Текст книги "Ты всё равно станешь моей (СИ)"
Автор книги: Злата Соккол
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
6
Мира
– Вообще-то я здесь учусь, – нагло усмехается Ермолов, подтверждая мое самое страшное опасение. – Какое забавное совпадение, правда?
Меня словно вырубает электрошокером.
Он что, серьёзно сейчас?!
"Только этого не хватало!" – в ужасе кричит мой мозг и понуждает уносить скорее ноги, но я все равно стою, как примороженная к полу и во все глаза смотрю на Ермолова.
Опускаю взгляд на студенческий в его руке.
– Как видишь, твой студак все ещё у меня, Одинцова, – нагло улыбается мажор, и я поджимаю губы. – Как думаешь, сможем договориться?
Ермолов подмигивает мне, а его дружки на заднем плане начинают гоготать. Вот козёл!
Думает, что я дам ему возможность надо мной и дальше издеваться?! Разбежался!
Молча разворачиваюсь и продолжаю идти в сторону бюро.
– Ну и куда ты? – летит мне в спину. – Тебе не нужен твой студенческий?
– Ты мне всё равно его не отдашь, – фыркаю я.
Далеко уйти не получается. В колонну перед моим носом мощным рывком врезается рука Ермолова. Оторопело смотрю на него.
– Дай пройти!
– Нет, – скалится Рома и чуть прищуривается, пристально глядя на меня.
В горле пересыхает, и сердце в груди сжимается в тугой комочек. Он снова...слишком близко. Отвожу взгляд почти сразу, но лицо уже горит огнём. Господи, ну почему такая несправедливость?! Как такие гады, Ермолов могут быть настолько красивыми?! Ведь буквально каждая его черточка наполнена такой харизмой, что я едва ли могу этому сопротивляться. И почему у меня все время возникает какое-то дурацкое восхищение к этому козлу?! Он же меня травит почем зря!
– Пусти! – снова требую, и снова:
– Я сказал тебе: нет.
– Да чего тебе надо?! – рыкаю я, злясь на Ермолова, а ещё больше – на себя. – Тебе что, заняться нечем?!
– Есть чем, но мне хочется немного поиграться с токсичной нищебродкой.
– Это я-то токсичная?! – нервный смеюсь, упираясь в Ермолова ошеломленным взглядом. – А ты тогда какой?! С твоими садисткими наклонностями только меня в токсичности обвинять!
– Ты слишком много болтаешь, – делая ко мне шаг, бархатно-низким голосом говорит Рома.
И вдруг настолько обаятельно улыбается, что у меня земля почти улетает из-под ног. Однако опасность в этой обаятельной улыбке заметна невооруженным взглядом.
– Я тут подумал, а может и правда, зря я тебя травлю? – тянет Ермолов. – В конце концов это и правда Ремизова вчера слила твой заказ... И ты даже никакой компенсации не взяла.
– Что?.. -Непонимающе моргаю, испуганно глядя на Ермолова.
Что происходит? Почему такая резкая смена настроя?..
Рома делает ко мне ещё один шаг. Взгляд его зеленых глаз кажется медовым, даже ласковым. Но эта ядовитая острота в его улыбке... Мне становится страшно. Так, что почти дышать нечем.
К тому же, он уже непозволительно близко.... И я хочу сделать шаг назад, но ноги не слушаются.
– Не подходи, – выдыхаю через пересохшие губы.
Ермолов не реагирует, напротив – снова делает ещё один шаг ко мне. Теперь он стоит напротив меня, практически вплотную...
– Хочешь в знак извинений, я сделаю кое-что такое, отчего твоя репутация здесь взлетит до небес? – снисходительно смотрит он на меня сверху вниз. – Никто даже не подойдет к тебе просто так. Начнут уважать, буду говорить о тебе....
Он вдруг склоняется к моему лицу, и я только и успеваю отогнуться назад.
– Что ты?..
– Тебя даже без студака будут пускать – все знать в лицо будут, – покачивая билетом перед моим лицом, зловеще говорит Ермолов. – Как тебе такое, Одинцова?..
"Мира! – кричу я самой себе. – Проснись!"
Надо дать ему отпор, толкнуть, убежать! Понимаю это, но всё равно стою на месте, как зачарованная. А потом вижу, как взгляд зеленых глаз опускается на мои губы и...
– Мира? – слышу я голос нашего преподавателя.
Плечи Ермолова напрягаются, и он, распрямившись, застывает на месте с каменным лицом и холодным как лёд взглядом. От облегчения у меня начинает шуметь в ушах. Оборачиваюсь к преподавателю и понимаю, что последние несколько секунд не дышала.
– Вячеслав Григорьевич, доброе утро, – дрожащим голосом здороваюсь я.
– Чего это ты не торопишься? – удивленно вскидывает массивные брови Рогов. – Уж я-то почти на четверть занятия опоздал.
– Я очень тороплюсь, но потеряла студенческий и теперь...
– Потеряла студенческий? – вскидывает брови Рогов. – Так, ну давай я тебя проведу, а потом оформишь в деканате... А это разве не твой студенческий?
Взгляд преподавателя падает на открытый билет в руке Ермолова, в котором отчетливо маячит моя фотография. Вячеслав Григорьевич поправляет очки и приглядывается.
– Да, её, – сразу же четко и спокойно отвечает Ермолов, а затем дёргает уголком губ и выдает: – Одинцова вчера забыла его. У меня.
Воздух застревает в горле, а глаза лезут на лоб. Чувствую, как кровь вымерзает в жилах.
Он что ОХРЕНЕЛ?!
Я хотела бы кричать и возмущаться, отнекиваться, с пеной у рта вопить, что он несёт чушь! Но... От шока не могу говорить, и из моего горла вырывается только свист.
Рогов хмурится. Кидает на меня быстрый нечитаемый взгляд, затем пристально смотрит на Рому, и тот отвечает ему не менее пристальным взглядом.
– Кхм. Что ж, Рома, твоя заботливость не может не радовать, – говорит Вячеслав Григорьевич спокойно, но в голосе его ощущается сталь. – Тогда верни Мире её билет, а то она опаздывает на семинар.
Рогов хмурится ещё больше. Видно, что он знает с кем дело имеет! А вот я... Почему же я за полтора года учёбы здесь ничего не слышала о Ермолове? И не видела его тут никогда! На каком он курсе вообще? И как мне теперь от него отвязаться, пока он ещё чего похуже не сделал?!
– Пожалуйста, – Ермолов протягивает мне мой билет.
Беру его, но Рома успевает схватить меня за запястье и дернуть к себе. Так, что я едва на него не падаю.
– Мы ещё встретимся, Мира, – горячий шепот обжигает мой висок, отчего по всему телу волной проходит крупная дрожь. – Не надейся, что я так быстро отстану. Игра только началась...
7
Мира
Не помню, как добираюсь до аудитории. Небольшое помещение уже под завязку забито одногруппниками – и неудивительно. Никому не хочется пропускать важную работу, которую потом придется писать ещё раз, если будет пропуск или плохой результат.
Люська, как будто ничего и не было, отчаянно машет мне рукой и показывает сесть рядом с ней.
Торможу. Зачем мне это?
Теперь уже я наверняка знаю мотивы, по которым Люся со мной водит свою "закадычную дружбу", а я не хочу быть удобной подружкой, которая подстраивает свою жизнь под лицемерных эгоисток. В аудиторию заходит Рогов, и я в панике оглядываюсь, ища место.
Тогда меня вдруг ухватывает за запястье Маша Леснова.
– Садись, – Маша с подругой сдвигаются к окну, и я усаживаюсь за их стол.
Благодарю девчонок и краем глаза замечаю, как, глядя на это, смурная Люська недовольно поджимает губы.
Поздоровавшись, Рогов извиняется за опоздание, а после даёт старт самостоятельной работе по итогам прочитанного на каникулах. Тест и правда сложный! Пока пишем, иногда советуемся с Машей и подсказываем друг другу ответы.
И как только пара заканчивается, я с облегчением падаю на свое место. Люська, сдав работу, демонстративно ко мне не подходит. С недовольной моськой утыкается в телефон и выходит из аудитории.
Ну и пусть!
Следующий семинар уже по другому предмету будет проводиться в этой же аудитории, поэтому я решаю никуда не выходить, а полистать методичку, которую нам тоже посоветовали прочитать на выходных.
– Видели, какой он красавчик! – восхищенный лепет над ухом не даёт сосредоточиться.
– Да-а! И говорят, он за два года ещё больше похорошел.... Кстати, слышала, что у него есть брат.
– А знаешь, что его отец владеет...
Хмурюсь и сосредоточенно вылавливаю на странице потерянную строчку. Ну сколько можно?! Трещат над ухом уже десять минут! А ведь семинар сейчас начнётся по далеко не самому простому предмету – по философии, на секундочку! Но кому до этого дело есть, когда для обсуждений нарисовался какой-то новый объект!
Недовольно смотрю в сторону трёх моих одногруппниц – одна из них, Ника, блистая паетками на сумочке, сидит на парте и вещает, а остальные две слушают её, раскрыв рты.
– У них недавно несколько новых заведений открылось! И они сейчас подбирают сотрудников – говорят, ищут не просто способных, а чтобы ещё и соответствовали определенным внешним параметрам!
– Это каким? – фыркает Аня, самая скромная и примерная из них, однако любительница всяких "светских" новостей – Грудь пятого размера должна быть?
– Да ну, что за пережитки силиконовой моды! – хихикает Ника. – Им нужны светловолосые голубоглазые девушки! Только такие – никак иначе!
– Ну, это уже какая-то дискриминация... – добавляет Ира, откидывая свои черные как смоль локоны за спину. – Страшно, когда за высокую зарплату такие странные условия. На нехорошую мысль наводит, знаешь ли...
– Светлые волосы и голубые глаза? А если с кривым носом? – Вскидывает брови Аня. – Или в теле?
– Ну, Ань! – надувает губки Ника. – Ты же сама понимаешь, что в дорогих ресторанах не только работу работать полагается, там блистать надо! Да и зарплата, которую они предлагают при загрузке всего на несколько часов, это просто бомба! У них типа стиль такой, поэтому такие требования.
– Всё про Ермолова и его семейку трещат... Сколько можно – всё утро только об этом и слышу, – фыркает Машка, возвращаясь на свое место после перерыва.
Что?.. В одну секунду забываю обо всём на свете. Я не ослышалась сейчас?
Про... Ермолова? В мыслях возникают насмешливые зеленые глаза на красивом лице. И эти слова "Игра только началась..."
В горле пересыхает, а сердце снова начинает биться где-то в горле.
– А ты...знаешь что-нибудь о нём? – спрашиваю как можно ровнее.
Машка прочесывает пятерней стильно подстриженные короткие волосы и едва заметно пожимает плечами.
– Честно говоря, мало. Он учился у нас в университете на первом курсе, затем на два года уезжал на учёбу заграницу и вот, снова вернулся. Знаю, что он сын владельца очень крупного бизнеса. И что у его отца есть сеть крутых отелей, рестораны, кофейни... Такого бы, как Рома Ермолов где-нибудь в дорамах назвали бы чеболем, – смеется Машка.
Чувствую, как бледнею.
– Тогда зачем же такому как он баристой работать?.. – бормочу себе под нос.
– Думаешь серьезно работает? – Машка, услышав меня, вскидывает брови. – Ходили слухи об этом, но я как-то не верила. Мол, Ермолов-старший и его партнеры типа Ремизовых, Леба и всех этих крутых, про которых мой отец постоянно статьи катает, якобы заставляют своих детей проходить все циклы работы в их бизнесе для того, чтобы те понимали, как все это функционируют и на своей шкуре это поняли... Но сомневаюсь, что такой как Ермолов работает баристой.
– Нет, он правда работает, – уныло добавляю я.
– Удивительно, но у богатых свои заморочки. – Маша пожимает плечами. – Хотя так даже лучше, ведь хуже только те мажоры, которые не работают, а прожигают деньги родитилей... Сначала начинают страдать от вседозволенности, потом становятся отбитыми. Знаю я таких.
"Я тоже. Именно от такого и пострадала моя сестра", – понуро отвожу взгляд.
– Двоюродный брат Ермолова, Милош Красовский, как раз такой вот кадр. Я их... немного знаю, да и мой отец подтвердит: брал интервью у его Красовского-старшего, а там Милош где-то рядом тёрся – орал на обслугу, даже горничную ударил! Придурок! И сестра у него такая же, – цедит Машка, отведя взгляд. – Кстати, Милош с Ромой Ермоловым ненавидят друг друга.
"Так есть ещё и похуже! А я думала, что это Ермолов дно пробил!.." – ужасаюсь я и твёрдо решаю, что надо снова собраться и сделать всё, что бы не пересекаться с этими ошалевшими от богатой жизни мажорами...
Вот только от неизбежного не скрыться...
8
Мира
Девушка дает мне кофе – черный. Смотрю на чашку и хмурюсь.
– Американо?
– Ой... Точно! Вы же капучино заказывали, – смущенно бормочет бариста.
Внезапно моего виска касается горячее дыхание, а плеча – чьй-то наглый крепкий торс.
– Вы бы поаккуратнее, девушка, а то она вам за ваш неправильный кофе все мозги сейчас вынесет, потом ещё и две копейки свои с пеной у рта выгрызать начнёт.
Замираю. В помещении резко становится меньше воздуха и света. Чувствую, как колкая дрожь проходит по плечам, превращаясь в волну ошеломлённого гнева.
Чёрт! Ермолов!
Делаю вдох и... Аромат знакомого одеколона рывком заполняет легкие, вызывая непроизвольный спазм в груди. Не вижу Рому, но чувствую, что он стоит прямо за моей спиной. Теперь эта мощная мажорная стена отрезает меня от всего мира, и этот жар, идущий от него – он сводит с ума.
– Что ты несёшь?!
Резко разворачиваюсь, и горло перехватывает – он слишком близко. Отшатнулась бы, да некуда...
– Скажешь – неправда? – обаятельно усмехается мажор. Не отвечаю. С ним лучше вообще не разговаривать!
– Девушка, подождёте, я переделаю заказ?
Коротко киваю.
– Не забудьте о моем совете, – подмигивает Рома девушке за прилавком. – Не понаслышке знаю, какими капризными бывают клиенты. Особенно вот эта вот пигалица.
Вижу как краснеет бариста, уводя блестящий смущением взгляд от Ермолова.
– Рот свой закрой и не лезь не в свое дело, Ермолов! – бешусь я, с трудом сдерживаясь, чтобы как следует не пихнуть этого самодовольного индюка в бок. – И вообще хватит подкрадываться! Ты что, преследуешь меня?!
– Нужна ты мне, нищебродка, – фыркает Ермолов и презрительно морщится. – Думаешь, мне смотреть больше не на кого? А если и будет не на кого, лучше на швабры у завхоза пойду гляну.
Взрыв заливистого смеха за спиной Ермолова заставляет меня сжаться. Обида перетягивает нутро, и к горлу подступает слезный ком. Козёл! Просто ни за что взял и унизил меня!
– Да ладно, Ермолов, – тянет один из мажоров. – Причесать её, мешки эти с неё снять и под хорошее игристое покатит.
– Фу, кошмар, мальчики, да вы что? – слышу женский голос. – На помойке себя нашли?
К компании мажоров "подплывает" модельного вида девушка с ресницами-опахалами и губами, объему которых бы мои подушки позавидовали. И хотя я вся буквально горю от гнева и обиды, не отвечаю ей – знаю ведь, что с такими, как эта мажорка лучше не связываться.
– Ваш капучино.
Наконец-то! Пора убираться отсюда, да побыстрее. Забираю свой кофе и не успеваю и двух шагов сделать, когда мне в спину прилетает добавка:
– И откуда ты вообще взялась такая, чучело? – скалится девушка и склоняет голову на бок, отчего её объёмные каштановые волосы падают набок открывая огромное декольте.
– На себя посмотри, Красовская, – цедит кто-то рядом, и я удивленно оборачиваюсь – в дверях кафетерия стоит Маша и очень недружелюбно смотрит на мажорку. – Смотрю на тебя и думаю, в университет мы все пришли или мимо панели идём.
Слышу несколько сдавленных смешков и сама не удерживаю улыбку. Красовская краснеет и кажется, что едва-едва и взорвётся.
– Ты охренела, коза драная?! Я тебя сейчас в пол вкатаю! – начинает орать она, и я понимаю, что теперь уже абсолютно все в кафетерии смотрят на нас.
– Смотри, как бы я тебя в пол не вкатала! – рычит Машка, сжимая ладони в кулаки. Замечаю, что её в её глазах танцует настоящее пламя ярости. – Твоё счастье, что после того, что как ты поступила с моим братом, я тебе до сих пор волосы не выдрала!
– Этот неудачник заслужил! Огреб то, чего заслуживал! И ты сейчас тоже огребёшь!
– Марина, харэ.
Грудастая брюнетка, не смотря на то, что Ермолов окликивает её, призывая остановиться, стремглав пролетает мимо своих мажористых дружков. Я только и успеваю встать у неё на пути... Красовская спотыкается об меня и чуть не падает. Мне, правда, тоже достается: я едва не выпускаю стаканчик с кофе, но часть его содержимого всё же улетает.... Становится понятно куда, когда Марина поворачивается ко мне, и я вижу, как по её блузке расползается огромное кофейное пятно.
– Ты что сделала, гадина?!
Красовская вскидывает на меня разъяренный взгляд и теперь уже летит в мою сторону.
"Вот и кофейку попила..." – мелькает у меня в голове шокированная мысль.
Я едва успеваю закрыть лицо рукой, но тут передо мной выплывает мощное плечо... Ермолов. Одним движением Рома подхватывает Красовскую за локоть и оттаскивает в сторону.
– Рома! – удивленно рявкает девушка. – Как это понимать?!
– Тебя из универа выпрут, если ты драку устроишь. Хочешь отомстить? Сделай проще. – Ермолов выхватывает из моей руки стаканчик кофе и... Выливает остатки содержимого мне на рубашку.
– Ч-что ты... Ты совсем больной, придурок?! – кричу я, с жалостью глядя на испорченную рубашку. – За что?!
От обиды и острого чувства несправедливости, пульсирующего внутри, становится больно дышать. К горлу подскакивает ком, глаза режет от подступающих слёз.
– Зря переживаешь, нищебродка, так даже лучше, – холодно подмигивает мне Ермолов и направляется к выходу. – Надеюсь, найдешь деньги на химчистку.
Он подхватывает Красовскую за локоть и ведет за собой. Меня же подхватывает за руку Машка.
– Идём! – почти рычит.
Мы уходим. Пока идём в уборную, дабы попытаться спасти мою рубашку, реву почём зря. Думаю, что ужаснее дня просто не придумаешь! И что успокаивает только то, что хуже уже быть не может, но потом... мне звонит сестра.
9
МираХорошо, что в уборной сейчас никого нет – Маша слишком громко костерит мажоров, с которыми мы сегодня столкнулись... Девушка закрывает кран и рывком вскидывает руку. Уныло беру протянутую мне губку и с досадой смотрю на темное пятно на своей рубашке – нет, тут уже ничего не поможет.
– Ну, ничего, мы ещё отыграемся, я на эту дрянь ещё найду управу, – глядя на себя в зеркало, Машка яростно поправляет короткую челку.
В кармане моей сумки начинает дребезжать телефон. Сразу же выхватываю мобильник и вижу, что звонит сестра.
– Да, Ульян, привет...
– Мира... – Плаксиво тянет сестра и всхлипывает. – Мир... У меня всё плохо.
Перед глазами все белеет, и я едва не выпускаю смартфон из руки.
– Что? Что плохо у тебя? Говори скорее!
– Я скажу, но только родителям ни слова!
Хмурюсь и скашиваю взгляд на заснеженный университетский двор за окном. Наши родители уже вот как полтора года уехали жить в наш дом в Сочи – раньше мы всей семьей проводили там лето, а теперь они совсем перебрались туда, ведь именно там они могли все время следить за нашей бабушкой и помогать ей. У неё уже солидный возраст, да и здоровье не то, что раньше. Мы же с сестрой остались жить в родительской квартире в Москве.
– Хорошо. Ни слова, так ни слова. – Сейчас скрыть что-то от родителей не было проблемой. – Так что случилось? Надеюсь, хоть на этот раз никакие мажоры не задействованы.
В трубке повисает ошеломленное молчание.
– Как...ты догадалась? – роняет сестра.
– Уля! Ты офигела?! – Ору на всю уборную так, что от стен отражается эхо. Машка вздрагивает и смотрит на меня, как на ненормальную. – Ты серьезно сейчас?!
– Мир, ты не думай, тут совсем другое, – всхлипывает сестра.
– Что другое?! Из-за одного ты школу чуть не бросила, а второй тебя так окрутил и так кинул, что ты потом лечилась два года! Что на этот раз?!
– Мира! Ну хватит! Я...попала в аврию-ю... – ревёт сестра. – Слишком скользко на дороге, а там уклон... Въехала в машину какого-то парня....
– Господи, Уля! С тобой всё нормально?! – Я уже кажется не бледнею, а зеленею.
Это замечает и Машка, подбегает ко мне и подхватывает под локоть.
– Д-да, со мной нормально... Никто не пострадал, только наши машины. Наш гетц чуть-чуть, а его машина ещё меньше, но всё равно...
– Подожди-подожди, это всё можно оспорить! Скользко, уклон… – тараторю я. – К тому же, если он мажор, наверняка у него крутая страховка, и переживать не о чем!
– Дело не в машине.
– А... в чём тогда? – окончательно запутавшись, спрашиваю я – в голове даже никаких вариантов не возникает.
Очередное всхлипывание сестры заставляет что-то нервно дёрнуться в моем лице.
– Он разбил часы из-за этого ДТП...
– Ч-что? – непонимающе моргаю. – Часы?
– Да-а, – снвоа начинает реветь Ульянка. – Часы... По цене самолё-ёта... И теперь требует с меня компенсацию....
– Чёрт... – выругиваюсь я и начинаю нервно кусать губы.
Плохо! Если тут и доказывать что-то – только денег больше потратишь, чем в итоге выиграешь! Да и попробуй ещё докажи что-нибудь, споря с этими свиньями мажорными... С ними говорить-то опасно, а тут... Ну, Улька! И как её вообще угораздило?!
– А то уверена, что это вообще во время ДТП произошло?
– Не зна-аю... Мир, он сказал, что если не договоримся, будет в суд на меня подавать и меня там прочехвостят так, что не отверчусь! Родители тогда точно поседеют! И вообще – возненавидят меня! Представляешь, если они будут оплачивать ему компенсацию вместо того, чтобы собирать на круиз своей мечты?..
– Блин, как плохо! – бормочу я. – Но должен быть какой-то вариант. Там большая сумма?
– Он сказал, что не будет взыскивать с меня за часы, если я отработаю...
– Ч-что сделаешь? – спрашиваю, поперхнувшись воздухом. – Отработаешь в каком смысле?
– В прямом...
Молчу. Жду от сестры ответа, но она тоже молчит. Чувствую, что меня сейчас порвет на части.
– Уля. Скажи, пожалуйста, кем он тебя вынуждает работать? Он что, бизнесмен или кто?
– Не знаю. Вроде как в каких-то фотоссесиях участвовать надо....
– ЧТО?! В каких ещё фотосессиях, Уля?!
– Я не соглашалась ни на что... Сказала, что выплачу всё... А он ответил, что его адвокат свяжется со мной и пришлет все документы по оценке часов и по стоимости ущерба. И ещё он взял с меня расписку, что я должна буду либо деньги ему вернуть, либо отработать...
– Ты с ума сошла?! Какую ещё расписку?! Боже, Ульяна!
– Ну прости, я расстерялась... Мне так страшно было – он дико злющий этот парень. Красивый, правда, до безумия, но злющий...
– Ты ещё и красоту его успела приметить!
– А как же... – уныло роняет сестра. – Ты же меня знаешь – я даже в самых страшных ситуациях красоту парней замечаю...
"Дурочка", – мысленно журю я сестру, но вслух говорю другое:
– Так, всё, езжай давай домой и жди меня. Я сейчас приеду и будем разбираться.
– Хорошо... Спасибо тебе. Но разбираться не с чем – и ежу понятно, что теперь мне первом делом надо подработку на выходные искать...
– Не переживай, я тебе помогу. Тоже найду подработку. Вместе выкарабкаемся быстрее...
– Сестра-а, ну почему ты такая хорошая, а я такая дура-а...
Ульянка снова начинает плакать, и я снова строго велю ей ехать домой. А после, комкано прощаясь с Машей, подхватываю сумку и вылетаю из уборной. Плакали последние две лекции, но сейчас не до учёбы! Надо готовиться к разговору с адвокатом этого мажора: всё продумать и договориться, что выплатим нужную сумму в рассорочку в течение... Хотя бы месяца! Если вдвоем с сестрой будем работать – справимся. В крайнем случае, одолжим.
Вот только где ещё такую подработку найти, чтобы зарплата была хорошая и при этом учёба не страдала...
Сестра учится на вечернем и работает. Я тоже подрабатываю удаленно, но это всё копейки. Нам хватает на оплату коммуналки, бензина, продуктов и мелких хотелок. На большее – только если премии!
Пока еду в битком набитом автобусе, судорожно прокручиваю всё в голове. От мысли, что этот мажор снова начнет Ульянке предлагать участвовать в каких-то фотосессиях – мне становится плохо. Так что ей и правда надо найти что-то на выходные, а я могу работать все будни, но только всего пару часов, иначе точно вылечу из универа...
Внезапно, словно порыв ледяного ветра, в моей голове начинает греметь утренний разговор моих одногруппниц:
"Зарплата, которую они предлагают при загрузке всего на несколько часов, это просто бомба!.."
"Им нужны светловолосые голубоглазые девушки! Только такие – никак иначе!"
Зарплата при загрузке на несколько часов! К тому же... Вскидываю взгляд на свое отражение в широком автобусном окне. Голубые глаза горят тревогой на бледном лице, из-под шапки выглядывают светлые прядки...
И работа в ресторане – у меня уже есть небольшой опыт, ведь прошлым летом я подрабатывала в кафе.
Понимаю, что это было бы идеальное для меня предложение, если не считать только одного факта – все эти заведения принадлежат семье Ромы Ермолова...
Хмурюсь и с силой прикусываю губу – но если других вариантов не будет, то плевать. Просто забью и попробую устроиться туда. Это же не его бизнес, а его отца. Вряд ли Ермолов-младший вообще узнает об этом...
