Текст книги "Этруски"
Автор книги: Жан-Ноэль Робер
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Жан-Ноэль Робер
Этруски
Издание осуществлено при поддержке
Национального центра книги
Министерства культуры Франции
Ouvrage publié avec le concours du Ministère français chargé
de la culture – Centre National du Livre
Перевод с французского С. Ю. Нечаева
Этрурия
I
История
Есть ли у Этрурии своя история? Дюжина союзных друг другу городов, развитие которых шло неодновременно, и которые имели совершенно различные, а порой и противоположные судьбы – могли ли они иметь общую и единую историю? Без сомнения, правильней было бы говорить об истории этрусской цивилизации, об истории людей, которые пользовались одним и тем же языком, и которых объединяла общая религия.
Фактически, эти города (в греческом понимании этого термина), одновременно столь различные и столь похожие, объединялись сознанием своей принадлежности к одной и той же нации и отмечали каждый год это единство, избирая в храме бога Вольтумны, располагавшемся на территории Вольсинии, главу союза (rex Etruriae), символ их культурных и религиозных связей. Римляне, впрочем, рассматривали это несколько иначе и, начиная от Катона и кончая Титом Ливием, говорили об этрусском господстве в Италии, не выделяя господства того или иного города.
Поэтому мы будем говорить об истории Этрурии или, скорее, об истории этрусков, следы которой, впрочем, по большей части стерты. Археология говорит о существовании богатого и мощного народа, но сохранившиеся тексты, с одной стороны, не столь красноречивы, а с другой стороны, являются иностранными. Если этрусские свидетельства исчезли до их латинского перевода, греческие или латинские тексты, дошедшие до нас, очень обрывочны и при этом очень пристрастны. Мы знаем, однако, что латинские этрусковеды вроде Клавдия очень много писали об этой самобытной цивилизации, но все было потеряно за исключением нескольких отрывков, которые ограничиваются лишь тем, что упоминают главные конфликты между этрусками и римлянами, греками или жителями Карфагена. К тому же они очень предвзяты.
В связи с этим следует удовлетвориться историей, написанной крупными мазками, которая оставляет нас в неведении относительно ее внутреннего развития. Такой подход не является, без сомнения, бесполезным при рассмотрении мифа об этрусской тайне. Глядя на развитие событий с общей точки зрения, мы можем только удивляться быстроте, с которой эта цивилизация перешла от состояния зарождения к состоянию великого могущества, сопоставимого с могуществом других цивилизаций западного Средиземноморья, то есть Греции и Карфагена. На это ушло всего век или два, самое большее. Однако в этом не было ничего удивительного. Этрурия являлась первой цивилизацией Италии, но она была обязана своим ростом контактам с греками и представителями Востока, привлеченными туда естественным богатством земель.
Однако вопреки сказанному Катоном или Титом Ливием, эта культура была далека от того, чтобы господствовать надо всем полуостровом и, вопреки тому, что с энтузиазмом утверждают некоторые современные историки, она не представляла собой первой итальянской общности. Для этого надо будет дождаться Рима и социальных войн последнего века до нашей эры. Этрусская гегемония была реальна, но не всеобъемлюща, и она была в большей степени культурной, чем политической. История Италии в это время остается «трехполюсной»: ее пишут этруски, южные греки и италийские народы на заре их развития.
Благополучие Этрурии было, увы, непродолжительным. Ее богатства не могли не привлечь жадных и могущественных римлян. Они не пожелали терпеть рядом с собой соперницу, которая пользовалась вековым авторитетом, и которой – это факт – они были в такой степени обязаны.
Этрурия являлась первоначальным очагом, питавшим огонь итальянской цивилизации. Как отмечает Жак Эргон, этот регион двадцатью двумя веками позже станет аналогичной колыбелью для Ренессанса, как если бы у Тосканы со времен античности и до Нового времени была привилегия вызывать и пробуждать дыхание человеческого разума.
Проблема происхождения
Вопрос происхождения этрусков не является сегодня центральным для этрусковедов, но до середины XX века он очень волновал ученых в ущерб, без сомнения, более важным и менее рискованным исследованиям истории этого таинственного народа.
Надо сказать, что современная дискуссия по этому вопросу основывается на очень древних источниках, которые уже основательно расходились с мнением историков античности. В их оправдание напомним о вкусе древних к легендам и их заботе о том, чтобы связать происхождение каждого народа с каким-то основополагающим мифом или с подвигами каких-то героев, в честь которых практиковалось название многих вещей и явлений.
С античных времен по поводу происхождения этрусков выдвигались три версии: версия восточного происхождения, версия их прихода из северных альпийских стран и версия их местного происхождения.
В действительности только первая версия является наиболее древней и наиболее разработанной. Известны, в частности, работы Геродота (I, 94), который рассказывал о решении царя Лидии (Малая Азия), направленном на разрешение проблем, связанных с охватившим страну жестоким голодом. Он разделил свой народ на две группы и по жребию определил ту половину, которая должна была эмигрировать. Во главе тех, кого судьба вынудила уйти, он поставил своего сына Тиррена. Эти лидийцы после длительного странствия, которое заставило их познакомиться с многими народами, прибыли «к умбрийцам», где они основали многочисленные города и взяли себе имя своего предводителя, став тирренцами. История голода в Лидии помимо того, что она просто вполне вероятна, подтверждается еще и различными документами, в частности, египетскими. Она достаточно хорошо вписывается в рамки потрясений, спровоцированных кризисом государства хеттов в конце XIII века до н. э. В эту эпоху имела место миграция в район Средиземноморья, а военные набеги некоторых народов и многочисленные акты пиратства стали практически повседневной реальностью. Фараоны Мернептах (1230 год до н. э.), а затем Рамзес III (1190 год до н. э.) вынуждены были отбиваться от налетов тех, кого египетские источники называют «народами моря», среди которых рядом с ахейцами можно найти филистимян, сардов, а также загадочных тереш (или турша), в которых некоторые историки видят троянцев-таршиш (другое греческое название тирренцев, происходящее от корня «турша»).
Менее известным вариантом истории Геродота является легенда о Тарконе и Тиррене, рассказанная александрийским поэтом Ликофроном в его поэме «Александра». Эти два героя с в высшей степени этрусскими именами были сыновьями Телефа, правителя Мизии, упомянутого Гомером в «Одиссее». Связь мизийцев с фригийцами и меонийцами-лидийцами отмечена у Геродота. Тиррен и Таркон могли встретить Энея и Улисса в Италии, и если первый дал свое имя всей стране этрусков, то второй стал основателем первого города Тарквинии.
Эта легенда у Ликофрона не противоречит третьей версии, сторонником которой является греческий историк Лесбос (VI век до н. э.), для которого Этрурия была обязана своим происхождением пеласгам. Эти догреческие жители Греции и побережья Эгейского моря, согласно легенде, пересекли Адриатическое море, чтобы обосноваться в Спине, в дельте реки По, а потом добраться до Тосканы, где они получили новое название – тирренцы.
Само собой разумеется, что каждая из упомянутых версий бесконечно сложнее в деталях и не может не вызывать многочисленных вопросов. Однако исторический фон всех этих вариантов остается одним и тем же: это потрясение, произошедшее на Востоке в конце XIII века до н. э. и в начале XIV века до н. э., то есть в период, когда происходила Троянская война. Реальность волн миграций через Средиземное море, эхом которой была «Одиссея», и сила талассократов[1]1
Талассократы – владыки морей (в отличие от сухопутных теллурократов). – Примеч. пер.
[Закрыть] (особенно лидийцев), которые начали развиваться после падения империи Хиттитов, поддерживают идею о том, что пеласги-тирренцы могли прийти в Италию только с Востока. Относительно их присутствия в Восточном Средиземноморье мы имеем ряд свидетельств, как легендарных, так и археологических.
Легендарными свидетельствами являются приключения, происходившие с моряками-тирренцами, которые, не зная этого, схватили бога виноделия Диониса собственной персоной и пытались продать его, как простого раба. Это для них плохо кончилось. Дионис спровоцировал панический ужас среди моряков, которые стали прыгать в море и превращаться там в дельфинов (гомеровский гимн Дионису).
Археологическим свидетельством является стела, обнаруженная на острове Лемнос, на которой есть надписи на языке, близком к этрусскому, и которая вызывает больше вопросов, чем дает ответов. Но если относительно легко установить родство тирренцев с Лемноса и этрусков, то мы еще пока не можем точно определить, первые ли эмигрировали в Италию или вторые, уже обосновавшись там, завязали отношения между Западом и Востоком.
Имеются доводы, которые дают современным историкам (например, Раймону Блоку) аргументы в пользу версии о восточном происхождении этрусков. В частности, это поразительные сходства между азиатской религиозной практикой и этрусской. У вавилонцев, например, есть немало общего с тосканцами в области методов гадания. Но и здесь нет ничего решительно убедительного, если начинать рассматривать эти методы в деталях. Что же касается аргумента, основанного на восточном влиянии на этрусское искусство в его апогее, то сегодня мы знаем, что он не выдерживает критики. Этот стиль, очень точно названный «ориентализирующим» из-за его происхождения, соответствует моде, которая в одно и то же время охватила все средиземноморские цивилизации, благодаря развитию торговых отношений между народами. Факт того, что он расцвел в Этрурии, как и в других местах, не может служить доказательством происхождения жителей Тосканы.
Надо признать, что и две другие версии, касающиеся происхождения этрусков, проливают на этот вопрос не больше света.
В частности, Тит Ливий утверждает, что реты, жившие в Альпах, имели этрусское происхождение. Предлагая обратное, археологи XIX века хотели увидеть в этих северных народах первоисточник италийских и этрусских народов, мигрировавших на юг в конце II тысячелетия. Некоторые из них опираются в своих гипотезах на аргумент, который они считают очень важным: на практику кремации. Они считали, что виллановианская культура происходила из так называемых полей погребальных урн, пренебрегая тем существенным фактом, что эта цивилизация имела неоспоримый индоевропейский характер, не связанный с этрусской цивилизацией. Они установили также связь между названием «реты» (Rhaeti) и тем, как тосканцы называли себя на этрусском языке: «расенна». Помимо того, что этот тезис не подтверждается ни одним древним источником, представляется, что он не выдерживает современного анализа фактов. Во всяком случае, распространение этрусской цивилизации с юга на север выглядит более правдоподобно, чем в противоположную сторону.
Что касается третьей версии, то есть версии о коренном итальянском происхождении этрусков, то она берет свое начало в заявлении Дионисия Галикарнасского, греческого историка, жившего в Риме при императоре Августе (I, 25 и далее). Он утверждал, что «этрусский народ никуда не эмигрировал и был всегда там». Эта ремарка привлекла внимание некоторых ученых, особенно лингвистов XX века, для которых этрусский язык – так как он не является индоевропейским – мог служить свидетельством того, что это было местное наречие, предшествовавшее появлению народов – носителей индоевропейского языка. Между тем, несмотря на его кажущиеся сильными аргументы (он, например, подчеркивал, что историк Ксант Лидийский никогда не говорил о предводителе, по имени Тиррен, который эмигрировал бы в Италию), тезис Дионисия должен рассматриваться с очень большой осторожностью. Другие заявления из его произведений, враждебные этрускам, опровергают даже очевидные вещи по поводу заимствований, которые римская цивилизация была вынуждена делать у своего соседа во времена царей. Надо рассматривать подобное видение истории в общей перспективе жизни этого историка в славную эпоху императора Августа: для него Рим был греческим городом, который принял многие группы населения, пришедшие с Востока. Этруски же, напротив, были для него лишь варварами, негреками, на которых не бросила свой отсвет блестящая греческая цивилизация и которых Рим имел полное право завоевать. Очевидно, что оригинальный взгляд Дионисия отвечает политическим требованиям оценки Рима, которым он восхищался, несмотря на какую-либо историческую объективность (впрочем, объективность никогда не была важна для древнего историка).
А что думали об этом сами этруски? Тацит («Анналы», IV, 55) очень редко упоминает лидийское происхождение и героя Тиррена, но у него речь идет о «декрете Этрурии», который датировался 26 годом н. э. Действительно, Массимо Палоттино в середине XX века показал, что вопрос происхождения этрусков ничего для них самих не значил, так как очевидно, что этот народ, как и любые другие, сформировался и обогатился в течение многих веков от различных народов, которые были его составными частями. Абсурдно думать, что он был целиком переселен из Азии в Италию в какой-то определенный момент, но не менее абсурдно верить, что он появился на итальянской земле, не приняв колонистов, пришедших с Востока, как это было повсюду в Средиземноморье. В легендах, которые часто хранят в себе следы исторической памяти, в Тоскане всегда кто-то жил. Народы, пришедшие с Востока и привлеченные богатствами этой земли (руды и т. д.), смешались с местным населением, причем вполне вероятно, что это происходило многократно, благоприятствуя таким образом образованию оригинальной и утонченной цивилизации, породившей первоначальную культуру ранней Италии и развивавшейся в контакте с греческими колонистами, обосновавшимися на юге полуострова.
Подлинная проблема заключается в том, чтобы узнать, в какой момент произошло это соединение. Историки очень долго датировали начало этрусской цивилизации VIII веком до н. э. Хотя некоторые легенды, миграционные движения в Средиземноморье и развитие виллановианской цивилизации, подтвержденное археологическими находками, позволяют датировать начало этого глубокого превращения X веком до н. э. (и даже XI веком до н. э.). А это серьезно меняет взгляд историков-исследователей на образование и зарождение Этрурии.
Виллановианский период
После открытия в Вилланове (селении, расположенном неподалеку от Болоньи) в середине XIX века гробницы, которая была сочтена археологами принадлежащий к культуре, непосредственно предшествовавшей этрусской, весь период, растянувшийся от начала образования Этрурии до конца VIII века до н. э., стали называть «виллановианским». Под этим термином подразумевается, таким образом, вся ранняя история этрусков.
Погребения, найденные в Вилланове, связаны с самой ранней в Италии практикой кремации мертвых – этот обычай, известный также в центральной Европе под названием «культуры полей погребальных урн», не существовал на Апеннинском полуострове в эпоху бронзы. Захоронения этой «апеннинской культуры» встречаются повсеместно во всех регионах, где говорили на италийских языках индоевропейского происхождения, одновременно с так называемой культурой «ямных погребений» (где мертвецов хоронили в могилах-ямах в вытянутом положении вместе с предметами их повседневной жизни).
Круглая могильная яма. Конец Виллановианского периода
Итак, обряд кремации развился именно в Тоскане, а также в некоторых местах долины реки По и Кампаньи, там, где позже появилась этрусская цивилизация. Конечно, различие между двумя обрядами не всегда было ясно выражено, и их сосуществование было замечено в промежуточных зонах, например, в Лации (где эта особенная культура называлась «latiale»), но их распределение появляется тем не менее ясно, как отличительный знак различных народностей, различающихся по своей культуре: индоевропейской, с одной стороны, и неиндоевропейской (то есть этрусской), с другой стороны.
Таким образом, весьма соблазнительно идентифицировать появление этрусской цивилизации с обрядом кремации в Тоскане. Однако это никоим образом не решает вопроса происхождения этрусков.
Следует запомнить две важные даты, связанные с формированием этрусской цивилизации: 1200 год до н. э. и 900 год до н. э. Первая дата соответствует появлению этой новой культуры (так называемой протовиллановианской) и, возможно, приходу групп людей, появившихся с Востока, хотя ничто не позволяет доказать это. Конец XIII века до н. э. был отмечен серьезными потрясениями, особенно на востоке Средиземноморья: падение империи хеттов, акты пиратства и попытки завоевания (особенно в Египте) «народов моря», Троянская война или то, что она символизирует, падение микенских дворцов и последствия этого для средиземноморской торговли, а потом последствия греческой колонизации. Если имелись когда-то миграционные движения людей, пришедших с Востока, чтобы присоединиться к населению Тосканы с целью изменить культуру и привнести основы новой цивилизации, то их следует датировать началом XII века.
Вторая дата, 900 год до н. э. (начало железного века, после постепенного расширения практики кремации на все то, что позже будет этрусской территорией), отмечает начало предурбанизации, которая знаменует собой новый рост и апогей виллановианской культуры. При этом не должно быть отмечено никакого разрыва с предыдущим веком. Именно некрополи лучше всего информируют нас об этой эволюции и об организации первых городов. Вначале зона проживания была относительно рассеяна. Люди жили в овальных или прямоугольных хижинах, в основном скромных размеров (5 на 10 метров), подобных тем, чьи следы сохранились на холме Палатин и которые принято связывать с именем Ромула. После кремации прах мертвых собирался в урнах, выполненных в стиле «импасто» (impasto)[2]2
Термином «импасто» принято обозначать технику наложения толстого слоя масляной краски (обычно путем выдавливания ее непосредственно из тюбика). Густая, сочная накладка красок, нередко употребляемая в живописи для усиления светового эффекта. В гравировании этим словом выражается искусное соединение штрихов с пунктиром, служащее для той же цели. – Примеч. пер.
[Закрыть] из грубой керамики, цвет которой был связан с методом обжига, присущим типичному этрусскому «буккеро» (bucchero)[3]3
«Буккеро» – черные этрусские керамические вазы, с большим или меньшим успехом имитирующие бронзовые сосуды; они часто украшались рельефными фигурами и надписями.
[Закрыть]. Эти урны затем помещали в гробницы на ямах, вырытых прямо в земле, их стенки выкладывались плоскими камнями. Отмечается эволюция в геометрическом оформлении этих урн, которые имели биконическую форму и обычно прикрывались миской или же боевым шлемом, если покойником был мужчина. Некоторые поселения, особенно в смешанных зонах, где захоронения сосуществовали наряду с кремацией, оставили после себя урны, воспроизводящие по форме жилища, и по этой причине названные урнами-домами. Они позволяют осуществить интересную визуализацию этрусских видов жилищ.
Изучение некрополей и, например, общих гробниц, объединяющих несколько погребальных урн под одним курганом, позволило выделить группировки жилищ, то есть демонстрацию общей организации, связи внутри которой могли быть только политическими, экономическими и религиозными. Эти объединения людей происходили либо решением собираться в одном месте, которое впоследствии становилось «оппидумом»[4]4
Оппидум (лат. oppidum) – временный город-крепость. – Примеч. пер.
[Закрыть] мощного города, либо объединением соседних деревень, имевших общие интересы (таким был, например, случай Рима). Так формировались города в IX и VIII вв. до н. э. Вещи, обнаруженные в гробницах этого периода (бронзовое вооружение, шлемы, вазы, пряжки портупей, застежки различных форм), демонстрируют богатство местной аристократии. Впрочем, в конце IX века до н. э. и, главным образом, в VIII веке до н. э., развитие виллановианского общества было связано с сильным движением колонизации внутри Италии, которая создавала условия для встречи с греческой цивилизацией. Открытие виллановианских учреждений в Кампанье создает этому доказательство, а возникновение Капуи, без сомнения, является плодом этой виллановианской экспансии на юг.
Что касается городов, то в этот период наблюдается перегруппировка разбросанных зон обитания в места, которые в будущем станут крупными городами (Вейи, Цере, Вольсинии, Вульчи и др.). Возьмем пример Тарквиний, священного города Этрурии. Раскопки многочисленных некрополей, расположенных на всех его холмах, обнаружили существование нескольких зон обитания, рассеянных на высотах, в частности, на плато Монтероцци. Примерно в 750–720 гг. до н. э. все эти зоны обитания были заброшены в пользу единственного места, где и был создан город Тарквинии, в то время как Монтероцци стало некрополем нового города. Здесь, как и в Риме, выбор единого места жительства был определен местом, предназначенным для погребения мертвых. Археолог Марио Торелли сравнивает эти два знаменитых города и отмечает общность в процессе перегруппировки окрестных жителей и в процессе их основания.
Подобное же в образовании городов наблюдалось почти по всей Этрурии с некоторыми отличиями в различных эпохах и регионах.
Этруски в Италии
Изучение влияний и конфронтаций на Апеннинском полуострове до появления Рима позволяет отметить огромную роль, которую этруски сыграли не только в Италии, но и во всем Западном Средиземноморье. Очевидно, что они занимали там главенствующее положение, в отличие от греков и карфагенян. Отношения между этими тремя народами постоянно усложнялись.
Можно сказать, таким образом, что этруски сыграли важнейшую роль в образовании Италии. С IX века до н. э. виллановианская культура, пришедшая в Кампанью (а также в Эмилию и Романью), свидетельствует об этрусской экспансии. В VIII веке до н. э. появляются первые импульсы восточного влияния, которое утвердилось в следующем веке. Эти постепенные изменения соответствовали развитию греческой колонизации, которая сильно повлияла на территории, занятые этрусками (памятники, изобразительное искусство, письменность и т. д.).
Италия стала трансформироваться под греческую модель. Контакты, особенно торговые, городов Великой Греции с Кампаньей, Лацием и Этрурией благоприятствовали эволюции этих регионов и способствовали их развитию. Тем не менее, надо отметить отсутствие греческих колоний на этрусской земле. При этом Этрурия, плодородная и богатая металлами, имела все, чтобы привлекать греческих колонистов. Но этрусские города, которые к этому времени уже образовались, сами проявляли колонизаторские наклонности. Они соперничали с греками на земле Италии. Без сомнения, в VII веке до н. э. этрусская талассократия достигла своего апогея.
VII век до н. э. – это время, когда Карфаген (основанный, как считается, в 814 году до н. э.) тоже задумал утвердиться в Западном Средиземноморье. В VI веке до н. э. греческое присутствие еще более усилилось: греческие колонии-полисы вознамерились перекрыть этрускам дорогу в Сицилию. Мало-помалу эти три силы вынуждены были сталкиваться друг с другом, как только установленному ненадежному равновесию начинали угрожать любые попытки со стороны того или иного лагеря, если речь не шла о союзе двух сил против третьей. История сохранила память о нескольких войнах, но можно с уверенностью утверждать, что были и другие.
Несмотря на торговые проблемы, усиленные прочими видами соперничества, появление греческих колонистов на юге Италии сильно повлияло на обычаи этрусков. Этот период был отмечен наиболее высокой степенью изысканности этрусской цивилизации и благополучием таких крупных городов, как Цере, Тарквиния, Вульчи, Популония, равно как и городов Большой Греции (Таренто, Кротоне, Сибарис, Локры) и Кампанье (Кумы). Положение Рима стало еще более стратегическим, и этрусские города начали ссориться из-за обладания этим пунктом, стоящем на дороге с севера на юг полуострова. Фрески со знаменитой гробницы Франсуа[5]5
Гробница Франсуа названа так по имени итальянского археолога Алессандро Франсуа, описавшего раскопанную в 1857 году этрусскую гробницу в городе Вульчи. В ней был похоронен Вел Сатис – крупный этрусский общественный деятель IV века до н. э. – Примеч. пер.
[Закрыть] в Вульчи свидетельствуют об этом.
Но блеск и изысканность этрусской культуры этого периода скрывали реальность упадка, который уже наметился в жизни Этрурии. В 545 году до н. э. была одержана победа над фокейцами при Алалии, но она поставила этрусков в еще более тяжелое положение. Карфагеняне, объединившиеся с этрусками в борьбе против фокейцев (они имели виды на Сардинию), отдали Алалию своим союзникам-этрускам, а сами получили контроль над гораздо большей частью острова. В то же самое время они обосновались в Западной Сицилии и начали там войну против греков. При этом карфагеняне постоянно опирались на своих этрусских союзников, с которыми у них был заключен договор о дружбе. Однако этот пресловутый договор, похоже, навязывал этрускам нечто вроде карфагенского протектората.
Карфаген подписал также союзный договор с Римом в конце VI века до н. э. (Полибий, III, 22), и этим римская торговля с Сардинией в Тирренском море оказалась ограниченной, а торговля с Сицилией и с Африкой попала под жесткий контроль.
К этим внешнеполитическим проблемам следует добавить внутренние потрясения в греческих колониях, начавшиеся с конца VI века до н. э., что не могло не отразиться на этрусках. Тарквиний Гордый правил в Риме, как тиран, вызывая ненависть римлян. В конечном итоге, Рим восстал и тирана с его семьей изгнали. Считается, что Тарквиний был выслан из Рима в 509 году до н. э.
Однако с изгнанием Тарквиниев борьба не кончилась. Тарквиний бежал к Порсенне, царю этрусского города Кьюзи. Порсенна, считая полезным для этрусков восстановление власти Тарквиния, пошел на Рим. По некоторым версиям, он захватил город. После этого отряд этрусков под предводительством сына Порсенны Арунта двинулся против латинян, но был разбит греческим войском под начальством Аристодема. Характерно, что участие римлян в этой битве нигде не упоминается. Это можно объяснить только тем, что римляне в тот момент сами были под властью этрусков. Однако после поражения этрусков для Рима началась новая история.
Приморские этрусские города (Цере, Вульчи и др.) начали приходить в упадок. Города же внутренней части прогрессировали (Кьюзи, Вольсинии и Вейи, которые, похоже, стали пользоваться некоторым влиянием на соседний Рим). Эта новая ситуация, в значительной степени связанная с падением Сибариса, сделала Карфаген свободным в действиях на море. Таким образом, греческий мир оказался лицом к лицу с персами на Востоке и карфагенянами на Западе. Именно Сиракузы нанесли карфагенянам первое поражение при Гимере, в Сицилии, в 480 году до н. э. Через некоторое время, в 474 году до н. э., новый тиран Хиерон, объединив греческую коалицию, разбил под Кумами этрусков, союзных уже основательно ослабленным карфагенянам. Тем самым Сиракузы получили контроль над Тирренским морем. Что касается этрусков, то они вынуждены были отступить за свои первоначальные границы, и, вероятно, именно с этого поражения надо отсчитывать время, когда они окончательно оставили Рим.
Апогей
В конце VIII века до н. э., который отмечает окончание виллановианского периода, Этрурия испытала необычайный взлет и познала (до 474 года до н. э., то есть до даты поражения под Кумами) невиданный экономический и политический подъем. Эта эпоха, и особенно VI век до н. э., знаменует собой период благополучия этрусков, когда они установили свое господство за пределами своих традиционных границ, в том числе на севере, в Кампанье и на море; когда технические достижения и демографическое развитие толкнуло их к тому, чтобы показать себя в Средиземном море в противостоянии с греками и жителями Карфагена; когда контакты с Грецией и Востоком мобилизовали их собственный творческий гений в области искусства, которое только подчеркивало изысканность их цивилизации.
В начале VII века до н. э. все условия были созданы для того, чтобы Этрурия вошла в историю и оставила там след, безусловно, блестящий, но недолговременный. В этот период были окончательно сформированы городские, политические и общественные структуры. Еще надо напомнить, что это была Этрурия, которая постепенно стала осознавать свое этническое единство, о чем свидетельствуют выборы царя Этрурии (rex Etruriae) в святилище бога Вольтумны; страна разделялась на некоторое количество городов-полисов (двенадцать, как традиционно принято считать), которые образовывали столько же конкурирующих друг с другом территорий.
По причинам доступности моря, которое способствовало расширению товарообмена, приморские города первыми стали проявлять свое влияние, особенно Тарквинии (с VII века до н. э.), а вслед за ним и Цере. Город же Вульчи, например, расположенный в стороне от моря, вынужден был ждать VI века до н. э., чтобы начать настоящий рост, а Кьюзи – даже конца того же века.
Надо также поставить историю развития Этрурии в рамки изменений, которые происходили в эту эпоху на Средиземном море, в частности, в контекст существования греческих колоний на юге Италии. Именно эти многочисленные и неизбежные контакты с греческими торговцами и художниками, а также влияние некоторых союзных этрускам городов, таких как Сибарис или Таренто, и способствовали формированию оригинального характера этрусков. В частности, эвбейские колонисты первыми основали Пифекузу (Искья) в 770 году до н. э. и колонию в Кумах (примерно 735 год до н. э.). Греческие колонисты, которые пытались наладить торговлю с соседями, обнаружили неподалеку виллановианские поселения этрусков Кампанье. Именно этот богатый регион способствовал установлению союза между этрусками и греками из Великой Греции, инициировав первое взаимопроникновение между двумя этими культурами. С целью усилить эти связи и поддержать проникновение на юг, этруски вынуждены были занять Лаций, чтобы обеспечить путь, которая соединял Тоскану с районом Капуи. Но это не означает, что они оккупировали Лаций. Сохранение латинской лиги или договор между Римом и Карфагеном (примерно в 509 году до н. э.), в котором Рим выступал от имени всех своих союзников (Полибий, III, 22), не позволяют говорить об этрусской оккупации, хотя, как мы знаем, в Риме, начиная с 616 года до н. э., правили этрусские цари. Но многочисленные находки, связанные с этрусками и обнаруженные в этом регионе (например, в Пренесте), показывают глубокие следы этрусского присутствия. В Кампанье войны с некоторыми греческими колониями, завершились для этрусков поражением возле города Кумы (524 год до н. э.), что стало первым предупреждением, предшествовавшим поражению от греческой коалиции в 474 году до н. э.
♦ Влияние Востока
Два великих «золотых века» (согласно справедливому определению А. Хуса) этрусского благополучия, и особенно первый из них, определяются как связанные с периодом «ориентализации». Термин «ориентализация» связан с многочисленными чертами восточного влияния, которое можно усмотреть в этрусском искусстве – в вазах, фресках, статуях, украшениях. Открытие Этрурии к внешнему миру благоприятствовало увеличению товарообмена. Начала развиваться торговля, принося на тирренские берега многочисленные товары из Финикии, Малой Азии, Египта. Фантастический репертуар восточных мастеров (хищники, сфинксы, грифоны) заставлял мечтать этрусских художников, которые пытались их воспроизводить. В эту эпоху многочисленные деятели искусств начали путешествовать по Средиземному морю, оседать то тут, то там, создавать свои школы, воспитывать учеников. Они приносили вместе с собой темы, которые очаровывали людей повсюду, распространяя таким образом по средиземноморскому бассейну настоящую моду, которая не ограничивалась одной Этрурией. Можно даже сказать, что этруски с их чувствительностью и богатым воображением фигурировали среди самых лучших учеников этих восточных учителей.
