Текст книги "Злодейка из другого мира (СИ)"

Автор книги: Зоя Майская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

– Быстрее, Ольга! Ты ползёшь как полудохлая черепаха, – похоже, сегодня у Леонталя было на редкость хорошее настроение, потому что языкастая язва пока ограничивалась облегчёнными версиями своих подначек.

Пока я наматывала круги вокруг тренировочной площадки, остальная группа отрабатывала приёмы в парах, а Крис восседал на перекладине забора, наблюдая за своими подопечными.

На первый взгляд, Леонталь похож на обычного мальчишку-подростка. Неудивительно, что я далеко не сразу восприняла его всерьёз. Золотистые кудри, насмешливые серо-зелёные глаза, кожа, к которой липнет загар даже от первого самого слабого весеннего солнца. Он невысокого роста и кажется щуплым, но как-то раз мне довелось увидеть юношу в безрукавке и бриджах до колена. Так вот, тело у мальчишки – поджарое и тренированное, сплошь в шрамах.

Такие, как он, обычно становятся душой компании, несмотря на несносный характер. Крис не был исключением. Все ученики его обожают и мечтают попасть к нему под крыло. Если бы среди новобранцев были только юнцы, в этом, может, и не было бы ничего необычного, но Крис был кумиром и у людей, годившемся ему в отцы. Даже наставники, что пришли в орден гораздо раньше его, относились к парню с уважением, лишь изредка позволяя себе добродушные шутки или замечания на счёт его методов работы.

Всю общеизвестную подноготную Леонталя я выучила назубок в первые же дни своего пребывания в ордене. Собратья-новобранцы пересказывали мне её раз сто с восторженным блеском в глазах. Заодно я узнала, как между собой связаны Лидия и Крис.

Моя соотечественница лет пять назад ни много, ни мало спасла Крису жизнь и взяла его под свою опеку. Подробности их знакомства не известны простому люду, но сам Леонталь как-то обмолвился, что иномирянка не дала ему окончательно оступиться и пойти по пути служения богу Арду.

Традиции этого мира делали Криса идеальным тёмным. Его дар – сокрытие в тенях. Леонталь может раствориться в любой тени, в том числе своей собственной, и появиться из другой, которая находится неподалёку. А так как тень – часть первосути Арда, можно сказать, что Крис родился с благословением этого бога. Лидия же убедила его, что он не обречён быть жестоким мучителем и может служить свету, если захочет. А всего через год тёмный дар Криса помог моей землячке одолеть великого мага Умбру.

– Григ! Что ты порхаешь вокруг Меллы как мотылёк?! И перед нечистью будешь расшаркиваться, если убивать тебя будет баба-упырица? – кажется, недолгий запас терпения Криса подходил к концу. Но в этом случае я прекрасно понимала чувства нашего наставника.

Я как раз бежала седьмой круг вокруг площадки, и товарищи находились у меня как на ладони. Григ стоял напротив Меллы, сжимая тренировочный меч, но взгляд его, отчаянно-влюблённый, сейчас был направлен мимо противницы. Прямо на меня. Заметив, что я стала свидетельницей выговора, парень отчаянно покраснел и попытался сосредоточиться на поединке, но выходило у него из рук вон плохо. Вообще он обращался с мечом лучше многих, как-никак сын мелкопоместного дворянина, но не тогда, когда тело Генерис появлялось на горизонте…

Я говорю «тело», потому что ни за что не поверю, что моих нынешних поклонников интересует тонкая душевная организация Ольги Смоленской. Раньше что-то такого ажиотажа не наблюдалось.

Крис раздражённо обернулся на меня и покачал головой. Он прекрасно видел, в чём проблема парня, но, к моему удивлению, не спешил свесить всех собак на меня. Когда я спросила его, почему он не разделит мои тренировки с тренировками остальных, чтобы никого не смущать, мастер едко заметил:

– Делать мне больше нечего, чем торчать на поле в два раза больше времени! Знаешь ли, великая госпожа Ольга, у смиренного меня есть ещё некоторое количество работы.

Он помолчал, а затем добавил:

– Григ хорош, гораздо способнее большинства здешних парней и девушек. Но, если смазливая женская мордашка способна отвлекать его от дела, лучше ему уйти сразу, чем умереть потом. Надеюсь, он это поймёт.

Сам Крис к женским мордашкам относился на удивление равнодушно для парня в разгар полового созревания. Зато девушки охотно кокетничали с ним, несмотря на то, что предмет их интереса был сильно моложе их самих.

Самое странное, Магда была одной из его поклонниц. Было смешно смотреть на мою ровесницу, влюблённую в мальчишку, вроде Криса, пусть он хоть трижды самый искусный убийца ордена. Её откровенного обожания он не мог не заметить, не дурак. Но к чести Леонталя не избегал её, но и не давал надежды. Не думаю, что девушка всерьёз рассчитывала, что однажды Крис обратит на неё внимание. Скорее, она добровольно взяла на себя роль его молчаливого стража, блюстителя чести и репутации. И возня со мной, как считала Магда, не идёт на пользу мастеру.

Все два месяца, что я здесь нахожусь, мои тренировки с Крисом сводятся к кроссу и упражнениям. Сначала я делаю «дорожки» на разные группы мышц, затем бегу вокруг площадки. Бегу, пока не упаду без сил и не смогу больше подняться. И это не фигуральное выражение. К концу тренировки я едва могу дышать и волочить ноги. А ведь это ещё не всё, и впереди дежурства!

Если бы Леонталь не оставлял мне, как абсолютно неподготовленному физически человеку, дни на восстановление, я бы уже сломалась.

– Двенадцать с половиной кругов! – торжественно провозгласил Крис в конце тренировки, стоя надо мной. – Отвратительно, но для тебя неплохо.

Это почти похоже на похвалу, но отреагировать я была не в силах. Просто пригубила воды из протянутой фляжки. По ощущениям рухнула на землю от усталости я ещё с полчаса назад, но сесть смогла только сейчас. О том, чтобы говорить, и речи быть не могло.

– Джет просил передать, что книгу, которой ты интересовалась, вернули в библиотеку, – продолжил, тем временем, Крис. Я понимала, что он к чему-то ведёт. Не свойственно ему было разводить со мной беседы. – Говорит, что ты любишь читать фолианты и свитки про магию и дары.

Взгляд, брошенный на меня, уж больно походил на сочувственный.

– Что бы ты ни искала, я могу тебе сказать одно – дар восстановить нельзя. История не знает ни единого подобного случая.

Я упрямо сжала губы, меня вовсе не интересовало восстановление дара, просто я хотела знать больше. Юноша, неправильно истолковав выражение моего лица, покачал головой и продолжил.

– Ты же понимаешь, что, если и есть какие-нибудь полезные исследования на эту тему, у нас в обители их не найти. Дары разных людей слишком индивидуальны и повторяются редко. Их сложно классифицировать или исследовать, так как информации о них крайне мало. Редко встречаются люди, подобные мне.

Он криво усмехнулся. Крис – это один из редких случаев, когда природа таланта известна едва ли не каждому в стране. Обычно достоянием общественности становятся дары публичных людей, которым бывает трудно их скрыть. Например, Лидия обладает неприятной способностью нейтрализовать магию прикосновением. Так они и победили Умбру – девушка свела на нет его магию, а остальные, Крис и ещё несколько друзей иномирянки, убили тёмного. Свидетелей было много, поэтому информация о их способностях распространилась в народе.

Мне не понятно только одно, если магический дар получают уроженцы этого мира, почему он есть у Лидии?

К сожалению, за всё время жизни в обители я не смогла толком разобраться в природе магии этого мира. Как и сказал Крис, в орденской библиотеке очень мало литературы на этот счёт. И ладно бы речь шла только о литературе про врождённые таланты, тайну которых тщательно охраняют, и практическое применение магии, которое может быть опасным. Теоретические, основополагающие аспекты в книгах тоже затрагивались крайне редко. Это значит, либо информация эта элементарна и в разжёвывании не нуждается, либо чересчур специфична и преподают её только магам. Задавать вопросы я боялась, чтобы не навлечь на себя ещё больше подозрений. Мысли о том, чтобы рассказать нынешним товарищам о том, кто я такая, и не допускала.

Не знаю, чего боялась больше – того, что мне не поверят, или, что поверят. Могучей магии света, как у Лидии, у меня нет. Пожелай кто-нибудь сделать меня экспериментальным образцом, я мало что смогу противопоставить.

***

Когда мне удалось приковылять с площадки и переодеться, времени на библиотеку уже не осталось. Пропускать приёмы пищи в обители – себе дороже, перекусывать здесь особо нечем, а с учётом тяжёлых тренировок есть хотелось постоянно.

В обеденной зале царило обычное оживление, у рыцарей принято, чтобы ученики и учителя обедали вместе, поэтому то тут, то там среди серых форм новобранцев мелькали чёрные облачения наставников. Изредка серо-чёрную массу разбавляли люди в обычной одежде – члены ордена из других обителей, остановившиеся здесь мимоходом, или гости.

Я взяла свою порцию рагу и начала осматривать столы, выискивая место для обеда. Выбрать правильную компанию – целое искусство. У меня нет друзей в ордене – одни меня с трудом терпят, другие из кожи вон лезут, чтобы привлечь внимание, третьи – не замечают вовсе. Обычно я предпочитала компанию последних, но сегодня мне категорически не везло.

– Ольга, сюда! – из-за одного из столов Григ помахал мне рукой. И хотя, судя по всему, он придержал место специально для меня, сесть с ним рядом – плохая идея.

Не могу объяснить почему, но Григ раздражает. Я всегда так реагирую на влюблённых в меня парней, которым не могу ответить взаимностью. Наверное, дело в том, что я ощущаю себя последней сволочью. Ведь вижу же – хороший парень, а сердце не ёкает. И отшить сразу тоже не выходит, воспитание и жалость мешают. Раньше в такие ситуации попадала всего дважды, – далеко мне до красавицы Генерис, – а теперь приходится сторониться трети мужчин-новобранцев.

Но выбора у меня не осталось – краем глаза я заметила, как в мою сторону направляется здоровяк Хорс с самодовольной улыбкой на лице. Выбор между этими двумя очевиден.

– Спасибо, – негромко поблагодарила я Грига, опускаясь на лавку возле него. Он, отчаянно краснея, завёл какую-то болтовню о тренировках и скором полевом выезде. Все новички этого года страстно ждали первого столкновения с нечистью. Я их энтузиазма не разделяла, потому что отставала от других на два месяца обучения, но поблажек мне никто делать не собирался.

Тут я заметила, что стук ложек стих, и почти все сидящие обернулись в сторону входа. Подняла голову и застыла. С губ невольно сорвалось:

– Эльф?

Сказала и сразу же спохватилась. Никаких эльфов в Орме не было, но вошедший в залу выглядел именно как представитель этого волшебного народа. Правильные черты лица, бледная сияющая кожа и шелковистые чёрные волосы по пояс. Ушные раковины гораздо длиннее, чем у людей, заострённые.

В тишине он явственно услышал мой возглас, потому что обернулся и посмотрел. Льдисто-серые глаза, в которых словно истаяли все краски, обдали холодом. В затылке зазвенело от плохого предчувствия, но даже если бы интуиция молчала, я и сама догадалась бы, что ждать от остроухого ничего хорошего не следует.

– Эльф? – тихо шепнул мне на ухо Григ. Кажется, парень решил воспользоваться моим замешательством, чтобы подобраться поближе. – Нет, его зовут Айолин. Он гомункул.

Глава 10

– Гомункул? – механически переспросила я.

– Ты никогда не слышала про них? – поразился Григ.

Я промолчала. Про гомункулов я знала, но лишь из истории своего мира. Помню, как смеялась над средневековыми алхимиками, когда узнала, что они пытались создать человека из смеси навоза и мужского семени. Озвучивать эту информацию я благоразумно не стала. Если судить по эльфоподобному Айолину, здешние искусственно созданные существа едва ли вышли из навоза. Наконец, я прервала своё затянувшееся молчание:

– Их создают алхимики?

– Не совсем, – покачал головой мой собеседник. – Алхимик делает жизнеспособную заготовку, а маг придаёт ей нужные свойства. Пол, внешность, способности. Гомункула может вырастить только искусный алхимик с подходящим магическим талантом. А вдохнуть искру жизни способны лишь немногие волшебники. Поэтому гомункулов немного – обычно их создают для себя или в редких случаях покупают у тех, кто способен их создать.

– И зачем они нужны? – не совсем поняла я.

Григ замялся и покраснел, будто маков цвет.

– Помощники, слуги, стражи. Маги часто чураются общества других людей и даже себе подобных. А гомункул может ассистировать в экспериментах и при этом хранить все тайны своего хозяина. Бывают и другие дела…

Почему-то я не сомневалась, что под «другими делами» Григ имел в виду согревание постелей, но воспитание помешало ему обсуждать чужую интимную жизнь с девушкой. Дальнейшее пояснение лишь сильнее укрепило мои подозрения.

– Ничего сложного, правда, они делать не способны. Всё-таки не люди, лишь безвольные оболочки. Зато чётко выполняют приказы, гораздо выносливее и сильнее обычных людей, хорошо обучаемы.

Я вновь взглянула на эльфоподобного мужчину. Он замер посреди зала и о чём-то негромко разговаривал с Крисом. Айолин стоял ко мне спиной, но я отчётливо видела улыбающееся лицо моего наставника. Если судить по лицам остальных орденцев, наш мастер-убийца единственный, кто по-настоящему обрадовался приходу гомункула.

– Он не похож на безвольную оболочку, – наконец, резюмировала я.

– Души в обычном понимании у него нет, – равнодушно ответил Григ, потерявший интерес к теме нашего разговора. – Видимость жизни в гомункуле зависит от искусности мага. Чем сильнее творец, тем убедительнее его создание будет имитировать поведение нормального человека. Но Айолин, и правда, очень силён. Гораздо сильнее, чем все остальные гомункулы. Нам повезло, что его отдали ордену.

– Кто отдал? – спросила я, хотя внезапно осознала, что знаю ответ на вопрос и без Грига.

– Принцесса Лидия. После того, как стала королевским магом. Не знаю, имён остальных, но один из них, похожий на змею, работает в библиотеке академии.

Я пытала Грига ещё минут пять. Раз уж показала свою неосведомлённость, осторожничать поздно. Тем более в кои-то веки мне повезло – оказалось, что брат молодого мужчины алхимик, и он учился в академии одновременно с Лидией.

Создание заготовок для гомункулов и их оживление – часть обучения алхимиков и магов. Обычно, правда, больше теоретическое, потому что редким алхимикам-студентам удаётся создать жизнеспособные образцы. И ещё реже среди обучающихся находятся маги, которые могут сделать что-то путнее из заготовок.

Один из самых сложных экзаменов у студентов совместный. Алхимик создаёт заготовку, а маг, работающий с ним в паре, пытается её оживить. Иногда удаётся-таки сделать гомункулов. Так было с Лидией, которая сумела создать Айолина.

– Но ты сказал, что у неё было ещё два гомункула?

– Двух других она сотворила позднее, вместе с тем же алхимиком, с которым сдавала экзамен, Мириусом.

Я вспомнила, где слышала это имя. Мириус был среди тех, кто помогал девушке одолеть Умбру.

Как оказалось, два других гомункула ещё более примечательны внешне, чем искусственный эльф Айолин. Крис не знал, как их зовут, но в подробностях описал внешность. Оба нечеловечески прекрасны, вот только у одного из них есть длинный мощный змеиный хвост. А у другого – два белоснежных крыла.

Опознав по описанию очередных выдуманных существ из моего мира, я не смогла сдержать саркастичной улыбки. Похоже, Лидия воплотила в гомункулах свои экзотичные фантазии о мужчинах. Удивительно, что сумела остановиться и не заселила Орм ещё и демонами, оборотнями, драконами и другими волшебными расами, придуманными на Земле.

Озвучивать свои догадки о том, что создавала гомункулов девушка вовсе не из научного, а из более приземлённого интереса, я не стала. Не уверена, что на её месте смогла бы удержаться. Соблазнительно почувствовать себя всемогущей и получить идеального мужчину, который будет полностью тебе предан. Последнее именно так – искусственное существо связано с хозяином магическими узами, оно боготворит своего создателя и готово выполнить абсолютно любой приказ.

И я догадываюсь, почему в конце концов гомункулы отправились в свободное плавание. Едва ли принц Джарел готов был терпеть подле себя гарем Лидии.

– И все маги создают таких красивых гомункулов? – я не смогла сдержать едких ноток, задавая этот вопрос.

Григ снова смутился.

– Да, обычно они приятны внешне, но в пределах разумного. На Айолина, честно говоря, почти больно смотреть. Думаю, это светлый дар помог Лидии создать таких красивых и необычных существ. Они удивительно продуманы, как внешне, так и с точки зрения их способностей. Нужно обладать настоящим талантом творца, чтобы совершить подобное.

Да, а ещё быть знакомым с массовой культурой Земли.

Остаток трапезы прошёл в молчании. Я переваривала услышанное, а Григ притих, опасаясь, что я вновь начну обсуждать с ним красоту других мужчин, пусть и бездушных гомункулов. После обеда я попрощалась с парнем, ставшим для меня источником ценной информации, и побежала на кухню. Сегодня была моя очередь мыть котлы и посуду.

***

Время до ужина пролетело быстро, но к моему огорчению ни Айолин, ни Крис не появились в обеденной зале. Впервые за время моего пребывания в этом мире судорожное желание выжить сменилось простым интересом, природа которого была мне вполне понятна.

Гомункул представлялся непостижимым инопланетным существом, куда уж там эльфам, драконам и оборотням. Что заставляет его тело двигаться? Действительно ли у него нет души? Из чего сделано его тело?

Собственный интерес вызывал у меня чувство удручённости. Подозреваю, именно такие жадные до неизведанного люди и ставили опыты на иномирянах.

После ужина уже привычно пошла в библиотеку. Джет, наш бессменный смотритель книг, приветственно кивнул мне, но с разговорами приставать не стал.

Я нашла том, посвящённый истории нынешней королевской династии, и с удовольствием отметила, что моя закладка осталась на месте. Вообще, насколько я заметила, орденцы не слишком жалуют чтение. Как и говорила мне когда-то Магда, многие из них научились разбирать письмо с горем пополам и до сих пор не считали это занятие удовольствием.

Искала в книге я ответ на давно мучавший меня вопрос. Во время последнего моего дня в тюрьме принц сказал одну интересную фразу.

– Если бы меня было можно обмануть, я решил бы, что ты легла под какого-нибудь конюха.

Очевидно она относилась к дару Джарела, но спрашивать у кого-либо, какой способностью владеет наследник престола, я побоялась. Во-первых, сдаётся мне, это знают все, раз уж мужчина без утайки говорил со мной о своём таланте. А, во-вторых, спрашивать про то, в чём заключается дар, было верхом неприличия. Эта часть жизни людей считалась такой же интимной, как и секс. Именно поэтому никто до сих пор не спросил, в чём же заключается мой талант.

Глаза слипались от усталости, и даже Джет уже давно покинул библиотеку, когда мои старания были вознаграждены.

«Король Дангариан Седьмой, как и большинство, представителей династии Триционов, чувствовал зов крови, поэтому сразу опознал в Тересе свою внучку».

– Всё, дело закрыто, Ватсон, – я устало захлопнула книгу. Наверное, стоило дочитать её до конца, но информация не относилась к знаниям первостепенной важности. И без подробностей жизни королей мой список литературы для изучения был огромным. Я бы вовсе не стала тратить на это время, но зудящее чувство не давало мне жить. Что если принц умеет чувствовать ложь? Если так, почему он мне не поверил? Не захотел?

Мои подозрения были вполне обоснованными, умение ощущать правду было довольно распространённым в этом мире, но, как оказалось, Джарел лишь понял, что ещё нерождённый ребёнок – именно его.

Мысль об умершем малыше Генерис окончательно испортила настроение. Я собиралась уходить, когда услышала голос Криса, доносившийся из-за стеллажей:

– Подожди, я проверю, есть ли нужные книги, чтобы завтра озадачить своих оболтусов.

– Они у тебя даже читать умеют? Действительно выбрал лучших из лучших, – в негромком голосе его собеседника звучала явная ирония.

Я почему-то сразу опознала в говорящем гомункула, хотя до этого ни разу не слышала его голос.

Наверное, подслушивать не стоило, но вопреки здравому смыслу я замерла на месте и затаилась. За стеллажами они не смогли бы разглядеть меня, сидящую в самом дальнем углу библиотеки.

Крис зашелестел страницами каталога, но разговора не прервал. Вот только интонации его голоса изменились, эта часть беседы явно не предназначалась для посторонних ушей:

– Говорил тебе, что поиски бесполезны. Я перерыл всю столицу ещё до твоего возвращения. Все концы в воду. Возможно, принц объявил о том, что помиловал Генерис, чтобы успокоить Лидию, а сам убил предательницу. Я бы так и поступил.

– Я не успокоюсь, пока не увижу мёртвое тело этой твари, – голос гомункула источал холод, пробиравший до костей.

Внезапно я отчётливо осознала, что Айолин, будто неутомимая адская гончая, будет преследовать Генерис до скончания её дней. Я сжалась на своём стуле, словно надеясь раствориться в пыльном воздухе ночной библиотеки.

– Сомневаюсь, что он убил её, если она, и правда, стала пустышкой. Очень это уж похоже на него – растянуть удовольствие от чужих страданий. Уверен, что он знает, где её искать, но притворяется дураком.

– Не слишком-то умно называть наследника престола и мужа Лидии дураком даже в шутку, – неодобрительно заметил Крис. – Ладно я, но другие могут использовать это против тебя.

– Ты знаешь моё мнение о нём, – резко ответил Айолин и в нетерпении заходил по комнате. Половицы гневно скрипели под его ногами. – Он держит меня и остальных на расстоянии от дворца, не даёт с ней увидеться.

В голосе его прорезалось отчаяние, нарастающее с каждой брошенной фразой. Почему-то я отчётливо увидела прекрасное лицо гомункула, на котором под влиянием чувств поселилась тоска по любимой женщине и ненависть к отнявшему её мужчине. Что бы ни говорил Григ, я не сомневалась, что у Айолина есть душа. И эта душа любит Лидию.

– Я не видел её полтора года. После того, как он убедил Лидию отпустить нас «ради нашего же блага», – боль в голосе сменилась ядом. Благом расставание со своей хозяйкой гомункул явно не считал.

Крис долго молчал, но, наконец, осторожно заметил:

– Ты, Трэс и Киа всегда слишком идеализировали Лидию. Я люблю её как сестру, которой меня никогда не было, но всё-таки ясно вижу и её недостатки. Называй это, как хочешь, но не верю, что пожелай она увидеться с вами, Джарел смог бы её остановить.

Я приятно удивилась. Не думала, что Крис из тех немногих, кто смотрит на Лидию трезво. Сама я была полностью согласна с его доводами. Похоже, что принцессе было удобно нынешнее положение вещей, поэтому исправлять его она не собиралась.

Но Айолин не захотел замечать не то, что недосказанное, но даже сказанное напрямую и продолжил:

– Будь я рядом, эта дрянь не сумела бы к ней подобраться. Он не сумел защитить её, хотя обязан был это сделать. Как он вообще может спать спокойно, зная, что женщина, попытавшаяся убить его возлюбленную и ребёнка, ходит по земле и дышит одним с ними воздухом?

Услышав это, я похолодела, и ясно поняла то, что Айолин, ослеплённый чувствами, не осознал.

Нет, разумеется, Джарел не позволит мне спокойно жить дальше. Раньше или позже за мной придут. Когда ему надоест растягивать предвкушение моей казни. Или, когда посчитает, что я недостаточно сильно страдаю.

Человек, в глаза которому я смотрела в темнице, не оставит несостоявшуюся убийцу своих близких в живых.