны. Сумею ли я за долю секунды уловить предупреждение, понять, что оно значит и среагировать? Возможно, но явно не сейчас, когда моя техника боя не доведена до автоматизма.
Может, я и использовала свою способность против Криса, но делала это неосознанно.
***
Не знаю, чем были заняты гомункулы, но оставшееся время я их почти не видела. Лишь однажды я столкнулась с крылатым в… женской раздевалке.
Ситуация вышла уж больно странной, и от того мне показалось, что Трэс специально подгадывал время, чтобы застать меня после купания одну и без одежды. Сделать это было не так уж и трудно – я подолгу сижу в библиотеке вечерами, а потому отправляюсь мыться позднее всех.
Как и во время нашего первого разговора, мне чудилось, что при всей двусмысленности ситуации, мотивы Трэса были далеки от приземлённого плотского интереса. Крылатый чего-то ждал от меня. Вот только чего?
Но начну с начала. Вечером накануне отъезда Айолина и Трэса, я не изменила свой привычке и пошла мыться позднее всех.
Я успела вытереться, натянула на себя подобие местного нижнего белья – бриджи до колена, короткий лиф на шнуровке спереди и принялась за просушивание волос, когда сзади раздалось:
– И как тебе живётся с этой хренью?
Я обернулась, в дверном проёме стоял крылатый гомункул и даже не пытался сделать вид, будто ему неловко.
– Что ты здесь делаешь? Это, между прочим, женская раздевалка.
Я никогда не чувствовала себя особенно раскрепощённой, но появление мужчины меня почему-то не слишком смутило.
Скорее всего, дело в нижнем бельё. Любая приличная жительница Стейнхорма, как минимум – прикрыла бы «наготу», как максимум – завизжала или двинула нахалу по морде. Но я упорно не могла воспринимать что-то вроде летней спортивной формы как исподнее. По меркам нашего мира я была одета весьма целомудренно.
– Я перепутал, – Трэс даже не старался врать поубедительнее. Его взгляд скользнул к моей спине. Туда, где… черт бы их побрал! Знаки!
Я села на скамью, накинув на спину полотенце, которым только что вытирала волосы, но не похоже, что крылатого этот манёвр сбил с толку.
– Неужели, Ольга, ты преступница? – в зелёных глазах застыла насмешка. – Или любимая дочка богатенького папочки?
Под ложкой неприятно засосало.
Не могут эти больно уж точные предположения быть просто совпадением… Неужели Трэс что-то знает?
Я лихорадочно вспоминала каждую минуту нашей первой и второй встречи. То, как гомункул вёл себя, как говорил. С грешным херувимчиком определённо было что-то не так, но едва ли беловолосый мужчина знал что-то наверняка. Иначе прибил бы на месте.
– О чём это ты? – я постаралась выглядеть спокойной, хотя внутри, видит бог, такой совсем не была.
– О третьем знаке на твоём спине. Это же руна вирта? Я не мог ошибиться, так что можешь даже не врать.
– Вирта? – в ответ на моё недоумение на лице Трэса промелькнула растерянность. Но тут же пропала.
– Да, вирта. Руна, помогающая отслеживать местоположение предмета или существа, заклеймённого ей.
– Что ты сказал? – в горле пересохло и на моём лице, должно быть, отразилось такое потрясение, что даже «ангел» забеспокоился.
– Ты не знала?
– Нет. А остальные знаки?
Я понимала, что выдаю себя с головой, но, если Трэс прав, знаки, про которые я чаще всего и не вспоминала, могли нести в себе слишком серьёзную опасность. Если верить Магде, первый символ давал мне понимание местного языка, а второй?
– Повернись.
Трэс опустился на скамью возле меня, а я послушно развернулась к нему спиной.
Тёплый палец дотронулся до ткани лифа и чуть оттянул её, чтобы знаки стали лучше видны. Прикосновение могло бы быть удивительно интимным, если бы меня так не трясло от страха и беспомощности.
Не сомневаюсь, что руну нанесли Генерис в заключении. А я, дура, решила, что принц собирается следить за судьбой бывшей любовницы с помощью более консервативных методов.
– Это теру – руна знания. Я не могу тебе расшифровать тонкости её действия. Я знаю руническое письмо, но это не моя специализация.
Палец двинулся по моей коже дальше. Казалось, гомункул вовсю наслаждался ситуацией, а мне вот было не до заигрываний.
– А вторая? – напряжённо уточнила я.
– Каэ – память. Обычно её наносят, чтобы знания легче усваивались. Теру и каэ часто ставят в паре богатеньким деткам, когда они ещё пешком под стол ходят. Правда, мне кажется, что твоя руна выглядит немного странно…
Я выдохнула с облегчением. То-то мне казалось, что память моя после попадания в Орм значительно улучшилась. Эта руна пришлась, как нельзя, кстати.
– Спасибо, – бросила я и, резко поднявшись, принялась натягивать на себя одежду.
– Как вышло, что ты не знаешь, что за символы у тебя на спине? – Трэс смотрел на меня с неприкрытым любопытством. Я решила, что он заслужил ответ, хотя бы отчасти правдивый.
– Знаки появились без моего участия, – в голосе моём сквозила откровенная горечь. Мне нужна была помощь мага, чтобы снять третью метку. Иначе сбегать из обители не имеет смысла, Джарел меня из-под земли достанет.
Мужчина склонил голову на бок, мягкие волны белоснежных волос упали на высокие скулы – сейчас вид у Трэса был безмятежный и невинный.
– Тебе нужна помощь?
Да, чёрт возьми, мне была нужна помощь. Но вслух я сказала совсем другое.
– Ты ведь не сможешь снять знак? – мой вопрос был скорее утверждением. Раз начертательная магия – не специализация Трэса, едва ли он особенно в ней силён.
– Нет, – подтвердил мои догадки гомункул. – Это редкий талант. Именно поэтому оплатить работу такого мага могут лишь самые богатые из дворян и королевская семья.
В ответе крылатого был намёк на то, что он прекрасно понимает, что в моей истории всё не так просто, но я притворилась, будто ничего особенного не происходит.
– Понятно. – немного помолчав, я мучительно добавила. – Если тебе не сложно, сохрани наш разговор в тайне.
По крайней мере до тех пор, пока я не смоюсь отсюда.
– Если ты не несёшь угрозы Айолину и Крису, – в тягучем голосе ангела я слышала прямое предупреждение. – Мне нет дела до твоих тайн. На местных стариканов в ржавых доспехах мне плевать.
Я улыбнулась. Тоже мне ангелок.
Глава 36
В библиотеке ордена оказалось ожидаемо мало информации о Дерринах, как и о прочих великих дворянских семьях. Они упоминались лишь в паре исторических трактатов – больше книг на эту тему просто не было.
Чтобы убивать монстров, не обязательно хорошо знать историю.
Впрочем, даже те крупицы информации, что удалось найти в библиотеке, были бесполезны. Что толку, что пра-пра-пра-пра Генерис был полководцем в битве при Дэсе и героически погиб, защищая короля? Пожалуй, эта информация на пару веков устарела…
Разговоры с орденцами были гораздо продуктивнее.
То, что я узнала в лучшем случае было полуправдой, состоящей из сплетен и домыслов, но и так картина выходила безрадостной.
Если верить молве, Генерис убила всех своих братьев и сестёр, чтобы остаться единственной наследницей. Так это было или нет, не узнать, но история, и правда, выходила скверная.
У лорда Гердерда было четверо детей. Трое от первого брака – сын и две дочери, и дочь Генерис от второго. Старший сын долгое время жил вдали от отца, а вот дочери умерли одна за другой как раз в то время, когда Генерис достаточно выросла, чтобы что-нибудь предпринять. Не знаю, на чём именно строилась уверенность народа, но официально никто прошлую хозяйку моего тела не подозревал. Считалось, что одна из девушек умерла от болезни, а вторая через примерно год упала с лестницы.
Старший брат Генерис трагически погиб через несколько лет – в ту пору девушке уже исполнилось семнадцать. В очередной его визит домой в одном из строений случился пожар. Молодой мужчина бросился кого-то спасать, но сам сгорел заживо.
Наверное, это могло быть простым совпадением. Но я, в отличие от простых жителей Дэса, знала одну скрытую подробность – дар Генерис был тёмным. Такие всю жизнь ходят за ручку с Ардом, даже если при этом от него отворачиваются, как это делает Крис. А, значит, она могла быть по-настоящему недоброй, если поддалась страстям.
От одного воспоминания о боге Тьмы мне всегда становилось не по себе. Наш разговор с ним казался теперь почти сном, но я отчётливо помнила, что чувствовала во время той встречи. Странную смесь страха, похоти, боли и гнева. Во мне бурлило столько чувств, что я едва осталась жива и трезва рассудком. Если хотя бы часть этого воздействует на людей с тёмным даром на протяжении жизни, я им не завидую.
Роман Генерис с принцем выглядел ещё страннее. Принц Джарел был признанным холостяком и в тридцать два года всё ещё не женился, перебиваясь случайными интрижками. Нельзя сказать, что он был бабником. Напротив, был целиком и полностью погружён в дела и до женщин ему особого дела не было. Сплетничали, правда, что он бывал в том самом Цветочном доме, куда отправлял меня, но веры этому мало.
В общем, принц лет девять посылал батюшку-короля с его планами на брачные союзы куда подальше и стабильно отказывался от рук не только принцесс, но и землячек из благородных семей. При чём Джарел не хотел ввязываться не только в силки брака, но даже в сколько-нибудь постоянные отношения и бастардов на стороне не заводил.
И вот у принца неожиданно появляется официальная фаворитка Генерис Деррин.
Само это событие стало чем-то из ряда вон, но ещё больше вопросов вызывал выбор девушки.
Происхождение Генерис слишком высокое, чтобы отдать её невинность без заключения брачного союза. Дом Дерринов – одна из давних союзных сил короля. Он не стал бы им приказывать пожертвовать наследницей.
Не знаю, как продавили кандидатуру Генерис, но мне кажется, что всё было примерно так.
Гердерд и король заключили соглашение. И в тайне надеялись, что великовозрастный принц, прельстившись красотой Генерис и привыкнув к постоянной постельной грелке, если не воспылает желанием жениться, так хотя бы заделает ребёнка по неосторожности.
Дочурка Гердерда, видимо, тоже была на план согласна. Вот только Джарел не воспылал и был в постели крайне осторожен. Это уже я с его слов знаю. Он сделал всё, чтобы совместного ребёнка у них не получилось. Правда, леди дома Дерринов всё равно его обыграла.
О том, что Генерис была беременна, простой народ и не знал. По их версии Джарел просто бросил бывшую пассию, повстречав Лидию. Та решила отомстить, а лорд Гердерд, озлобленный отставкой дочери, которая не получила желаемой короны и даже матерью ребёнка Джерела не стала, организовал покушение на принца. И был закономерно казнён на центральной площади.
Выглядело всё слишком складно, и поэтому вызывало подозрения.
Когда Джарел заинтересовался Лидией, которая, на минутку, была удочерена великим домом Телль, король, скорее всего, и думать забыл про Дерринов. Зачем напрягаться, когда сыночек сам пускает слюни на иномирянку? Телли до поступления Лидии на королевскую службу держались нейтралитета. И королю хотелось заполучить их в союзники.
Почему же он не боялся гнева старого союзника?
Не знаю, было ли действительно со стороны Гердерда покушение на принца. Возможно, недовольного отца просто убрали за компанию с дочерью.
Такие мысли не могут не появиться, если учесть, что сейчас место главы дома Дерринов занимает какой-то там дальний кузен Генерис – Кайл Брандфорд. Который, о, какое совпадение, давний друг принца Джарела.
Вот так король сохранил старого союзника, приобрёл нового, женил сыночка и успел понянчиться с внуком. Сказочке конец, все жили долго и счастливо.
Сомневаюсь, конечно, что старый засранец изначально планировал что-то подобное. Скорее всего, просто обернул новую ситуацию в свою пользу.
Вот только меня всё больше удивляет, что Генерис оставили в живых.
Почему?
Теперь мне уже не казалось, что Джарел просто хочет понаблюдать за страданиями ненавистной злодейки. Куда безопаснее было просто убить меня.
Но он поступил иначе. Отпустил, а затем принародно объявил, что преступницу Генерис помиловали величайшим прошением принцессы Лидии. Простой люд утёр слезу умиления из-за доброты своей любимицы и намотал на ус, что недруг бродит среди них.
Видимо, королевской семье отчего-то очень хотелось, чтобы я умерла как-нибудь без их участия.
К счастью, не полагается малевать портреты помилованных преступников и расклеивать их по столбам, чтобы каждая собака знала, с кем имеет дело.
Это как-то не вписывается в образ милосердных и благородных.
Поэтому обычные люди смутно представляли, как я выгляжу. В отличие от Лидии, принц никогда не брал с собой на официальные мероприятия Генерис.
Вот только я всё равно на коротком поводке у Джарела. Ещё бы знать, что он замышляет?
***
Покои Джарела за последние несколько лет изменились до неузнаваемости.
Впрочем, теперь это уже были не его покои, а их – Джарела, Лидии и ребёнка.
Его супруга и слышать не хотела ничего о том, чтобы жить в разных комнатах, как предписано дворцовым этикетом. И, если поначалу подобное нововведение ему скорее понравилось, чем нет, то с появлением ребёнка мужчина пожалел, что уступил Лидии в этом вопросе.
Потому что их сына, Александра, теперь, разумеется, тоже нельзя было выселить в отдельную комнату на попечение нянек. А бессонные ночи с ребёнком оказались для Джарела испытанием посерьёзнее, чем дефицит в королевском бюджете в прошлом году…
Но сейчас, когда пара сидела в гостиной, принц мог не думать о семейных неурядицах. Он смотрел, как Лидия прижимает к себе темноволосого малыша и слегка покачивается из стороны в сторону, чтобы убаюкать ребёнка. По лицу принца сложно было догадаться, насколько таяло его огрубевшее сердце от этой картины.
Он всё ещё любил Лидию, хотя первое очарование иномирянской экзотикой давно прошло, и Джарел осознал, что её непохожесть на женщин этого мира – скорее минус, чем плюс.
И их сын. Сын, рождения которого он так не хотел, хотя и тщательно скрывал это от Лидии. В тайне от неё он наложил на себя тёмные чары, чтобы семя его стало пустым, но, должно быть, светлая сила девушки постепенно развеяла их, раз зачатие всё же произошло… Ард бы побрал этих женщин, как они это делают?!
На краткий миг в голове его мелькнул образ беловолосой девушки. Странно, что он вспоминал её всегда во цвете красы, а не ту грязную замарашку, что видел в последний раз в камере.
– Значит, Генерис всё-таки жива? – словно прочитав мысли принца, задала Лидия неожиданный вопрос.
Джарел подавил волну раздражения от того, что спокойного семейного вечера ему не видать.
– Ты же сама просила меня об этом, – он постарался сдержать едкую улыбку, заметив тень разочарования на лице супруги. Лидия порой переигрывала, и сама этого не понимала. Впрочем, принцу было удобно, что в ту пору его возлюбленная высказала именно такую просьбу – сохранить Генерис жизнь.
Он понимал – она считала, будто Джарел даст обещание лишь на словах, а сам убьёт бывшую фаворитку. Это было вполне в духе принца.
Вот только придушить Генерис он не мог при любом раскладе.
Женщина довольно быстро справилась с собой:
– Я рада. Значит, у неё есть шанс осознать свои ошибки.
– Да, похоже ты права. Она трудится на благо общества.
– О чём это ты?
– Генерис вступила в Орден пятерых. Крис и Айолин ведь не знакомы с ней? Забавно, что теперь они работают бок о бок…
Лицо женщины, сидящей напротив переменилось, а Джарел поднёс ко рту чашку чая, чтобы скрыть ухмылку.
