Текст книги "Ты всё равно станешь моей (СИ)"

Автор книги: Злата Соккол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

10

Рома

Закрываю глаза. В виске пульсирует колкая боль, внутри всё по-прежнему выкручивает от раздражения.

Эта девчонка с ума меня сведет. До сих пор чердак сносит от подступающего бешенства, когда вспоминаю, с какой претензией она с другой стороны прилавка качать права начала... И это при том, что Ремизова и правда заказ зафейлила. Дело не в её претензиях даже, а в том, с каким задранным носом она вцепилась в нас, нищебродка эта, в свитере своём растянутом и потёртых джинсах. Казалось бы, нежный цветочек с этой своей копной светлой волос, огромными голубыми глазами и пухлыми губками... Бледная, худенькая, как тростинка – тронешь, и сломается. Но во взгляде такая воинственная решительность, что аж врезается в мозг. В общем-то, даже не знаю, чего я на неё вообще внимание обратил – обычная мышка. Я таких даже не замечаю, и это неудивительно: у меня в девчонках вообще никогда дефицита не было, какое там – сплошной профицит. И все всегда, даже самые красивые, ковром стелились, а эта...

Она ещё и, как оказалось, из одного универа со мной. Как увидел её сегодня утром, у меня аж жилы выкрутило, как потравить её захотелось. Если бы не чёртов Рогов...

– Зачем ты вмешался? – рявкает Маринка, и я ракетой вылетаю из своих мыслей. Кидаю на неё ленивый взгляд. – Я бы ей так накостыляла, козе этой белобрысой, и кофе её хренов на голову бы ей вылила, а не тряпку её...

Мы сидим в холле возле гардероба, и Марина с унылым выражением лица смотрит в зеркало на свою испорченную блузку.

– Хочешь, чтобы с меня отец потом скальп снял, когда тебя пинком под зад отсюда вышвырнут? – спрашиваю, с трудом подавляя подступающее раздражение. – Декан, конечно, его друг, но он больше не будет идти на уступки и подставляться. И я его понимаю: нахрена ему жертвовать своей репутацией ради дуры, которой не может себя контролировать? Устроишь драку – и тебя здесь не будет на следующий день.

– Рома! Ну почему я дура сразу?! – обиженно тянет моя двоюродная сестра. – Тебе не стыдно?! Иногда я понимаю Милоша.

Наверное, мое лицо перекашивает от ярости, поэтому сестра сразу вскидывает руки и, глупо хихикая, добавляет:

– Ну ладно, спасибо, что не дал подставиться. Я потом придумаю, как этой козе отомстить...

– Не подходи больше к ней, – с холодной жесткостью отрезаю я и тут же ловлю удивленный взгляд сестры, чья бровь вопросительно выгибается. – Сам разберусь. Она моя игрушка, не твоя, так что не лезь. Лучше поглядывай по сторонам повнимательнее – попадёшься Канаевой, она тебе точно пачку начистит.

– Ты прикалываешься!? Да я этой пацанке сама накостыляю по первое число!

– Да ничего ты ей не сделаешь, Красовская. Дурой не будь, сказал уже тебе – её отец самый известный журналюга в наших кругах. Все его холят и лелеят, так что не рыпайся.

– Зря я с их семейкой связалась...

– Я тебя предупреждал тогда, но тебе же милого мальчика Пашу Канаева на блюдечке подавай. Уюта ж тебе захотелось и нежности.

– Но он правда уютный и нежный! Но я же не знала, что при этом ещё такой... – Марина недовольно вытягивает губы и быстро передёргивает плечами. – Скучный.

– Не скучный, а скромный, – фыркаю я. – Не то, что твои качки-оболтусы, которым только и дано по клубам тусить и ржать с бабами в их дорогих тачках.

– Зато с ними весело!

– Так и нехрена тогда было лезть к Канаеву.

Звонок мобильного отвлекает. Смотрю на экран смартфона и вижу, что звонит отец. Подумав немного, снимаю трубку.

– Не занят?

Ни привет тебе, ни пока – видать, злой как собака.

– Нет. Привет.

– Раз свободен, приезжай ко мне в офис – поговорить нужно.

– Говори сейчас.

Отец молчит, и я чувствую, как от моей трубки буквально искрит раздражением.

– Это не телефонный разговор, Рома. В офис ко мне дуй, сказал, пока у меня совещание не началось.

– Что-то ты не дружелюбный какой-то, – с ленивой усмешкой тяну я, хотя внутри всё напряжено капец как – если отец не в настроении, значит для этого есть причина.

– Ты сейчас слышал меня или нет? Причину моего недружелюбия узнаешь, когда приедешь.

– Не приеду. У меня через час тренировка, – почти рычу, привычно вгрызаясь в противостояние с отцом на всех скоростях. – Нужно что-то сказать – говори сейчас или я вешаю трубку.

– Не боишься, что я все твои карты сейчас нахрен заблокирую? – рявкает отец. – Как ты со мной разговариваешь?

– Не боюсь, свои есть, – фыркаю я, ощущая, как раздражение уже доходит до точоки кипения и грозится превратиться в шквал гнева. – Сам научись разговаривать для начала. И если тебе нечего сказать, я вешаю трубку.

– А ну стоять! – Понимаю, что отец уже едва не огнём дышит, но мне плевать. С максимальной выдержкой стараюсь сохранить самообладание. – Ты зачем сегодня-завтра две смены отменил и заставил Риту искать замену тебе? Какого хрена всю следующую рабочую неделю под вопрос поставил?

– За шкафом.

– Рома!

– Надоело мне тряпками над стойкой махать, ясно? Мы договоривались: два месяца работы на этих днищенских должностях и едем дальше. Заметь, уже почти четыре прошло.

– Тебе полезно будет все пять помахать, – рычит отец.

– Сам махай, – рычу в ответ. – Адьос.

Определенно не хочу выпадать из семейного бизнеса, к которому отец меня только-только допустил, но вариться на дерьмовых позициях и терпеть вёдра помоев, льющиеся на меня, больше не хочу. Тогда лучше сам что-нибудь забабахаю.

– Ладно, стой, – окликивает отец недовольно. – Допустим, я пойду тебе навстречу, но сразу говорю – о топовых позициях и не мечтай. Об этом сейчас и речи быть не может.

– Я и не прошу топовую. Готов трудиться в бэк-офис отеля. Ну или где-то там в кофейнях в управление на минималках.

– Ишь губу раскатал! В отель! Туда тебе не раньше, чем через год засветит, – отбривает отец сходу, но всё же, хоть и с явным нежеланием, добавляет: – Так и быть, администратором пойдёшь в новую кофейню – Алиса Васина, которую туда хотел направить, всё равно в декрет уходит. Да и кофейня как раз у твоего университета. Но знай, раз такой борзый стал, отвечать так же борзо будешь, понял? Спрашивать буду за каждый косяк!

– По рукам.

11

Мира

Убрав моё резюме и анкету в папку, Алиса Викторовна доброжелательно улыбается мне.

– Сегодня же отвезу твои документы в отдел кадров, Мира. Твой первый рабочий день в роли помощника в нашей кофейне у нас оказал на меня самое приятное впечатление, так что если с твоей стороны всё в силе, можем смело продолжать работать вместе.

– Всё в силе! – тут же заверяю я, не сдерживая ликующую улыбку.

– Вот и хорошо. Помнишь, что я работаю здесь только эту неделю, а после на моё место придёт другой администратор? – Алиса Викторовна едва заметно касается своего живота. – По понятным причинам.

Округлившейся животик будущей мамочки уже едва ли скрывает свободный свитер, и я понимающе киваю.

– Тебе не стоит волноваться, – заверяет женщина и убирает светлую прядь за ухо. – Директор подберет мне хорошую замену – у него все сотрудники хорошие.

"Кроме его сына", – думаю с содроганием.

Буду надеяться, что новый администатор и правда будет хорошим. Мне главное удержаться здесь. Все остальные вакансии – ужас ужасный, начиная от графика работы и заканчивая зарплатой. Я просто не смогу учиться! Тут совсем другое дело... Как и говорили мои одногруппницы, у Ермоловых прекрасные условия для работы: возможность совмещать работу с учебой, очень хорошая зарплата... К тому же, новая кофейня открылась прямо рядом с моим универом. Мечта!

И коллектив тут прекрасный, я сразу со всеми подружилась. Главное, за эту неделю преуспеть в работе и не ударить в грязь лицом, когда придет новый администратор.

Ведь эту работу потерять мне никак нельзя! Сумму нам с сестрой придется выплачивать не такую уж и маленькую, но подъемную, если три месяца нам вдовоем вкалывать на подработках, которые мы нашли – отдадим.

"В любом другом случае я попробовала побороться... Попросить Гришку пободаться с его адвокатом или ещё что-то, но Мир, с этим лучше не связываться – нутром чувствую. Ему в глаза смотришь и понимаешь, что он реально страшный человек", – вспоминаю я слова сестры, сказанные о том мажоре, которому нам теперь придется отдавать долг.

Да и бороться там не за что. Всё так ладно и складно у его адвоката из-за этих гребаных часов, что и придраться не к чему! Пытаться спорить в суде – так себе идея, на это ведь тоже деньги нужны.

Да и сестра теперь на грани депрессии из-за этой ситуации – бесконечно винит себя во всём и постоянно просит у меня прощения... Больно смотреть на неё.

Ладно, всё получится! Глубоко вдыхаю и обвожу взглядом новенькую кофейню на цокольном этаже университетской библиотеки. Атмосфера тут потрясающая – уютно, тепло. Гирлянды у больших окон, мягкие кресла, пледы, уютный бар...

Понимаю, что, скорее всего, буду пересекаться здесь со своими одноруппниками. И даже с Ермоловым... Но! Всё же у меня есть один козырь.

"Владелец и директор всей нашей сети очень строгий человек, можно сказать – суровый! – призналась мне Алиса Викторовна на первом же собеседовании. – Требует максимально выкладываться, но... Если что не так – смело обращайся к нему, он поможет решить любую несправедливость. У него такая философия: если кто-то попал в его команду – значит, теперь это его человек!"

Владелец и директор – это Владимир Ермолов и отец Ромы, на секундочку. Уверена, что мне не стоит переживать.

Неделя пролетает незаметно. Кофейня маленькая, и народа здесь всегда много. Мы втроем с баристой Надей, чьей помощницей меня взяли, и официанткой Катей работаем почти без перерыва. В первые дни я дико устаю и на учёбу и посиделки с книгами в библиотеке сил почти не остается.

– Два латте, пожалуйста.

– Мир, сделаешь? – спрашивает Надя и кивком показывает на дребезжащей в её руке телефон. – Алиса Викторовна звонит.

– Конечно, беги.

Принимаю у Нади эстафету с приготовлением заказа, а как только отдаю кофе, начинаю прибираться на полках с сиропами, пока не набежали студенты после пар.

– Мира-а! – внезапно зовет меня Надя. Подбежав, девушка нервно вцепляется мне в локоть, и когдая смотрю на неё, замечаю, какая она бледная. – Новый администратор пришёл! Вон, уже осматривает зал. Сейчас когда подойдёт к нам и не забудь, что...

Но я не дослушиваю, оборачиваюсь. И понимаю, что ноги примерзают к полу. Сердце пропускает удар, в животе что-то с болью сжимается. Ведь там по залу ходит не кто-то там, а Ермолов. Рома Ермолов.... Не верю своим глазам. Только моргаю и пытаюсь понять, что происходит. Сквозь шум в ушах слышу только отдельные Надькины слова типа "Такой красавчик...", "Получается, сын нашего директора будет нашим боссом!", "Надо будет стараться..."

Нет, этого не может быть. Или может?.. Может. Ведь это именно Рома сейчас в стильном строгом пальто с высоким воротом сейчас пересекает зал, оглядывая все с привычным ему высокомерием.

Нет! Нет... Не хочу допускать даже мысли, что теперь он здесь будет администратором. Моим непосредственным начальником!

Ермолов останавливается у одного из столиков и коротко здоровается с официанткой Катей, что-то спрашивает, хмурится... Та сразу же краснеет и растекает лужицей, сбивчиво отвечает и, указав куда-то в сторону, быстро убегает. Надька тянет меня за рукав, дабы вместе подойти к стойке и поздороваться, но я не могу пошевелиться.

Ермолов же продолжает оглядываться, окидывает пристальным взглядом полки, прикассовую зону, замечает доброжелательно приветствующую его Надю, а затем переводит взгляд и...видит меня.

Вижу, как приподнимаются его брови, как в зеленых застывает искрящееся ошеломление. Это длится несколько секунд. Но вот уже его бровь едва заметно дергается, а на губах появляется та самая обаятельная, но до боли острая улыбка

Чувствую, как кровь отливает от моего лица, как где-то в горле уже подрагивает нервный ком. Мне холодно до дрожи, а ещё безумно хочется убежать и спрятаться где-нибудь очень далеко, но я держусь изо всех сил.

Можно было бы сейчас развернуться, поехать в отдел кадров и сразу же уволиться, но... В любом другом случае, не сейчас – мне позарез нужна эта работа, если я хочу помочь сестре побыстрее выплатить долг. Да и сестра если узнает, что я ушла с хорошей подработки, впадёт ещё в большее отчаяние.

Так что придется смириться. Сжать зубы и принять то, что происходит.

– Добрый вечер, – роняю я очень тихо.

– Кого только не увидишь по другую сторону барной стойки, – выдает Ермолов, чуть склоняя голову и окидывая меня внимательным взглядом. – Одинцова, зайди-ка ко мне в кабинет. Хочу с тобой поговорить.

12

Мира

Весь мир сужается до одной точки. Кровь отливает от лица, сердце то и дело пропускает живительные удары.

– Мир, – кто-то тянет меня за рукав форменной рубашки. – Иди давай... Роман Владимирович зовёт тебя.

Перевожу взгляд и вижу взлонованное лицо кудрявой и круглолицей Нади. Она коротким кивком указывает мне на высокомерно смеряющего меня взглядом Ермолова – мажора, блещущего своей красотой, богатством и влиятельностью. Он разворачивается и уверенно направляется к двери своего кабинета, который находится прямо за баром.

Жмурюсь и силой сжимаю зубы: теперь бедная нищебродка Мира, попавшая в немилость этого самодольного козла, будет огребать по полной.

Придется смириться – мне нельзя терять эту работу.

Выхожу из бара и понуро топаю к кабинету Ермолова. Захожу туда, закрываю за собой дверь. Делаю всё медленно, едва слышно. Каждый шаг даётся мне с большим трудом.

Мельком оглядываюсь в кабинете: большой стол с новороченным компьютером, картотека в стильных шкафчиках. У окна диванчик и журнальный стол... В помещении царит полутьма: горит лишь одна настольная лампа, и этого света кажется невероятно мало.

Рома стоит ко мне спиной. Он все ещё в пальто. Бросаю на него взгляд и неосознанно сжимаюсь: он такой высокий, статный, в глаза то и дело бросаются дорогие детали его стильного образа. Делаю вдох и до боли прикусываю губу: и этот аромат его одеколона приятный, вызывающий острую тревогу – он сводит меня с ума.

Ермолов сводит меня с ума.

Врезать бы ему....

– Подойди, – зовёт он.

– Зачем?

– Я сказал: подойди.

– Если я теперь твоя подчиненная, это не значит, что со мной можно разговаривать, как с рабой.

– А тебе это нужно – быть моей подчиненной? Так нужна эта работа? – Ермолов резко поворачивается ко мне, и я вздрагиваю.

Чуть склонив голову, он медленно ведёт по мне пристальным взглядом.

– Думаешь, что если нужна, то тебе всё можно? – почти с отчаянием спрашиваю я.

Ермолов вскидывает брови.

– Что "всё"? – С насмешкой звенящей в голосе, спрашивает он.

Отвожу взгляд.

– Не знаю. – Радуюсь полутьме скрывающей краску на моём лице. – Мало ли что там в твоей голове...

– Ты много мнишь о себе, – фыркает Ермолов, он снимает пальто и ловко бросает на вешалку. – Думаешь, настолько привлекательная, что я на тебя могу запасть? Реально?

– Лучше скажи, зачем ты докапываешься до меня?! – рычу я, к своему ужасу ощущая, как сильно меня обжигает неисстовая обида. – В конце концов, что такого тогда произошло? Я не должна была отказываться от испорченного заказа или что?

– Слишком нагло бросаешься претензиями, – усмехается Ермолов. – Это был не отказ, а наезд. Там не было никакого уважения к обслуживающему персоналу. Поунижать захотелось тех, кто тебе должен?

– Что ты несёшь?! – пытаюсь скрыть удивление, но получается плохо. – Ты на себя посмотри – от твоего высокомерия просто тошнит!

Ермолов складывает руки на груди, и сквозь тонкую ткань его рубашки становятся отчетливо видно витиеватывые узоры татуровок на рельефных предплечьях.

– Поэтому ты меня и бесишь, Одинцова, – цедит он. – Именно потому что такие недалекие выскочки-нищебродки как ты, слишком много себе позволяют. Выпендриваешься много и некрасиво, а за кулисами строишь из себя паиньку. Терпеть не могу таких. А теперь ещё...

У Ермолова вдруг меняется выражение лица. Он мрачнеет, прищуривается. И...вдруг решительно направляется ко мне. Только и успеваю сделать шаг назад, но упираюсь в дверное полотно. Затравленно прижимаюсь к нему, не сводя с приблизившегося Ромы взгляда.

Он теперь нависает надо мной скалой. Замечаю, как с презрением сжимаются его губы, как в глазах сильнее начинает искрить раздражение.

– Теперь ещё и путаешься у меня под ногами.

Внутри всё трепещет, ноет... от страха и от чего-то тягучего. Понимаю, что не могу на него смотреть на него слишком долго – от чего-то внутри всё сводит. Чувствую, как краска начинает заливать лицо, и отвожу взгляд. Проклятье! Да что со мной такое?! Почему меня начинает вести от одного взгляда на этого ублюдка?!

А потом Ермолов склоняется ко мне и, опаляя горячим дыханием, говорит то, от чего у меня сердце сжимается:

– Уйдёшь сама или вышвырнуть тебя?

У меня перехватывает горло, но я не даю себе раскиснуть.

– Нет, постой... Мне нужна эта работа, – честно признаюсь я. – Очень нужна.

– Если сюда устроилась, другую точно сможешь найти, – резко отстраняясь, буднично говорит Ермолов и направляется к своему рабочему столу. – Мне не нужна бесячая заноза, которая будет маячить перед глазами.

– Другая не подойдёт. – Мой голос дрожит, а на глаза уже наворачиваются слёзы. – Там слишком маленькие зарплаты и почти невозможно совмещать с учебой, а тут – совсем другое дело. Прошу, давай договоримся. Мне сейчас очень нужны деньги...

– Ах вот оно что, – фыркает Рома, кажется, лишь получая удовольствие от того, как мне приходится унижаться. – У нищебродки деньги на кофеёк закончились.

Молчу. Сжав губы, сжав ладони в кулаки. Молчу, держась изо всех сил.

– Как там, кстати, твоя дешманская рубашка? – Ермолов продолжает обливать меня помоями. – Пережила химчистку? Или денег не хватило? А то Маринка интересовалась.

Скрипнув зубами, прожигаю Ермолова лютым взглядом. Как же хочется броситься и врезать ему!

– Ненавижу тебя! – вылетает у меня прежде, чем я успеваю себя проконтролировать.

– Это вазимно, Одинцова, – усмехается Рома. – И мой тебе совет: хочешь спокойной жизни – сваливай с этой работы побыстрее, а если уж она тебе так нужна – приготовься прыгаться на задних лапках и молча выслушивать разные "любезности".

Обжигает желанием послать его к черту, плюнуть на всё и уволиться, но останавливаю себя.

Вдох-выдох. Нет, Мира. Надо стоять на своём до последнего. Уволиться всегда успею.

Звонок мобильного разрезает сгустившееся напряжение. Рома чуть хмурится и выхватывает телефон из кармана брюк.

– Иди работай, – бросает он мне, готовясь ответить на звонок. – И не вздумай мне тут репутацию портить. Ясно?

Едва заметно киваю и вылетаю за дверь.

13

Мира

Выхожу к кассе. Надя смотрит на меня круглыми глазами, и все вопросы уже написаны на её лице.

– Вы что, знакомы? – Надя окидывает меня странным взглядом. – Зачем он тебя позвал?..

"Мозги прокомпостировать", – уныло отвечаю ей в мыслях.

– Да так... Дал понять, что легко мне не будет, – бормочу я и честно признаюсь: – У нас с ним не очень хорошие отношения.

– Ой, тогда сочувствую тебе, Мир... Алиса Викторовна ушла в декрет и теперь уже всё – карте место, – расстроенно тянет Надя. – Что теперь делать будешь?

– Ничего, – веду плечом, всеми силами не давая досаде окончательно раздавить меня. – Попробую вытянуть... Мне очень нужна эта работа, поэтому придется терпеть.

Надя хмуро кусает губы. Погруженная в свои мысли, она подхватывает салфетку и начинает протирать и без того кристалльно чистые бокалы.

– Ладно, не переживай, – выдает она наконец. – Буду стараться тебе помогать. Уверена, если будем вместе хорошо работать, он и придираться не будет.

Благодарно улыбаюсь девушке в ответ – поддержка коллег всегда подбадривает. Возвращаемся в прикассовую зону мы вовремя – в кофейню заходит толпа студентов, и сразу делают приличное количество заказов. На какое-то время полностью погружаюсь в работу и отвлекаюсь от дурных мыслей. Но все равно нахожусь в заметном напряжении – всеми силами стараюсь не накосячить, а ещё периодически посматриваю на дверь администраторского кабинета. В конце концов, мне всего нужно проработать два-три месяца! Не так уж это и много.

В кофейню заходят две девушки гламурного вида. В одной из них мгновенно узнаю Марину Красовскую. Меня перекручивает от омерзения и гнева, но я тут же включаюсь в борьбу с самой собой – нельзя мне сейчас фэйлить. Нельзя, и всё!

"Может, не узнает?" – надеюсь я, но нет, она видит меня и сразу же узнает. Ошеломленно вскидывает брови, надувает пухлые губы и спустя миг выдает:

– Кого я вижу-у! Нет, Лесь, ты глянь! Поверить не могу! – Губы Красовской расплываются в ядовитой улыбке. – Ты здесь работаешь, нищенка?! Это что же... Получается, Ромка твоя начальник теперь? Повезло тебе, тряпочка.

Молчу. Волны бешенства сотрясают меня, но я молчу, сжав зубы.

– Девушка, на каком основании вы так разговариваете с моей помощницей? Вы будете делать заказ? За вами очередь.

Надя прерывает излияния помоев этой козы и чуть щурится, пристально всматриваясь в намарафеченный фейс Марины.

Красовская тут же с презрением рыкает ей:

– Вы знаете, мой брат тут начальник на секундочку! Так что имею право вести себя так, как захочу!

"Брат?.." – удивляюсь я.

Неужели эта Марина сестра Ромы? Невольно скольжу взглядом по Красовской. Едва ли они похожи. Марина брюнетка с темно-карими глазами, черты лица её совсем не аристократичные, да и вообще... Врёт, наверное.

Меня выкидывает из мыслей, когда слышу возглас Красовской, после чего она берет и смахивает со стойки тарелочку с конфетами. Секунда – и те рассыпаются по полу яркими брызгами.

– Упс, какая жалость! – елейно улыбается Марина.

– Да что вы делаете?! – возмущается Надя, но Марина лишь смеется.

– Развлекаюсь.

Слышу позади шаги и замираю – холодок пробегает по спине и рассыпается мурашками по плечам.

– В чём дело?

– Ромочка, приветик! Дядя уже нам всё рассказал! Мы тебя поздравить с новой должностью пришли! – Марина бросает на меня ядовитый взгляд. – Хотели кофе взять, но отвлеклись немного.

– Красовская, тебе заняться нечем? – холодно цедит Ермолов и бросает на Марину острый взгляд. Та уже испуганно хлопает ресницами, а через секунду обиженно поджимает губы. – Не хами моим сотрудникам и не мешай работе. Или ты хочешь, чтобы у меня проблемы были?

– Снова её защищаешь!?

– Что? – Взгляд Ермолова, кажется, может прожечь металл. – Не понял. Повтори-ка вопрос.

В воздухе собирается гроза. Все вокруг – и посетители, и персонал – явно взволнованны, наблюдая за этой сценой, но Ермолова это не трогает. Рома испепеляет Красовскую донельзя суровым взглядом. Плечи его напряжены, губы сжаты в тонкую линию... Блин, я бы точно испугалась на её месте.

Красовская словно слышит мои мысли и, быстро стушевавшись, добавляет:

– Прости, не сдержалась. Просто бесят некоторые...

– Если на этом всё, мне пора – у меня мало времени.

– Х-хорошо, тогда завтра у дяди на ужине увидимся... И да, к тебе Милош заехать должен!...

– Только его мне тут ещё не хватало, – бросает Ермолов, разворачивается и уходим в кабинет. – Пусть не высовывается и до завтра ждёт.

Красовская обиженно фыркает, затем подхватывает сумочку и вместе с подружкой вылетает из кофейни.

Напряжение улетучивается спустя секунду после звякнувшего колокольчика. И что это было?.. Не успеваю подумать – работа ухватывает до последнего, и я прихожу в себя только к самому концу рабочего дня. Господи, да у меня слёзы наворачиваются на глаза от облегчения! Как хочется скорее прибежать домой и забраться под теплое одеяло!

– Почти девять! Можно уже потихоньку прибираться! – бросает мне Надя и подмигивает.

– Я уже! – улыбается Катя и убегает с целым подносом кофейных кружек на кухню.

Поправляю беспроводной наушник, включая ауодиолекцию по социологии, и начинаю расставлять бокалы. Но за пять минут до закрытия всё же слышу мягкий звон колокольчика... И вздрагиваю... Настолько плотная тишина вокруг, настолько ощущается мое одиночество в зале... И всё вокруг заполняет ледяная, почти режущая атмосфера. Морозный воздух и нотки пряного дорого парфюма смешиваются с кофейно-ванильным ароматом, царящим в помещении. Убираю наушник и оборачиваюсь. В кофейню заходит высокий парень в дорогом костюме и ботинках. Пальто с меховым воротником распахнуто, в руках уже снятые кожаные перчатки. Парень двумя изящными движениями смахивает снег с плеч и поднимает голову. Он красивый. Не такой идеальный, как Ермолов, но... красивый. Со своим неповторимым шармом. Черные как смоль волосы идеально уложены, на смуглом лице горят темные глаза: даже не тёмные, а почти чёрные – блестящие, пронзительные. Заставляющие душу сжиматься от тревоги. Парень оборачивается и смотрит прямо на меня. Понимаю, что мне хочется провалиться сквозь землю – настолько густой мрак читается в его глазах. И взгляд его агрессивный, напористый... И уже спустя секунду слишком заинтересованный.