Текст книги "Ты всё равно станешь моей (СИ)"

Автор книги: Злата Соккол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

45

Рома

Выхожу из библиотеки и сразу же направляюсь к кабинету отца. Огонь потрескивает в высоком камине, и его отблески растекаются кривыми пятнами по лакированной мебели по цене двух самолетов. Отец стоит возле окна, сцепив руки за спиной.

– Не буду ходить вокруг да около и сразу скажу, что уже всё понял, – заключает он.

– Понял что? – Дёргаю бровью.

– Что ты твои намерения серьёзны и говорить тебе что-либо бесполезно. Ты влюблён... И даже похоже, по-настоящему.

Он поворачивается ко мне, и его тяжелый взгляд припечатывает меня к полу. Напряжение проходит через меня колючим импульсом, но я сразу же справляюсь с ним.

– Я не влюблён, – в тон отвечаю ему. – Я люблю её.

Отец молчит пару секунд и не спускает с меня взгляда.

– Пусть так, – наконец соглашается он. – Никогда не видел тебя таким, в любом другом случае – не поверил бы. И пусть Мира – замечательная девушка, она тебе не ровня. Ты должен это понимать.

Сжимаю зубы. Мне стоит всех моих усилий хорошенько не рявкнуть.

– Ты мне это хотел сказать? – цежу.

Отец усмехается.

– Но это тебя не остановит, но... Я даже поддержу тебя. Такие вещи не должны останавливать, если мужчина влюблен.

Признаться, я не удержал удивления – мои брови скользнули наверх, и я вытаращился на отца так, будто бы это был и вовсе не он.

– На этом всё. Жду вас к столу.

Разворачиваюсь и иду к двери. Уже ухватившись за ручку, чуть поворачиваю голову.

– Спасибо.

И с этими словами выхожу в коридор. Возвращаюсь в в библиотеку. Иду и едва сдерживаю растущий в груди восторг – отец чуть ли не впервые поддержал меня за столько лет. Кто бы знал... Значит, Мирка действительно ему понравилась.

Захожу в библиотеку, и не сразу понимаю, что происходит.

Первое, кого замечаю – Миру.

Она стоит возле окна: донельзя бледная, с наполненными непониманием глазами... И едва держится на ногах! Вцепилась в край подоконника так, что костяшки её пальцев побелели...

Когда перевожу взгляд в сторону, холодею. Милош...

Стоит напротив Миры, лениво улыбаясь.

– Что здесь происходит? – спрашиваю резче, чем собирался.

Мира вздрагивает, как от выстрела, и смотрит на меня так, будто не узнаёт.

– Скажи мне, – едва слышно просит она. – Скажи мне, что это неправда…

– Сказать что? – спрашиваю я, но слова вдруг начинают гореть во рту вязкой горечью.

Нутро медленно и холодно начинает точить подозрение, но я отмахиваюсь – быть того не может... Но потом перевожу взгляд на Милоша и вижу в его черных глазах гадливую насмешку.

– Что ты… не спорил на меня. Что не было никакого спора, – произносит Мира.

Мир гаснет.

Просто щёлк, и цвета исчезают. Я опоздал. Закрываю на миг глаза. На самый короткий миг. Первые секунды вообще ничего не слышу. Только стук крови в висках и какой-то хрип внутри.

Отступать некуда. Но... Я всё объясню ей. Сразу же, здесь же... Медленно выдыхаю. Сжимаю челюсть так, что ноют зубы.

– Это правда.

Тишина. Мира будто не понимает. Секунда. Две.

Отшатывается... Хочу рвануть к ней, сгрести в охапку, обнять, всё объяснить. Но она так неистово кричит, чтобы я не подходил, что я застываю на месте, как вкопанный.

А дальше всё скатывается в один вязкий грязный ком. Её боль, досада... Разочарование... Ненависть в её глазах. Слёзы... Бесконечные, горькие слёзы. Рваное дыхание, слабость...

Я вижу всё это в ней, потому что и сам всё это чувствую. За всей этой сценой наблюдает Милош. Он тихо, почти с наслаждением улыбается, и я понимаю, что я впервые так близок от желания порвать его на части.

Но забываю про него, и про всё на свете, когда в библиотеку с воплями и руганью заходит Марина, а Мира тут же стремглав вылетает в коридор...

Чёрт!

Бросаюсь следом. Но когда оказываюсь за дверью: пусто! Разворачиваюсь и кидаюсь к лестнице... Коридор расплывается перед глазами. Воздуха не хватает, и только рыже-красные пятна скачут в поле зрения...

– Мира! – ору во всё горло. – Стой!

Ношусь по дому как угорелый, поливая на чём свет стоит эти необъятные хоромы... Не нахожу Миру ни в прихожей, ни в столовой, ни где-либо... Возвращаюсь к жилым комнатам и рыщу дальше, как ищейка, только толку... Телефон у меня в руке, и я бесконечно набираю ей. Сначала пару раз дозваниваюсь – гудки, гудки, сброс... А через минуту – глухо. Всё. Нихрена не проходит ни один звонок.

Чертыхаясь на чём свет стоит, снова приношусь в прихожую.

Догадываюсь заглянуть в гардеробную. Включаю свет, тормошу вещи на вешалках, ища её пальто. И понимаю, что её одежды здесь нет... Перед глазами темнеет – убежала на улицу? Или...как, что? Охрана точно должна знать.

Выбегаю во двор и несусь к воротам. Охрана в бушлатах, смурно хмурясь, топчется у ворот.

– Девушка в черном пальто не выходила? – спрашиваю сходу.

Один морщит лоб, второй тут же кивает.

– Ой, Роман Владимирович, была. Вышла минут пять назад: через ворота проскочила и в сторону угла пошла – там такси стояло.

Меня буквально прошивает током, и я бью кулаком по металлическим воротам. Боль вспыхивает в костяшках пальцев, но я почти не замечаю её.

Выругиваюсь, затем разворачиваюсь и бегу к своей тачке. Влетаю в салон, завожу движок и сразу выхватываю смартфон. Абонент выключен.

– Вот дерьмо! – шиплю сквозь зубы.

А затем открываю мессенджер и начинаю писать. Пишу, пишу – настолько быстро, насколько могу. До боли в пальцах. Набираю сообщение за сообщением до тех пор, пока не выкладываю всё, что хотел сказать ей.

Сообщения уходят в никуда. Но плевать – дойдут, а пока... Ухватываю руль, дёргаю ручник и стартую. За оконом всё смазывается в цветные линии – дома, коттеджи, лесополоса вдоль трассы... Затем и огни столичных высоток. Кажется, чт овремя тянется, как резина, что я никогда не доеду...

Экран внезапно вспыхивает уведомлением: "Абонент в сети".

Дыхание перехватывает от окрыляющей надежды. Сразу набираю Мире.

Гудок. Ещё один.

И сброс...

Проверяю мессенджер – сообщения дошли и...прочитаны. Хоть что-то.

Давлю на газ сильнее. Ещё чуть-чуть и буду на месте. Не замечаю, как проезжаю остаток пути, а через десять минут уже паркуюсь во дворе её дома. Быстро оглядываюсь в пустом дворе, и мне как никогда всё кажется, здесь безжизненным, серым и пустым.

Бегу к подъезду, проношусь мимо двух бабок на скамейке, тут же вцепляющихся в меня взглядом и начинающих обсуждать что-то друг с другом.

Но мне плевать на всё. Взлетаю по лестнице. Сердце грохочет в ушах, и вся внутрянка стянута от едкой тревоги.

И вдруг замечаю, что дверь в квартиру Миры приоткрыта.

Замираю. Но лишь на секунду.

– Мира?

Тишина.

Захожу в квартиру. В прихожей полутьма... Да и в квартире темно – не видно вообще ни хрена. Только слышится какой-то шорох, всхлипы... Прищуриваюсь и вдруг замечаю Ульянку...

Заплаканная и раскрасневшаяся она сидит на полу. Волосы растрёпаны, одежда перекошена. В дрожащих руках телефон. Она судорожно всхлипывает и пытается найти номер или позвонить кому-то...

– Уля?! – хрипло спрашиваю. – Что происходит?

Девушка испуганно вскидывает лицо. И узнаёт меня.

Вскакивает, несётся ко мне. Едва не падая, вцепляется в рукава моего пальто, хватает за запястья...

– Рома! Рома... Ты должен помочь, слышишь?!

Глаза её безумно горят, и, кажется, что она задыхается.

– Уля, да что тут нахрен случилось?!

– Мира!..

У меня стынет кровь.

– Где Мира?! – ору я.

– Он её забрал! Забрал...

Чувствую, как внутри всё обрывается.

– Кто ОН?!

– Милош! Он приехал! Угрожал ей, мне... А потом он забрал её! Увёз куда-то...

Она начинает говорить быстро и сбивчиво: про какие-то долги, ДТП, угрозы, про машину...

Чёрт подери... Перед глазами на миг темнеет, и дыхание перехватывает от нахлынувшего гнева. Милош. Руки сами сжимаются в кулаки. Ну, всё, гад. Твоя песенка спета. Больше поблажек не будет. Подонок! За неё ты ответишь по полной программе... За всё ответишь. Но за неё – тебе конец.

– Если она?.. Господи... Что же теперь нам делать?..

Закрываю глаза на секунду.

– Я её верну, – говорю тихо, затем разворачиваюсь и вылетаю из квартиры.

Сажусь в машину и сразу набираю тому, кто точно может мне помочь. Два гудка, и знакомый голос сразу же приветствует меня в трубке.

– Лёнь, привет, – здороваюсь я. – Нужна твоя помощь. Мне нужно найти одну машину. И срочно.

46

МираЯ смотрю в окно и ничего не вижу. Город размазывается огнями, как будто кто-то провёл огромной кистью по стеклу, смазывая все краски мира... Машина плавно рассекает улицу, пока у меня внутри густеет страх.

Напряжение стягивает всё сильнее. Мои руки лежат на коленях, и пальцы сжаты так сильно, что ногти впиваются в ладони.

– Куда ты меня везёшь? – тихо спрашиваю, не глядя на Милоша.

– Я же сказал – покататься.

Меня начинает колотить от ярости.

– Это... как минимум незаконно! – На нервах мгновенно вспыхиваю. – Я не соглашалась с тобой ехать!

– Да ну. – На губах Милоша играет острая усмешка. – Ты кажется по своей воле оделась и вышла из квартиры. Забыла?

– Ты вынудил меня! Угрожал мне, мучал мою сестру! – кричу я.

Замечаю, что с бледного лица Милоша слетает всякое подобие ухмылки.

Он бросает на меня резкий взгляд, а потом... Чувствую боль в затылке! Шиплю, и хватаю его запястье, когда он одним движением вцепляется мне в волосы.

– Пусти!

– Если ещё раз начнешь выпендриваться, приложу моськой о торпеду так, что уже никто и никогда на тебя не посмотрит.

Милош отпускает меня. Я хватаюсь за голову и потираю затылок в том месте, где только что волосы были стянуты с такой силой, что впору плакать от боли. И я плачу. Но только не от боли, а от обиды.

Милош мрачно смотрит на дорогу. И пока он сосредоточен не на мне, судорожно пытаюсь сообразить, как можно попробовать сбежать. Смотрю на дверь – всё заблокировано, не откроешь при всём желании. Так что если бежать, то только непосрественно, если понадобится выходить из машины...

– Даже не думай, – словно читая мои мысли, произносит Красовский, бросая на меня ядовитый взгляд.

"Вот чёрт!" – с досадой ругаюсь про себя.

Если бы Рома только знал, что здесь происходит... То что? Помог бы мне?

Из-за того, что ненавидит Милоша или... из-за того, что всё-таки и правда любит меня? Нет-нет-нет! Я не должна даже допускать такой мысли после всего случившегося!

Но если Уля права?.. В подстаканнике под магнитолой начинает дребезжать небрежно брошенный туда смартфон Милоша.

На автомате опускаю взгляд на экран и... вижу имя Ромы.

У меня перехватывает дыхание.

– А вот и наш герой-любовник, – фыркает Милош и, подхватив телефон, отвечает на звонок: – Слушаю тебя, Ермолов.

– Где Мира?

– Здесь. Со мной.

– Дай мне с ней поговорить.

– Прости, но её прекрасный ротик сейчас очень занят...

У меня округляются глаза. Милош подмигивает мне и угрожающим жестом показывает мне, что лучше бы мне помалкивать.

– Я тебе башку оторву, козёл, если ты её хоть пальцем тронешь, – рычит Ермолов в трубку с ледяной ненавистью, но Милош лишь хмыкает.

– Ты сначала найди меня, а потом уже кукарекай. А по поводу Миры – не сомневайся. Трону и не только пальцем. Бывай, дружочек.

Красовский вешает трубку и отключает телефон. Швыряет его на заднее сиденье.

– Зачем тебе всё это? – спрашиваю тихо, обхватывая плечи руками. – Зачем ты провоцируешь Рому? Думаешь, что он и дальше будет терпеть всё это? Он же уже однажды избил тебя... Его отец был очень зол из-за этого. Ты... хочешь поссорить его с отцом?

– Ты ничего не знаешь, та кчто помалкивай лучше, Одинцова.

Милош злится. Бесится. Втапливает педаль в пол и мчится дальше. Меня едва не вжимает в кресло от ужаса...

– Хочу поссорить его с отцом. Хочу, чтобы он потерял тебя. Всё это за тем, что я ненавижу его, – отвечает Милош, сверкая яростью в черных глазах. – Всё всегда доставалось ему. Нам с Маринкой в жизни повезло только с матерью – и то, она умерла. Отец нас всегда ненавидел, лишил всего... А у Ермолова всё на блюдечке. Кроме девки – я увёл его бывшую. Он мне не простил этого, но она оказалась редкой швалью, поэтому в тоге только благодарен мне был за то, что я ему глаза открыл. Хотел насолить ему, а в итоге подсобил. А тут – вот, глянь. Влюбился он. Это я его спровоцировал на спор. Увидел, что он втрескался в тебя по самое "не балуйся", поймал момент, когда ты задела его посильнее... И он поддался.

Не знаю, что меня переполняет больше: облегчение или радость... В такой жуткой ситуации, как сейчас, и вот, я летаю: ведь внутри воздушный коктейль из счастья. Ведь Рома всё-таки любит меня...

Но Милош явно сходит с ума от бешенства, и не контролирует себя. Неизвестно, чем закончится эта наша поездка...

Мы уже выехали из города и мчимся по трассе в окружении густой лестополосы. Снегопад начинается совершенно внезапно. Он такой сильный, что матово-белое полотно мгновенно застилает всё видимое пространство за окном.

Фонари оранжевыми пятнами освещают дорогу... Но вокруг всё равно очень темно. Интересно, сколько уже времени?.. Девять? Или уже десять? И как там Уля?..

Мы подъезжаем к небольшому населенному пункту. Вижу, как буквально в нескольких метрах перед нами вырастает пост ДПС. Сотрудники службы в тяжелых бушлатах ходят у дороги и следят за теми, кто едет по трассе. Останавливают каждую машину, проверяют документы. что-то смотрят на планшете, сверяют... Машин здесь немного, поэтому нас тоже должны остановить.

У меня мелькает мысль – может, это Рома через свои связи пытается найти нас с Милошем?..

– Чёрт!

Милош резко тормозит. Так что я и сама чуть не прикладываюсь моськой о торпеду. Красовский с яростью поджимает губы, выкручивает руль и уводит машину на обочину.

– Ты глянь, как быстро Ермолов начал суетиться из-за тебя. Чёрт побрал этого го*нюка, – шипит Милош.

У меня внутри разливается сладкое тепло, и я прикусываю губу на вдохе, сдерживая улыбку – он ищет меня... Ищет... Милош и сам не понял, что снова пытаясь насолить Роме, он помог ему, нам... Мне помог понять, что этот спор был пустым.

Мы довольно долго стоим на обочине. Снегопад слишком сильный, и машину едва ли видно. Мне кажется, что это опасно, но Красовскому плевать – он копается в навигаторе, пытаясь что-то придумать. В конце концов, от снова швыряет телефон на заднее сиденье и хватается за руль. Какое-то время никак не можем выехать – колеса увязли. Красовский в лютом бешенстве. Несколько раз он выходит из машины и что-то там ковыряется возле колес...

Наконец-то ему удается что-то сделать.

Милош возвращается в машину и сдает назад до тех пор, пока не подъезжает к дороге, уходящей куда-то в лес. Дрожа, вцепляюсь в ручку двери.

– Куда ты собрался ехать?

– Куда надо.

Секунда, и он стартует по плохо прочищенной дороге, ведущей в какой-то коттеджный поселок. Мы едем всё быстрее, подскакивая на кочках... Кричу, прося Милоша остановится, пока мы не перевернулись. Он посылает меня куда подальше и лишь ускоряется... А потом перед нами вылетает машина.

Мелькает рыжий всполох, я вскрикиваю. Милош, грязно выругавшись, дёргает руль в сторону и едва не врезается в ствол дерева. Машина глохнет. Хлопаю глазами, ошарашенно оглядываясь. За лобовым стеклом – зимний лес в ночной темени и больше ничего... Позади проселочная дорога...

И ярко-оранжевая ауди на обочине.

Чувствую, как мои легкие стягивает от болезненно-восторженного спазма – Рома...

47

Мира

Водительская дверь распахивается с оглушающим треском. Одно резкое движение, второе. Слышу только мат и рычание, похожее на рык дикого зверя... Поворачиваю голову, замечаю всполох пепельно-русых волос.

– Иди сюда, мразь!

Схватив за шиворот, Рома встряхивает Милоша. Тот кубарем выкатывается из машины прямо в снег. Больше ничего не вижу: пелена из снегопада превращает всё в размытые пятна.

Понимаю, что двери разблокированы, и дёргаю ручку. Мои руки замерзают в секунду, как только я оказываюсь на улице. Ещё через секунду я оступаюсь и падаю в снег, с глухим стоном сжимаю пальцы и прячу кулаки в рукава. Резкий крик Милоша заставляет обернуться.

Застываю.

Они уже на дороге. Красовский тяжело дышит, смотрит на Рому исподлобья. Его пальто распахнуто, съехало с одного плеча. Губа и подбородок уже разбиты. По ним стекает кровь и капает прямо на белую рубашку.

Рома стоит напротив Милоша. Его волосы всклокочены, красивое лицо бледное и мрачное. А в зелени глаз – самая настоящая ненависть.

– Думаешь, тебе стало бы легче, если бы вся моя жизнь переломалась? – рычит Ермолов. – Серьёзно так считаешь, Красовский?

Милош медленно вытирает кровь со рта, затем сплевывает.

– Легче, – хрипит он. – Ненавижу тебя. Ты не заслужил всего этого. И нихрена не ценишь то, что у тебя есть.

– Это ты, придурок, никогда нихрена не ценил всего, что у тебя было! – рявкает Рома. – А теперь остался с голой задницей и хочешь повесить всех собак на меня.

– Не было у меня ничего, – цедит Милош. – Отец меня всю жизнь ненавидел. И Маринку тоже. Лишение нас наследства было вопросом времени.

– Значит, надо было сразу послать его к чертям и начать жить без его бабок, ясно?! – орёт Ермолов. – И не пытаться примазаться к бабкам моего отца!

– Я вообще-то вкалывал, не забывай, – шипит Милош.

– Да что ты?! Вертеться у своих левых дружков в их невнятном бизнесе – это называется вкалывать? Лучше бы свое дело открыл и помощи у моего папаши в развитии попросил – он бы поддержал.

– Наверное, я не такой умный и смелый, как ты, Ермолов, – холодно хмыкает Милош. – А потом мои дела – это мои дела. Знаешь, хорошо у меня всё или плохо, мне всё равно по кайфу ломать тебе всё. И баб твоих вертеть на одном месте. А вот эта твоя особенно хороша – я сразу приметил...

Он коротким кивком указывает в мою сторону.

Ермолов рвётся к Милошу, хватает его за ворот рубашки.

– Не смей!

– Посмею... – хрипит Милош ему в лицо. – Ещё как. Не сейчас, так потом. Только что бы рожу твою перекошенную от злобы увидеть и запомнить на всю жизнь.

Всё... Резьба слетает.

Кулак Ермолова летит с ужасающей скоростью и врезается в челюсть Милоша. Тот распахивает глаза. Роняет голову к своему плечу, теперь алая кровь сочится на его рубашку ещё быстрее.

Чувствую, как мое горло перехывает от ледяного ужаса и липкой тошноты. Перестаю дышать и понимаю, что ноги не держат, и поэтому просто опускаюсь в снег. Тут же по телу бежит колючая волна дрожи, но мне не до этого – я сосредоточена на попытках справиться с резко нахлынувшей слабостью.

Ещё удар. Красовский не удерживается на ногах – секунда, и он летит в снег на обочине. Рома с рыком бросается к нему, подхватывает за воротник пальто.

– Вставай и дерись, придурок! Или ты только хорохориться умеешь?!

Рома приподнимает Милоша, и Красовский пользуется этим. Его бледное лицо искажается от ярости, он делает резкий удар ногой. Ермолов тоже летит в снег, кулак Милоша рассекает ему скулу. Секунда – и они уже оба скатываются в овраг с сиротливо торчащими по его склонам ветками кустов.

– Прекратите! Хватит! – пытаюсь кричать, но у меня получается только хрипло вопить.

Слезы льются по моему лицу. Рваным движением вытираю их, поднимаюсь на ноги и через глубокий снег бегу к парням.

Холод не дает нормально двигаться, но я все равно иду и ещё и стараюсь ускоряться.

Глухие звуки ударов, рык, месиво из снега и крови... Рома отталкивает Милоша, подхватывает за съехавший рукав пальто, бросает в сторону. Тот летит к дереву, ударяется о него спиной. Эта стычка становится всё опаснее... Смотрю на Рому: если Ермолов отделался парой царапин, то на лицо Милоша страшно смотреть.

Кажется, ещё один удар и...

– Стой! – повисаю на локте у Ромы. – Прошу тебя – хватит!

Ермолов застывает. Милош почти в отключке полулежит у заснеженных корней дуба. Он хрипит, тяжело дышит... При этом костерит Ромку на чём свет стоит. Даже пытается встать, но в итоге сдаётся. Рома смотрит на него, сжав губы в тонкую линию. В его зеленых глазах – что-то настолько острое, что даже мне не по себе.

– Прошу... – повторяю.

Рома поворачивается ко мне, и вижу, как его лицо меняется в один миг – в глазах исчезает острота, и лютый холод становится не таким колючим.

– Нужно отвезти его в больницу, – говорит он. – Или вызвать скорую.

– Я вызову.

Бросаю короткий взгляд на Милоша, торопливо пробираюсь через снег к машине Ермолова. Подхватываю телефон с сиденья, набираю номер экстренной службы.

Следующие два часа пролетают, как один миг. Больница, отец Ромы, визжащая в истерике Марина, влепившая Роме пощечину, на которую он совершенно никак не реагирует...

– Ничего серьезного, но подлатать, конечно, придется, – заключает врач, выходя из палаты Милоша.

Марина плачет. Владимир хмурится и пристально смотрит на сына.

– Он знал, на что идёт, – бросает Рома. – Я предупреждал его, что он доиграется.

– Пусть так. Однако теперь я окончательно понял, что вы с Милошем не можете спокойно жить рядом, а значит...

– Ч-что? – Марина испуганно вскидывает заплаканное лицо. – ... Это значит?..

– Я отправлю вас с братом учиться и работать в другую страну, Марина. – Ермолов-старший чуть прищуривается. – Обеспечу вам необходимое, но и от вас буду ждать отдачи.

Марина удивленно хлопает глазами, переваривая новую информацию, а Рома... Рома просто берёт меня за руку и уводит за собой.

Мы спускаемся вниз, садимся в его машину. Не сопротивляюсь – какое там в таком-то состоянии. Ермолов отвозит меня домой. Всю дорогу мы молчим – да и какие разговоры, толком и говорить не могу от шока после произошедшего. Когда подъезжам в наш ночной двор, мне кажется, будто я за эти несколько часов успела слетать на Луну и вернуться... И да, я все ещё в платье, в котором была на ужине... Только выглядит оно уже совсем ненарядно. А ещё в нём дико холодно.

Выхожу из машины, Ермолов следует тенью за мной. Заходим в подъезд, поднимаемся на нужный этаж. Мне так не терпится увидеть сестру – она все изволновалась... Я, конечно же, уже сообщила ей, что еду домой...

Подойдя к квартире, застываю. Ухватываюсь за ручку двери и, не поворачиваясь, говорю:

– Спасибо за помощь.

Мне так много хочется сказать, но... Я не знаю как и что. Да и голова сейчас совсем не соображает. Однако особые слова и не понадобились. Ведь... Вздрагиваю, как чувствую его прикосновение к моей руке. Он подходит ближе, и мне кажется, будто меня окутывает дуновение горячего ветра.

Ермолов, подхватив меня под локоть, разворачивает к себе и прижимает к груди. Онемев, растерянно хлопаю глазами. Но напряжение уходит почти сразу. Так хорошо и знакомо у его твердой груди, в его сильных руках...

– Прости меня, – шепчет мне в волосы. – Умоляю, Мира. Прости.

Мои губы сами расплываются в улыбке. Прикусываю губу, закрываю глаза... И обнимаю Рому.

Эта секунда меняет всё. Он только крепче прижимает меня к себе, утыкается носом мне в макушку, целует. Отстранившись, обхватывает мое лицо руками... Смотрит на меня так долго, будто бы не видел сто лет. А я смотрю на него и... Не могу удержать улыбки. И слез, которые уже бегут по обветренным на морозе щекам.

– Уже простила... – роняю я.

Он целует меня, и я отвечаю на этот поцелуй. Меня буквально распирает от счастья. А через десять секунд мы слышим хруст ключа в двери.

Услышав нас из квартиры, Улька выбегает в подъезд. Она орёт от радости, обнимает меня, расцеловывает. Спустя десять минут мы уже сидим на кухне: пьем чай, разговариваем...

Рассказываю сестре всё, что произошло. Уля слушает, распахнув рот. Рома почти ничего не комментирует и не добавляет. Он вообще почти ничего не говорит. Просто сидит за столом, едва заметно улыбается и не спускает с меня взгляда – такого теплого и любящего, что я нутром чувствую это тепло, и тоже не могу не улыбаться.

– Так, я пойду. В магазин сбегаю, а то чай – это всё хорошо, а вот с ужином у нас как-то не очень, так что... Ну, в общем. Я... Пойду...

Явно спеша оставить нас наедине, сестра быстро накидывает пуховик, натягивает шапку и вылетает из квартиры. На некоторое время мы с Ермоловом остаемся одни. И... он вдруг не может наговориться со мной. Кажется, будто плотину прорвало. Он рассказывает мне всё-всё, говорит так искренне, с таким переживанием, что мне самой передается его боль. Просит прощения, и я прощаю. Признается в любви, и я признаюсь в любви в ответ.

Осыпает мое лицо и руки поцелуями, обнимает, прижимает к себе. А я целую его в ответ, обнимаю и прижимаюсь к его груди, растворяюсь в его сильных руках. А ещё, тихонько прикрыв глаза, улыбаюсь. Мне кажется, что я самая счастливая на свете.