Текст книги "Этруски"

Автор книги: Жан-Ноэль Робер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Первое и, без сомнения, наиважнейшее, что означало вхождение этрусков в историю, – это была их письменность. Конечно, их алфавит сформировался под воздействием греческих торговцев, когда в целях развития экономики и торговли потребовалось вести счета на специальных табличках, но мастерство этрусков быстро сделало из письменности один из видов искусства, которым владели специальные люди – писцы, чье общественное положение считалось одним из самых привилегированных.

Мы располагаем, по крайней мере, одним знаменитым примером этих восточных учителей, приехавших в Этрурию, чья работа способствовала динамичному развитию тосканцев. Речь идет о Демарате, богатом торговце из Коринфа, изгнанном из своей родины и приехавшем в Тарквинии примерно в 650 году до н. э. Этот человек, известный, как отец будущего царя Рима Тарквиния Древнего, обосновался в Этрурии со своей семьей. Согласно Плинию Старшему («Естественная история», XXXV, 152), его сопровождали различные художники, специализировавшиеся в работе с глиной. Известно же, что торговля была тесно связана с распространением художественных ремесел.

Приток богатств и развитие рафинированных восточных искусств объяснялись также тем, что эволюция общественных и политических структур были благоприятными. С этим «золотым веком» связано появление богатой и мощной аристократии, наглому господству пресловутых «принцев Этрурии», которые заставляли строить для себя дворцы, подобные тем, что археологи обнаружили в Аквароссе или в Мурло, с их роскошным внутренним и внешним убранством, выполненным из терракоты. Эти же важные вельможи заставили воздвигать для своей посмертной славы огромные и великолепные курганы, о чем свидетельствуют некрополи города Цере, где в могилы клали знаки власти и богатства, вроде великолепных украшений и золотых драгоценностей, секреты изготовления которых остаются тайной и в наши дни.

♦ Талассократия и пиратство

В эпоху богатые люди часто совмещали два рода деятельности: вели за собой армию и занимались торговлей в Средиземном море; все это делалось для получения наибольшей прибыли и славы. Могущество этрусков на море единогласно признавалось древними. Тит Ливий писал об этом неоднократно: «до Римской империи Тосканская империя распространялась далеко в небе и на земле» (V, 33, 7); Этрурия, «мощная на суше, она была еще более мощной на море» (I, 23, 8). Диодор упоминает мощные «военно-морские силы» тосканцев и их «господство на море» (V, 40). И это совершенно верно, ибо этруски доказали свое мастерство в судостроении. Но было бы ошибочно видеть единственную цель военного флота в том, чтобы обеспечивать господство этрусков над морскими просторами. Морские сражения, которые они вынуждены были вести, всегда являлись продолжением экономического конфликта, обострения соперничества между странами, пытавшимися сохранить свои торговые преимущества. Военный флот служил лишь для того, чтобы обеспечивать защиту торгового флота. Этрусские товары обнаружены археологами в Африке (в Карфагене), на юге Испании, на греческих островах, в районе Антиохии и в Египте. Их привозили туда этрусские корабли.

В эпоху античности между понятиями «торговля на море» и «пиратство» не было никакой реальной разницы. Одно считалось позитивным, другое – негативным, но это второе обвинение относилось к соперникам в делах, которые, очевидно, использовали то же пиратство для утверждения своего экономического превосходства.

Вот почему греки расценивали этрусков как пиратов (Страбон [V, 3] утверждал, что они «живут пиратством»). В античности – и до недавней эпохи! – пиратство было обычным делом в Средиземном море. Аристократы и богачи – все они были торговцами, даже если они сами и не садились на корабли; а все торговцы были пиратами. Им приходилось и защищаться от нападений других, и самим нападать на конкурентов и похищать их товары, и осуществлять набеги на побережье, грабить и похищать людей, которых можно было потом перепродать как рабов. Даже Одиссей (Улисс) не удержался от поездки во Фракию с целью захвата там женщин и скота («Одиссея», IX, 39–66). Именно поэтому в древности города строились не на побережье, а в основном на отдалении от него, обычно на хорошо укрепленной высоте. Вспоминается «гомеровский гимн Дионису», в котором тирренские морские разбойники, пленившись красотой молодого бога, приняли его за сына царя и решили похитить его, чтобы получить за него выкуп. Но Дионис наказал их, превратив в дельфинов. Не исключено, что эта легенда (которая, кстати, упоминает присутствие этрусских моряков на греческих островах) символизировала воспоминания об усилиях тосканских торговцев по захвату рынков сбыта вина в регионе. Впрочем, пиратство не всегда изображалось в негативном виде. Можно было бы упомянуть роль пиратов в регулировании торговли и защите торговых судов. В любом случае, оно практиковалось повсеместно в Средиземном море и было, можно сказать, единосущным с процессом торговли. И когда тиран Анаксилай, тиран Регия, укреплял базу на мысе Скиллайон, он это делал не только для защиты от пиратов-этрусков (Страбон, VI, 1, 5), но и для того, чтобы контролировать пролив и, вероятно, чтобы взимать таможенные пошлины.

Таким образом, многочисленные столкновения на море между этрусками и другими народами могут быть рассмотрены либо как простые акты пиратства, либо как морские сражения. Разница между этим имеется, но поводы остаются одними и теми же. История сохранила нам воспоминания о некоторых из этих сражений, рассказанные греками. Нам они кажутся более многочисленными и более красочными, чем внутренние войны между этрусскими городами, но надо остерегаться нашего незнания: исторические события, связанные непосредственно с Этрурией, в документах не сохранились, а те немногие этрусские тексты, которыми располагаем, мы неспособны расшифровать. Между тем внутри страны войны также имели место: то, что мы знаем о братьях Вибенна и о Мастарне, это доказывает.

Некоторые примеры столкновений с греками в VI веке до н. э. показывают, что Этрурия была грозной морской державой. В 580 году до н. э. греки, выходцы из Книда и Родоса, пытались обосноваться в Сицилии, но были разгромлены и изгнаны оттуда. Потом они заняли Липару и все Эолические острова, что позволяло им контролировать Мессинский пролив, где торговали этруски (Диодор, V, 9, 4). Те атаковали греков и, как говорят, вынудили разделиться на две части: одни работали на земле, а другие защищали их от этрусских пиратов. У них было много морских столкновений. Павсаний (X, 11, 3) рассказывает об одном из них, в течение которого пять липарийских триер победили двадцать этрусских.

Другой конфликт закончился знаменитым морским сражением при Алалии примерно в 540–535 гг. до н. э. (Геродот, 1, 166; Диодор, V, 13; Страбон, V, 2, 7). Началось все с того, что в середине VI века до н. э. беженцы из Фокеи основали на восточном берегу Корсики свою колонию Алалия. Но и этруски тоже претендовали на этот остров. Для чего они заключили договор с Карфагеном, и в решающем сражении фокейцы были разбиты этрусско-карфагенским флотом, который вдвое превосходил их по численности кораблей (у каждой из трех сторон было примерно по шестьдесят кораблей). Геродот назвал эту победу «Кадмейской»<sup>[6]6
  Кадм – это основатель Фив, а в битве под Фивами, согласно легенде, погибли все семь вождей, осаждавших этот город. Поэтому с тех пор победу, оказавшуюся гибельной для победителей, называют Кадмейской. – Примеч. пер.


[Закрыть]</sup>.

После поражения фокейцы были вынуждены оставить Корсику, и остров быстро оккупировали этруски. Фокейцы же посадили жен и детей на корабли и отправились в сторону нынешней Франции, где они основали колонию Массилию (нынешний Марсель). Карфаген же захватил Сардинию и фактически стал рассматривать воды между Сардинией, Африкой и Испанией как свою собственность. Именно он стал настоящим победителем в указанной войне. Это стало первым своеобразным предупреждением этрусской талассократии.

Это сражение показывает, что единственной причиной войн всегда были конфликты экономического характера, а для их разрешения, как правило, заключались соглашения и союзы, как, например, между Римом и Карфагеном в 509 (или 508) году до н. э. Аристотель («Политика», III, 9, 1280а) упоминает также договоры, которые связывают карфагенян и этрусков, в особенности город Цере. Раскопки в Пирги, порте города Цере, позволили открыть знаменитые золотые скрижали, из которых две написаны на этрусском, а третья – на пуническом. Речь идет о посвятительной надписи, сделанной Тефарием Велианой, тираном города Цере, в храме Пирги примерно в 500 году до н. э. Текст посвящен пунической богине Астарте, аналогу этрусской богини Уни. Факт, что Цере принимал иностранную богиню и даже посвящал ей храм, не исключителен сам по себе; он является, скорее всего, некоей конкретизацией заключенного союза. В ту эпоху это было тем более ценно, так как греческая угроза усиливалась, и равновесие сил становилось ненадежным, что угрожало экономическому благополучию всех.

Поражение этрусков в морском сражении при Кумах в 474 году до н. э. положило конец их могуществу в Средиземном море. И на суше они дважды – в 524 и потом в 509 гг. до н. э. – неудачно столкнулись с войсками тирана Аристодема. Торговые претензии тирренов стали опасны для греков, живших в Сицилии. Диодор (XI, 51) выдвигает версию, что именно талассократия этрусков стала причиной вмешательства Сиракуз. В 480 году до н. э. карфагеняне направили в Сицилию свои войска, но греки одержали над ними победу при Химере. После этого греки из Кум попросили помощи у Сиракуз, и местный тиран Гиерон, придя со своим флотом к Кумам, разгромил этрусский флот. Какие этрусские города участвовали в этой войне и были ли они достаточно сильны, чтобы иметь флот? Может быть, Капуя? Ответа нет. Похоже, что Цере был главным участником событий с этрусской стороны, а помогали ему Тарквинии или Вульчи. Что же касается главного дестабилизирующего элемента, то он мог состоять в увеличении значимости афинской торговли в Кампанье. Возможно, этруски хотели укрепиться в регионе в ущерб Кумам. Может быть, они мечтали о гегемонии и о стабильности, выступая против греков? Судьба сражения решила все иначе.

Ослабленные этруски постепенно ушли из Кампанье и из Рима. Они отошли за свои естественные границы. После этого кампанцы в 424 году до н. э. овладели Капуей и в 421 году до н. э. Кумами.

Этруски в Риме

Сегодня мы знаем, что Рим не был основан этрусками, как думали еще недавно некоторые историки. И это несмотря на то, что тосканцы должны были присутствовать на римской земле в то время, когда примерно в 753 году до н. э. объединялись селения, стоявшие на римских холмах. Точно так же, впрочем, находились там и греки, и сабиняне, и латиняне. Их присутствие было неизбежным, ибо этрусская территория начиналась сразу же на другом берегу Тибра, а это место было единственным, где реку можно было пересечь вброд (Фиденский брод). Город Ромула вначале контролировал место перехода через реку для торговцев солью, а в это время соляные разработки, расположенные в устье Тибра, принадлежали этрусскому городу Вейи.

Тем не менее, похоже, что этруски придумали легенду, которая могла бы оправдать их присутствие во главе Рима с момента его основания. Мы знаем, что «официальная» легенда о Ромуле появлялась постепенно и была оформлена только в IV веке до н. э. Так, например, Плутарх в своей «Жизни Ромула» (II, 4), напомнив о других версиях, дает нам этрусскую версию рождения Ромула, идущую от греческого историка по имени Промафион. Согласно ей, этрусский царь Тархетий был дедом основателей Рима – Ромула и Рема. Царствовал Тархетий в Альбе-Лонге и считался, очевидно, потомком Энея, то есть, в конечном счете, самого Зевса. В очаге его дома вдруг появился волшебный фаллос, от которого якобы и произошли римские близнецы, вскормленные волчицей.

Так называемая «этрусская» версия происхождения Рима со временем ушла в забвение, но мифу о герое, рожденном от фаллоса, придали официальный характер в римской истории, чтобы оправдать появление Сервия Туллия у царя Тарквиния.

♦ От легенды к реальности

Пришлось ждать конца VII века до н. э., чтобы получить свидетельство политического господства этрусков в Риме. Контроль над переправой в Кампанью – это была экономическая необходимость. И мы можем только удивляться, что этруски не пришли в Рим еще раньше. Как бы то ни было, дата, предложенная легендой в качестве выбора царя Тарквиния на роль владыки Рима (616 год до н. э.), кажется вполне соответствующей исторической реальности.

История этрусских царей Рима, как нам ее рассказывает Тит Ливий (I, 34), выглядит следующим образом. Первый этрусский царь Древнего Рима, по преданию, был выходцем из города Тарквинии. Его настоящее имя, как считается, было Лукумон. Его отец Демарат переселился в Тарквинии из греческого города Коринфа. Рожденный от тарквиниянки Лукумон еще в молодости приобрел себе большое состояние и женился на Танаквиль – женщине умной и честолюбивой. Она-то и посоветовала ему перебраться в Рим, так как в Тарквинии, из-за того, что Лукумон не был чистокровным этруском, ему был закрыт путь к самым высшим должностям. Лукумон согласился с доводами жены, и они вместе отправились в Рим, где он вскоре был избран царем, известным как Луций Тарквиний Приск, или Тарквиний Древний. Прославившийся своим богатством и мудростью, он занялся обустройством Рима и содействовал развитию искусств. В 578 году до н. э. он был убит заговорщиками, но его место, благодаря хитрости Танаквиль, заняли не они, а Сервий Туллий, приемный сын убитого царя. Этот человек, рожденный при самых чудесных обстоятельствах, о которых уже было упомянуто, стал образцовым царем, который повел Рим по пути важных реформ. Но и он был убит собственной дочерью Туллией и зятем Луцием Тарквинием, и последний, будучи сыном Тарквиния Древнего, захватил в городе власть и стал вести себя, как настоящий тиран.

Знаменитая история изнасилования Лукреции привела к тому, что в Риме началось восстание, которое возглавили Коллатин (муж Лукреции) и Брут. Они вместе со своими сторонниками изгнали Луция Тарквиния и установили в Риме республику. Произошло это в 509 году до н. э., в год освящения храма Юпитера на Капитолии. Легенда гласит, что вслед за этим царь этрусского города Кьюзи Порсенна осадил Рим. Но он вынужден был отступить перед лицом серии патриотических подвигов, совершенных римлянами, в частности, доблестным воином Горацием Коклесом, Муцием Сцеволой, отрубившим себе правую руку, и юной заложницей Клелией.

Некоторые факты, предоставленные главным образом археологами, позволяют нам сформулировать несколько гипотез относительно исторической реальности, стоящей за официальной римской легендой, во многом обязанной Титу Ливию. Например, мы узнали, что этрусское господство не закончилось в 509 году до н. э. с изгнанием Тарквиния и поражением Порсенны. Конечно, для укрепления национальной гордости следовало бы открыть большой храм в «освобожденном» Риме, но римский историк Тацит признает, что царь Кьюзи все же захватил Рим, а археологические находки доказывают, что этруски присутствовали там до 475 года до н. э., то есть до тех пор, пока поражение при Кумах не вынудило их уйти за Тибр. Возможно, характер власти изменился после 509 года до н. э., но этруски (вероятно, из Кьюзи) оставались у власти.

Другой удивительный пример: Сервий Туллий. Различные источники позволяют нам предположить в нем реального царя, которого легенды называют сыном раба или захваченной в плен принцессы, который был рожден во дворце и выбран в качестве зятя царя Тарквиния. Он осуществил столько реформ, что выглядит «наиболее римским» из всех возможных царей. Однако есть один случайно сохранившийся документ – речь императора Клавдия. Клавдий был увлечен этрускологией и написал двадцать книг на эту тему. Его первая жена происходила из этрусского аристократического рода, и он, по-видимому, черпал знания в архивах богатых этрусских семей, которые не дошли до нас, впрочем, точно так же, как и его работа об этрусках. Итак, в своей речи император упоминает Сервия Туллия, «вставив его между Тарквинием Древним и его сыном, а может быть, внуком (имеется в виду Тарквиний Гордый)». Согласно этрусскому источнику, он его представляет как «верного друга» некоего Целия Вибенны, который был изгнан из Этрурии и дошел до Рима, где захватил холм, названный Целийским в память о Вибенне. Его звали Мастарна. Затем он «поменял имя и взял царскую власть в городе». Некоторые выдержки из других авторов также упоминают этот эпизод: один говорит о «лукумоне»<sup>[7]7
  Лукумонами в Этрурии называли глав отдельных независимых городов, избранных из среды высшей аристократии. – Примеч. пер.


[Закрыть]</sup> города Вульчи Целии Вибенне, который, встав во главе армии, обосновался в Риме, возможно, силой; другой дает отчет о прибытии людей из Вульчи, ведомых Мастарной и Авлом Вибенной, братом Целия.

Имена братьев Вибенна нам известны. Их можно обнаружить на некоторых рисунках, а также зеркалах и погребальных урнах, найденных в гробницах города Вейи. Но наиболее интересное свидетельство находится в городе Вульчи в гробнице Франсуа и оно датируется IV веком до н. э. Одна из фресок представляет серию победоносных боев, ведшихся городом Вульчи против различных врагов. Атакующие являются людьми Целия Вибенны, и среди них есть Авл Вибенна и Мастарна, и можно даже увидеть, как они освобождают своего начальника, закованного в цепи. Речь идет, по всей видимости, об увековечивании подвигов жителей Вульчи в боях против других этрусских вождей.

Таким образом проходит сближение между Мастарной из Вульчи и царем Сервием Туллием. Конечно же, много вопросов остается нерешенными. Кем был в действительности этот Целий Вибенна – полководцем, действовавшим от имени царя Вульчи, или главарем банды, одним из кондотьеров-авантюристов, которых в те времена было великое множество? Был ли Вибенна (или его брат) когда-либо царем Рима? Кто такой этот Мастарна, чье имя (macstarna) очень сходно с латинским словом «magister» – этрусский офицер или диктатор? Подобные вопросы такие можно задавать и задавать.

За всеми этими вопросами вырисовываются очертания истории этрусского Рима, отличной от той, что написал Тит Ливий. Кажется, что на римском троне было больше этрусских царей, чем трое упомянутых, что вполне логично для общего срока в более чем сто лет! Возможно, надо рассматривать целую династию царей Тарквиниев, один из которых имел имя Гней (Cnaeus).

С другой стороны, события, изображенные на стенах гробницы Франсуа, говорят о том, что наследование этрусками римского престола не проходило мирно. Это подтверждает осада, устроенная царем Кьюзи Порсенной. И в этом нет ничего удивительного, если вспомнить о значимости положения Рима для общего экономического господства. Без сомнения, надо иметь в виду некий период занятия этрусками города: Рим должен был находиться под властью трех этрусских городов, представленных одним или некоторыми царями; это были Тарквинии (Тарквиний), Вульчи (Мастарна-Сервий Туллий) и Кьюзи (Порсенна). Эта схема соответствует хронологическому порядку, в котором главные этрусские города находились в своем апогее. В VII веке до н. э. Тарквинии были самыми богатыми, а Цере превзошел их в VI веке до н. э. Затем в середине того же века стали расти Вульчи, а потом Кьюзи, могущество которого пришло в конце века. Это не означает, что другие второстепенные, но тем не менее важные города той же эпохи, например Вейи, не осуществляли значительного влияния на Рим: оформление храма Юпитера вейскими художниками доказывает это.

♦ Свидетельства этрусского присутствии

Присутствие тосканских торговцев в Риме задолго до правления Тарквиния не вызывает сомнений, но этрусское господство так глубоко изменит город в таком множестве областей, что потребуется чересчур долго составлять исчерпывающий список. Даже наблюдая обычаи этрусков в Риме, мы можем понять, что тосканцы жили здесь, как у себя дома.

Наиболее ярко этрусское влияние проявилось в области благоустройства – до такой степени, что Дионисий Галикарнасский даже называл Рим «этрусским городом». Мастерство инженеров-гидравликов позволило осушить болотистую землю Форума, создать первый водосток (Cloaca Maxima функционировала еще в середине нашего XX века) и фактически новый городской пейзаж. Был оборудован Капитолий и построен храм Юпитера – по образцу этрусских храмов, сооружены каменные здания, покрытые черепицей. Они были украшены раскрашенными изделиями из терракоты, остатки которых обнаружены во всех важных местах центра (Форум, Капитолий), оборудован Большой цирк (Circus Maximus), проложено несколько улиц на территории Форума, в том числе знаменитая Vicus Tuscus (улица тосканцев) со статуей бога Вертумнуса (одна из ипостасей бога Вольтумны, символа конфедерации этрусских городов).

Этрусские цари не довольствовались тем, что изменили городской пейзаж. Они также ввели некоторые церемонии (триумф, игры), установили календарь и – главным образом, благодаря Сервию Туллию – провели важные реформы, создав новые общественные и военные структуры. Все граждане Рима были разделены на классы согласно их состоянию, и эти классы стали представлены в армии разными отрядами с разным уровнем вооружения.

К этим основным изменениям можно добавить ряд нововведений юридического и культурного порядка, которые надолго укоренились в нравах и обычаях римлян, до такой степени, что они и сами стали забывать об их происхождении. Наиважнейшим из этих нововведений являлся, без сомнения, алфавит, который этруски сами позаимствовали у греков.

Все это означает, что, несмотря на стремление самих римлян к преуменьшению этрусского влияния, присутствие этрусков в Риме было реально и оставило очень глубокий след.

Упадок и романизация

Хотя термин «упадок» и применяется для обозначения процесса, который означал для этрусков утрату их морского могущества на следующий день после поражения при Кумах (474 год до н. э.), он может показаться несоответствующим по отношению к эволюции некоторых городов внутренней части Этрурии. Прекрасная Этрурия V века до н. э. была еще далека от того, чтобы быть подавленной во всех областях. Города долины реки По развивались в ожидании фатального удара, который им нанесут кельты; города-порты вроде Спины осуществляли важные товарообмены с греками по Адриатическому морю. Некоторые внутренние города, близкие к реке Тибр, рост которых был замедлен, так как у них не было преимуществ приморских городов, получили, наконец, значительное экономическое и культурное развитие: законченные произведения типа Химеры из Ареццо или статуи Марса из Тоди свидетельствуют о большом мастерстве художников. Так произошло, например, с городом Вольсинии или с Кьюзи, царь которого Порсенна захватил Рим. Этрурия оставалась богатой сельскохозяйственной территорией, остававшейся главной житницей Рима вплоть до захвата римлянами Сицилии в III веке до н. э. Сельскохозяйственное богатство этих прекрасно орошенных земель стало предметом зависти для мощного соседа, который задумал разместить там своих колонистов.

На юге поражение при Кумах и постепенная потеря Кампанье не освободили этрусков от сиракузцев, претензии которых все возрастали. В 453 году до н. э. сицилийский тиран послал своих пиратов в экспедицию против поселений этрусков на Корсике, с которой тосканцы продолжали выгодный товарообмен. Но атака была предпринята главным образом против рудничных центров острова Эльба, что нарушило снабжение приморских городов железом, таким необходимым для их экономики. Через несколько лет, в 415 году до н. э., Афины, разорвав отношения со своими бывшими союзниками, объявили Сиракузам войну. Экспедицию возглавил Алкивиад. Древнегреческий историк Фукидид рассказывает (VII, 7, 53), что афиняне настойчиво обхаживали тирренцев, «у которых некоторые города сами предлагали себя для участия в войне». Они предоставили снабжение и послали три пятидесятивесельных боевых корабля. Это немного, и хорошо показывает ограниченность средств этрусков в том, что должно было выглядеть как возможность отомстить сиракузцам. Поражение Афин отразилось на их этрусских союзниках, которые оказались еще более ослабленными.

В 384 году до н. э. сиракузцы, попавшие под власть Дионисия, предприняли последнюю вылазку против этрусков. Сиракузский тиран послал своих людей в экспедицию вдоль этрусского побережья до острова Эльба и Популонии под предлогом борьбы с пиратами, но в действительности, как говорит Диодор (XV, 14, 3), «чтобы грабить знаменитый храм, известный своими богатствами и приношениями, которые были ему сделаны, находившийся в порту этрусского города Атиллы, называвшемся Пирги». Речь, действительно, шла о наиважнейшем алтаре Этрурии, со святилищем бога Вольтумны, том самом, где были обнаружены знаменитые золотые скрижали. Но эти пиратские действия, какими бы болезненными они ни были, были лишь точечными акциями и, без сомнения, имели мало значения по сравнению с длительной и глубокой подрывной работой, связанной с чередой войн против Рима.

♦ Рим против Вейи: Столетняя война

Вейи стал первым городом, вступившим в бой с честолюбивым соседом. Война, которая началась в 455 году до н. э., проходила в три главных этапа и закончилась в 396 году до н. э. падением этрусского города после десятилетней осады, которую воюющие стороны не упустили возможности сравнить с осадой Трои. Детали этой длинной войны хорошо известны, но все же необходимо помнить о двух вещах: с одной стороны, рассказы о боевых действиях исходят от историков-римлян (от Тита Ливия, опиравшегося на данные Фабия Пиктора), которые не могли удержаться от восхваления действий римлян, с другой стороны, нужно вернуть это столкновение к его настоящей первопричине, которая в большей степени была связана с личными интересами рода Фабиев<sup>[8]8
  Фабии – древнеримский патрицианский род. Его представители рода участвовали почти во всех важнейших событиях римской истории (например, в сражении против этрусков при Вейях в 477 году до н. э., во время которого погибло 306 членов рода Фабиев). К роду Фабиев принадлежали полководец Фабий Максим и историк Фабий Пиктор. – Примеч. пер.


[Закрыть]</sup>, чем с интересами всех римлян.

Формальный повод к этой войне заключался в претензиях могущественного рода Фабиев, поддержанного несколькими тысячами их сторонников (некоторые историки называют цифру в пять тысяч человек), на небольшой городок Фидены. Он действительно имел латинское население, но находился под защитой Вейи и стремился там и оставаться. Но Рим в ту эпоху распространил свою гегемонию на Лаций и сделал вывод, что Фидены, будучи латинским городом, должны перейти под его власть. Однако истинная причина войны крылась в другом: именно в Фиденах находился единственный брод, который позволял пересечь Тибр и открывал торговый путь на юг; здесь проходила старинная соляная дорога, и удержание этого места было гарантией существенных прав, которыми пользовался этот городок. Наконец, территория рода Фабиев соседствовала с территорией Фиден. Поэтому вполне понятен личный интерес этих богатых римских аристократов, которые могли пользоваться своим положением, чтобы придать вид государственной необходимости этому банальному корыстному присвоению: ведь кто-то из Фабиев всегда занимал место консула с 485 по 479 гг. до н. э.

Военные действия были начаты в 485 году до н. э. консулом Фабием Квинтом. Первую войну окружили ореолом подвигов членов рода Фабиев, из которых триста шесть человек попали в засаду возле Кремеры, небольшого притока Тибра, в 477 году до н. э. Род Фабиев был почти уничтожен. Армия Вейи пришла на Яникул, один из римских холмов, и стала морить голодом жителей Рима. Перед лицом подобной катастрофы было заключено перемирие на сорок лет. Но в 438 году до н. э., после жестокого убийства в Фиденах двух римских послов, война возобновилась. Претензии Рима на городок, стоящий на берегу Тибра, остались неизменными: вейское присутствие на «римском» берегу Тибра представляло собой неприемлемую угрозу. Римский военачальник Корнелий Косс покрыл себя славой, убив в единоборстве царя Вейи Ларса Толумния и пожертвовав снятые с него доспехи в храм Юпитера на Капитолийском холме. После различных превратностей судьбы как для одной, так и для другой стороны, Фидены были взяты римлянами в 425 году до н. э., после чего городу Вейи была дана передышка на двадцать лет. Этрусский город, потерявший стратегический пункт на Тибре, был ослаблен.

Это поражение спровоцировало в Вейях политический кризис между аристократами и представителями народа. Начался острый конфликт. Тит Ливий утверждает, что кризис завершился восстановлением царской власти. В действительности речь могла идти об установлении тирании, опиравшейся на руководителей черни, что объясняет отсутствие солидарности с другими этрусскими городами, в которых господствовали местные аристократы. Римский историк уточняет, что другие члены этрусской конфедерации, хотя их настойчиво просили три раза – в 405, в 404 и в 397 гг. до н. э. – отказали в поддержке «царю» Вейи.

Последняя фаза этого конфликта – с 406 по 396 гг. до н. э. – изображена Титом Ливием как «троянская эпопея» Рима, в которой осада Вейи представляется осадой Трои. В этом заключается неточность рассказа. Мы знаем, какую роль в этом сыграл старый диктатор Марк Фурий Камилл и Марк Постумий Альбин (см. Тит Ливий, книга V). Но некоторые факты указывают на то, что этруски также осознавали параллель между троянским циклом и войнами, ведомыми Римом против их городов. Между тем они использовали легенду иначе: для них троянцами были римляне! На стенах гробницы Франсуа в Вульчи рядом со смертью царя Тарквиния, вызванной ударами людей Вибенны и Мастарны, представлено жертвоприношение троянских пленных. Для Вел Сатиса, владельца гробницы, представленного в качестве триумфатора после победы, которую он одержал над римлянами в ходе войны между Тарквиниями и Римом в период с 358 по 351 гг. до н. э., посыл был предельно ясен: римский враг не заслуживает другой судьбы, кроме судьбы троянских пленных. Так рождаются легенды.

Тем временем Рим только что раздавил свою первую этрусскую жертву – город Вейи. В реальности, которая очень далека от волшебно-религиозной атмосферы рассказов Тита Ливия, жителей города истребили или продали в рабство. Богиня Уни была «передана», то есть увезена в Рим и установлена в храме на холме Авентин. Рим значительно увеличил свою территорию, распространив господство на Капену и частично Фалерию. Все равновесие в регионе оказалось измененным, и наиболее мощные города поняли, что надо выбирать между сотрудничеством с Римом (что сделал город Цере) и попытками сопротивляться намерениям опасной столицы латинян.

♦ Набег галлов

Галлы также были известны этрускам. В начале IV века до н. э. некоторые их племена просочились на равнины реки По, привлеченные плодородием земель и вином, которое они научились ценить с V века до н. э. Инсурбы, бойи и сеноны, пришедшие с севера последовательными волнами, захватили север Италии. Кельты заинтересовались богатыми городами Падуанской Этрурии и стали понемногу беспокоить их, а потом заняли. Последний удар был нанесен сенонами, которые в начале IV века до н. э. захватили восемнадцать этрусских городов на севере, а потом проникли в центральную часть Этрурии. Принято считать, что Мельпум (он же Милан) попал в руки кельтов в день падения Вейи.