Текст книги "Этруски"
Автор книги: Жан-Ноэль Робер
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
VII
Этрусская письменность
Голос этрусков доходит до нас ослабленным, словно разрушенным временем, почти неслышимым. Как Одиссей, привязанный к мачте своего корабля, чтобы не попасть под влияние пения сирен, ученые и просто любопытные хотели познать его, очарованные словами, смысл которых скрывался от них. Объявленный загадкой с XV века этрусский язык соблазняет результатами богатых археологических находок – этих единственных свидетельств ушедшей в небытие цивилизации, но все напрасно. Этим он лишь еще больше способствует сгущению этрусской тайны, которая решительно отказывается уступать усилиям тех, кто хотел бы ее разгадать.
Понять – не значит расшифровать. Этрусский язык хорошо читается, так как тексты создавались при помощи хорошо известного греческого алфавита. Но его невозможно понять. Этот язык уникален – по крайней мере, для нашей стадии познания. Многочисленные исследователи, охваченные энтузиазмом, верили, что сумеют выявить его родство с баскским языком, ивритом или турецким языком. Но каждый раз им приходилось отказываться от этой идеи. Этрусский не является индоевропейским языком, мы в этом уверены. Но он не является также и абсолютно изолированным языком, который развился без внешнего контакта. Вероятно, он изменялся по мере расширения исторических и культурных связей этрусков, обогатившись разговорными идиомами тех народов, с кем этруски общались, кого побеждали или от кого терпели поражения. Без сомнения, этрусский язык берет начало в наиболее древних средиземноморских лингвистических традициях. Возможно, он имеет структуру, которая характерна для самых темных и неизвестных нам языков, которым не предоставился – как самому этрусскому – шанс дойти до наших дней. Но мы об этом никогда ничего не узнаем, и тут историкам следует быть поскромнее.
Кто-то утверждает, что наше непонимание этрусского языка связано с недостаточностью текстов. Действительно, они не выглядят очень уж многочисленными, особенно если сравнивать этрусский язык с тем же латинским. Речь идет, главным образом, о коротких надписях. Длинные тексты вызывают у нас чувство неудовлетворенности по сравнению со свидетельствами, которые говорят о существовании мощной священной литературы. И тем не менее, мы располагаем более чем двенадцатью тысячами этрусских надписей, что немало по сравнению с несколькими сотнями, выполненными на умбрийском или оскском языках. Но эти языки италийские, индоевропейского происхождения, и мы можем их понять. Этрусковедам же остается лишь мечтать об обнаружении своего Розеттского камня, который позволил бы им быстро продвинуться в расшифровке этрусского языка.
Однако несмотря ни на что, они продвигаются вперед. И факт того, что этрусский язык находился в тесной связи с индоевропейскими идиомами, благоприятствует пониманию его лексики. Было использовано множество методов. Один из них – этимологический метод, который состоит в том, чтобы находить сходства между этрусским и другими языками в происхождении слов, быстро показал свою ограниченность. Так называемый комбинаторный метод, который требует очень тонкого критического анализа этрусских текстов при сравнении их между собой, также оказался недостаточным, потому что он редко давал какую-то уверенность. Наконец, метод, названный методом параллельных текстов (или билингвистическим), основанный на сравнении надписей сходного происхождения (например, эпитафий) на двух языках, из которых один известен (латинский язык, греческий язык), дал интересные, но чересчур ограниченные результаты, которые могут привести к ошибкам, так как они не принимают в расчет культурную специфику этрусков. В отсутствие настоящих двуязычных текстов ученые-лингвисты используют различные методы одновременно и с осторожностью, основываясь, как правило, на контекстах. Они понимают, что медлительность и осмотрительность являются основами их продвижения вперед, и этим они отличаются от торопливых любителей, характерных для нашего века скоростей.
Еще надо добавить, что, если методы исследования лексики дают какое-то продвижение, то структура языка остается почти на мертвой точке. Знания о ней сводятся, чаще всего, лишь к гипотезам. В этих условиях можно только радоваться состоянию наших знаний в этой области и считать, что этруски начали с разговорного языка, даже если он и был поначалу всего лишь невнятным бормотанием.
Алфавит
История алфавита, использовавшегося этрусками, кажется очень ясной, но содержит множество вопросов. Нам известно его происхождение – оно финикийское. Мы почти точно знаем, что он был принесен греческими колонистами, прибывшими с полуострова Халкидики (Греция) и обосновавшимися в Кумах. Его первые следы появляются в VIII веке до н. э., а наиболее известные памятники этрусской письменности – это надгробия и керамика. В настоящее время известно около девяти тысяч надписей, выполненных с помощью этрусского алфавита и найденных на надгробных плитах, вазах, статуях, зеркалах и драгоценностях. По расположению на третьей позиции буквы «с» можно утверждать, что латиняне заимствовали свой алфавит у этрусков, а не у греков.
Но существуют и многочисленные темные места – даже в том, что касается происхождения алфавита. Например, филологи, изучая надпись на Лемносской стеле, констатировали поразительные подобия, которые не могут быть случайными, с лемносским алфавитом и языком. Тем не менее, несмотря на аргументы приверженцев тезиса о восточном происхождении этрусков, греческий источник (Кумы) этрусского алфавита кажется определенным.
По другим пунктам, напротив, вопросы остаются: например, по поводу того, что привело этрусков к заимствованию алфавита у греков. Сегодня кажется, что причины этого были больше экономического, чем религиозного порядка. Тезис, согласно которому алфавит был нужен этрускам для того, чтобы записывать священные тексты, отброшен в пользу другого тезиса, который объясняет это потребностью вести счета и составлять регистры в эпоху, когда эволюция торговли вывела ее за рамки простого товарообмена, и когда Этрурия стала ввозить больше товаров, чем вывозить. С этой точки зрения выглядит нормальным, что греческие колонисты в Кампанье оказались первыми заинтересованными в этом, так как именно они развивали торговые связи, привлеченные минеральными богатствами Тосканы.
Но тогда почему большая часть наиболее древних свидетельств существования этрусского алфавита была обнаружена в женских гробницах, на предметах, предназначенных для шитья или ткачества – например, на катушках? Какую роль сыграли женщины в распространении этого алфавита? Кто такая была богиня Реитя, настоящее божество письменности, алтарь которой дал нам различные предметы для письма и бронзовые таблички, где были вырезаны знаки этрусского алфавита? Без сомнения, эти вопросы следует отнести в раздел общей оценки роли женщин в этрусском обществе. Можно предположить, что эти надписи были вырезаны на предметах, связанных с властью, достоянием которой была письменность – умение по тем временам редкое, являвшееся залогом могущества. Этрусское искусство демонстрирует привилегированный статус писца, как и в других цивилизациях, владевшего чем-то вроде колдовской силы, состоявшего на службе у своего хозяина и наделенного им особыми полномочиями.
♦ Алфавит и азбука
Нам повезло, что мы обладаем довольно большим количеством алфавитов, написанных на различных основах, которые нам позволяют рассмотреть эволюцию этрусской письменности и ее адаптацию к региональным потребностям. Ученые обычно делят эти алфавиты на две категории: с одной стороны, это алфавиты-эталоны, то есть те, которые передавались писцам в качестве образца, и с другой стороны – практические алфавиты, которые родились в процессе практического пользования этрусской письменностью. Первые датируются VII – началом VI вв. до н. э., вторые – VI–III вв. до н. э.
Алфавиты-эталоны обнаружены, например, в Витербе, Черветери (Цере) и других местах. Наиболее известный из них – алфавит из Черветери (Цере), который написан на краю таблички из слоновой кости, обнаруженной в Марсильяна д’Альбенья и датируемой серединой VII века до н. э. Он включает в себя 26 знаков (это самый полный из известных нам этрусских алфавитов), соответствующих 22 звукам финикийского алфавита, к которым в конце добавлены 4 греческих буквы (тоже финикийского происхождения).
Практические этрусские алфавиты имеют лишь 21 букву, к которым добавляется звук «f». Речь идет о буквах: а, с, е, w (digamma), z, h, θ (th), i, k, l, m, n, p, ś, q, r, s, t, u, ś (χ), φ (ph), ψ (χ=kh), f. Отметим, что в этрусском языке не используются ни гласная «о», ни глухие согласные «b», «g» и «d», а также согласные «q» и «ś» (отмеченная как «χ») исчезли достаточно рано.
С другой стороны, существовали местные варианты письма, в некоторых случаях заимствованные у других греческих алфавитов. В целом выделяются три больших ареала различных транскрипций этрусского алфавита: южная зона (вокруг городов Цере и Вейи), центральная зона (Вульчи, Тарквинии и Вольсинии) и северная зона (Кьюзи, Ареццо, Фьезоле, Вольтерра). В центре этих зон можно наблюдать региональные особенности письменности – плоды местного исторического развития.
Помимо различных форм алфавитной письменности мы находим также следы того, что было, возможно, одним из древнейших вариантов силлабического письма[53]53
Силлабическое письмо (от греч. syllabe – слог) – слоговое письмо; вид письма, в котором знак (силлабема) передает звучание последовательностей согласных и гласных фонем или одних гласных (чаще звучание открытых слогов). Чисто силлабические системы письма – так называемый кипрский силлабарий, ряд эфиопских, индийских письменностей, письменности Тибета, Индокитая, Индонезии, искусственно созданные системы письма чероки и т. д. – Примеч. пер.
[Закрыть]. Некоторые факты делают возможной эту гипотезу: с одной стороны, употребление в письменности одной или нескольких точек, помещенных вертикально, чтобы отделять фразы (разделительное отточие) и группы слов (соединительное отточие), а также внутри самих слов; с другой стороны, открытие силлаб, наиболее древние из которых восходят к VII веку до н. э.: ci, ca, cu, ce, zi, za, zu, ze.
Существует сомнение относительно роли этих силлаб, использовавшихся наряду с алфавитом. Существовало ли у этрусков два типа письменности? Различалось ли их употребление, когда один тип письма предназначался, например, для административных документов, а другой – для религиозных текстов? Некоторые историки задаются вопросом, не несут ли эти силлабы неясного воспоминания о бегстве микенцев в Италию в XIII–XII вв. до н. э.? Возможно, эта форма записи существовала для ритуалов и священных текстов. Возможно, она имела место лишь некоторое время после введения алфавита. Во всяком случае, начиная примерно с 550 года до н. э. алфавитная письменность стала общеупотребительной, вытесняя силлабическую форму письма.
Морфология
Если невозможно разгадать тайну синтаксиса этрусского языка, то в области морфологии имеется хоть какой-то просвет (хотя и недостаточно ясный) – по крайней мере в том, что касается имен существительных, местоимений, прилагательных и частично глаголов.
А). Имена существительные:
– род: трудно узнать, как он образовывался (и образовывался ли), за исключением имен собственных (окончания – а, – иа, -ia или – i, возможно, указывали на женский род. Например, lautniθa вольноотпущенная, женский род от слова lautni);
– число: множественное число обозначалось суффиксами: – r, – al, -l, – ar.
Например, clan (сын) – clanar (сыновья).
– Склонение: окончания в различных случаях указывали на значение слова. Вероятно, существовало семь вариантов склонений в этрусском языке:
именительный падеж: подлежащее;
винительный падеж: неопределенный (если речь идет о некоем предмете), идентичный именительному определенному, который используется для обозначения конкретного предмета;
родительный падеж: самый важный случай; отличаются три значения: притяжательное; частичное (отлагательный падеж в индоевропейских языках); определяющее – эквивалент дательного падежа (dativus dedicatorius);
модальный (указывающий) падеж: обозначает все зависящее от обстоятельств (за исключением предложного падежа) – время, причина, цель и т. п.
адлатив (падеж приближения) – указывается объект, на который направлено действие, то есть тот предмет, на котором скажется результат действия;
отлагательный падеж: обозначает точку отсчета;
предложный падеж: часто встречающийся в надписях для указания места.
Можно выделить два типа склонений, одно относящееся к гласным, другое – к согласным, но идентичные, кроме именительного падежа и определенного винительного (иногда и родительного падежа).
Лучше всего можно идентифицировать родительный падеж, в основном с окончанием – l, – al/-la, – ial для имен, заканчивающихся на – i, и имен собственных, заканчивающихся на – s, – θ и – n (например: богиня Уни (Uni) – родительный падеж Unial), и с окончанием на – s, – es, -us для других имен (clen [clan: сын] – родительный падеж clens).
Кроме того, можно констатировать, что этрусский язык иногда испытывал потребность в удвоении окончания (например, Vel > простой родительный падеж vel(u)s; двойной – velusla) и даже в его утроении, чтобы указать родительный падеж родительного падежа (например, Larθ, larθalsla), три знака родительного падежа – это – al, – s, -la).
Б). Прилагательные:
Выделение некоторого количества суффиксов позволило отличить три класса прилагательных: качества, принадлежности и коллективные, которые склоняются, если они являются эпитетами или выступают как имя существительное (не в качестве определения).
прилагательное качества: суффиксы – c/-χ
zamθi золото, zamθic золотой прилагательное принадлежности: суффикс – na > – ne
ais – бог, aisna – божественный
spur – город, spurana – городской
коллективное прилагательное (в латинском языке – osus или – bundus имеющий то или иное качество)
суффиксы – χva/-cva > – va (иногда – ia)
avil год, avilχva – в возрасте (пожилой)
В). Местоимения:
Лучше всего известны личные местоимения и указательные местоимения.
указательные местоимения: ca или eca (энклитика в значении определенного артикля – cla) и ta или ita
Г). Союзы и частицы
энклитика: – ce/-χe после l, иногда – c (в латыни: que) и
– m но (чтобы отметить противопоставление)
суффиксы владения: – θur (velθur тот, кто принадлежит к vel)
суффиксы – c/-χ для указания на народность (rumaχ римлянин)
Д). Числительные
1: thu (θu)
2: zal
3: ci
4: huth (huθ)
5: mach (maχ)
6: Sa
7: Semph (semφ)
8: Cezp
9: nurph (nurφ)
10: Sar
20: zathrum (zaθrum)
Десятки образуются окончаниями – ialχ или – ealχ
Например: 30: cealχ; 50: maχialχ
Е). Глаголы
Система глаголов кажется очень сложной, и многое в ней нам неизвестно. Мы знаем только:
– первое и третье лицо единственного числа,
– два залога: активный (действительный) и пассивный (страдательный),
– пять наклонений (изъявительное, два повелительных, желательное, причастие настоящего времени / прошедшего времени), несколько времен (настоящее, прошедшее, аорист, будущее…).
Изъявительное наклонение образуется окончанием – а.
Например: am-а он есть, ar-a он делает.
Повелительное наклонение образуется корнем слова или добавлением окончания – и (mulu-дарить; mulu-подари)
Лексика
Сложности с пониманием этрусского языка зависят не только от нашего незнания грамматики. Реальную проблему представляет и словарь. Этрусские надписи, особенно погребального характера, обычно содержат одинаковые слова. Часто попадаются имена собственные, например, в бронзовой табличке из Кортоны из 210 слов больше половины приходится на имена собственные. Остальное практически остается непонятным, либо мы можем дать этому лишь приблизительное толкование.
К счастью, мы знаем значение некоторых этрусских слов, которые были заимствованы из греческого или из италийских языков. В качестве примера можно привести слово «вино» (vinum). С другой стороны, мы можем понять некоторые этрусские слова, перешедшие потом в латынь; например, слово «atrium» происходит от этрусского «aθre», что обозначает «дом».
История прихода греков, ознаменовавшаяся прибытием из Коринфа в Тарквинии Демарата, нашла отражение и в словаре. В частности, этруски включили в свой лексикон много греческих слов, обозначающих мифологических героев (Hercle – Геракл; Aplu – Аполлон). Можно также отметить три слова, очень важных для экономики и искусства: это «оливковое дерево» (eleiva), которое в этрусский язык привнесли греки, «бык» (θevru, от греческого tauros) и «лев» (leu, от греческого leôn). Появление некоторых слов греческого происхождения в латыни объясняется только их более ранним попаданием в этрусский язык: это, например, слово «groma» (измерительный прибор, использовавшийся землемерами), а также слова «якорь», «фонарь» и «триумф».
Что касается слов чисто этрусского происхождения, то сравнение текстов и двуязычных эпитафий (латинско-этрусских) позволило идентифицировать несколько лексических семейств: названия месяцев календаря, числительные, слова из похоронного лексикона:
гробница: suθl, sacni, θa(v)ra
саркофаг: mutnia
умерший: nes
глагол lup– (быть мертвым)
слова, обозначающие родственников:
дедушка, бабушка: papa, ati nacna
мать: ati; жена: puia
сын: clan; дочь: sec/seχ
брат: θuva; племянник: papacs
внук: nefts; правнук: prumts, prumaθs
слова из политического лексикона:
народ (граждане): meχl
город: spur
титулы магистратов: lauχ(u)me (царь?), zilaθ, maru, macstrev
слова из религиозного лексикона:
корень sac– обозначает священное
бог: ais или eis; божественный: aisna
гаруспик (предсказатель): netvis
глагольные корни al-, tur– обозначают «давать», а mul– «передавать в дар».
Надписи
Мы располагаем более чем двенадцатью тысячами этрусских надписей, и постоянно обнаруживаются все новые и новые, однако среди них очень редки те, что включают более двадцати слов. В 1893 году их начали собирать в «Corpus Inscriptionum Etruscorum», разделенный на три части – Северная и Внутренняя Этрурия, прочая Этрурия и территория фалисков (Нижняя Этрурия). Но это собрание содержит много ошибок, поэтому лучше пользоваться «Testimonia Linguae Etruscae» (T.L.E.), которая содержит избранные надписи, собранные итальянским историком и археологом Массимо Паллоттино.
Надписи в основном сделаны справа налево и бустрофедоном (способ письма, при котором первая строка пишется справа налево, вторая – слева направо, третья – снова справа налево и т. д.). Этруски часто писали, не разделяя отдельные слова. Однако иногда можно встретить тексты, где слова отделены друг от друга одной, двумя, тремя и даже четырьмя точками. Иногда попадаются точки и в середине слов, хотя этому нет никакого грамматического объяснения.
Надписи делятся на пять категорий:
A). Надписи-посвящения: их чаще всего можно найти на вазах, на которых указано имя владельца или дарителя (имя собственное и родительный падеж):
T.L.E. 154: mi Larθa – я [есть] собственность Ларта.
T.L.E. 338: mi mamerces: artesi – я [есть] собственность Мамеркуса Арте
Б). Надписи по обету, адресованные герою или алтарю.
Они включают в себя имя существительное, глагол, прямое дополнение; часто глагол «дарить» (mulu) стоит в прошедшем времени (muluvanice, muluenece, muluvenece), это же относится и к глаголу «давать» (tur turuce):
T.L.E. 35: mini muluvanece Avile Vipiiennas – Авл Вибенна мне подарил
B). Надписи погребального характера на саркофагах и гробницах.
T.L.E. 242: mi mamarces velθienas – я (оссуарий) [я принадлежу] Мамеркусу Велтиенасу.
T.L.E. 247: mi larices telaθuras suθi – я [я есть] гробница Лариса Телатура.
Г). Надписи на стелах, посвященные какому-то человеку.
Д). Длинные надписи, содержащие больше двадцати слов. Их очень мало. В частности, есть всего восемь надписей, в которых имеется более сорока слов.
Таблица из Кортоны (сторона А)
Самые длинные из известных надписей:
1. Liber linteus (Льняная книга), которая еще носит название «Книга Загребской мумии». Представляет собой книгу, написанную на льняном полотне. Содержит примерно 1200 слов, в том числе 500 разных, и она датируется II веком до н. э.
2. Черепица из Капуи V–IV вв. до н. э. имеет надпись, выполненную на бустрофедоне. Содержит 62 строки, примерно 300 слов, которые можно прочитать.
3. Пограничный столб из Перуджи содержит информацию о разделе двух земельных участков и представляет собой контракт между их владельцами. Этот юридический документ II века до н. э. содержит 46 строк и 130 слов.
4. Свинцовая лента V века до н. э., найденная в святилище Минервы, содержит 11 строк и 80 слов, из которых 40 можно прочитать.
5. Свинцовый диск из Мальяно V века до н. э. содержит более 80 слов.
6. Арибал[54]54
Арибал – характерная форма керамики, представляет собой маленький кувшинчик для масла или духов с шаровидным туловом, узким горлом и единственной ручкой. – Примеч. пер.
[Закрыть] VII века до н. э. содержит 70 слов на архаичном языке.
7. Скрижали из Пирги представляют собой два золотых листа, на одном содержится 37 слов, на другом – 15 слов. Они датируются началом V века до н. э.
8. Бронзовая табличка из Кортоны, обнаруженная в 1992 году, но недоступная для широкой публики до 2000 года, имеет надписи, выгравированные с двух сторон: 32 строки с одной и 8 – с другой. Эта табличка датируется III–II вв. до н. э. и является, как и надгробный камень из Перуджи, юридическим документом. В нем идет речь о продаже земельной собственности и содержится три категории имен: продавцов, покупателей и, возможно, гарантов контракта. Это официальный документ размером 28,5 см на 48,5 см, который заверен магистратом города.
Золотые скрижали из Пирги
В 1961 году при раскопках этрусского города Пирги были найдены три золотые пластины с надписями на двух языках: одна на пуническом и две на этрусском языке. Это «двуязычие» тут же вызвало в памяти Розеттский камень, которого не хватало для того, чтобы расшифровать этрусский язык. Увы, исследователей ждало разочарование: не только надпись на пуническом языке оказалась не до конца понятной, но и надписи на этрусском языке дословно не соответствовали пуническому тексту.
Эти три пластины имеют десяток отверстий, так как они прикреплялись гвоздями у входа в одно из зданий – вероятно, в храм. Они датируются началом V века до н. э. Благодаря пунической надписи стал примерно понятен общий смысл этрусских надписей. Ученым удалось выяснить, что в этих текстах речь идет о посвящении правителем города Цере даров богине Уни, отождествленной в этой надписи с богиней Астартой. Подстрочный перевод выглядел примерно так: «Это святое место и эти храмовые дары посвящены богине Астарте. Правящий государством Тефарий Велиана, царь города Цере, во время обряда вбивания гвоздя подарил их для этого святилища и храмовой пристройки по божественному определению в третий год своего правления в месяц погребения божества. И пусть статуя богини простоит в храме столько лет, сколько звезд на небе».
Золотые скрижали из Пирги, на которых нанесены этрусские надписи E1 и Е2
Обе этрусские надписи (первая состоит из 16 строк и 37 слов, вторая – из 9 строк и 15 слов) сделаны алфавитом, распространенным в городе Цере. Последняя строка в первой надписи и последняя строка во второй надписи, будучи много короче, чем другие строки, примыкают к правому краю пластин, совершенно определенно свидетельствуя, что надпись идет справа налево, то от правого края пластины к левому.
В тексте E1 можно распознать следующие слова:
– tmia – что, похоже, указывает на святое место (templum?)
– unialastres: богиня Уни (в родительном падеже), возможно, отождествленная с именем Астарты
– turuce – дала
– ci avil – три года
– zilacal (родительный падеж), указание на магистрат (zilaθ)
Жак Эргон видит в строках 8–13 описание церемонии. Между тем имя царя не стоит в именительном падеже: тогда получается, что он не был тем, кто посвящал памятник богине?
Текст Е2 более короткий и немного более ясный. Имя царя стоит здесь в именительном падеже.
– cleva, похоже, указывает на приношение
– θamuce – сделала
– masan – это название месяца в связи с культом богини Уни (unias)
– vacal в других надписях указывает на приношение или на жертвенный акт
– tmial: храм (в родительном падеже)
– avilχval – происходит от avil (год) и может указывать на ежегодную церемонию
– amuce – была.
Можно понять, что Тефарий фиксирует ритуальные действия (приношения), которые должны быть совершены в храме, и это уточняет их дату. Полная интерпретация текста остается очень приблизительной. Речь идет, тем не менее, о ценном документе, так как та эпоха не оставила нам другой надписи ритуального характера. Из него следует, что тот, кто назван «царем города Цере» в пуническом тексте, а именно Тефарий Велиана, посвящает храм богине Астарте, отождествляемой с этрусской богиней Уни, в третий год своего «правления» в благодарность за милости, оказанные этой богиней. Но даже очень приблизительно понятая эта информация имеет огромное значение: она символизирует союз с Карфагеном, городом, известным своей любовью ко всему греческому.
На какой основе родился этот союз? Историки не находят согласия в этом вопросе, но мы знаем, что он мог иметь тяжелые последствия с точки зрения антагонизма между греками и жителями Карфагена. Вполне возможно, что этруски из города Цере в войне против липарийцев и Дионисия Сиракузского пожелали заручиться поддержкой Карфагена, который сам находился в непростых отношениях с сицилийцами. Прием, оказанный пуническому божеству в Пирги, мог, согласно Жаку Эргону, знаменовать совместную победу этрусков и жителей Карфагена над липарийцами, если только (это другая гипотеза, выдвинутая Массимо Паллоттино) гегемонистское присутствие карфагенян на тирренском побережье не закончилось тем, что они поставили своего «царя» в Церах – того самого Тефария Велиану, который и отблагодарил их таким образом.
В любом случае, это был не первый этрусско-пунический союз, и он не должен был длиться долго. Возведение рядом с этим храмом еще одного храма двадцатью годами позже означало возобновление греческого влияния. И был близок час (474 год до н. э.), когда этрусский флот перед лицом греков, без всяких карфагенян, увидит при Кумах, как тонут этрусские «талассократические» надежды.
Лемносская стела
Лемносская стела – надгробный памятник с надписью на языке, близком к этрусскому, была найдена в 1885 году на острове Лемнос (она была вмурована в стену церкви в Каминье в юго-восточной части острова). Стела представляет собой интереснейшую находку, которая может пролить свет на происхождение этрусков, хотя она ставит больше вопросов, чем дает на них ответов.
На стеле изображен воин, вооруженный копьем, а вокруг него расположены надписи. Стелу относят к VI веку до н. э., при этом верхней границей датировки считается присоединение Лемноса к Афинам Мильтиадом в 510 году до н. э., после чего население острова было эллинизировано. Рядом со стелой была найдена вторая надпись. Итальянская археологическая экспедиция, нашедшая стелу, также обнаружила надписи, сходные с надписями стелы, на фрагментах местной керамики. Эти находки подтвердили, что алфавит стелы происходит от греческого, но язык не является ни греческим, ни индоевропейским. Исследования показали, что язык этот родственен этрусскому: он был распространен на Лемносе с догреческого периода и являлся разговорным.
Обычно на надгробиях содержится следующая информация: имя умершего, данные о его родне (имя отца, деда), его положение в обществе, возраст, иногда обстоятельства смерти, надгробное слово, имя того, кто воздвиг монумент. Несмотря на ряд сложностей, исследователям удалось достаточно ясно увидеть многие из этих элементов, благодаря известному им этрусскому словарю. Рассмотрим в качестве примера начало первой надписи:
holaieś: naφoθ śiaśi: maraś: mav
sialχvei ś: avi ś evisθo: śeronaiθ śivai
Лемносская стела
Стела была воздвигнута в честь некоего Холайи, имя которого можно найти на одном из черепков, найденных в Эфестии (на востоке острова).
naφoθ napti, nefts по-этрусски: внук (nepos по латыни).
maraś mar, maru: обозначает судейское звание
sialχvei cialχ: тридцать
aviś avils: годы
śivai ziva (-s): мертвые.
Кроме распространенных слов, можно выявить еще несколько топонимов типа «phokiasiale» (вторая надпись), «phoke» город Фокея, греческая колония в Малой Азии, в родительном падеже, как в этрусском языке.
Обе надписи дают одно и то же имя: Холайя. Похоже, что речь идет о богатой семье, которая правила в регионе из поколения в поколение. В первом случае, это был внук «śiaśi(?)», он был «maru» и умер в возрасте тридцати лет. Второй имел отношение к Фокее. Но разные ли это люди? Вторая надпись могла быть сделана на пятьдесят лет позже первой во время обряда поминовения, что свидетельствует о том, что семья играла (продолжала играть?) важную роль в городе.
Важно то, что эта стела несет доказательство наличия политически организованного тирренского сообщества на острове Лемнос в VI веке до н. э. Исходя из этого, появляются многочисленные гипотезы, которые, впрочем, не находят четкого подтверждения: были ли это те же тирренцы, что и в Тоскане? Если да, то были ли это тосканцы, которые перебрались на остров Лемнос, или лемносцы, которые перебрались жить в Тоскану? Являлся ли Лемнос одним из этапов длительной миграции лидийцев, которые, согласно легенде, отправились с Востока, чтобы добраться и обосноваться в Этрурии? Анализ этих гипотез разделяет лингвистов и историков, так как нет ни одного аргумента, который смог бы подтвердить чью-то правоту.
С лингвистической точки зрения, существующая общность между этрусским языком и языком Лемноса отсылает нас к ситуации, сложившейся в Средиземноморье до появления разговорных языков индоевропейской группы (греческий, италийские языки). Многие средиземноморские языковые группы, которые первоначально были широко распространены, в массе своей исчезли, и сохранились лишь изолированными островками – как этрусский или, например, современный баскский языки.
Религиозная литература
Священные книги составляют наиболее известный раздел этрусской литературы. Большая его часть не дошла до нас, хотя ряд отрывков сохранился в переводах на латинский язык, осуществленных во времена Цицерона. Священные книги образуют также наиболее оригинальную часть этой литературы, так как этрусская религия является единственной открытой для людей среди древних религий того времени, если не считать религии евреев.
Существенная часть этой религиозной литературы представляла собой труды, позволявшие жрецам интерпретировать божественные знаки: это были книги гаданий, книги толкования судьбы, ритуальные книги и т. п.
♦ Льняная книга, или «Книга Загребской мумии»
До наших дней дошла одна из этрусских ритуальных книг, содержащая описание обрядов, которые требовалось выполнять в честь богов в специально установленные для этого праздники. Речь идет о так называемой Льняной книге. Подобных книг должно было быть много, но лишь ей одной история позволила оказаться представленной на суд современных ученых.
