Текст книги "Этруски"

Автор книги: Жан-Ноэль Робер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Рабы

Помимо живописи в гробницах, до нас дошли тексты, которые указывают на наличие в этрусском обществе домашних рабов. Наличие рабства у этрусков сейчас считается бесспорным, однако единства в оценке его характера нет. На этрусских фресках эти самые низшие по положению слуги изображались вполне прилично: речь идет, главным образом, о слугах на похоронных мероприятиях, о голых молодых виночерпиях, наполняющих кубки, о приветливых служанках, одетых в светлые туники, о поварах, голых или носящих простую набедренную повязку (например, в гробнице в Орвьето или в гробнице Леопардов). Другие – порой роскошно одетые – являлись музыкантами, танцорами, атлетами или акробатами. Рабами являлись также молодые люди, присутствовавшие на играх, некоторые из которых были больше заняты тем, чтобы доставлять частные удовольствия, чем следить за бегунами на дорожках. Весь этот мир предстает перед нашими глазами, как всегда в этрусской живописи, в таком виде, будто он и не страдает вовсе от своего рабского положения. Тот факт, что рабы изображены на фресках гробниц, позволяет даже думать, что хозяева относились к ним с уважением, словно желали видеть их в той же функции в своей загробной жизни.

Разница в выполняемых обязанностях и одежде позволяет предположить, что у рабов существовала некая иерархия. Надо также заметить, что имел место длинный список работников, которые не удостаивались чести быть изображенными и, возможно, не получали даже милостивого взгляда: это крестьяне, пастухи, служанки для самых непрестижных работ, «девушки для мытья посуды» (так их называет Жироду) или, что еще хуже, рабы в цепях, которые трудились в шахтах. Жестокость обращения с ними<sup>[31]31
  Различные источники указывают на существование у этрусков обычая ритуальных убийств рабов в форме смертельных поединков между ними и травли людей зверями. О последнем позволяет судить, например, фреска в так называемой «Могиле авгуров» в Тарквинии, где изображена травля собакой человека с завязанным лицом. – Примеч. пер.


[Закрыть]</sup> была причиной мятежей, которые неоднократно потрясали Этрурию, особенно в 196 году до н. э.

Мы точно не знаем, каким словом этруски обозначали раба. Возможно, это было слово «leθe». До нас практически не дошли имена рабов. Из того, что известно, можно назвать имена Аплуни (Аполлониус), Атале (Атгале), Эвантра (Эвандре), Тама (Дамас) и др. Иногда упоминалось лишь их происхождение: из Греции, из Азии, из Египта… Другие являлись карфагенянами, галлами, испанцами, сардами. Были среди них и бывшие свободные люди, обращенные в рабство за долги, как это происходило и в Риме. Действительно, войны с другими государствами, шедшие с III века до н. э., позволили возвратить в Рим такое значительное количество рабов, что Тиберий Гракх в 137 году до н. э. уже отмечал отсутствие свободных людей на обработке этрусских земель. Пунические войны дали более 50 000 пар рук, и среди этих пленных жителей Карфагена просто обязаны были находиться люди, опытные в сельскохозяйственных работах. В первой половине II века до н. э. греко-восточные войны, которые вел Рим, позволили доставить в Италию примерно 250 000 рабов. Этрурия получила свою долю. Но она уже была римской.

Жизнь самых отверженных была самой тягостной. Их единственной надеждой на будущее был переход в разряд вольноотпущенников, которые обозначались словом «lautni».

Вольноотпущенные

Общепризнанно, что термин «lautn» в этрусском языке обозначает семью. Слово «лаутни» (lautni), которое ясно указывает на категорию слуг, было переведено латинским термином «familiaris», что обозначает члена семьи (familia). В Риме термин «familia» имел расширенное толкование: он объединял всех обитателей того или иного жилища, в том числе и рабов. Но ясно, что так называемые «lautni» не были равны «leθe», безвестным и обычно даже безымянным. «Лаутни» известны нам по надписям, сделанным на урнах с их прахом, которые донесли до нас их имена. Некоторые из этих урн были сделаны из алебастра, как у аристократов, что предполагает определенный прижизненный статус умерших, или, по крайней мере, наличие у них некоторого состояния. У них были семьи и иногда даже свои собственные гробницы. Некоторые двуязычные надписи предлагают перевод слова «lautni» на латинский язык, как «libertus», а это позволяет думать, что они были вольноотпущенниками.

Между тем, даже если и очевидно, что «лаутни» пользовались в «familia» достаточными привилегиями, перевод этого термина как «вольноотпущенные», похоже, не отвечает полностью реальному положению дел. Отметим также, что имена «лаутни», встречающиеся в надписях, принадлежат двум различным категориям (проанализированным Хельмутом Риксом): либо они состояли из имени и отчества, как у любого свободного человека, либо они включали только иностранное имя или имя, в случае необходимости дополненное именем (или даже прозвищем) его хозяина в родительном падеже. Ясно, что «лаутни» этой второй категории не могут быть уподоблены вольноотпущенным римлянам, которые, конечно же, оставались связанными со своими бывшими хозяевами, но при этом получали свободу. Они оставались рабами, хотя и пользовались некоторым уважением, которое позволяло им выйти из полной анонимности.

Таким образом, имела место некоторая иерархия между рабами и слугами и, возможно, некая форма повышения статуса этрусского раба. Он мог пользоваться относительной свободой внутри «familia», а лишь потом стать действительно «вольноотпущенным». Он мог сочетаться браком, причем иногда с девушкой, свободной от рождения, даже если этот вид союза и не имел широкого распространения (согласно Валерию Максимусу [IX, 1, 2], брак вольноотпущенного с дочерью своего хозяина во время народных мятежей в Вольсинии спровоцировал скандал). Но, в любом случае, их сын уже считался гражданином в полной мере, как это было в Риме. Он сам, став свободным, продолжал работать на своего бывшего хозяина и мог возвыситься еще более, став одним из его «клиентов»<sup>[32]32
  Клиент – так в Древнем Риме назывался свободный, но бедный или незнатный человек, принявший защиту богатого или родовитого патрона. Патрон и «клиент» не могли жаловаться друг на друга в суд и выступать свидетелями друг против друга. Связь «клиента» с патроном была наследственной и переходила от поколения к поколению. – Примеч. пер.


[Закрыть]</sup>.

Клиенты

Различные надписи, как в северных, так и в южных городах Этрурии, содержат в себе упоминания о существовании третьей категории слуг: так называемых «этера». Качество их гробниц и обнаруженного в них погребального инвентаря показывает, что речь здесь идет не о рабах (leθe) и даже не о вольноотпущенниках (lautni), а о людях, принадлежавших к привилегированной категории слуг, живущих в подчинении у своего хозяина. Их имена почти всегда сопровождались другим именем в родительном падеже – именем их хозяина, что подчеркивало наличие субординации, но речь все же идет о свободных людях, пользующихся всеми правами. Более того, существовали даже специальные магистраты, ответственные за управление ими (в Южной Этрурии это были «zilaθ eterav» и «camθi eterau»), что дает доказательство их статуса свободных граждан.

Различные гипотезы выдвигались для перевода термина «этера». Наиболее интересной остается, вероятно, гипотеза Жака Эргона: «этера» для знатного человека были чем-то вроде привилегированных компаньонов, преданных и верных. Такие люди, состоявшие на службе у богатых семейств, в Риме назывались «клиентами». Речь шла о некоем товариществе или «военном товариществе», которое существовало и в Греции еще с гомеровских времен под названием «etairos»<sup>[33]33
  Etairos – буквально переводится как «свойский», по смыслу – как «товарищ» или «друг».


[Закрыть]</sup>, таким «товарищем» был, например, Мастарна для Целия Вибенны.

Впоследствии, вероятно, «этера» представляли собой людей скромного происхождения, поступавших на службу к тому или иному аристократу, служба которых вознаграждалась предоставлением участка земли для возделывания. Среди услуг, которые «этера» должны были оказывать своему патрону, выделялась его защита с оружием в руках. Речь при этом могла идти как о людях, рожденных в Этрурии, так и о иностранцах, пришедших жить в Тоскану и нуждавшихся в покровителе, чтобы влиться в местное общество и выжить. Подобная практика существовала также в Галлии и Риме.

Можно утверждать, что «этера» представляли своеобразную «элиту» слуг. Некоторые вольноотпущенные мечтали, став свободными, возвыситься социально и, заслужив доверие своего бывшего хозяина, войти в категорию «этера». Подобный стимул имел большое значение. Интересно, что в некоторых надписях (приблизительно в 10 % из числа тех, где говорится о «лаутни») констатируется статус «лаутнэтери» (lautneteri). Это слово соединяет статус «лаутни» со статусом «этера». Можно думать, что речь идет о вольноотпущенных, возведенных в ранг «клиентов» (как, например, «клиент» трибуна Публия Рутиллия, упомянутый Титом Ливием, XLIII, 16, 4).

Чтобы дать пример значимости «этера», рассмотрим надпись, процитированную Жаком Эргоном (чья интерпретация, похоже, более верна, чем рассуждения Хельмута Рикса):

Se[θre] Venete La[rθ] Leθial clan

La[rθ] Venete La[rθ] Leθial etera.

Здесь упомянуты два персонажа, которые носят одну и ту же фамилию. Имя первого Seθre, второго – Larθ, один – сын (clan) владельца гробницы, другой – его «этера». Оба упомянуты вместе, и представляется, что роль «клиента» в семье была не меньшей, чем роль сына. Вот яркий образец двусмысленности ситуации в обществе, где слуга (свободный) мог рассматриваться, как равный с сыном аристократа.

Армия

Прежде чем погрузиться в наслаждения (по-гречески – truphe), за которые их так клеймил древнегреческий историк Феопомп, этруски заслужили приз за отвагу, выданный Диодором Сицилийским (V, 40). Он отмечал их удивительную энергию и подчеркивал, что они сумели создать настоящую сухопутную армию. Их победы на земле и на море, а также страх, который этруски долгое время внушали грекам, не противоречат этой оценке их военных качеств. Также надо помнить, что в древние времена война имела различные аспекты, в том числе магическо-религиозные, и не надо представлять этрусские армии такими, какими чуть позже перед нами предстали грозные римские легионы.

Типы боевых шлемов, мечей, наконечников копий и щитов. IX–V вв. до н. э.

В первое время война имела в большей степени «частный» характер, поскольку речь шла, главным образом, о ссорах между соседями-сеньорами, об оплате счетов или набегах, характерных для эпохи, когда акты насилия заменяли экономические и политические отношения. В IX и VIII веках до н. э. города еще не существовали, а образцом военной доблести для этрусков являлась Троянская война (она останется им еще долго). В сказаниях об этой войне доминировало мифическое изображение героя, в основном конного, ведущего свое войско по призыву чувства мести или честолюбия.

Назначение армий этрусков изменилось в течение VII века до н. э. с образованием городов и важными экономическими, политическими и социальными изменениями, которые за этим последовали. Сила этрусков состояла в том, что в это время они заимствовали у греков вооружение гоплитов<sup>[34]34
  Гоплит – тяжеловооруженный древнегреческий пехотинец, который воевал в закрытом строю (фаланге). Гоплиты возникли приблизительно в VIII столетии до н. э., а до их появления в военных действиях преобладали индивидуальные поединки или же одна группа воинов билась с другой. – Примеч. пер.


[Закрыть]</sup> и боевое построение в фалангу. Воины строились в линию, защищенные щитами, добавляя к дисциплине дух солидарности, унаследованный от сознания того, что они стоят в одном ряду со своими согражданами.

Снаряжение воина состояло из шлема, металлической кирасы и поножей для защиты ног, не прикрытых щитом; он был вооружен копьем и коротким мечом. Защищал он себя при помощи почти круглого щита (диаметром примерно в один метр), который в Риме назывался «клипеус». Его деревянная основа была покрыта бронзовой пластиной, украшенной отличительными знаками или апотропаическими эмблемами (от греч. apotropaios – отвращающий несчастье). На внутренней стороне щита, как обычно, в центре имелась ручка, но нововведение состояло в том, что эта ручка использовалась только для того, чтобы просовывать под нее предплечье, а воин в это время держался рукой за другую ручку (или кожаный ремень), зафиксированную на внешней окружности. Таким образом, щит было удобно держать, и он обеспечивал отличную защиту как самого солдата, так и его соседа, располагавшегося слева.

Этрусская фаланга очень удачно изображена на рисунках художника из Микали, на амфоре, обнаруженной в Тарквиниях, и на этрусском кувшине для вина, известном под названием «Tragliatella œnochoé».

Эти изображения позволяют нам представить себе общий вид этрусских армий, которые, в частности, неоднократно атаковали римлян. Некоторые гробницы (например, гробница Воинов в Вульчи, датируемая концом VI века до н. э.) донесли до нас образцы экипировки и вооружения гоплитов, дающие доказательства настоящей «гоплитской революции» по сравнению с тем, что было найдено в более древних гробницах, относящихся к эпохе, когда один знатный конный воин вел за собой беспорядочную толпу пеших воинов.

Сцена боя: этрусский бог войны Ларан атакует гиганта Цельсклана. Бронзовое зеркало

Надо подчеркнуть, что подобная эволюция вписывается в рамки преобразования этрусского общества и соответствует периоду образования городов. И трудно точно определить, какой элемент, города или армия, инициировал другой. Этот прогресс сопровождался расширением аристократии, связанным с ростом числа богатых в результате новых экономических условий. Многие гробницы из Тарквиний, которые не имели больше ничего общего с большими княжескими тумулы<sup>[35]35
  Тумулы (тумулус) – так у этрусков назывались мощные земляные насыпи, покрывавшие гробницы.


[Закрыть]</sup>, свидетельствуют об этом расширении и заставляют думать о появлении своего рода «рыцарского сословия». Объединенные таким образом граждане, у которых были на это средства, находили в фаланге выражение своей солидарности при защите родного города.

В то же время мы можем констатировать и факт политической реорганизации городов. Курии уступили место системе центурий и цензовых классов, как это было в Риме после реформы Сервия Туллия. Наиболее богатые граждане стали считать себя ответственными за организацию обороны путем приобретения дорогостоящего вооружения и экипировки. Подобное новое политическое и военное положение, впервые показавшее себя в середине VI века до н. э., к концу века стало повсеместным. Таким образом, кончились времена военачальников на колесницах, ведущих за собой своих солдат по подобию полубогов из «Илиады». Тем не менее, было бы ошибочно полагать, что фаланги использовались лишь городами. Богатые сеньоры также имели достаточно средств, чтобы формировать собственное войско. Эта новая военная тактика требовала специальных знаний и дисциплины, но богатый сеньор мог себе позволить нанять специалистов для обучения своих людей искусству войны. Так солдаты становились профессионалами.

Боевой шлем. Середина IV века до н. э.

В IV веке до н. э. начались изменения в типе вооружения этрусской армии, но эволюция шла чересчур медленно. Между тем Рим, который много позаимствовал у Этрурии, наверстал отставание и обогнал своего соседа, развивая тактику манипул, которая легла в основу создания римских легионов. Этруски в военном отношении отстали, и именно это стало главной причиной поражений, которые они стали терпеть от Рима. Они напрасно старались прибегать к различным хитростям, чтобы компенсировать свое отставание – фалиски и тарквинийцы, например, посылали жрецов, переодетых демонами, которые размахивали факелами, чтобы напугать римлян (Тит Ливий, VII, 17). Столкновение между Римом и Тарквиниями, без сомнения, отметило конец фаланги.

В конце IV века до н. э. Тит Ливий так описывал вооружение этрусков во время осады Сутриума: их щиты уже не были типа «клипеус», как у гоплитов, теперь это были «скутум» удлиненного типа, которые римляне уже использовали в своих подразделениях, которые назывались манипулами. Эта ремарка позволяет думать, что этруски, в свою очередь, приняли военное построение в виде манипул, но было уже поздно.

Долгое время этруски, перенимая греческие вооружение и тактику, были в этой области пионерами в Италии. Это и обеспечивало их первенство. Римляне очень многим обязаны им в этой области. Затем Рим получил преимущество, и Этрурия заплатила за это отставание своей свободой.

Флот

Диодор Сицилийский (V, 40), по примеру многочисленных других историков Античности, подчеркивает, что этрусские моряки вызывали к себе большое уважение. Он напоминает, что море, которое омывает берега Италии, носит название «Тирренское», и обязано этим военно-морским силам тех, кто был «очень долго хозяином на море». Нужно ли напоминать, что главное впечатление, оставленное этрусками в воспоминаниях их современников – это образ грозных пиратов. В действительности, кажется, что этруски всегда были связаны с морем, и соседние народы многое позаимствовали от них в этой сфере.

Плиний в своей «Естественной истории» (VIII, 209) рассказывает, что одному этруску из Пизы пришла в голову идея установить таран на передней части корабля для того, чтобы превратить его в боевое судно. Подобные суда существовали в Восточном Средиземноморье примерно с IX века до н. э. и отличались от торговых кораблей таранами, которые продолжали нос корабля чуть ниже ватерлинии. На Западе форма кораблей была другой: там добавляли впереди корабля еще один таран из дерева, а затем из бронзы, который располагался выше ватерлинии. Эффективность обоих типов боевых кораблей была схожей.

Город Пиза не был, конечно, одним из наиболее важных в Этрурии, но, по данным Страбона (V, 2, 5), был богат древесиной, хорошо подходящей для строительства кораблей. Кроме того, город находился вблизи от наиболее важной рудниковой зоны страны, которая могла поставлять бронзу для изготовления таранов. Без сомнения, пизанцы были хорошими металлургами, ибо Плиний приписывает им также изобретение трубы, которая тоже делалась из бронзы. Мы никогда не узнаем, существовала ли связь между этими изобретениями пизанцев, и пугали ли этруски своих врагов громкими звуками трубы, идя на абордаж, но остается фактом, что моряки-тосканцы были прозваны «пиратами-трубачами». Следует также напомнить, что моряки античности совмещали функции торговцев и корсаров, никогда не отказываясь от актов насилия, за что их называли «пиратами» любые противники, с которыми они сталкивались на море и которые считались их конкурентами.

Первыми этрусскими городами, начавшими бурно развиваться, стали города на побережье. Отношения с Корсикой и Сардинией были установлены очень рано. Греки с момента обустройства своих первых колоний уже были обеспокоены угрозой пиратов-тирренцев. Первая из этих колоний, основанная в Питекуссе (на острове Искья), датируется 770 годом до н. э. Таким образом, этрусский флот был создан самое позднее в VIII веке до н. э.

Что касается знаменитых морских сражений, вроде морской битвы при Алалии в 540 году до н. э., то их следует представлять себе как столкновение пентеконтер (кораблей с пятидесятью гребцами, по двадцать пять с каждого борта). Триеры появились только в V веке до н. э. При Алалии примерно шестьдесят карфагенских и шестьдесят этрусских кораблей встретились с шестидесятью фокейскими кораблями. Все корабли были пентеконтерами, господствовавшими на морях со времен Гомера. Они, по-видимому, были оснащены таранами – как иначе объяснить большое число людей, оказавшихся в воде, а потом выловленных этрусками и доставленных на землю, где их уже ожидали, чтобы забросать камнями?

Морская война была связана с большими потерями, но она была и очень зрелищна. Она дает нам также яркий образец насилия и жестокости, в которых каждый народ легко мог бы оспорить пальмовую ветвь.

IV
Экономическая жизнь

Экономическая мощь Этрурии удивляет. Действительно, ее развитие связано с богатством ее земли и недр. Наличие крупных рудных месторождений объясняет тот факт, что греческие колонисты очень рано заинтересовались этим регионом Италии, равно как и Испанией, также богатой сырьем, которое у самих греков отсутствовало. Из-за этого этруски получили преимущество перед другими народами, населявшими Апеннинский полуостров, что поставило их в число трех крупнейших цивилизаций того времени в Средиземноморье.

Но природные богатства не были подарком богов или делом случая. Они были бы ничем без упорной работы и таланта людей. Этруски обладали научными познаниями, владели приемами гидротехники, умели осуществлять дренаж земли, превращая ее в плодородную почву, строили шахты и знали, как перерабатывать руду, что позволяло им вести товарообмен и улучшать качество своей продукции. Они первыми на территории Италии стали заниматься виноградарством и начали экспортировать вино в Галлию, где они научили галлов разбираться в нем; они первыми овладели техникой переработки бронзы, что удивляло греков, которые приезжали к ним за покупками; первыми в регионе они смогли организовать дальнюю торговлю, и сейчас находят ее следы от Дании до Египта, от Англии до Польши.

Множество документов (как археологических, так и текстовых) свидетельствует об этой плодотворной деятельности этрусков. Один из наиболее известных – это пассаж из «Истории Рима» Тита Ливия (XXVIII, 45, 15), где рассказывается о помощи, которую Этрурия оказала молодому консулу Сципиону в 205 году до н. э., когда тот готовился к нанесению решающего удара по Карфагену и по его африканским землям. Тит Ливий пишет: «Сципион не получил разрешения произвести воинский набор, да и не очень на этом настаивал: ему позволили набрать добровольцев. Он заявил, что государство ничего не истратит на будущий флот: союзники дадут ему все, что нужно для постройки и снаряжения кораблей. Первыми пообещали по своим возможностям помочь консулу города Этрурии: Цере – дать хлеб и всякое продовольствие для моряков; Популония – железо; Тарквинии – холст на паруса; Вольтерра – корабельный лес и хлеб; Ареццо – три тысячи щитов и столько же шлемов, копья, галльские дротики, длинные копья – всего пятьдесят тысяч предметов, каждого вида оружия поровну, – а также топоры, заступы, косы, корзины, ручные мельницы, сколько этого нужно для сорока военных судов; сто двадцать тысяч модиев пшеницы и дорожных денег десятникам и гребцам. Перуджа, Кьюзи и Розелла пообещали корабельный сосновый лес и много хлеба. Сосны брали из общественных лесов».

Еще надо отметить, что мощь этрусков в полной мере не могла проявиться из-за соперничества их городов. Мозаичность Этрурии облегчила римское завоевание. Отсутствие единства – фактор, который объясняет замедление развития страны, причем как в политической области, так и в экономической. Неспособность этрусков приспособиться к новой геополитической ситуации путем слияния главных городов имела фатальные последствия. Если бы это произошло, можно только предполагать, какое сопротивление встретили бы честолюбивые намерения римлян.

Сельское хозяйство

Многие авторы восхищаются пышностью Этрурии, плодородием ее почв, избытком и разнообразием сельскохозяйственных культур. Это создает образ зеленой и обильной страны. Вспомним хотя бы оставленное Плинием Младшим восторженное описание природных богатства, в которых утопала его вилла в Тоскане («Письма», V, 6, 7): равнина богатая дичью, холмы, покрытые толстым слоем хорошей земли, красивые дома, виноградники насколько хватает глаз, рощи, луга, усеянные цветами, неиссякаемые источники. Все это составляет «картину пейзажа большой красоты». Друг императора Траяна весь погружается в лиризм, не упоминая о тяжелом труде людей, стоящем за этой идиллической картиной.

Если некоторые регионы Этрурии и были похожи на земной рай, то вся страна отнюдь не была таковой. Другие ее части были сухими, некрасивыми, даже зловонными из-за болот – мест обитания огромных малярийных комаров. Южные земли из-за присутствия туфа вулканического происхождения были очень трудны для обработки. Потребовались целые века неутомимой работы инженеров-гидравликов, чтобы страна этрусков могла заслужить к концу своей истории щедрых похвал римлян.

Сельское хозяйство было основным видом экономической деятельности. Главным занятием большей части населения являлось земледелие, требовавшее, однако, в большинстве районов значительных усилий для получения хороших урожаев. С самых древних времен этруски прославились созданием ирригационных и мелиоративных систем в виде открытых каналов и подземного дренажа. Действительно, организация территории всегда имела капитальное значение и оказывала фундаментальное воздействие на менталитет этрусков (это у них унаследовали римляне). Согласно Цицерону, Тагес – в мифологии этрусков внук Юпитера – появился из борозды на поле вблизи города Тарквинии в образе мальчика, но с умом старца. Тину, этрусскому Юпитеру, посвящены межевые столбы, которые ограничивают территорию, потому что, согласно традиции, этот бог сам приказал, чтобы поля были измерены и ограничены. Нам известно этрусское слово, которое обозначает границы («tular»), и археология дала нам несколько каменных столбов, предназначавшихся для обозначения границ города или чьей-то частной собственности. Эти межевые столбы были священными, и нимфа Вегойя грозила «страшнейшими болезнями и самыми ужасными ранами», не забывая о бурях и вихрях, тем, кто обходил эти столбы, «чтобы расширить свои земли за счет чужих земель». Это свидетельствует о том, до какой степени эта тема была серьезна.

С виллановианской эпохи этрусские мужчины были прежде всего земледельцами и солдатами. До образования торговой аристократии именно земельная аристократия обеспечивала благополучие этрусских городов. Двойное призвание работать на земле и защищать ее позволяло взрослому мужчине получить признание в глазах общества; мальчиков еще с детства приобщали к этим видам деятельности.

Пахарь, управляющий запряженными волами. Бронзовая вотивная статуэтка IV в. до н. э.

В областях этрусского расселения выращивали пшеницу, полбу, ячмень, овес, лен, виноград. Тщательное изучение первоисточников показывает, что культуры не были столь разнообразны, как можно было бы подумать, восхищаясь плодородием земель. Основными этрусскими культурами были злаковые и виноград. Пшеница Этрурии пользовалась хорошей репутацией, полба – тоже. Она являлась основным продуктом питания народа (служила для изготовления каш).

Важную роль играло и скотоводство: этруски разводили коров, овец, свиней. Коневодство имело ограниченные масштабы. Конь у этрусков считался священным животным и применялся, как и на Востоке и в Греции, исключительно в военном деле. Этрусские быки ценились за выносливость, овцы – за высокие надои (известно, что из овечьего молока изготавливались сыры, которые весили больше 300 кг!). Полибий рассказывает об этрусских пастухах, которые приучили своих животных узнавать звук их трубы и следовать за ними под музыку. Он описывает длинные стада, которые растягивались вдоль моря, следуя за своими пастухами, наполнявшими окрестности звуками музыкальных инструментов.

Виноградарство, пришедшее из Кампаньи, закрепилось в Этрурии, вероятно, с VIII века до н. э. Вино занимало особое место в этрусском обществе. Оно предназначалось для аристократии, которая употребляла его главным образом во время праздников (как это показывают фрески, изображающие погребальные застолья). Вино считалось напитком героев, а его опьяняющая власть была связана с культом Бахуса. Вино также подчеркивало политический статус того, кто его потреблял. В III веке до н. э. некоторые этрусские вина лучших марок были известны до самой Греции. Тосканские вина и сейчас относятся к лучшим винам Италии.

Среди других культур следует отметить лен, который позволял производить ткани, в том числе надежную парусину для кораблей, а также сети для охоты, одновременно легкие и очень прочные.

Садоводство также имело некоторое распространение. Отношения этрусков с жителями Карфагена показывают, что адаптация в Италии некоторых фруктов (например, лимонов) началась с Этрурии. Что касается оливкового дерева, то его выращивание началось довольно поздно (не ранее VI века до н. э.). Но это не означает, что этруски не потребляли оливкового масла (его называли «eleivana»). Его импортировали в специальных амфорах, многочисленные образцы которых сохранились до наших дней.

Помимо этих базовых культур, богатые земли Тосканы позволяли разводить плантации различных зеленых насаждений, в той или иной степени декоративных. Фрески гробниц в Тарквиниях показывают нам роскошные цветущие сады, засаженные экзотическими деревьями (пальмами, гранатовыми деревьями). Некоторые их виды признавались благоприятными, а другие – неблагоприятными, потому что они находились под защитой божеств преисподней – например, деревья с черными плодами (черный – цвет ада), с шипами (ежевика и т. п.). Благоприятными считались дуб, бук, орешник, белый инжир, груша, яблоня, виноградная лоза, сливовое дерево и некоторые другие деревья и растения. Подобные классификации напоминают нам, насколько в древности природа наделялась божественными качествами и какую тесную связь она имела с человеком.

Этрурия была также страной лесов, хотя их вырубка велась полным ходом. В IV веке до н. э. греческий философ Теофраст еще говорил о столь высоких буках (около тридцати метров), что они были достаточны для того, чтобы покрыть всю длину киля корабля. Дубы, буки и ели использовались, главным образом, на судоверфях.

Археология дала нам многочисленные примеры сельскохозяйственных орудий из железа или из бронзы: лопаты, кирки, мотыги, серпы, кривые садовые ножи. Индустрия обработки железа позволила этрускам делать инструменты, хорошо приспособленные к их сельскохозяйственному назначению. Существовали также некоторые модели плугов, легких и довольно примитивных, которые напоминали о предсказании Тагеса, мальчика с умом старца, появившегося прямо из борозды, чтобы дать людям «Этрусское учение» (disciplina etrusca). Наиболее трогательное свидетельство находится, возможно, в знаменитой маленькой бронзовой скульптуре из Ареццо (IV век до н. э.): она изображает крестьянина, идущего за быком и управляющего плугом.

Различные сельскохозяйственные орудия (в том числе плуг)

Агрономическая наука этрусков многим была обязана познаниям карфагенян в этой области. Знаменитый карфагенский трактат Магона о земледелии был им хорошо известен. Мы знаем, что некий Сасерна также составил похожий трактат, а его сын продолжил это произведение. Латинские агрономы (Варрон, Плиний и др.) цитируют его неоднократно. Как и Катон, Сасерна занимался медициной и гигиеной. Римский ученый Марк Теренций Варрон приводит нам несколько рецептов и средств, которые советовал Сасерна: чтобы избавиться от клопов, надо смешать желчь быка с уксусом и натереть этим составом кровать; против подагры надо повторять двадцать семь раз (то есть «три раза по девять») натощак, касаясь земли и сплевывая: «Я думаю о тебе, вылечи мои ноги, пусть земля заберет болезнь, а здоровье останется здесь в моих ногах».

Редкие следы этого этрусского трактата по агрономии, которые до нас дошли, восхваляют экономию. Ферма Сасерны, как и ферма Катона, должна была производить все, что необходимо для жизни ее обитателей с наименьшими расходами на внешние закупки. Другое важное требование заключалось в том, чтобы работа была эффективной. Сасерна считал, что одного человека было достаточно, чтобы вскопать 1 гектар земли за 45 дней, принимая в расчет возможные несчастные случаи со здоровьем, плохую погоду и… лень раба. Далее он уточняет, что две упряжки волов достаточны для обработки 50 гектаров. Что касается средней площади хозяйств, необходимо напомнить, что большая часть крестьян обладала всего лишь несколькими гектарами. 50 гектаров – это уже крупное хозяйство. Это не означает, что некоторые крупные владельцы не имели намного более обширных земель, так как иногда можно встретить упоминания о латифундиях (latifundia). Но следовало бы остеречься от поспешных сравнений, например, с асиендами в Латинской Америке. В античные времена латифундии не принадлежали одному владельцу. Они состояли из нескольких частей, располагавшихся в разных местах, и земли их отводились под определенные культуры (злаковые, виноградники и т. д.). Именно совокупность таких отдельных частей и позволяет говорить о латифундии.