Текст книги "Ты всё равно станешь моей (СИ)"

Автор книги: Злата Соккол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

39

МираДом Ермоловых!

Приехали....

И нет, это не дом, а настоящая резиденция. Особняк с высокими окнами, балконами, подсветкой... И сам дом, и ухоженный парк вокруг выглядят очень красиво, хоть и несколько помпезно.

Рома глушит мотор у парадного входа, но не торопится выходить из машины. Меня он тоже останавливает.

– Подожди, – говорит он и тянется к бардачку.

Смотрю на него с вопросом.

Но Ермолов не отвечает, молча достаёт из бардачка небольшую тёмную коробочку и вкладывает мне в руки, лежащие на коленях. Сердце делает странный, неловкий скачок в груди...

– Это что? Подарок? – смущаюсь. – Ром… Не надо было...

Он улыбается так тепло и притягательно, что у меня внутри всё тает от нежности.

– Надо.

Робко улыбаюсь в ответ. Подтормаживаю в своей неуверенности, кусаю губы, затем открываю коробочку.

Внутри... У меня дух захватывает. Ожерелье. Просто невозможно красивое! Тонкая цепочка с многогранно сияющими камушками... Бриллиантами?!

Господи, какая красота!

Ожерелье совсем не вычурное, наоборот – стильное, изящное. И да, я сразу понимаю, что оно идеально подойдёт мне. К моему платью. К моей коже. Глазам... Да просто мне.

Но...

– Оно… – Я запинаюсь. – Прекрасно, но... Я не могу принять такой подарок.

– Даже от меня? – Рома улыбается шире и чуть склоняет голову к плечу.

Поднимаю на него взгляд. Мне становится неловко, потому что я понимаю, что Ромка сам выбирал этот подарок и подобрал его просто идеально, но...

– Ром, я правда не знаю, как принимать такие подарки…

– Не думай об этом. Это ведь просто ожерелье, просто украшение. – Ермолов ловит мою руку и прикасается к ней губами. – Да, дорогое, красивое. Но это ведь мой подарок для любимой девушки. Я сам его выбрал, и хочу, чтобы оно тебя радовало. Вот и все. Мог бы – купил бы тебе все самые красивые украшения в мире...

– Боже, Ермолов, как же ты иногда меня смущаешь...

С улыбкой смущенно прячу лицо в ладонях.

– Давай помогу. Повернись...

Выдыхаю, распахиваю пальто и чут ьспускаю его с плечей. Сажусь в полоборота. Рома забирает коробочку, затем осторожно убирает волосы с моей шеи. Чувствую прикосновение его горячих пальцев к моей коже, а потом на контрасте – холод металла. Цепочка холодит шею, проскальзывает по ключице... Пальцы уверенно защёлкивают замок.

Ожерелье ложится так, будто и правда было сделано для меня.

– Очень красивое... – выдыхаю я, проводя кончиками пальцев по камушкам и глядя на себя в зеркале на солнцезащитном козырьке. – Спасибо.

Рома склоняется ближе и оставляет нежный поцелуй на моей скуле.

– Для моей девушки – хоть Луну с неба.

Улыбаюсь, а он улыбается мне... Понимаю, что чувствую себя по-настощему счастливой.

А потом мы выходим из машины, Ермолов берёт меня за руку, и мы идём к дому. Тепло его ладони поддерживает, а уверенность, с которой он идёт вперед дарит ощущение очень нужного мне сейчас спокойствия.

Поднимаемся по лестнице, подходим к высоким резным дверям и заходим в дом...

Боже мой... Это невероятно.

Застываю на месте, абсолютно теряясь в этих просторных, пышущих роскошью хоромах...

"Господи! Я здесь определенно лишняя!" – мелькает острая мысль, но я всеми силами отгоняю её.

Ну да, лишняя – я то уж точно даже мимо таких домов-то, считай, не проходила, а тут... Но иначе как? Разве я могла не поехать?

Ромка словно чувствует мою тревогу. Подходит ко мне и берёт меня за руку.

– Эй.

Вздрагиваю и перевожу на него ошеломленный взгляд.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – шепчу я.

Но в зеленых глазах лишь спокойствие, просто абсолютное, и это меня ой как поддерживает. Ермолов наклоняется и легко целует меня в висок.

– Да.

И ведёт меня за собой.

Мы проходим через прихожую, выходим в холл и... Там в дверях я замечаю людей. У меня внутри всё начинает дрожать – это ширкоплечий симпатичный мужчина с темными волосами отец Ромы, Владимир, с ним рядом красивая, ухоженная женщина в элегантном платье – его жена, которая недавно вернулась из какой-то поездки... Две тётки, троюродный брат отца. Управляющая, горничные, секретарь Владимира... Мне всё это тихо сообщает Рома, пока мы направляемся к ним. Они все ждут нас. И тут ещё и Красовские. Милош, какой-то бледный, уставший с напряжением в чёрных глазах, Марина, которая, заметив нас, тут же надувает губы и отворачивается...

Закрываю глаза на миг. Чувствую тепло Ромкиной руки и всеми силами заставляю себя успокоиться и настроиться на нужный лад. Подходим. Делаю вдох и вежливо улыбаюсь.

– Вечер добрый, – слышу тяжелый, донельзя твёрдый голос. – Мы уже заждались вас.

Вскидываю взгляд и теряюсь – на меня смотрят, кажется, абсолютно все. С пытливым, диким любопытством... Чувствую ком в горле и слабость в коленях. Вот блин... Кажется, вечер будет долгим.

40

Мира

Мраморный пол, высокие потолки и мягкий рассеянный свет, подчеркивающий роскошь... В воздухе витают цветочные нотки и ароматы изысканных блюд... Обслуга дома с идельными осанками и вежливыми улыбками напоминает солдатиков или кукол... Жеманные гости, холодно поджатые губы.

И посреди этого Владимир Ермолов, сверлящий меня пытливым взглядом.

Высокий, мощный, красивый мужчина, которого не портят годы. Седина на висках добавляет ему солидности, а в его прямом взгляде читается жетская твёрдость характера. Он явно привык, что его слушают и что ему отвечают.

Вздрагиваю и облизываю пересохшие губы.

– Привет, – бросает Рома. – Опоздали, потому что на выезде адовые пробки. И да, знакомьтесь, это Мира. Моя девушка.

Моя. Это слово, сказанное Ромкой, дико поддерживает. Просто бесконечно.

– Добрый вечер, – говорю я, стараясь, чтобы голос не выдал меня.

– Добро пожаловать, – отвечает Владимир. Его голос низкий, спокойный. – Приятно познакомиться, Мира. Рома много о тебе говорил.

Я бросаю быстрый взгляд на Рому. Он едва заметно дергает уголками губ в улыбке и подмигивает мне.

Рома по очереди представляет остальных. Алевтина кивает мне с искренним теплом – она кажется хорошей женщиной, доброй – наверное, так и есть. Милош с Мирой едва ли удостаивают меня взглядом – по их напряженным и несколько бледным лицам, понимаю, что их не особо увлекает происходящее – раз их же отец лишил их наследства, вряд ли им до меня есть дело...

Владимир продолжает сверлить меня пристальным взглядом. И к моему удивлению, мне кажется, что в его взгляде появляется что-то… мягкое.

– Идёмте. Ужин ждёт, – говорит он наконец. – Там и пообщаемся.

Иду за Ромой, словно на экзамен... Или на эшафот! Внутри всё трепещет... Но я стараюсь удерживать эмоции в узде.

Мы проходим в столовую: это большой светлый зал, украшенный цветами, картинами и богатой мебелью. Стол застелен белоснежной скатертью и уже сервирован посудой из дорогого фарфора. Тут расставлены самые разные блюда, они пока под колпаками, но запахи от них такие, что рот мгновенно заполняется слюной.

Все занимают свои места. Две тётки, с внимательными и цепкими глазами, тут же теряют ко мне интерес, как и вежливо-скучающий троюродный брат Владимира.

Марина сидит, надув губы, взгляд сразу уходит в сторону, как только мы с Ромой устраиваемся за столом. Скрестив руки, она отворачивается.

А вот Милош скользит то по мне, то по Роме пытливым взглядом. На губах его играет ядовитая, почти насмешливая улыбка. И от этого взгляда у меня по спине проходит холодок...

Ужин начинается.

И, к моему удивлению, проходит хорошо. Наверное, потому что пока все трапезничают, никто особо не разговаривает.

Разговоры спокойные, вежливые и ини о чем. Но уже после Владимир снова берет ситуацию в свои руки, задавая ей тон...

– Мира, – обращается он ко мне. – Рома говорил, что вы учитесь с ним в одном университете?

– Да. Но мы на разных факультетах... Я учусь на социологии.

Ермолов-старший одобрительно кивает.

– На бюджете? – уточняет вдруг он, и я вздрагиваю.

– Да, на бюджете.

Марина фыркает и, не глядя на меня, бросает:

– А ещё она подрабатывает в вашей новой кофейне, где Ромка админ.

За столом на секунду воцаряется тишина.

И я чувствую, как внутри всё сжимается. Владимир переводит на меня взгляд.

– Вот как? – в его голосе искреннее удивление. – Это правда? Рома мне об этом не говорил.

– Да, это правда, – вмешивается Рома. Говорит спокойно, но жёстко. – И, кстати, в отличие от некоторых, Мира уже хорошо знает, что такое работать. Правда, Марина?

Марина резко поднимает голову. Глаза вспыхивают яростью.

Владимир же медленно откидывается на спинку стула. И… улыбается.

– Что ж, это и правда похвально, – говорит он, глядя на меня. – Я ценю людей, которые не боятся начинать снизу.

Чувствую, как напряжение в груди чуть ослабевает, сменяясь теплом. Ромка под столом сжимает мою руку – крепко и поддерживающе.

– А расскажи о своей семье, – просит Владимир, не оставляя мне надежды на завершение разговора. – Ты живёшь с родителями?

Я тушуюсь.

– Нет, мои родители живут сейчас загородом, а я...

– А ты?

– Да что это допрос, в конце концов? – хмурится Рома.

Он резко вскидывает лицо, и они с отцом сталкиваются суровыми взглядами. Упрямство горит в глазах у них обоих, и мне становится вдруг очевидно, насколько они оба похожи...

– Это не допрос, а разговор, Рома, – цедит Владимир.

– Мы как бы на ужин приехали, нет? А тут мероприятие больше похоже на сбор досье.

– Не говори ерунды. Я просто хочу побольше узнать о девушке моего сына, – спокойно отвечает Владимир. – И этот ужин – прекрасная возможность для этого.

Голос его ровный, почти мягкий. Но во взгляде – сталь.

– Кхм. Я… живу с родной сестрой, – отвечаю, махом разряжая густеющее в воздухе напряжение. – Мы живем в квартире наших родителей, а они живут… на даче. Ну, в доме.

– И я их понимаю, – Владимир усмехается. – В определённом возрасте устаёшь от жизни в городе. Ритм и городская духота начинают давить…

Коротко и вежливо киваю. Но напряжение не отпускает. Ермолов-старший всё равно продолжает наблюдать за мной уж слишком внимательно, будто я какой-то редкий экспонат. Ёжусь. А ведь и правда, на допрос похоже....

Бросаю короткий взгляд на Рому. Мне сразу становится заметно – он уже дико бешеный. Молчит, но по сжатым губам и напряжению в плечах ясно – ещё секунда, и он взорвётся.

Марина, по-прежнему надутая от обиды и разочарования, вяло ковыряет вилкой салат, то и дело поглядывая на телефон у своей тарелки.

А Милош…

Милош не спускает глаз с разворачивающейся перед ним сцены. И по-прежнему эта хищная ухмылка на его губах не предвещает ничего хорошего.

– Знаешь, Мира, ты чем-то напоминаешь мне мою сестру, – внезапно говорит Владимир.

Вилка в руках у Марины звякает о тарелку. Она замирает и резко вскидывает возмущённый взгляд на дядю. Милош поджимает губы и хмурится.

– Как ты уже знаешь, Милош и Марина – мои племянники, – продолжает Владимир. – Как раз её дети. К сожалению, моя сестра умерла много лет назад. Они вместе с моей женой, матерью Ромы, попали в ДТП. И обе погибли.

Рома замирает. Бледнеет. Даже теряется. Он явно не ожидал, что его отец об этом заговорит...

Но больше всех теряюсь я.

Потому что… Рома ничего не рассказывал мне об этом. Мы просто ещё не успели поговорить на эту тему. Хотели, но он сам сказал мне, что позже расскажет о своей маме… И вот... Вот значит как.

– Володя, – тихо роняет Алевтина, касаясь руки мужа. – Давай сечас не будем поднимать эту тему. Ребятам это будет не просто...

В её взгляде сочувствие. И к Роме, и к Марине и с Милошем.

Я же молчу, сжав губы. У меня внутри всё будто вымерзает. Настолько, что сложно даже вдохнуть. Эмоции давят, рвут изнутри.

Я перевожу взгляд на Рому, я он на меня.

– Всё в порядке, – просто говорит он.

И улыбается. Вымученно, но искренне. Берёт мою руку в свою.

– Я хотел тебе рассказать сам.

– Так ты не говорил Мире? – Владимир приподнимает бровь. – И о матери ничего не рассказывал?

Рома не успевает ответить.

– Что ж, – продолжает Владимир, – На самом деле, это действительно грустная история. Но что есть, то есть. Рома расскажет тебе. Однако в нашей семье есть и хорошие моменты...

Он делает паузу.

– Были, – тихо бросает Рома. – Когда-то.

Владимир слышит, но игнорирует выпад сына.

– Вот, например, в прошлом году мы провели два месяца на Мальдивах. Все вместе. Вот уж была насыщенная программа... Ты была там когда-нибудь, Мира? На Мальдивах?

Марина не удерживает едкого смешка. Милош тоже прыскает в кулак, изображая кашель.

Рома мрачнеет. В его глазах вспыхивает огонь ярости.

Но я успеваю ответить прежде, чем он начинает говорить.

– Нет, – твёрдо отвечаю я. – Не была. У меня и моей семьи нет таких денег. Мои родители брали кредит, чтобы помочь сестре оплатить обучение. И мы с сестрой обе работаем, чтобы хоть как-то помочь им, да и самим встать на ноги. – Говорю на эмоциях, не останавливаясь. Выпаливаю всё как есть. – Так что нет, на Мальдивах мы никогда не были. И, может быть, никогда не побываем. Но я не считаю, что это главное в жизни. И, честно говоря, ориентируюсь на другие, более важные для меня цели.

Когда замолкаю, меня накрывает волна ужаса.

"Господи... Что я только что сказала?!"

Но Рома не в ужасе. Напротив. Он приподнимает бровь и усмехается, глядя на меня с явным одобрением. Владимир тоже удивлён. Он внимательно смотрит на меня. По его лицу невозможно ничего прочитать, но в голосе слышатся одобрительные нотки:

– Хм. Знаешь, мне нравятся люди, которые не стесняются своего положения, каким бы оно ни было, и которые сохраняют своё достоинство в любой ситуации. У тебя есть характер, Мира. И сильная воля. Это тебе пригодится.

– Благодарю вас...

– Знаешь, многие из моего круга начинали с выживания. Другие просто вышли из обычных семей. А ещё есть те, кто, прожив жизнь в роскоши, вернулся к простой жизни и не жалеет об этом. – Он чуть улыбается, почти незаметно, но всё же... – Моя сестра была такой. Поэтому да… ты определённо мне её напоминаешь. – Он откидывается на спинку стула и обводит взглядом всех присутствующих. – А теперь уже и правда хватит болтовни, нам всем стоит немного размяться. И не забудьте, что через полчаса принесут десерт.

Мы выходим из-за стола. Ромка делает мне знак, что прошло просто супер и целует в висок. Берет меня за руку, ведёт за собой... И я сияю, потому что дико довольна тем, как прошло знакомство с его родными, главное – с его отцом!

Вот только я ещё не знаю о том, что за этот стол я так сегодня больше и не вернусь...

41

Мира

Мы выходим из столовой, и мне кажется, что воздух меняется, настолько легче становится дышать. Вдыхаю полной грудью. Ромка же берёт меня за руку и, улыбнувшись, подмигивает:

– Ты молодец. Реально кремень, Одинцова! Сделала моего отца.

– Думаешь?

– Точно говорю. И мой батя явно заценил – я прямо по его глазам всё прочитал.

Смущенно улыбаюсь в ответ. Ну, если заценил – то, можно сказать, миссия выполнена!

– Пойдём, пока есть минутка, покажу тебе дом.

С радостью соглашаюсь. А дом… Он, конечно, ошеломляет! Здесь так красиво.

Высокие потолки, свет, льющийся из огромных окон, огромные лестницы, резная мебель, камины... Мне кажется, будто я попала в кино.

Когда заходим в библиотеку, у меня от восхищения переватывает дыхание. Сколько здесь книг!.. Да ещё каких!

Хожу между стеллажами, беру с полок то одну книгу, то другую... Жаль, что времени так мало!

Ромка ждёт меня у камина, подхожу к нему, и он тут притягивает меня к себе и целует. Так нежно... Чувствую, как таю. А потом мы стоим в обнимку, и я внезапно замечаю фотографии на столике у камина.

– Ух ты!

Подхожу ближе к столику и склоняюсь. Это семейные фотографии – и старые, и более новые.

– А это… – прищуриваюсь, вопросительно глядя на одну из карточек в рамке.

– Мама, – подтверждает Ермолов.

Смотрю на фотографию внимательнее: на лужайке у дома стоит красивая светловолосая женщина с мягкой улыбкой и тёплым взглядом. У неё на руках улыбающийся светловолосый ребенок... Это маленький Рома! Какие они счастливые!

Чувствую, как ком подскакивает к моему горлу и делаю глубокий вдох – ещё секунда, и слёз не избежать.

– Её звали Ольга, – рассказывает Рома. – До сих не знаю, как мы пережили тогда всё, что случилось, поэтому я так долго не мог рассказать тебе о ней.

Он замолкает.

Вижу, как меняется его взгляд. Удушающий горький мрак. Смотрю на Рому, и чувствую, как мое сердце разрывается от сочувствия...

– Раз в год подвисаю здесь на целую ночь и смотрю фотографии, – продолжает он после паузы. – Достаю все семейные альбомы и смотрю, смотрю... И записи тоже.

Он усмехается, но это не улыбка.

Он скучает. Ему дико больно, и эта боль никогда не пройдёт. Какое там... Мне так остро хочется его обнять, что в груди начинает болеть. Осторожно беру его за руку, переплетаю пальцы с его пальцами.

– А это кто? – указываю на другую фотографию.

На карточке я вижу худенькую светловолосую девушку с голубыми глазами. Девушка на фотографии смеется и вообще, кажется, светится на весь мир.

– Это Аня, – Рома выдыхает. – Сестра отца.

Так вот почему Владимир набирает в кофейни девушек с таким типом внешности!.. В память о сестре...

Всматриваюсь.

– Отец по ней тоже дико тоскует, – говорит Рома. – Она была младше его. Маленькая, хрупкая, но умная и с характером. Её из-за этого постоянно задирали – она была лучшей в школе, на всех кружках, секциях... маленький гений. И отец всегда её защищал.

Рома улыбается краешком губ.

– Хорошо, когда есть такой брат, – тихо добавляю.

– Да. Но и Аня была хорошей сестрой, она всегда была на его стороне. Поддерживала, советовала. А ещё она очень любила мою маму. И меня тоже. Она вообще была очень хорошим человеком, и отец Милоша и Марины был безумно в неё влюблён... Надеялся, что дети будут похожи на неё, но они не унаследовали даже и чёрточки от Ани. Все в него. Ну, в общем, от осинки...

Он пожимает плечами.

– Грустная история.

– Да, отец прав, что в нашей семье много драмы. Но что есть.

Я снова смотрю на Рому. Мне хочется сказать что-то важное. Поддержать его как-то или утешить. Но слова кажутся слишком грубыми для этого момента, поэтому я просто сжимаю его пальцы чуть сильнее.

В этот момент я слышу стук каблуков и оборачиваюсь. К нам с Ромой подходит женщина в строгом костюме. Та самая управляющая...

– Роман Владимирович, простите, – говорит она мягко. – Вас ищет Владимир Сергеевич.

Рома хмурится.

– Передайте ему, что буду через минуту, – говорит он, затем поворачивается ко мне мне и легко касается губами моего лба. – Я скоро вернусь. Не уходи далеко.

Киваю.

Рома уходит, а я остаюсь одна.

Ещё несколько минут рассматриваю фотографии, затем прохаживаюсь по библиотеке. Тут так просторно и тихо. Огонь лениво потрескивает в камине, отражаясь в стекле. Подхожу к окну.

Снег идёт...

Большие хлопья падают медленно, мягко укладываясь на снежные ковры, устилающие сад и раскидистые ветви хвойных деревьев. Какая же красота…

Перебираю пальцами ожерелье на шее, которое мне подарил Ромка, вспоминаю ужин и улыбаюсь сама себе...

А потом вдруг снова слышу чьи-то шаги за спиной.

Оборачиваюсь.

В белой рубашке, черном джемпере и стильных брюках стоит, вальяжно прислонившись к стене плечом. И смотрит прямо на меня, испепеляя черным, как ночь взглядом. Милош.

– Ну что, Мируся, – тянет он с ленивой усмешкой. – Впечатляет тебя наша роскошная жизнь? Теперь будешь знать, что такое не только в кино бывает.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю ровно, хоят внутри всё сжимается от напряжения.

Милош прищуривается и склоняет голову к плечу. Ухмылка становится едкой.

– Скажи… а ты реально думаешь, что нужна Ермолову? – Красовский разводит руками, обводя зал. – Или просто решила попробовать зацепиться… за такую партию?

Мои руки сжимаются в кулаки.

Сначала вскипаю. Но потом: вдох-выдох! Заставляю себя немного успокоиться.

Спокойно, Мира. Это того не стоит.

– Хочешь унизить меня, Красовский? – прищуриваюсь. – Ничего не выйдет. Не всё в этой жизни меряется деньгами.

– Да что ты?! – насмешливо фыркает Милош и вдруг кивает куда-то в сторону столовой. – И ты на полном серьёзе думаешь, что Ермолов тоже так считает? Ермолов, который прожил всю жизнь вот здесь?

Милош делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступаю – вот только некуда, за спиной подоконник.

– Какое тебе дело?..

– Думаешь, он долго протянет там, в низине, в вашей нищебродской жизни без своих бабок? Одной любовью будет сыт к тебе? Хочешь, я тебя разочарую?

– Я не собираюсь…

– Нет, ты сейчас серьёзно, Мируся? – перебивает Красовский и впивается в меня ядовитым взглядом. – Ты купилась на всё это? И до сих пор даже не задумалась о том, что вообще на самом деле происходит?

– На что купилась? Что ты… несёшь вообще?

Чувствую, как моё горло вдруг сжимается, но я почти сразу одёргиваю себя.

"Мира, помни с кем ты сейчас разговариваешь! Это всего лишь Милош! Они с Мариной одного поля ягоды".

– И ты ведь поверила ему, да? – с усмешкой спрашивает Красовский. Поверила, что мой брат в тебя влюбился? Что из-за ТЕБЯ он решил всю свою жизнь перекроить?

Молчу.

Не могу говорить. В горле ком. А сердце… это уже не сердце, а изодранная тряпка.

– Поверила, значит, – он усмехается и прочёсывает смоляные волосы пальцами. – Ну, значит, ты дура. А он всё-таки выиграл. Блин… обидно.

– Выиграл?.. О чём ты?

Ноги подкашиваются. В ушах нарастает шум.

– Что здесь происходит?

Сердце пропускает удар.

Рома.