Текст книги "Ты всё равно станешь моей (СИ)"

Автор книги: Злата Соккол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

35

Мира

Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь.

Не потому, что мне удалось купить удачное платье, хотя оно и правда красивое: тёмно-синее, облегающее, с открытыми плечами... Оно делает меня как-то взрослее и увереннее и...добавляет чего-то такого, чего я будто раньше в себе боялась.

Но главное – то, что сейчас у меня внутри.

Снова смотрю на себя в зеркало и не могу удержать лучезарной улыбки. Потому что я счастлива.

Господи!

Кто бы мог подумать.

Мы с Ромой Ермоловым встречаемся!

Эта мысль до сих пор звучит немного нереально, как будто я говорю её не про себя, а про кого-то другого... Как будто это история из моего сна или что-то такое. В жизни бы не поверила, что я стану героиней такой истории.

Может, это всё и правда сон?..

Нет. Ведь моя улыбка в зеркале настоящая. И глаза светятся по-настоящему.

Да, в это сложно поверить... Сложно поверить, что я решилась согласиться... быть с ним, несмотря на всю нашу влюбленность. Но я решила не упускать этот шанс. Дать его нам.

Стать смелой и решительной, хотя бы раз в жизни!

И Уля меня поддержала. Когда Ермолов уехал, а он приезжал ко мне каждый день, пока я болела, мы с сестрой остались на кухне. Размешивая сахар в чае, сестра категорично выдала:

– Знаешь что, моя дорогая сестрица, я считаю, что лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал! Вы так влюблены друг в друга! И рубить это на корню – просто преступление!

А потом посмотрела на меня внимательно и добавила:

– И Ермолов твой… он ведь не такой. Я же вижу. Поверь мне: он совсем не как тот мажорный козёл из моего прошлого... Он никогда не сделает тебе больно.

Я тогда молчала. А потом... Просто поняла, что сестра права.

Отпустила себя. И поверила.

А на следующей день нас с Ромой уже можно было назвать парой...

– Я сделаю тебя самой счастливой на свете, – шептал Ермолов мне в губы, обнимая меня.

Я сидела у него на коленях и таяла. Однако услышав это, отстранилась и приложила палец к его губам.

– Для начала мои условия.

– Условия? – со смешком вскинул брови Рома. – Ну-ка, ну-ка...

– Ты сейчас досмеешься! – улыбнулась я в ответ. – Это очень серьезно! Так что слушай давай!

– Я весь во внимании!

Рома состроил нарочито серьезную мину, отчего мне только больше захотелось смеяться.

– Никто не должен о нас знать, – сказала я Ермолову прямо. – Пока, по крайней мере. Пожалуйста.

Рома теперь уже по-настоящему посерзьенел.

– Боишься? – спросил он, ласково проводя пальцем по моей скуле, из-за чего по моей коже побежали нежные мурашки.

– Немного, – честно ответила я и покусала губы. – Мы ведь ещё и работаем вместе.... Не хочу слухов. И проблем тоже не хочу.

Он не стал спорить. Какое-то время задумчиво рассматривал моё лицо, затем кивнул.

– Хорошо, – сказал он просто. – Как скажешь. Если тебе так будет спокойнее, пусть так и будет.

А потом усмехнулся, наклонился ближе и тихо добавил мне прямо в губы:

– Хотя мне вообще-то хочется на весь мир кричать, что у меня самая потрясающая девушка.

От этих слов у меня до сих пор теплеют щёки. Как и воспоминании о тех поцелуях и нежностях, что последовали позже.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть и выпасть из калейдоскопа воспоминаний. Сердце тут же ускоряется, отбивая ритм в груди.

Ещё раз смотрю на себя в зеркало, глубоко вдыхаю и иду в прихожую.

Открываю дверь. Он стоит на пороге.

В идеально сидящем на нём чёрном смокинге, с букетом шикарных пионов в руках...

Рома... Мой.

Высокий, уверенный, с идеально уложенными пепельно-русыми волосами... И с такими невероятными зелеными глазами, в которых я тону и утопаю... Чувствую, как у меня перехватывает дыхание.

– Привет, – здоровается Рома и улыбается так, что смущенно краснею.

– Привет… – выдыхаю я.

– Ты невероятно красивая, – говорит он тихо. – Моя Мира...

Не успеваю ответить – он протягивает мне ошеломляющей красоты букет, а потом притягивает меня к себе. Его поцелуй мягкий, но такой при этом настойчивый, такой сладкий... Господи, он сведёт меня с ума...

– Нам пора, – шепчу я, когда Ермолов всё же отрывается от меня, пусть и с великой неохотой.

– Какая жалость… Но это правда, – проводя пальцем по моим губам, улыбается Рома. – Идём.

– Одну минутку! Цветы...

Убегаю на кухню и достаю вазу, быстро заполняю водой и ставлю в неё цветы. Склоняюсь к ним, с наслаждением вдыхаю аромат... Потом поправляю платье и иду обратно. Чувствую, как мои руки немного дрожат. Да и сердце по-прежнему бьётся так, будто хочет вырваться.

Мы с Ромой спускаемся вниз, садимся в машину.

И едем...

36

Мира

Концертный зал поражает меня сразу! Забываю обо всем на свете и начинаю с восхищенной улыбкой оглядываться вокруг.

Высокие потолки и старинные зеркала... Бархатные кресла, великолепие огромной сцены...

Как я скучала по этой атмосфере! Когда я в последний раз была на таком масштабном симфоническом концерте?.. Кажется, лет пять назад, когда папа достал нам с Ульянкой билеты через знакомого. И вот, спасибо Роме, я снова оказываюсь в этой чудесной атмосфере!

Люди вокруг нарядные, улыбчивые. И мне кажется, что меня мгновенно окутывает утонченная атмосфера, какую больше невозможно найти нигде больше.

Мы с Ромой сидим на своих местах в ожидании концерта. Ермолов держит мою руку, и я счастлива, что здесь именно с ним.

– Как же здесь красиво, – шепчу я.

– Красиво, – соглашается Рома. – Но ты ещё красивее.

Со смешком фыркаю в кулачок. Ермолов с мягкой улыбкой склоняется ко мне и оставляет нежный, но такой горячий поцелуй на моей скуле. Чувствую, как заливаюсь краской... Сердце пропускает удар, когда смотрю в пронзительные зеленые глаза.

Рома снова переплетает наши пальцы. И мы устраиваемся на своих местах. Оркестр настраивается – некоторое время я зачарованно слежу за музыкантами в смокингах, рассматриваю их инструменты...

Замечаю, что взгляды присутствующих устремляются на сцену, а после все вокруг замирают, словно готовятся к прыжку.

Свет наконец-то становится приглушеннее, подсветка у сцены, наоборот, загорается ярче. Музыка начинается внезапно. И... она не просто начинает звучать. Она течёт и переливается. Заполняет собой всё пространство, дотягивается до моего сердца, до дыхания... У меня перехватывает горло от восхищения, и на глазах даже выступают слезы.

Скрипки то плавно, то внезапно разрезают воздух, виолончели плетут из своих звучаний душетрепещущие нити... Не замечаю ничего вокруг, полностью погружаясь в эту красоту.

Концерт пролетает одним махом! И вот – я уже поднимаюсь с места, бурно апплодируя музыкантам. Улыбаюсь, плачу, кричу "Браво!"... Восторг не отпускает меня ещё долго. Все мысли и чувства о прослушенной музыке, целой прожитой музыкальной истории... Лишь на охваченной морозцем улице я прихожу в себя.

– Тебе понравилось? – спрашивает Рома, разглядывая меня с нежной улыбкой.

Он притягивает меня к себе и убирает непослушный локон с моего лица.

– Словами не передать как! – трепещу я и благодарно смотрю на него. – Если бы не ты, Ермолов, не знаю, услышала бы я когда-нибудь такую красоту вживую...

– Услышала бы, конечно, а как же иначе. Но я немного ускорил исполнение твоего желания.

Рома склоняется ко мне и нежно целует. А я целую его в ответ. Мое лицо горит, и руки дрожат. И вот весь восторг от концерта уже превращается в нежное тепло, разливающееся у меня внутри, заставляющее меня таять...

Рома отстраняется. Когда открываю глаза, ловлю его взгляд. Он смотрит на меня, так пристально, внимательно... Я смущаюсь.

– Что? – шепчу и не удерживаю улыбки. – Хочу запомнить, – отвечает он. – Тебя вот такую.

Отвожу взгляд и прикусываю губу.

Чувствую, как Рома, наклонившись, касается губами моего виска. Осторожно. Почти невесомо... Потом притягивает меня к себе и греет в своих крепких объятиях.

Город вокруг, наполненный холодным воздухом и зимней тишиной, кажется особенным: машин мало, людей тоже... Кажется, что мы с Ромой сейчас одним на всём свете.

– Не хочу сразу ехать, – говорю я вдруг.

Потому что и правда – не хочу. Хочу подольше побыть с Ромкой, провести время вместе в городе... Погулять по улицам или просто выпить кофе, да что угодно.

– Я тоже, – тут же отвечает Рома. – Может, пойдём пройдемся по набережной? А потом заедем поужинаем. Я знаю очень классный итальянский ресторанчик, в котором можно сегодня поймать местечко, если сейчас закинуть бронь.

С энтузиазмом киваю, соглашаясь, и Ромка тут же кидает пару сообщений куда-то там – бронирует нам место. Затем он снимает перчатку, берётт меня за руку, и мы направляемся к набережной.

Прячу пальцы в его ладони и смотрю по сторонам, не в силах прятать улыбку. Весь мир сияет! И зимняя красота столицы только добавляет красоты в это сияние.

Мы идём по набережной медленно, никуда не спеша. Вода внизу тёмная, спокойная, отражает огни фонарей длинными дрожащими дорожками.

– Смотри, какие звёзды, – восхищаюсь я, поднимая голову.

Небо глубокое, чёрное, усыпанное холодными колючками звезд. Целыми россыпями... Внезапно у меня на глазах падает звезда!

– Ты видел?! – Ахаю я и смотрю на Ермолова круглыми глазами. – Звезда упала!

– Видел, – усмехается. – Успела загадать желание?

Жмурюсь на миг и загадываю.

– Хочу, чтобы мы всегда смотрели на звёзды счастливыми! – говорю я и улыбаюсь Роме.

Он смотрит на меня с нежностью, с любовью... Затем наклоняется ко мне, прикасается лбом к моему лбу и шепчет:

– А я хочу, чтобы у нас было побольше вот таких вечеров.

Мы останавливаемся у парапета. Рома становится за моей спиной, обнимает, кладёт подбородок мне на плечо.

– Знаешь... Нам осталось не так долго учиться, – говорит он задумчиво. – После я бы хотел уехать на время. Попутешествовать. Потом вернуться и начать новую жизнь без давления, контроля... Так, как нравится. И всё это с тобой, Мира.

Замираю. Не шевелюсь, даже не дышу. И сердце моё, кажется, тоже не бьётся. Весь мир сжимается до одной точки, чтобы через миг взорваться в красочном салюте...

– Вот это мечты... У тебя... Ермолов, – бормочу я смущенно.

– Ты не согласишься на такие приключения? – с нежным смешком спрашивает Рома, а потом выпрамляется и разворачивает меня к себе. Смотрит на меня своими зелеными глазами.

Красивыми до безумия.

И в них отчетливо читается вопрос... Ему важно, что я отвечу. У меня от трепета начинают дрожать руки, но я делаю вдох, заставляя себя успокоиться. И ответить.

– Соглашусь, – выдыхаю я и добавляю: – На все приключения... Но только с тобой.

Живая радость загорается в его взгляде. Он притягивает меня к себе, осыпает мое лицо поцелуями, шепчет признания, касается губами шеи.

Я смеюсь:

– Эй… тут вообще-то люди.

– Да плевать на всех. Пусть завидуют, – невозмутимо отвечает, но всё же отрывается от меня, хоть и с неохотой, и чмокнув в губы, добавляет: – Но вообще надо идти, а то ты замёрзнешь окончательно.

– Заботливый, – с улыбкой дразню я.

– Привыкай, – подмигивает Рома, а потом снова берет меня за руку. Мы разворачиваемся, собираясь направиться к машине, когда... Я слышу это.

– У-у-у, – раздаётся насмешливое улюлюканье. – Какая идиллия!

37

Мира

Оборачиваюсь.

Чёрные волосы, длинные рестницы и пухлые губы в презрительной усмешке. Идеальный макияж, шубка, бриллианты... Улыбка, от которой внутри у меня внутри всё съеживается.

Марина Красовская.

Чувствую, как напрягается Ермолов. Красивое лицо мрачнеет, глаза превращаются в лёд. Его плечи каменеют, а ладонь сильнее сжимает мою. Он делает едва уловимое движение, и я уже оказываюсь наполовину за его спиной.

– Ой, Рома, – тянет Марина. – Нет, ну ты серьёзно, да? С ней?

Её взгляд скользит по мне – медленно, оценивающе, пренебрежительно.

– Ну, надо же… – усмехается она. – Решил таки поиграться с этой мышкой?

Мне становится холодно. Внутри. Несмотря на пальто и шарф, даже на его руку, держащую мою. Просто всё вымерзает от затылка до пяток, стучится ледяными иглами в висках.

– Рот закрой, – отрезает Рома так, что даже скозь толщу онемения меня укалывает страх. – Или пожалеешь.

– Это она ещё пожалеет, – зло фыркает Марина и поворачивается ко мне, вцепляясь в меня темными глазами. – Ты! Ты, Одинцова, пожалеешь. Думаешь, он с тобой останется? Серьезно? Думаешь, что женится на тебе или что? Такие, как Ермолов быстро устают, даже если влюбляются. Так и знай, пройдёт чуть-чуть времени, и его снова потянет на красоток из его круга. На таких, какой ты не сможешь стать. Никогда.

Вздрагиваю, словно ошпаренная кипятком. Не успеваю ответить, да и какое там – ответить, когда ком распирает горло...

– Не слушай эту дрянь. Знаю, почему её корёжит так, – вдруг цинично усмехается Рома. – Вчера дядя лишил их с Милошем наследства – все оставил детям от второго брака. А этих назвал крысами и предателями, ведь они уехали скакать на побегушках вокруг моего отца, в надежде отщипнуть кусок побольше.

Вижу, как бледнеет Марина. Как искажается от ненависти её лицо.

– Надеюсь, Милош найдёт на тебя управу! – рычит она. – Ненавижу тебя, Емролов!

Она бросает в сторону Ромы скомканным флайером, затем кидает на меня полный презрения взгляд и уходит.

Идём к машине молча – сегодня Рома на авто отцовской компании, и я не сразу узнаю нужный нам черный седан.

Настроение, конечно, напрочь испорчено... Когда сажусь в машину и отворачиваюсь к окну, окончательно проваливаюсь в поток невесёлых мыслей. Фонари скользят за стеклом: размазанные пятна, превращаются в жёлтые полоски, а потом снова в пятна... Небо, кажется, стало ещё чернее – снова всё затянуло тучами. Рома ведёт авто, мрачно глядя на дорогу. Ругается сквозь зубы, несколько раз отпуская нелестные замечания в сторону Красовских. И сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев. А я смотрю в окно и чувствую, как внутри меня медленно расползается холод. "Решил таки поиграться с этой мышкой?" Мышкой... Липкий, неприятный ярлык... Но больнее бьёт не это слово, а другое. ПОИГРАТЬСЯ.

Оно крутится в голове, не исчезает... Давит до рези.

"Такие, как Ермолов быстро устают, даже если влюбляются. Так и знай, пройдёт чуть-чуть времени, и его снова потянет на красоток из его круга..."

Закрываю глаза, понимая, что нутро начинает рвать от опаляющей боли. Эта... Красовская как будто знала, куда бить – озвучила мои самый явные страхи. А если она права? Она из их круга, лучше знает, как там всё происходит... И Рому она знает лучше, она же его сестра...

Горло сжимается. Глаза начинает резать от подступающих слёз. Стараюсь дышать ровно, но это слабо мне помогает.

В голову таки лезут воспоминания о том, как... мы выглядим на совместных фото – Рома как с обложки журнала и просто симпатичная девушка Мира. Как будто суперзвезда сфотографировался с фанаткой... Тут же вспоминаю о том, как на него обращают внимания, когда мы идем рядом... О том, как смотрят на меня, когда он держит меня за руку...

Про нас бы сказали: красивая пара? Про Рому и какую-нибудь ухоженную модель в брендовых шмотках – безусловно, а про него и меня?..

На автомате перевожу взгляд на свое отражение в зеркале заднего вида. Прическа уже растрепалась, шарф съехал в сторону, да и мейк подустал... Обычная девушка. Не глянцевая. Не из его мира. Мышка. Неожиданно для себя всхлипываю. Тут же пугаюсь того, что Ермолов это заметит, но поздно... Он заметил.

– Мира, – удивленно зовёт он, повернувшись ко мне. – Эй, малыш, да ты чего? Из-за козы этой?

– Нет-нет, всё нормально, – быстро вытираю слёзы. – Правда, Ром, всё в порядке...

Но голос предательски дрожит.

Рома не сразу отвечает. Только сильнее давит на газ, перестраивается и только после отпускает. Проводит ладонью по пепельной шевелюре.

– Прости, – бросает он хрипло. – Надо было тебя сразу увести оттуда.

– Ты не при чем... Не там бы встретились, так в другом месте...

Он понимает, что это правда. Хмурится, мрачнеет. А у меня внутри всё сжимается. Мне так хочется, чтобы он обнял меня. Хочется заплакать, уктнувшись носом ему в шею, вывалить наружу все эти мысли, страхи, сомнения. Вот только... что дальше? Машина замедляется. Мы останавливаемся на светофоре, и красный свет отражается в лобовом стекле, окрашивая салон в тревожный оттенок. Я опускаю взгляд на свои руки. Мои пальцы дрожат, и я сжимаю ладони в кулак с такой силой, что ногти врезаются в кожу до острой боли. Рома поворачивается ко мне… Тянется, берёт мою руку в свою.

– Эй, – он мягко улыбается мне, ободряюще, любяще. Так, что у меня щемит где-то в горле. – Ну ты чего, котенок? Ничего не отвечаю. Всхлипываю и опускаю лицо. Рома вдруг стартует, выкручивает руль и плавно паркуется у обочины. Включает аварийку... И притягивает меня к себе. Прижимает к себе, затем нежно целует в лоб, затем в скулы, губы... Отстраняется, смотрит серьезно, почти мрачно. – Мира, послушай, у Красовской нет больше никаких весомых аргументов, которыми тебя можно было бы кольнуть, кроме этой банальщины, про которую она там протрещала. Да и пусть! Пусть тешит себя надеждами. Докажем её обратное. Я докажу. – Рома хмурится и, кажется, становится ещё серьезнее. – Потому что я люблю тебя, Мира. По-настоящему.

Чувствую, как изнутри поднимается волна чего-то ободряюще горячего. Смотрю в Ромкины зеленые глаза, и мои губы сами растягиваются в улыбке.

– Я тебя тоже люблю, – роняю я смущенно.

Рома улыбается. Тепло, притягательно... Так, как умеет улыбаться только он.

– И не думай о словах этой идиотки, – говорит он уже мягко. – Слышишь?

Киваю. В этот момент мне кажется, что ничего больше не имеет значени – только его слова, и его улыбка.

Наши с ним чувства...

Но через три дня мой мир рухнет.

38

Мира

Не думала, что этот день настанет так скоро!

Выдыхаю. Вчера Ромка вечер позвонил и сказал, что сегодня отец приглашает нас с ним на семейный ужин. Хочет познакомиться со мной!

Боже мой!

И сегодня я весь день возилась с прической и крутилась перед зеркалом, выбирая детали для своего образа. Чёрное платье, которое мне подарила Ульянка, с открытыми плечами – простое, но очень стильное! И село на меня идеально. Долго думала, как уложить волосы, но в итоге просто собрала их в высокую прическу, а серьеги и браслет выбрала маленькие и неброские, но тоже прекрасно дополняющие мой образ.

И вот... Ещё минута и Ромка подъедет. Вздрагиваю, услышав прозвон на мобильный. Вот как раз!..

Быстро накидываю пальто, подхватываю сумку с туфлями, клатч и – бегом вниз. Выхожу на морозную улицу, во двор, засыпанный снегом. В глаза сразу бросается колоритная ярко-оранжевая красивая ауди... Впечатляющая!

Вскидываю брови. Ведь водительская дверь открывается, и из салона выходит Рома... Красивый, стильный, с букетом рыже-коралловых роз в тон своей машине.

– Привет, малыш, – Рома подходит ко мне, и я чувствую, как волна трепета проходит по всему моему телу, когда он улыбается мне и оставляет легкий поцелуй на губах. – Это тебе.

– Спасибо, – смущенно благодарю я.

Улыбаюсь, краснею, дрожу, прижимаясь к твёрдой как скала груди. Вдыхаю будоражущий аромат его одеколона и прикусываю губу. Таю... И вдруг вспоминаю, что привлекло мое внимание минуту назад. Выглядываю из-за плеча Ермолова и вытаращиваюсь на авто кричащего цвета.

– У тебя...новая машина? – ошеломленно уточняю я, замечая, как прохожие смотрят на авто Ромы с не меньшим восхищением, чем я.

– Да. Новая...

Рома чуть хмурится.

– Боюсь спросить почему... Надеюсь, ты не попал в аварию? – пугаюсь, но Рома лишь мягко улыбается мне.

– Ни в коем случае. Всё в порядке, не волнуйся. Никаких аварий не было... Просто, кхм, так получилось. Лучше садись скорее, оценишь – машина потрясающая.

– Ну я в этом так себе разбираюсь... – бурчу я, но Рома лишь улыбается и нежно чмокает меня в нос.

Он открывает дверь салона, и я сажусь в его новое авто.

А машина и правда потрясающая и даже мне, такому профану в этом всём, это хорошо чувствуется: мягкий ход, приглушённый звук мотора, приятный запах нового салона...

Рома ведёт спокойно и уверенно, держа руль одной рукой.

Кажется, будто бы она всегда ездил на этой машине...

Я же увлечена тревожными мыслями о предстоящем ужине настолько, что дышать, отвлекаюсь только на яркие детали ещё пока незнакомого мне салона нового автомобиля Ромы... Но тревога все равно то и дело возвращается. Как же успокоиться?... Кладу руки на колени и разглаживаю платье. Делаю глубокий вдох. Господи, да какое спокойствие! Я же еду знакомиться с его семьей! С его отцом!

Я вчера пол ночи шерстила информацию о Владимире Ермолове в интернете. Сложно себе представить такого влиятельного человека в моём окружении!

Пальцы сами находят ремешок сумочки. Кручу его, тяну, отпускаю. И снова...

– От бедного ремешка сейчас ничего не останется, – усмехается вдруг Рома.

Вздрагиваю и тут же останавливаюсь.

– Прости. Я... немного нервничаю.

Ермолов бросает на меня быстрый взгляд, а потом... просто дотягивается и берёт мою руку в свою. Его ладонь тёплая, такая знакомая... И он держит меня за руку так крепко, при этом так нежно... Скользит пальцем по моей коже, поглаживает.

В каждлом его прикосновении ощущается поддержка. И мне и правда становится легче.

– Не волнуйся, – говорит мне Рома мягко. – Это ведь просто ужин.

– Ужин с твоей семьёй, – уточняю я. – С твоим отцом...

– Именно. Он просто мой отец.

Улыбаюсь, но выходит как-то нервно.

– Ну... У тебя серьезный отец. Влиятельный и...Ну, в общем, Владимир Ермолов.

Рома тихо смеётся.

– Звучит грозно, да?

– Немного, – честно отвечаю я, затем прикусываю губу и сокрушенно признаю: – Ладно. Очень.

Рома сжимает мою руку чуть сильнее.

– Слушай, ну он, конечно, сложный чел: влиятельный, продавливать любит и довольно жёсткий. Но... всё до опредленного предела. Он может быть со мной таким, но с тобой он таким не будет – это точно. Он нормальный, правда. Строгий, но… справедливый. И ты ему понравишься.

– Надеюсь, не ударю лицом в грязь, – шепчу я, глядя в окно.

– Не ударишь. А даже если ударишь – знай, что это для меня это не будет иметь никакого значения.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь. На секунду напряжение отступает. Снова пытаюсь отвлечься и залипаю на салон нового авто...

Панель, сиденья, логотип на руле... Вспоминаю прошлую машину Ермолова – тот самый малахитовый мерседес, который тогда ещё так Люську впечатлил в первый день нашего своеоборазного знакомства с Ермоловым...

Странная какая-то история со сменой машины – так резко взял и поменял?.. Может, всё-таки попал в ДТП и не говорит мне?..

– Ром… – осторожно спрашиваю я, решив попробовать спросить ещё раз. – А почему ты всё-таки поменял машину?

Он отвечает не сразу.

И сразу после моего вопроса, вижу, как напрягаются его плечи. И как пальцы на руле сжимаются чуть сильнее, чем нужно. Значит, точно что-то произошло... Но он не хочет говорить.

– Так получилось, – говорит Ермолов наконец.

Поворачиваюсь к нему, но больше ничего не уточняю. Не хочет говорить, ну чтож... Пусть так... Но Ермолова будто бы тоже не устраивает то, что он оставляет меня без ответа, поэтому он всё же неохотно говорит:

– Я отдал свой мерседес Милошу, – произносит он ровно. – Мы так договорились.

"Милошу?.."

Мир на секунду съезжает с оси. Чувствую, как брови медленно ползут вверх. Не успеваю сконтролировать себя и просто вытаращиваюсь на Ермолова, не в силах осознать, что только что услышала.

– Ты… что, серьезно сейчас?

Рома не смотрит на меня. Продолжает следить за дорогой. Вижу, как вымерзает взгляд его зеленых глаз. Как он чуть сильнее хмурится и поджимает губы.

– Да, эта история уже в прошлом.... Она не имеет и не имела никакого значения, так что давай просто забудем об этом. Если честно, мне неприятно о ней вспоминать.

Коротко киваю. Понятно... Значит, какие-то их личные разборки... Ну, тогда тем более не стоит лезть.

– Конечно, – просто отвечаю я.

Рома поворачивается ко мне, и его лицо светлеет. Он улыбается мне, а я улыбаюсь ему в ответ.

– Мы потом поговорим об этом, – добавляет он мягче. – И я тебе всё расскажу. ладно?

– Хорошо.

Машина сворачивает, и через несколько минут перед нами открываются ворота. И тогда внутри у меня всё снова сжимается в тугой узел... Приехали...

Машина сворачивает, и через несколько минут перед нами открываются ворота. Ведиколепный ухоженный участок, вековые сосны, шикарный дом... Дом Ермоловых.

Приехали...