Текст книги "2012. Загадка майя"

Автор книги: Жорди Сьерра-и-Фабра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

8

Первое, что она ощутила, проснувшись, – голодное урчание в животе.

Ее появление в столовой не осталось незамеченным. Для клиентов гостиницы, приехавших сюда знакомиться с памятниками истории и культуры, она была таким же туристом, как и они сами. Но отнюдь не для персонала «Шибальбы». Они обслуживали Джоа молниеносно, с неназойливым вниманием и предупредительностью, даже заботой, превосходя классическую для большинства латиноамериканских стран изысканную вежливость и любезность. У нее спросили, как спалось, поинтересовались самочувствием и в который раз повторили, что стоит ей чего-нибудь пожелать, как для нее все сделают.

А потом тактично оставили в покое.

Этот тип возник, когда она с наслаждением допивала кофе.

Седоватый мужчина за пятьдесят, не то чтобы высокий, с округлым брюшком. В руках трость с серебряным набалдашником, хотя по внешним признакам не сказать, что у него трудности при ходьбе. Лицо, да, одутловатое, под подбородком многоярусные складки, под глазами – живыми и проницательными – мешки. Одет со строгой элегантностью, с учетом жары – даже чересчур строгой, поскольку поверх застегнутой на все пуговицы сорочки на нем был льняной пиджак.

Прежде чем заговорить, он одарил ее лучезарной улыбкой.

– Сеньорита Мир…

Поставив чашку, Джоа внимательно смотрела на него открытым, оценивающим взглядом. Она была начеку, ожидая плохих известий.

И молча ждала продолжения.

– Можно я присяду?

– Кто вы?

– Позвольте представиться. – Он протянул ей рыхлую руку. – Меня зовут Николас Майораль. Я хотел бы сообщить вам о Хулиане Мире. – Имя прозвучало подчеркнуто уважительно.

Он был явно не мексиканец, говорил на правильном испанском, без акцента, с ровной интонацией. Первый человек, пожелавший рассказать что-то о ее отце.

Она попыталась скрыть охватившее ее волнение.

– Вы знакомы?

– Вы позволите?

Джоа кивнула и подождала, пока он усядется. Пиджак он снимать не стал, трость прислонил к столу справа от себя. Набалдашник был в форме головы льва. Служащие гостиницы смотрели в их сторону, но по лицам ничего нельзя было прочитать.

– Откуда вам известно, что я здесь?

– Паленке – городок небольшой.

– Вам сообщил об этом кто-нибудь из гостиницы?

Уста Николаса Майораля тронула заговорщицкая улыбка.

– Это столь важно для вас, сеньорита? Главное – вы здесь и ищете его.

– Вы знаете, где он?

– Нет. – Он развел руками. – К сожалению.

– Значит…

– Мне нужна ваша помощь, а вам – моя.

– Почему?

– Потому что вы не знаете, что происходит, а я знаю, – откровенно и вместе с тем безапелляционно заявил он.

– И что же происходит, сеньор Майораль?

– Я могу сначала задать несколько вопросов вам? А потом отвечу на все ваши.

Она взвешивала ситуацию.

– Хорошо. – Джоа старалась контролировать свои жесты, тембр голоса, интонацию.

– Вам много приходится работать вместе с отцом?

– Я еще учусь. Но когда могу, помогаю. Летом, например, или в рождественские каникулы…

– Значит, в последнее время…

– Учебный год начинается в Испании в сентябре. И с начала занятий я его почти не видела.

– Вы в курсе, чем он занимался в Мексике?

– Нет.

Бровь мужчины изогнулась дугой. Скорее удивленно, чем недоверчиво.

– Отец постоянно что-нибудь исследует, занимается раскопками. Он влюблен в свою работу, живет в настоящем, отыскивая ответы на загадки прошлого.

– И не сказал вам, что искал теперь. – Прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– Паленке – сокровищница, таящая в своей земле еще много открытий. Он приезжал сюда неоднократно. В посольстве мне сказали о новых, недавно обнаруженных погребениях – номер 25, 26 и 27.

– Понятно, – со вздохом произнес мужчина, постукивая кончиками пальцев по рукоятке трости, будто почесывая гриву льва.

Джоа с беспокойством вскинула голову.

– Что вам понятно?

– Что вы знаете о своей матери, сеньорита?

Вопрос о матери она меньше всего ожидала услышать от человека, которого видела впервые.

– Извините? – не смогла скрыть удивления.

– Ответьте на мой вопрос.

– Какое отношение имеет ко всему этому моя мать?

– Я скажу. Но сейчас ваша очередь отвечать, ведь мы договорились.

– Моя мать исчезла тринадцать лет назад. Это произошло 15 сентября 1999 года, когда я была еще маленькой.

– И?..

– Ничего больше, это все. – Джоа сама не ожидала, что разозлится.

– Вы знаете о ее происхождении?

– Какое это имеет отноше…

– Ответьте же, право.

– Ее нашли новорожденной в горах на землях уичолов. Моя бабушка взяла ее к себе и растила как свою дочь. Она жила там, пока туда не приехал мой отец. Они влюбились друг в друга, поженились, и до самого своего исчезновения она жила в Барселоне.

– Это все?

– Да!

– И вам не кажется странным, что ваш отец тоже теперь исчез?

В этой игре мышкой была, конечно, она. Кот развлекался, прежде чем проглотить свою жертву. Она нисколько не сомневалась: все сказанное ею прекрасно известно собеседнику.

– Теперь, наверное, ваша очередь, сеньор Майораль, рассказать мне то, что знаете вы. – Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

– Справедливо, – согласился он. – Итак, о чем вы хотели бы узнать?

Она не представляла, с чего начать.

Прежде всего, надо успокоиться.

И перехватить инициативу.

В конце концов, этот мужчина здесь неспроста.

– Кто вы такой? – прозвучал ее первый вопрос.

9

Николас Майораль протянул ей визитную карточку.

– Небогато. – Прочитав ее, Джоа положила карточку на стол.

– У меня есть недвижимость, земли, бизнес – здесь и в Колумбии, Аргентине, Белизе…

– Чем же вы занимаетесь?

– Меня интересует будущее.

– Сожалею. – Она встала из-за стола. – Если вы не желаете изъясняться более внятно, не вижу смысла продолжать беседу. У меня много дел. Мне нужно найти отца.

– Вы уже на пути, поверьте.

Джоа вновь опустилась на стул.

– Толкуя тут с вами?

– Да.

– Тогда повторю вопрос, который задала вам минуту назад: какое отношение моя мать имеет ко всему происходящему?

– Ваш отец ищет ее, сеньорита Мир.

Джоа замерла.

– Откуда вам известно?

– Он вам об этом не сказал, правда? – и продолжил с расстановкой, словно желая, чтобы его слова лучше дошли: – Он никогда не переставал искать ее и сейчас находился, возможно, близко, очень близко, гораздо ближе, чем когда бы то ни было, к тому, чтобы ее найти.

Джоа почувствовала, как кровь отливает от лица.

– Здесь, в Паленке?

– Да.

– Моя мать исчезла очень далеко от Паленке, сеньор Майораль.

– Мир в некотором смысле очень маленький. Необыкновенное находится там, в запределье. – Он указал пальцем вверх, в направлении скрытого за потолком небосвода и того, что простиралось еще выше…

– Вы можете выражаться яснее?

Николас Майораль оставил в покое голову льва и положил руки на стол. Его взгляд, скользнув по остаткам завтрака, поднялся к лицу собеседницы и остановился на ее глазах. Джоа показалось, что он пронзил их насквозь и проник в самый мозг. Однако она не шелохнулась. Застыла в ожидании.

– Ваша мать, Джорджина, была не из этого мира.

– Что вы сказали?!

– Ваша мать пришла из звездных далей, из космоса, из другого галактического мира, как я предпочитаю его называть.

– Совсем не смешно, сеньор Майораль.

– Джорджина, вдумайтесь в мои слова.

– Я вас не знаю, вы ни с того, ни с сего являетесь ко мне неизвестно откуда и начинаете рассказывать, что моя мать марсианка.

– Не передергивайте. На Марсе жизни нет. А во внешнем космосе – есть.

– Да прекратите же, ради бога! – с раздражением бросила она, приходя во все большее волнение.

– Ваш отец никогда не говорил вам, я знаю. Тем более она исчезла, когда вы были еще совсем ребенком. Он оберегал вас.

Оберегал ее.

Джоа проглотила комок, стоявший у нее в горле.

– Вы это… серьезно? – Ее оборона слабела.

– Посмотрите на меня внимательно.

Она последовала его призыву. Нормальный, обычный человек, хотя и со странностью, которую, возможно, ему придавала глубина глаз. Или ей просто так казалось из-за трости с диковинным серебряным набалдашником. Со внуком или внучкой на руках он выглядел бы как молодой дедушка.

– Откуда у вас эта… оригинальная версия?

– Вижу, что вы хотели произнести слово «абсурдная».

– Так и есть.

– Нет, не так, и скоро вы укрепитесь в этом, ибо факты прекрасно в нее укладываются.

– Какие факты?

– Главный – вы. Ее дочь. В своем развитии вы всегда опережали сверстников: в год уже отлично говорили, читать начали тоже намного раньше других детей. Ваш ум, навыки, высокая успеваемость, владение языками, беглая игра на фортепиано после всего нескольких занятий, поразительный дар с легкостью удерживать в памяти большое количество информации – данные, цифры, формулы… И что важнее всего – вы совершенны на генетическом уровне. Настолько, что, вероятно, обладаете способностями – умственными и физическими, – о существовании которых даже не подозреваете.

Кровь пульсировала у нее в висках.

Сколько раз она задавала себе вопрос о том, почему так устроена.

– Откуда вам известно это обо мне? – Джоа чувствовала себя так, словно она не одета.

– Нам известно все.

– Это вы о себе говорите во множественном числе?

– Нам – это тем, кому небезразлична судьба нашего мира и кто обеспокоен сохранением не только его, но и человеческого рода – как здесь, так и там. Везде. Нет, мы никакие не ученые. Что касается меня – там все правда. – Он кивком указал на лежавшую на столе визитную карточку.

– Послушайте. – С девушкой творилось непонятное – она была готова закричать или вот-вот лишиться чувств. – Не хватит ли говорить загадками, а? Вы либо сумасшедший, либо…

– Сильные бури конца ноября 1971 года остались в восприятии большинства людей локальными феноменами. Но это не так, – отчеканил он. – Феномены – да, локальные – тоже да, они разразились в разных местах по всей планете. Это был способ, которым они их прислали.

– Кого?

– Мы называем их «дочери бури».

– Моя мать?..

– Вы полагаете, что новорожденная девочка способна выжить, оставаясь одна в течение одного-двух дней в таком диком безлюдье, как горы уичолов? Да к тому же сразу после разразившейся там страшной бури? Нет, она пришла из глубин космоса, как и многие ей подобные, той долгой ночью. Все они появились в суровой или труднодоступной местности, но так, чтобы женщины, как ваша бабушка, нашли их и оставили у себя. А если бы кто-то из них попал в приют для сирот, позаботились оставить как можно меньше следов, чтобы не возникало лишних вопросов и их могли беспрепятственно удочерить.

– Вы действительно сумасшедший.

Николас Майораль ничего не ответил, лишь продолжал смотреть ей в глаза колючим всепроницающим взглядом.

– Зачем вы мне это рассказываете? – вздохнула Джоа.

– Вы должны знать, на что идете.

– Я ни на что не иду, я только разыскиваю отца.

– Истина делает нас свободными, открывает перед нами более широкие перспективы. Сейчас, без отца, у вас никого нет. И вам нужно знать о своем происхождении. Они выжидают. Нам неизвестно, зачем и сколько они будут ждать. Известно только, что дочери бури прибыли сорок с небольшим лет назад на Землю с какой-то целью.

– Кто это – «они»?

– Мы этого не знаем.

– А что вы знаете?

– Только то, что они здесь.

– Не очень-то много.

– Достаточно. – Он пожал плечами.

Джоа не знала, верить ли своим ушам. Голова шла кругом. Она хотела было встать, но не смогла. Ей хотелось рассмеяться, крикнуть сидящему напротив нее, что он сумасшедший.

Но менее всего он походил на сумасшедшего.

– Это ничего, что вы мне не поверили сразу. – Его голос смягчился. – Когда никто не будет мешать, поразмышляйте обо всем в одиночестве.

– Предположим, вы правы, и то, что вы говорите, верно…

– Продолжайте.

– Моя мать знала, что прибыла из другого мира?

– Да.

– А мой отец?

– Тоже, хотя мы не располагаем сведениями, когда он узнал, и сказала ли ему об этом она или он сам догадался.

– Почему исчезла моя мать?

– Мы этого не знаем.

– Но хоть что-нибудь вы знаете?

– Похоже, что ваш отец нашел нечто, какую-то нить, ведущую к ней, и именно поэтому исчез. А также нам известно, что вы – вероятно, не сознавая того, – можете знать, что это за путь и где находится ваш отец.

– Я?

– На данный момент вы наша единственная путеводная нить.

– И вы все эти годы наблюдали за нами, за отцом и мной?

– Да, – как нечто само собой разумеющееся, подтвердил он.

– Боже!.. – выдавила из себя, все еще не веря, Джоа.

– Это – величайшая загадка человечества, Джорджина. – Он произносил слова с особым упором. – Единственное реальное доказательство существования внеземного разума, который пошел на контакт с Землей.

– Если вы следили за отцом, как он мог исчезнуть под вашим оком?

– Я сказал, что мы наблюдали за вами, но не были вашей тенью, не следовали неотступно за вами по пятам. Нам было достаточно держать вас под контролем, знать, где вы и чем занимаетесь.

– Почему вы теперь вдруг решили рассказать мне все это?

– Разве не очевидно? Мы не знаем, что могло произойти, почему исчезла ваша мать, и еще меньше – почему исчез ваш отец. У нас остались только вы.

– Но я ничего не знаю!

– Повторяю: вы, возможно, не сознаете этого, но подсознательно… Вы знаете своего отца, его работу, часто ему помогали. Он мог оставить вам знак, нечто такое, на что никто другой не обратит внимания или не сможет понять.

– А если, как вы говорите, его увели… «они»? – Она старалась казаться ироничной.

Николас Майораль не ответил.

Джоа понемногу успокаивалась.

Обыск в квартире в Барселоне, пропажа шифрованных записей отца…

– Мне пора идти. – Она со вздохом взглянула на часы.

Ее собеседник стиснул зубы, отчего по обеим сторонам рта его лицо прорезали две глубокие борозды.

– Вы не поверили ничему из того, что я вам сказал, не так ли?

– Дайте мне время.

– Вероятно, его-то у нас меньше всего.

Джоа поднялась.

Мужчина остался сидеть.

– Думаю, мы увидимся вновь, – произнесла она с полувопросительной интонацией.

– Вы правильно думаете, – подтвердил он.

Не подав на прощание руки, она взяла со стола карточку.

– Там есть мой телефон, – прозвучал вдогонку голос Николаса Майораля. – Можете звонить мне в любое время дня и ночи.

Джоа прошла несколько шагов.

– Удачи вам, Джорджина, – было последнее, что она услышала за спиной.

Она и сама начала подумывать, что удача бы не помешала.

10

Только оказавшись одна, Джоа дала волю чувствам. Девушка бросилась на кровать и разразилась рыданиями, раздавленная тяжелым гнетом обуревавших ее мыслей.

– Мама… – простонала она.

Но что-то подсказывало: ответ на все волнующие вопросы и ключ к тайнам собственного бытия – здесь.

С рождения жизнь ее матери исполнена тайн. Девочку нашли в горной глуши, как она там появилась – неизвестно. Воспитанная индианкой и выросшая в затерянной на западе Мексики деревушке, став девушкой, она поражала своими незаурядными способностями и обладала неподражаемой красотой, которая пленила отца.

Ее мать была необыкновенной.

Джоа не считала себя девушкой наивной или неспособной за себя постоять, хотя в подростковом возрасте, в четырнадцать или пятнадцать, несмотря на уже тогда проявившиеся способности, испытывала неуверенность в своих силах. Однако сейчас она впервые ощутила себя по-женски беззащитной, подавленной, отягченной бременем вопросов без ответа и неразрешимых сомнений. Ее мысли вновь и вновь возвращались к разговору с незнакомцем, вынырнувшим из ниоткуда, чтобы раскрыть ей глаза, поведать историю, невероятнее которой трудно придумать.

– Папа, почему ты мне ничего не сказал?

Из предосторожности? Страха? Или чтобы не вселять преждевременных надежд?

Девушка вновь исследовала вещи, забытые или оставленные Хулианом Миром в гостиничном номере.

Если отец и предполагал исчезнуть, единственное, что он взял с собой – дневник, свой неизменный рабочий инструмент. Приступая к новой теме, он всякий раз заводил новую тетрадь для записей. Если же отца увели насильно, те, кто это совершил, каковы бы ни были их мотивы, сочли необходимым забрать опять-таки только его дневник. Кроме нее этого бы никто не заметил. Следовательно, при открытии дела полиция не должна усомниться, что исчезновение Хулиана Мира связано то ли с внезапным помутнением рассудка, то ли с несчастным случаем, следы которого пока не обнаружены.

– Папа, ты же записывал все в тетрадь. Но эти записи – всегда итог проделанной работы. Может, ты все-таки оставил здесь что-то, что мне поможет, а?

Она в который раз перебирала кипы бумаг.

Ее внимание привлекла фотография храма Надписей в Паленке и схема его поперечного разреза с обозначением прохода к гробнице Пакаля.

Большая часть бумаг – рисунки и распечатки текстов из Интернета – касалась этого храма и его гробницы.

Хулиан Мир никогда не брал с собой в поездки много вещей и все делал своими руками. Такова особенность работы в поле.

На одном из рисунков, выполненных отцом, была изображена надгробная плита над саркофагом Пакаля – каменная махина во чреве храма Надписей, ставшая одной из важнейших археологических находок второй половины XX столетия.

Все точно. Фотографии или похожие рисунки с изображением плиты она видела уже много раз.

– Помоги мне, папочка, ну же… – шептала она.

На большинстве остальных рисунков были стелы, письмена и опять письмена – забавные символы майя. Символы и понятия. Те немногие сведения, которые получила на лекциях, ей не пригодились. Чтобы «перевести» все это, требовалось гораздо больше знаний.

И выход в сеть.

Предстояла та еще работенка.

Бросалась в глаза сложная мозаика изображений на центральной доске храма Надписей. Безбрежное море рисунков, отображавших богатую космологию майя и одновременно относительную простоту их бытия. Письмена – каждое в отдельности – представляли собой словно страницы громадной книги, высеченной на стенах этого храма, пирамид, других святилищ и построек Паленке.

Если тут и было что-то, если отец и скрыл подсказку в этом невообразимом нагромождении знаков и понятий, ей будет не просто ее найти.

Под конец она наткнулась на два листка бумаги, на которых рукой отца были набросаны – с присущей ему тщательностью – различные письмена, объединенные в группы по три и пронумерованные цифрами от единицы до шестерки. По-видимому, календарь. Она была почти уверена в этом.

Однако от уверенности до понимания…

Джоа продолжала рассматривать их. Каждый рисунок состоял из одного большого, очевидно, заглавного символа, под которым попарно, в ряд, в четыре яруса располагались восемь письмен меньшего размера.

Сложная письменность майя, которую девушке не довелось изучить в необходимом объеме, обескуражила ее.

– Ну и что теперь? – выдохнула она.

Собрав фотографии и рисунки, Джоа стала продумывать первые шаги своего расследования.

Сначала – выяснить все здесь, в гостинице. Потом – в Паленке.

И хотя на удостоверениях, выданных официальными властями и организациями страны пребывания и дававших предъявителю право беспрепятственно перемещаться в зоне раскопок древнего города, везде была фотография Хулиана Мира, Джоа, прихватив документы, покинула номер.

11

По пути Джоа встретила Тадео – юношу, который накануне поднес ей вещи в номер. Сейчас он поливал внутренний сад «Шибальбы». Не выдавая смятения, девушка широко улыбнулась – она отлично усвоила, что улыбкой всегда можно добиться большего, чем серьезной миной.

– Доброе утро, Тадео.

– Доброе утро, сеньорита. – Юноша встрепенулся от гипнотизирующего журчания воды, которой орошал зеленый ковер газона с роскошными цветами. – Как спалось?

– Отлично.

– Рад за вас. – Тадео тоже обнажил в улыбке ряд зубов, несоразмерно крупных при его комплекции.

– Можно я задам тебе несколько вопросов?

– Мне?

– Любая информация полезна, как, по-твоему?

– Ну да, – растерялся он. – Но я ведь не сижу все время на месте и почти ничего не знаю о гостях.

– Мой отец жил здесь довольно долго. Он человек общительный и наверняка с тобой разговаривал.

– Да, это так, сеньорита. Он очень любезный и приятный.

– К нему кто-нибудь приходил?

– Нет.

– Я имею в виду не только в номер, а вообще в гостиницу – когда он завтракал, обедал или ужинал. Или, скажем, сюда, в сад.

– Да нет, он всегда был один.

– Ты видел – я только что завтракала с мужчиной?

– Да.

– Он тебе случайно не знаком?

– Нет.

– А не знаешь, кто ему мог сказать, что я здесь?

– Сказать ему? – глаза юноши расширились в недоумении. – Не знаю…

– Тебе никто не предлагал денег, чтобы ты помог попасть в его номер?

– Нет! – насупился Тадео.

– Скажи мне правду, – настаивала Джоа. – Я не буду сердиться. Я могу хорошо заплатить за сведения.

– Мать убьет меня! – Юноша и в самом деле был сыном администраторши.

– Твоя мать – хозяйка «Шибальбы»?

– Да, ее зовут Адела.

– Спасибо, Тадео. Извини. – Она примирительно махнула ему рукой и пошла к выходу.

Направляясь к стойке, она чувствовала на себе его взгляд. Но в этот момент внимание Джоа переключилось на красивую индианку в национальном костюме, которая приветствовала ее лучезарной улыбкой. На груди у нее была приколот бейдж с именем – Мария Фернанда. Джоа поинтересовалась у нее, здесь ли сеньора Адела.

Ждать почти не пришлось.

Ее провели в кабинет хозяйки «Шибальбы» – небольшое и довольно уютное помещение. На обитых деревом стенах висели изображения кормивших все местное население руин. Здесь был и Паленке во всей своей нынешней красе, и снимки того времени, когда остатки города майя только обнаружили в джунглях Юкатана. Деревья пронзали камни своими разрушительными корнями; впечатление полного запустения усиливал коричневато-рыжий оттенок выцветших фото. На столе лежала репродукция надгробной плиты Пакаля. Также Джоа увидела календарный круг, тцолкин и хааб – три шкалы, посредством которых майя исчисляли ход времени и давали названия дням.

Надо бы освежить знания, вспомнить все, что ей об этом известно.

– Хорошо ли вам спалось? – почти слово в слово женщина повторила вопрос сына.

– Да, отлично. Мне действительно требовалось выспаться.

– Вещи вашего отца?..

– По-моему, все в порядке. – Она умолчала об отсутствии дневника с рабочими записями.

– Насколько понимаю, вы хотите спросить меня, не знаю ли я чего-нибудь, но, к великому сожалению…

– Вы сообщили об исчезновении только в наше посольство?

– Еще в местную полицию, но они ограничились тем, что задали пару вопросов. Здесь туристов тьма, приезжают-уезжают тысячами. Но ваш отец не был, как другие, туристом, и они это взяли в расчет. Раз он испанец, и речь идет об исчезновении, они смекнули, что это дело посольства. Понимаете, если б появилось тело, все было бы совершенно иначе. Но, к счастью, это не так.

– Ваш сын сказал мне, что к отцу никто не приходил.

– Это так, можете мне поверить.

– У него не было здесь друзей или знакомых? Работать столько времени в одном месте и…

– Старина Бартоломэ Сигуэнса.

– Кто?

– Примечательная личность здесь, в Паленке. Настоящий эксперт, знаток культуры майя. Это его родная культура, он коренной местный, ходячая энциклопедия и обаятельнейший человек. Когда он был моложе, участвовал во многих раскопках. У него много друзей, и как-то раз я видела его прогуливающимся вечером с сеньором Миром. Иногда он ездил вместе с ним на машине к руинам.

– Где его можно найти?

– На муниципальном рынке, рядом, за аллеей Мануэля Веласкеса. А если не там, то в сквере, не доходя до той же аллеи. Вам каждый скажет.

– Значит, отец ездил к руинам на машине…

– Здесь не более семи с половиной километров, но на машине удобнее, к тому же у нас тут часто сильные дожди.

– А где эта машина?

– Машину он взял напрокат и оплачивал на неделю вперед, так что позавчера агентство ее забрало.

– В автомобиле ничего не осталось?

– Нет, я сама все осмотрела. Карты, какая-то мелочь. Я все перенесла в номер сеньора Мира.

– У вас есть интернет?

– Да, конечно. Ваш отец…

Джоа машинально бросила взгляд в окно.

Сердце чуть не остановилось.

Она не верила в случайности.

На другой стороне улицы, обозревая гостиницу, почти незаметный, если смотреть от входа, но отлично видимый из окна кабинета хозяйки, стоял тот парень, с кем она столкнулась в самолете, когда летела в Мехико. Приятной наружности, смуглый, высокий, с длинноватыми волосами, резкими чертами лица, пронзительным взглядом и атлетическим телосложением.

Такого не забудешь, очень уж привлекательный.

– Что с вами? – обеспокоилась Адела.

– Тот парень…

– Кто? – Женщина обернулась к окну.

– Я сейчас! – Джоа вскочила и пулей вылетела из кабинета.

Она выбежала на улицу, полуденное солнце на мгновение ослепило ее.

Когда зрение восстановилось, парня и след простыл.

Улица Мерла Грина была небольшая, шла под уклон и вправо. Джоа, чтобы обозреть ее целиком, перебежала на противоположный угол, посмотрела вверх и вниз, окинула взглядом прилегающий поперечный переулок в надежде уловить какое-нибудь движение там.

Ничего.

Будто это был призрак.

Или самовнушение.

Интересно, сколько туристов из летевших одним с ней рейсом собирались посетить Паленке?

И действительно ли это был именно тот парень?

– Там кто-то был? – услышала Джоа за спиной голос хозяйки гостиницы.

– Мне, наверное, померещилось, – солгала она.

– Лично я никого не видела.

Нет, ей не привиделось, Джоа ничуть не сомневалась. Никто прежде не овладевал ее мыслями настолько, чтобы его образ ни с того ни с сего возник перед глазами.

– Я, наверное, переволновалась. – Она глубоко вздохнула, наполнив легкие теплым утренним воздухом.

– Вы поедете на руины? – спросила Адела.

– Да, но сначала хочу попробовать встретиться с этим человеком – Бартоломэ Сигуэнсой.

– Вернетесь обедать?

– Пока не знаю.

– Вы можете пообедать и там, но у нас очень хорошо готовят, – не скрывая гордости, с улыбкой констатировала хозяйка. – Вам нужны силы, дорогая.

– Спасибо. Могу я задать вам еще один вопрос? – Женщина кивнула. – Утром, когда я завтракала, ко мне за столик подсел мужчина.

– Да, я обратила внимание.

– Вы его знаете?

– Он никогда не появлялся здесь прежде, уверяю вас. У меня отличная память на лица.

– Ладно, – удовлетворилась она ответом. – Еще раз спасибо. Как мне добраться до рынка?

– Прямо и налево, – показала рукой Адела. – Можно и на машине, но это близко. Если вы потом поедете на руины, лучше сразу на машине, чтобы не возвращаться.

Джоа простилась с хозяйкой и направилась к машине. Она опустила стекла, так как не любила кондиционеры, и тронулась. Минуты через три она уже ехала по аллее Мануэля Веласкеса.

Найдя место на парковке, Джоа углубилась в торговые ряды муниципального рынка, пестревшие товарами, лучшие образцы которых красовались на прилавках. Первая женщина, к которой она обратилась с вопросом о Бартоломэ Сигуэнсе, ответила, что вот уже пару дней его не видела. Вторая сообщила, что он, должно быть, в сквере. Когда Джоа пришла туда, попавшийся навстречу старик указал ей нужную улицу.

– Он живет там, в семнадцатом. Зайдите к нему, – нараспев промурлыкал старикан. – А то уже дня два он что-то не попадается мне на глаза. Может, занемог.

Улица носила имя Белисарио Домингеса. Семнадцатый номер оказался небольшим одноэтажным домиком с побеленными известкой стенами и некогда зелеными оконными рамами, которых кисть последний раз касалась лет сто назад.

Джоа постучала в деревянную дверь.

Потом снова.

Упорствовать не имело смысла. Она вернулась к машине и, обогнув квартал Ла-Каньяда со сквером, отправилась к руинам, лежавшим южнее Паленке.

Впереди ее ждала встреча с одним из самых загадочных и прекрасных городов прошлого, и ехала она, терзаемая все новыми сомнениями.

В первую очередь – возникшими после разговора и невероятных откровений человека, назвавшегося Николасом Майоралем.