Текст книги "Злодейка из другого мира (СИ)"
Автор книги: Зоя Майская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 46
Я поразилась не столько наглости колдуна, сколько его… оптимизму.
– Как ты вообще себе это представляешь? Ты забыл кто я? Бездарок. Но даже вдруг ты сможешь волшебным образом исцелить тело Генерис, у меня нет даже примерных знаний и навыков для того, чтобы сделать это. И ты, не припомню, чтобы делал что-то подобное!
На самом деле мне были доступны далеко не все знания о способностях колдуна. Лишь отрывочные кусочки. Потому что обретение любого навыка – это долгий процесс, который обычно не особенно заметен даже самому человеку. Просто он чувствует, как со временем начинает делать что-то лучше или глубже понимать какой-то предмет… И мне, просмотревшей жизнь Умбры лишь эпизодически, было далеко не всё понятно.
– Думаю, если мы вернём тебе магические силы, я смогу. Ты должна была видеть, что я делал в своих лабораториях. Некоторые монстры создаются по тому же принципу, что и гомункулы, – из алхимической плоти. Сырьё, правда, используется второсортное, но и перед моими творениями и задачи стояли попроще.
Меня передёрнуло. Я хорошо помнила некоторые творения Умбры. И азарт, который накатывал на него в лаборатории. Он соревновался с собой же, придумывая всё более изощрённых тварей для уничтожения людей. Что интересно, когда его враги находили слабость очередной твари, созданной колдуном, Умбра ничуть не расстраивался. Лишь с улыбкой на губах предвкушал, как устранить этот недостаток у следующего «питомца». И всё начиналось по новой. Вот только монстры становились с каждым разом всё сильнее.
– Мне придётся изучить некоторые алхимические записи, посвящённые гомункулам. Но рано или поздно получится создать жизнеспособное тело, – голос, звучащий в моей голове, просто сочился самоуверенностью. – В конце концов, ты знаешь, что самое главное для алхимика, специализирующегося на гомункулах?
– Точный расчёт? Ингредиенты?
– Не совсем. Знание анатомии. Нынешняя эпоха влияния Квелты на Стейнхорм длится слишком долго, поэтому ко вскрытию человеческих тел относятся не одобрительно. Знаешь ли, светлым не нравится мысль, что копаться в чужих потрохах можно с интересом и пользой для всего общества, – в голосе Умбры я отчётливо расслышала иронию. Так учёный может отзываться о дремучих туземцах. Колдун отчасти и был учёным. Сумасшедшим и беспринципным, но всё-таки.
Против воли я ощутила абсолютно нелогичный прилив симпатии к говорящему. Я прекрасно понимала, откуда пришло это чувство. Впервые за год, который я провела в этом мире, нашелся кто-то с кем я могла говорить без утайки, кто-то, кто мог ответить на многие мои вопросы.
Жаль только, что этим человеком оказался мёртвый тёмный маг, пытавшийся захватить моё тело.
Я подозревала, что усугубляло дело ещё и то, что из-за слияния наших воспоминаний, у меня было чувство, что я знала Умбру очень давно. Будто мы были близнецами, что прожили бок о бок сразу две жизни вместе. Легко проникнуться пониманием к тому, кто, как ты знаешь, пережил ровно столько же, сколько и ты – и за себя, и за тебя.
Все это играло со мной злую шутку – я относилась к Умбре гораздо спокойнее, чем должна была. И напоминать себе, что верить ему нельзя, а уж тем более подставлять спину, было очень сложно.
А ещё меня невольно все больше мучил вопрос – стоит ли ему помогать? Теперь, когда я видела, что творил этот мужчина в прошлом, его преступления перестали быть абстрактным злом. Передо мной стояли глаза его жертв. И я знала, что их станет больше, если колдун вернётся в мир.
Призрак тёмной мысли зародился в моей голове.
А ведь можно поступить хитрее. Дать ему тело, а затем убить. Что-то гнилостное, осевшее внутри меня, с восторгом встретило эту идею. И я знала, что буду обдумывать её раз за разом, и, возможно, со временем пойму, что так будет лучше для всех.
Вот только сумею ли я расправиться с колдуном в теле гомункула, даже если у меня будет магия? Умбра гораздо хитрее и опытнее меня.
Колдун, не подозревая, что я замыслила зло, продолжал:
– В вашем мире учёные давно выяснили, что вскрытие может дать ту информацию, которую не узнать обычными способами. У нас подобного нет. Из-за предрассудков при выяснении причин смерти прибегают лишь к помощи магии. Но алхимикам нужно детальное знание строения человеческого тела и понимание того, как функционируют все его системы. Без этого нельзя создать жизнеспособную заготовку, которая сможет существовать сама по себе без постоянной подпитки магией. Нынешние алхимики получают знания об анатомии в академии. В основном, это чистая теория. Практикуются маги на тех же гомункулах, в которых нет искры жизни. И я могу поспорить их знания гораздо более ущербны, чем мои. Ведь я изучил внимательно исходный, так сказать, материал…
Ну и ну, поразилась я. Он прямо-таки гордится собой. Впрочем, едва ли стоило ждать от Умбры другого – ложной скромностью он никогда не страдал.
Впрочем, болтливостью тоже.
Тот Умбра, которым я стала в воспоминаниях, был скрытным и себе на уме. Даже с ближайшими союзниками он делился своими планами и знаниями неохотно. И всегда недоговаривал. А уж просто разговаривать ради чистого интереса… Это совсем на него не похоже.
Значит, колдун либо пытается усыпить мою бдительность, либо тоже ощутил последствия магической аномалии.
Пока я приходила в себя, Умбра практически не разговаривал со мной. Откуда-то я знала, что, хотя тёмный и пережил произошедшее гораздо легче, ему тоже было о чём подумать. И он сейчас также, как и я, изучает себя нового.
Какой урок вынес он из того, что увидел в моём прошлом и настоящем? Быть может, это помогло ему стать более вменяемым. Кем-то, с кем можно будет иметь дело, раз уж мы оказались заключены в одном теле.
Или же сейчас он тщательно анализирует мои слабости, подсмотренные в воспоминаниях, чтобы понять, как лучше мной манипулировать.
Самое скверное, что я не знала наверняка, сумею ли понять, какую игру ведёт Умбра – стал ли он лучше или начал плести очередную интригу. Кое в чём мы были с ним похожи и до произошедшего – оба были неплохими притворщиками, любили анализировать информацию и мало кому доверяли.
А ещё у меня живо стояли в голове те сцены, когда он заманивал своих жертв к себе. Когда у Умбры ещё не было последователей, а проклятье тёмного дара уже требовало крови, он знакомился с девушками и быстро дурил им головы.
Нельзя сказать, что ему хотелось убивать именно женщин. Просто красивому мужчине их было проще заманить в ловушку и без всякой магии.
Он казался таким искренним и обаятельным, что и я на их месте ни за что не заподозрила бы подвоха. Крестьянки, дворянки и горожанки. Он быстро кружил им голову, понимая, как стоит вести себя для достижения цели.
А потом они исчезали.
И никто их уже больше не видел.
Может быть, сейчас я не слишком отличаюсь от них. И колдун просто плетёт свою сеть. Но даже если Умбра, и правда, испытывает ко мне симпатию под влиянием общих воспоминаний и жизней, это не спасёт меня от удара ритуального ножа при случае.
– Допустим, знания у тебя есть, – согласилась я. – Но что делать с ингредиентами? Для высокоуровневого тела нужны очень дорогие материалы. И я, честно говоря, сомневаюсь, что у нас получится с первого раза, а значит нужен запас.
– О них не беспокойся, – почти презрительно бросил он. – Ты же не думаешь, что я стал бы прятать половинку сферы в своём действующем убежище? Или, что орден накрыл после моей смерти настоящую лабораторию? Они были нужны на крайний случай.
Я это знала. Как и то, где точно находится лаборатория Умбры, которую он не показывал никому, но предпочла не выдавать себя. Скорее всего, колдун, подобно мне, не знает точно, какие воспоминания из его жизни я видела. Если он поймёт, что я знаю, слишком многое… Не думаю, что его удержит договор с Ардом. Тёмные всегда знают, как извернуться.
– Основная проблема не в ингредиентах и знаниях, а в том, что у нас на двоих нет никаких магических сил, кроме твоего чутья. Как призрак, я кое-что могу, но для настоящих манипуляций этого недостаточно.
В голосе колдуна, впрочем, я не чувствовала особой озабоченности этой проблемой. Для него это была одна из многих трудных и потому интересных задач, что встречались на пути. Я почти видела движение шестерёнок в его голове – он уже прикидывал, что можно было сделать.
– Сначала нужно точно понять, что точно случилось с Генерис. Этого я, к сожалению, сделать не могу. Нужен хороший целитель, который уже работал с бездарками.
– Как Трэс?
– Не знаю, я знаком с ним лишь по твоим воспоминаниям. Но, как понимаю, ты и сама не знаешь об этом гомункуле ничего. Поэтому мы пойдем к тому, чьи способности мне точно известны.
Я ощутила сомнение, владеющее мужчиной. И могла бы поклясться, что глубоко внутри промелькнуло нечто, похожее на ужас, страх, сожаление? Не разобрать. Из-за того, что мы с колдуном сосуществовали в одном теле, улавливать настроение друг друга было проще, но не более того.
– Что-то не так?
– Дело выгорит, только если он не узнает о том, что ты связана со мной
– Почему?
– Видишь ли, я убил его дочерей…
Глава 47
Я не могла понять, что чувствует Умбра, говоря это, но на секунду мне послышалась в его голосе растерянность.
Интересно.
– Ты сожалеешь? – не знаю, зачем я это спросила.
После своего перемещения в этот мир, я почти забыла, что такое – откровенный разговор. Мои собеседники часто бывали со мной искренними. Но я не могла. Всегда приходилось проглатывать слова и вопросы, чтобы не выдать себя, не вызвать лишних подозрений.
Я решила, что с сущностью, живущей в моей голове, можно особенно не миндальничать. Он и так знал все мои тайны, даже самые сокровенные и постыдные.
– Не знаю, – раздался неожиданный ответ. – Разумом я понимаю, что иначе было нельзя. Никто не научил меня правильно справляться со своим даром. Более того, я уверен, что Арду было выгодно моё состояние в то время, но теперь я отчего-то чувствую себя скверно. Это давно забытое чувство.
На секунду мне показалось, что я слышу себя, будто колдун отчасти перенял даже мою манеру речи.
И я знала, что Умбра прав. Если бы ребёнок с тёмным даром вовремя нашёл хорошего наставника, может, из него и не вышел бы маг-психопат. Но он нашёл того, кого нашёл – ярого последователя Арда, который помог мальчишку освоить и развить своё тёмный дар. И научил потакать проклятью, смаковать свою жажду крови.
Крис мог справляться со своим даром, не убивая людей. Был ли такой шанс у Умбры? Уже не узнать.
– Ты ведь вообще не поняла, Ольга, что он сделал, не так ли? – неожиданно спросил колдун. – И со мной, и с тобой. Это я сейчас не про то, что случилось в лесу.
– Не говори загадками, – сдержать раздражения я была не в силах. Не любила я этот его снисходительный тон.
– Одинокими проще всего манипулировать. Когда у тебя нет родных, друзей, кого-то, кому бы ты мог доверять, у кого мог бы попросить помощи, ты становишься лёгкой добычей для Тьмы. И я сейчас не только про магию говорю. Вспомни ту девочку из соседнего подъезда.
Я вздрогнула.
Девочка, которую мы никогда не хотели брать в свои игры.
Почему она стала изгоем, сказать трудно. Но, когда она появлялась во дворе, мы частенько зло смеялись над ней. И хотя в тайне меня мучил стыд, смелости, чтобы одёрнуть других детей, не было. Я просто боялась оказаться на её месте. Стать объектом жестоких насмешек.
А двумя годами позже её не стало. Из-за домашнего насилия. Пьяный отец избил её да не рассчитал силы.
Иногда я думала, а что, если бы мне хватило отваги протянуть ей руку? Стать ей другом. Может быть, она рассказала бы мне о том, что происходит. Или я сама заметила неладное. Попросила бы помощи у родителей, и мы спасли бы её из этого ада.
Но этого не произошло.
Я помню шок от этого горестного маминого:
– Таня умерла.
Невозможно было понять, как девочка всего на год старше меня, может умереть. Жестокие подробности я узнала уже потом, от детей во дворе.
Не знаю, какие мысли бродили в голове у остальных, но я пообещала себе, что никогда больше не буду участвовать в травле и не позволю другим делать это. Эту клятву, данную самой себе, было очень нелегко выполнить. Но полузабытое лицо соседки всегда стояло у меня перед глазами как напоминание…
Неожиданно я почувствовала, что вспомнить именно сейчас про это обещание было очень важно.
И про ту девочку.
Будто бы мутная рябь, затянувшая меня от макушки до пят, стала чуть светлее. И даже задышалось легче, хотя слёзы стояли в глазах, как и всегда, когда я её вспоминала.
Собравшись с мыслями, я вернулась к тому, о чём говорил колдун:
– Не вижу особой связи своей ситуации с Ардом. Или он всё-таки соврал, и своим появлением в Орме я обязана ему?
– Нет, богам не доступна подобная магия. Местные боги вообще гораздо более ограничены, чем ваши земные, если они всё-таки существуют. Но в остальном… Ты не можешь знать наверняка, – голос колдуна стал мрачным. – Возможно, принц даже не захотел выслушать тебя в темнице с подачи Арда. Таланты, связанные с кровью, хотя и не являются тёмными, но всё же больше относятся к его сфере мироздания, чем к сферам других богов.
Тут я вспомнила кое-что, о чём вообще-то должна была подумать сразу после соединения артефакта, но безумие, творящееся в голове, просто не позволило это сделать.
– А ведь я выполнила свою часть уговора. И теперь Ард должен мне многое.
Если до слияния с Умброй я считала, что бог может обмануть меня, то теперь не сомневалась, что хотя бы отчасти он выполнит обещание. Смутно, из жизни тёмного, я помнила, что для высших сущностей есть некоторые правила, против которых они не могут пойти. Договоры со смертными – одна из таких вещей.
– Надеюсь, что всерьёз не рассчитываешь, что Ард вот сейчас прямо появится и, будто лавочник, выдаст тебе обещанное на сдачу? Чушь. Он несомненно выполнит обещание… в какой-то мере. Но будет делать это также, как привёл тебя в нужное ему место в нужное время. Исподволь влияя на твою жизнь. А всё потому, что ты сглупила, когда просила плату.
– Почему это? Мне казалось, я всё учла, – на самом деле я помнила глубокое ощущение подвоха, но сообразить, в чём именно дело, не могла.
– Я тебе напомню, что ты у него просила. Быть живой, здоровой, свободной, в твёрдом уме и в безопасности. Всё это такие относительные и в то же время субъективные понятия, что толковать их можно, как угодно. К тому же ты не обговорила сроки. А значит он может дать тебе нужное и тут же отобрать. Или дать через десять лет. В общем, трудно предсказать, что ты получишь в итоге и какими путями. Умнее всего было попросить в постоянное пользование инструмент, который помог бы тебе этого всего достичь самой – волшебный дар или артефакт. Но после драки кулаками не машут.
Трудно описать, что я почувствовала в этот момент. Смесь вселенской усталости с безнадёжностью. Каждый раз, когда мне казалось, что где-то впереди брезжил свет, всё оборачивалось очередным дурным сном.
Неужели так будет всегда?
Я буду катить этот чёртов сизифов камень в гору, пока не выбьюсь окончательно из сил?
– Он ведь не отстанет от меня, да? – я озвучила тот вопрос, который беспокоил меня уже давно. Не в привычках богов выпускать из рук удобные инструменты.
– Ты права.
– И что же делать?
Самой не верится, но я действительно спрашивала, что делать у мёртвого колдуна-психопата.
– Радоваться, что хотя бы в одном Ард просчитался, – голос тёмного звучал почти злорадно. – Он никак не мог предположить, что мы окажемся в одном теле и будем работать сообща.
Честно говоря, я не видела причины для особой радости. Ард в любом случае в выигрыше. Если я верну способности Генерис, то стану тёмной. Хотя, возможно, я и сейчас ей формально являюсь.
А Умбра возродится в теле гомункула. Я пока смутно представляла себе, как он собирается сделать гомункула-мага, но, если у него выйдет, станет ещё сильнее, чем был. Если я позволю ему это сделать – смерть мага всё ещё казалась мне предпочтительнее.
Он частично уловил мои сомнения и улыбнулся:
– Наши способности – это, конечно, хорошо, но богов больше интересуют души. А, как я уже и говорил, когда ты не один, удержаться на краю проще.
Глава 48
Последние слова Умбры запали мне в душу, и я серьёзнее задумалась над происходящим в жизни – над своими словами, мыслями и поступками.
И постепенно пришло понимание, что убивать колдуна никак нельзя.
Не потому, что я чувствовала смутное сродство с ним.
Просто это расчётливое убийство, облачённое в сияющий ореол, имя которому «ради всеобщего блага», могло стать фатальным для моей души. Тем толчком, после которого назад уже не вернуться.
Я расправилась со многими, пока была в его шкуре. И тяжесть этого греха прилипла ко мне, словно зараза. В каждый подобный миг я отчётливо видела, как душа Умбры становится всё более искалеченной и безобразной. И хотя сожалений, сострадания и тем более ужаса от содеянного тогда, в прошлом, не было… Хотя он чувствовал себя действительно хорошо… Тогда почему ему становилось всё хуже?
Наверное, даже для таких, как он, подобное не проходит бесследно.
Но то был грех Умбры. Я же пока не убивала ни одного человека. И надеялась, что не придётся.
А ещё меня не покидала мысль, что тёмный маг мог ошибаться, и Ард всё же предвидел нынешнее положение вещей. Потому что, если отбросить те неприятности, которые принёс с собой Умбра, его появление стало своеобразным спасением для меня.
И не только потому, что я получила довольное неплохое представление о мире, благодаря его воспоминаниям.
Когда мы обговаривали наши дальнейшие планы, колдун очень заинтересовался знаками на моей спине.
– Да, думаю, тот, третий тебе, и правда, поставили в тюрьме. Раньше я бы с лёгкостью его убрал, но сейчас не могу. Впрочем, сбить со следа принца можно и так. Залежи некоторых минералов вызывают серьёзные помехи для отслеживания меченных. Если правильно выбрать маршрут, то ищейкам Джарела будет казаться, что ты двигаешься в другом направлении. А в убежище тебя и вовсе не достать.
Я знала, что Умбра гордился защитой того места, которое единственное мог назвать своим домом. Она была настолько сложной и многослойной, что за много лет логово так никому и не удалось обнаружить.
– На крайний случай, если не найдём способ его снять, искупаешься в источнике, и знак исчезнет сам.
Источник был тот самый, за нахождение которого король назначил награду, и воду из которого безуспешно пытался найти Айолин.
– Не хотелось бы потерять способность говорить и читать на здешнем языке, – возразила я, прекрасно понимая, что волшебная вода уничтожит не только досадный маячок, но и остальные знаки.
– Посмотрим, будешь ли ты так упорствовать, когда узнаешь, что так называемый знак, улучшающий память, всего лишь маскировка и скрывает ещё один сюрприз…
Колдун в полной мере насладился моим замешательством – я буквально кожей ощущала, как самодовольство сочится из него. Но затягивать паузу, ощущая моё раздражение, не стал.
– Разве ты не задумывалась, как вообще Генерис удалось забеременеть от принца, если он нужные снадобья пил чуть ли не литрами?
– Нет, не до этого как-то было, – признала я. – Ты что-то нашёл?
– Я не знаю, как она это сделала. Раньше я мог бы поклясться, что это невозможно, но на её спине не три знака, а четыре. Под руной каэ, отвечающей за улучшение памяти, спрятан другой знак. Знак плодородия. Его видно, только если рассматривать твоё энергетическое поле под определённым углом.
Смутно я припомнила, что руна памяти показалась Трэсу странной, но всё-таки ничего предосудительного он в ней не заметил.
– То есть благодаря ему Генерис забеременела от принца?
– Да. Противозачаточные средства в нашем мире принимают только мужчины. Они делают семя практически полностью пустым и не способным к зачатию ребёнка. Поэтому шанс беременности стремится к нулю. Однако этот знак работает так, чтобы даже те крупицы жизнеспособного семени, что остаются, достигли цели. Поэтому хорошо, что ты не спешила развлекаться с местными мужчинами…
Да, весёлого мало. Поддайся я хоть раз соблазну, проблем стало бы в два раза больше. Если бы, конечно, вовсе выжила. Как и во многих архаичных обществах, хорошая медицинская и магическая помощь доступна, в основном, лишь состоятельным гражданам.
Я представила, как рожаю в избушке какой-нибудь дремучей деревенской знахарки, и содрогнулась.
– Самое интересное, что знак памяти поставлен поверх так искусно, что заподозрить неладное почти невозможно. В общем, на твоём месте я бы так сильно не цеплялся за знание языка, если это поможет избавиться сразу от двух проблем.
– Ладно, развлекаться ни с кем я и не собиралась. Решим, что делать дальше, когда окажемся подальше от Джарела.
Я думала, что разговор окончен, но Умбра зачем-то задумчиво добавил:
– Но на гомункулов это не распространяется. Они не способны к размножению в обычном смысле – ни мужчины, ни женщины.
– Не понимаю, куда это ты клонишь.
– Просто даю знать. На всякий случай.
***
Когда моё состояние более или менее вошло в привычную колею, я вновь улучила момент, чтобы выбраться в Дэс.
До дня принесения присяги осталось всего ничего, и я буквально физически ощущала, как тучи сгущаются надо мной.
Должна была разразиться буря.
Чтобы уехать в ближайшее время, нужны деньги. А я последние потратила на покупку ножа и плаща. У колдуна, к моему великому сожалению, нигде в близлежащих окрестностях нежданных тайников с деньгами не было. Я смутно помнила образ каких-то ценностей, что хранились в его доме, но до них ещё нужно было добраться живой.
Оставалось только положиться на чутьё и сыграть-таки в азартные игры.
Вот только беда – денег на начальную ставку у меня тоже не было.
– Ну что? – в голосе Умбры, следившего за моими поисками, сквозило откровенное нетерпение.
Я уже больше часа, будто беспризорница, блуждала по торговой площади в поисках… обронённых медяков. Смутное чувство подсказывало мне, что у рыбных рядов должно что-то быть, но найти нужное среди брусчатки было не так-то просто. К тому же я изо всех сил старалась не вызывать подозрений, чтобы стража не решила, будто я карманница, присматривающая себе жертв. О том, что на мне куртка с нашивками ордена я как-то позабыла.
Колдун так и не получил от меня ответа. Внимание моё было приковано к парочке горожан, перебирающих угреобразную рыбу в коробах со льдом. Они загораживали тот участок, который я пока не смогла осмотреть. Наконец, мужчина и женщина выбрали что-то и отправились к другим торговым рядам, а я опустила взгляд на мостовую и приметила тонкую округлую пластинку, лежавшую почти под прилавком…
***
Поначалу, когда я свернула в нужный переулок, народ слегка насторожился.
Пусть орденцы и не были официальными силами правопорядка, я уверена, среди уличных жуликов было достаточно тех, кто чувствовал себя в присутствии рыцарей неуютно.
Но разобравшись, что «красивая леди ищет развлечений», наперебой принялись зазывать к своим «рабочим местам».
Я выбирала те азартные игры, в которых можно было применить моё умение. И, к сожалению, их выбор был невелик.
Лучше всего под этот критерий подошёл местный аналог игры в напёрстки – только с двумя ведущими и четырьмя стаканами.
Как и в известной мне игре под один из стаканчиков прятали шарик, а затем очень быстро, в две руки меняли их местами, путая игрока. Нужно было отгадать, где находится спрятанная вещица. С моим даром это было плёвым делом.
В первый раз они даже не стали мухлевать, а позволили мне выиграть один медный, чтобы глупая девица клюнула на идущую удачу.
А во второй раз шарик просто исчез прямо из-под одного из стаканчиков. Я, конечно, не могла знать этого наверняка, но почувствовала, что нужного мне нет ни под одним из них.
– Э, нет! Так не пойдёт! – я подняла руку в ту же секунду, как почувствовала неладное. – Сегодня мухлюешь против своих, а завтра танцуешь на матушкиных похоронах!
Смешливые парни, пытающиеся развести меня на деньги, переглянулись. Конечно, облапошенные горожане несут всякое, но сказаны были именно те слова, которые известны только среди своих.
Так жульё даёт понять собратьям, что свой.
И что вызывает на поединок удачи.
У воровского мира Стейнхорма были занятные законы, о которых рассказал колдун перед сегодняшним походом в город. Заработать в уличных играх простому человеку нереально. Но, если денежная нужда заставляла собрата искать наживы, он мог вызывать других мошенников на поединок удачи и подзаработать деньжат.
Правда, проигрыш грозил не только потерей начальной ставки. Ты оказывался должен ещё и услугу, а иногда и несколько – в зависимости от суммы, на которую претендовал после выигрыша.
Мне особенно опасаться было нечего. В уличных играх ставки всегда были невысоки, и даже проиграй я, расплата была бы не столь скверной.
Теперь, если жулики, сидящие передо мной, чтили старые обычаи, то должны были сыграть со мной «честно». То есть жульничать без использования даров и магии.
Жаль, что я следовать этому правилу не собиралась.
Как объяснил Умбра, моё волшебное предчувствие мало похоже на способности жителей Орма по своей природе. Магическая сила ормцев концентрируется в их телах, а не в душах, как это, судя по всему, происходит с жителями Земли. Поэтому на взгляд любого, кто может разглядеть отсутствие у меня своей магической энергии – я обычный бездарок. Но это не так.
– Хоть леди вы и знаете нужные слова, не похожи как-то на наших, – медленно произнёс один из парней.
– Какая разница, если условия соблюдены? – деланно добродушно отозвалась я.
Глаза моего собеседника азартно сверкнули. Он принимал вызов.
Пока я размышляла над предстоящим поединком удачи, откуда-то появился здоровенный мужчина. Он грузно проследовал к нам, расположившимся прямо на грязной мостовой, и кивнул парочке игроков, с которыми мне предстояло посоревноваться.
– Наш товарищ проследит, чтобы никакая магия во время игры не могла использоваться, – жизнерадостно сообщил один из моих противников.
Здоровяк замер. По его напряжённому и сосредоточенному лицу, можно было догадаться, что он использует какую-то магию, схожую с той, что была у Лидии. Но ничего особенного я не почувствовала, разве что присутствие Умбры в сознании стало куда менее ощутимым.
– Ну, что же, начнём!
***
– Леди, вас не иначе сам Ард при рождении поцеловал. Никогда не видел никого настолько везучего! – в голосе жулика слышалось откровенное восхищение. То, что он поминал Арда меня не удивило, азартные игры считались его заботой. – Не хотите ли присоединиться… к нашему делу? Действительно умелые игроки нам всегда нужны.
– Может быть, чуть позднее, – не стала категорично отказываться я. Кто знает, как жизнь повернётся.
Пересчитав двенадцать медяков, которые мне удалось выиграть, я сложила их в свой тощий кошелёк.
Получилось выиграть больше серебряного. Хотя не скажу, что это было так уж легко. Каждый раунд меня пытались облапошить с помощью всё новых, совсем не магических уловок. Но предчувствие не подвело.
Денежная система Стейнхорма была довольно проста. В одном серебряном было десять медных монет, а в золотом – сто серебряных. Сегодняшней добычи достаточно, чтобы прожить с полмесяца, затянув потуже пояс.
Впрочем, тратить их пока совсем не хотелось. Хотя купить нужно было ещё много всего. Если не сказать – почти всё. Те вещи, которыми я пользовалась в ордене были большей частью одолжены кем-то.
Я причёсывалась старым гребнем Магды, носила казённую одежду, мылась едким мылом, которое варили орденцы сами, вытиралась полотенцем, сделанным из старой простыни.
Жизнь Ольги Смолянской из прошлого казалась теперь благополучной и безмятежной.
Горько вспоминать, что когда-то я могла выкинуть почти полный бутылёк шампуня, потому что средство не оправдало моих ожиданий. Или покупала новомодные антистатические щётки для волос. Или могла потратить час на то, чтобы выбрать пару футболок на лето в интернет-магазине.
Прошёл всего год, а в ту жизнь на Земле уже верилось с трудом.
Но цепляться за призрак воспоминаний было бесполезно. Только душу травить.
Когда я возвращалась в обитель на душе было муторно, как никогда, и наверное, потому далеко не сразу пришло осознание, что беда случится вот-вот.
