Текст книги "Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26. Разрушение проклятия

«Освященное горнило» – так помпезно я назвала огромную яму, обложенную огнеупорными камнями, вырытую на северном берегу Лох-Саланн. На ее дне покоилось несколько слоев дров и угля, чтобы было из чего создавать мощный жар, а поверх них – до самого края ямы – лежали светлые куски известняка, перемежавшиеся такими же угольно-дровяными прослойками. Рядом высились аккуратные пирамиды из хвороста и толстых поленьев – огонь придется поддерживать около двух суток.

Холодный рассвет застал нас у озера. Сегодня с гор дул довольно сильный ветер, и, наверное, я была единственной, кто ему искренне радовался, ведь он сдувал токсичный газ, не давая ему слишком сконцентрироваться у берега. Благодаря этому я и жрецы оставались в относительной безопасности. А что касается остального народа, пришедшего поглазеть на ритуал, то их я и вовсе отогнала подальше, мотивируя тем, что боги еще не сняли проклятие и непосвященным приближаться к Лох-Саланн по-прежнему нельзя.

Я думала, что людей соберется немного, разве что карннанцы, все-таки это их усилиями было создано «горнило», но я недооценила человеческое любопытство. Мало того, что Карннан здесь присутствовал в полном составе, но еще было множество жителей Дунмора и Гленкаррика, не говоря уж о, собственно, Ламбертах – эти пришли все. Только старого Стэна уговорили остаться в замке, да и то едва справились: дед ни в какую не соглашался пропустить обряд умилостивления духов. Нам с Мойной еле удалось убедить его, что, если он поедет, то там же, на берегу озера, его и похоронят, так как он либо не выдержит дороги, либо – проклятия богов.

Сейчас лица людей, столпившихся на безопасном расстоянии, были озарены не только первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь облака, но и тревожным интересом. А что будет? А как будет? Не слишком ли близко к проклятому озеру мы стоим? Примут боги эту странную жертву или не примут? Получится у «белой ведьмы» снять проклятие или не получится? А если получится, то ведьма она или все-таки Дар богов?

Масса вопросов, на которые я должна дать однозначный ответ.

И едва солнечный луч коснулся ямы с известняком, я повернулась к брату Аодхэну и кивнула: начинайте.

Тут же жрецы, собравшиеся возле небольшого импровизированного алтаря, затянули свое тягучее песнопение, так похожее на то, которое я услышала в день, когда вышла из «холмов». На алтарном камне перед ними лежал кусок светлого известняка, огниво и хорошо просмоленный пока незажженный факел. Именно эти три предмета сейчас освящали друиды.

Вскоре брат Аодхэн вернул мне кивок, и я, высвободив руки из-под плаща, подняла их вверх – на одной из них сверкнул в розоватой утренней заре мой серебряный браслет с тремя фиолетовыми кристаллами. Гул людских голосов тут же смолк, люди уставились на меня, затаив дыхание.

– О, Таранис-громовержец и Бригита-матерь, о, великие боги холмов, даровавшие мне способность разговаривать с вами, о, духи земли и огня и духи предков, хранящие озеро! – начала я, и голос мой торжественно зазвенел, разносясь над водой и песком. – Вы в милости своей простили нас и пожелали вернуть нам эту воду, когда-то оскверненную нашими предками. Смотрите, мы приносим вам в дар белые камни из недр ваших, дабы вы наполнили их священной силой и благословением!

Напев друидов в этот момент стал громче, словно подпитался от моих слов. А брат Аодхэн начал обход вокруг ямы, каждые три шага останавливаясь и ударяя посохом о землю. После трех полных кругов он взял факел, запалил его и передал мне.

Я поднесла его к куче хвороста, наваленной поверх известняка.

– Боги холмов! Услышьте меня! Будьте милостивы к своему народу, пошлите нам освященное пламя, дабы оно превратило эти белые камни в совершенную жертву искупления!

Огонь с треском охватил сучья, и вскоре над ямой взвился высокий столб пламени, оранжевый и яростный. Жар быстро стал таким сильным, что даже брат Аодхэн отошел в сторону, лишь я стояла неподвижно, чувствуя, как тепло огня окрашивает мои щеки румянцем. Внутри меня все пело, будто там поселилась парочка-другая веселых жрецов. Я знала, что происходит: под воздействием жара известняк сейчас начал превращаться в легкий, пористый камень – ту самую известь, что должна была поглотить ядовитое дыхание озера.

…Мы ждали двое полных суток. Днем и ночью друиды поддерживали огонь, подбрасывая в яму уголь и сухие поленья. От жара чуть ли не плавились глаза, а воздух рядом с «горнилом» колыхался, словно те самые духи предков танцевали над ним. Жители деревень приходили и уходили, чтобы посмотреть на священное пламя, а жрецы работали и проводили ритуальные песнопения по очереди – пользуясь своим «общением с богами», я запретила им долго стоять на берегу, чтобы не подвергнуться воздействию «проклятия».

К концу второго дня известняк в сердцевине костра накалился до ослепительно белого цвета. «Верный знак, что боги и духи приняли нашу жертву и прямо сейчас наделяют ее своей силой», – объявила я. Когда же на третье утро огонь окончательно прогорел, перед нами лежали не прежние светло-сероватые глыбы, а легкие, белые, словно испещренные множеством пор булыжники, готовые для последней части ритуала.

Еще через три дня камни остыли до приемлемой температуры, превратившись в хрупкую белую массу, и их можно было уже вытаскивать, правда, с использованием рукавиц.

Тогда я снова созвала народ.

– Настал час! – сообщила я. – Боги наполнили камни своей силой. Теперь они помогут изгнать зло из этих вод!

И друиды во главе со мной двинулись к тому месту озера, где неподалеку от берега из-под воды поднимались редкие пузыри – та самая злосчастная расщелина, источник фосфина. Известь, заранее насыпанную в большие корзины из ивовых прутьев, карнаннцы погрузили на два огромных наскоро сколоченных плота, и мы со жрецами отплыли вместе со всем этим богатством к источнику наших бед.

В глазах друидов, вновь начавших напевать привычный мотив, нет-нет да и проскальзывало жгучее любопытство, обращенное на меня. Я же старалась вести себя уверенно и строго, дабы никто не посмел усомниться в моей избранности. Внутри, конечно, все дрожало. Вдруг не получится? Вдруг я все сделала неправильно?

Лишь огромным усилием воли я запретила себе думать о плохом и сосредоточилась на том, чтобы не свалиться раньше времени в обморок – здесь, на воде, чесночный запах чувствовался гораздо сильнее, и я опять ощутила начинающееся головокружение.

– Остановите тут, – велела я друидам, управляющим плотами с помощью шестов. И те поспешили выполнить распоряжение. – Не бойтесь того, что сейчас произойдет! – во всеуслышание крикнула я. – Боги проверят вашу смелость, и она обязательно будет вознаграждена! Во имя Тараниса-громовержца, Бригиты-матери, богов холмов и духов предков!

И я опрокинула первую корзину в воду прямо над расщелиной.

То, что случилось дальше, превзошло все мои ожидания. Известь, встретившись с водой и газом, вступила в яростную реакцию. Озеро забурлило, зашипело и словно вскипело белой пеной. С шипением и свистом поднялись клубы пара, а со дна пошли крупные пузыри, лопающиеся с громким чавкающим звуком. Над водой поплыл резкий, едкий запах.

Люди, собравшиеся на берегу, ахнули и отпрянули подальше. Кто-то упал на колени, кто-то закрыл лицо руками. Если бы они умели креститься, наверняка сейчас осенили бы себя крестным знамением.

Брат Аодхэн, сглотнув, просипел:

– Духи! Они сражаются с проклятием! Смотрите, как кипят воды!

– Продолжайте, – сказала я жрецам, и те, помедлив, все же принялись скидывать в озеро остальную заготовленную известь, наверняка в душе ужасаясь тому, что творится с озером, но не прекращая работы.

А я тихо выдохнула.

Ну вот, слава всем химическим богам: моя негашеная известь вовсю превращала фосфин в абсолютно безопасный фосфид кальция. Затея удалась!

Воспользовавшись моментом, я опять воздела руки к небу:

– Боги приняли нашу жертву! А теперь они велят запечатать трещину в мир проклятых духов, чтобы зло больше не вырвалось наружу!

Возможно, я несла дикую ересь, но инфокристаллы уверяли меня, что эти фразы будут восприняты жрецами и всеми остальными вполне благосклонно, и, кажется, не соврали.

Вернувшись на плотах обратно к берегу, мы уступили место карнаннцам, пожелавшим принять участие в ритуале. Снова отплыв, по моему знаку, люди бросились засыпать расщелину заранее заготовленным на берегу песком и мелкими камешками. Работали они с какой-то исступленной яростью, а на их лицах отражалась вся гамма эмоций: от суеверного страха до детского восторга.

Через пару часов на месте зловещих пузырей осталась лишь мутная, постепенно успокаивающаяся вода, а внизу, как я очень надеялась, скрылась под горой песка принесшая столько неприятностей трещина в дне озера.

Я подошла к самой кромке воды, зачерпнула ее немного и поднесла к лицу. Запаха чеснока больше не ощущалось.

– Боги милостивы! Озеро очищено! – объявила я, не сдерживая внезапно хлынувших от перенапряжения слез радости. – Проклятие снято! Теперь мы сможем пользоваться всеми дарами Лох-Саланн. Возблагодарите за это богов!

Толпа разразилась криками, сначала неуверенными, а затем все более восторженными.

Первыми ко мне робко подошли женщины, с распахнутыми от удивления, трепета и счастья глазами, благодаря и стараясь при этом прикоснуться к краю моего плаща. Мужчины – карннанцы, дунморцы и все остальные – взирали на меня с почтением и некоторой опаской, но тоже не преминули подойти со словами признательности.

А за ними приблизились Ламберты и друиды во главе с братом Аодхэном.

Не просто благодарность была в их глазах. Там уже зарождалось кое-что посильнее – вера.

И, я прекрасно понимала, что мне придется очень-очень стараться, чтобы ее оправдать.

Пока на берегу разворачивалось спонтанное празднование, я смотрела на гладь озера, уже тихого и безвредного, и думала о том, что иногда боги действительно творят чудеса. Правда, для этого им нужны умные руки, практичный разум и капелька авантюризма.

Глава 27. В ожидании кораблей

После великого шоу спасения озера нужно было немного подождать, пока вода полностью не очистится от вредных примесей. Я же не хотела, чтобы наша будущая соль оказалась заражена фосфином. Дадим время Лох-Саланн обновить свои воды, а людям – привыкнуть к нему, и лишь потом начнем соляную добычу.

Что касается кристаллов с пьезоэлектрическим эффектом, то тут мне удалось решить проблему малой кровью.

Понятное дело, что я не могла день и ночь ползать по берегам Лох-Саланн в попытке собрать все подобные камни, дабы они исчезли с глаз суеверных жителей княжества. Пришлось поступить по-другому. Пользуясь своим новообретенным авторитетом, я объявила, что боги и духи хотят присматривать за нами, поэтому будут продолжать «говорить» с людьми, приходящими на берег озера. Но теперь если кто-то услышит странное покряхтывание, это будет означать милость богов, а вовсе не треск костей давно убиенного человека.

В подтверждение своих слов я торжественно прошлась туда и обратно по собственноручно устроенной дорожке из пьезоэлектрических камней – от оставшегося после обряда алтаря к самой кромке озера.

И, что характерно, со мной ничего не случилось.

– Проклятия больше нет, остался только тихий голос духов! – со всей возможной пафосностью сказала я людям.

А затем вручила брату Аодхэну найденный мной на берегу красивый, гладкий кристалл дымчатого кварца, предварительно ритуально очищенный и окуренный травами, конечно.

– Духи избрали тебя для разговора с ними, – серьезно произнесла я, отдавая камень старшему жрецу. – Прикасайся к этому камню в часы сомнений, и он будет беседовать с тобой.

Поскольку друиды и так постоянно обращались в своих молитвах и песнопениях к богам и духам, я ничем не рисковала. Просто подарила им новый священный камушек, одним больше, одним меньше – какая уж тут разница. Однако авторитетный человек, носящий его при себе – это, считай, ходячая реклама «благой силы» ранее проклятых камней. Доверие брата Аодхэна ко мне и моим затеям должно было снять тревожность тех людей, которые по какой-то причине не прониклись известковым ритуалом.

Для закрепления эффекта я – с одобрения жрецов, разумеется, – устроила из маленького озерного жертвенника «алтарь предсказания погоды». Набрала несколько крупных, самых чувствительных, кристаллов и уложила их в своеобразную конструкцию, призванную служить подобием барометра. Она состояла из большой полой трубки, сооруженной из ствола дерева, мембраны из овечьей кожи, простого плоского камня и собственно дымчатого кварца.

Принцип работы был простым. Ясная погода, высокое давление – мембрана, натянутая на трубке, слегка прогибается под весом уложенных на нее кристаллов. Погода меняется, атмосферное давление падает – возникает перепад давления снаружи и внутри трубки, мембрана поднимается, и кристаллы начинают гораздо теснее взаимодействовать с плоским булыжником, который располагается поверх них. Наблюдатель слышит уже привычное потрескивание и делает вывод: погода портится, возможно, вскоре будет дождь, снег или даже буря.

Конструкция, конечно, была весьма хрупкой, сильный порыв ветра легко мог ее опрокинуть, поэтому друиды установили вокруг алтарного камня шалаш из веток, обмазанных глиной. Но я не делала из этой хрупкости катастрофы, только предупредила всех, что, вероятно, наш одобренный духами предсказатель погоды придется время от времени подправлять.

Как показали следующие недели, конструкция вполне работала, что позволило мне совершить еще один глубокий выдох. Хоть с озером больше не было проблем – какое облегчение!

Теперь можно было заняться другими вещами.

В ожидании весточки от Джейми Стетхэма я прошлась по всему замку Ламбертов – от самых глубоких подвалов до полуразрушенной верхней галереи. Мне нужно было в точности понять, как все устроено, чтобы впоследствии, когда у нас появятся средства, превратить крепость в нормальное место для житья.

Камины, обогревающие только пару метров вокруг себя, меня совершенно не устраивали. Ладно, летом еще жить тут можно, но вот глубокой осенью и зимой… Я уже прочувствовала на себе все прелести этого ледяного обиталища, и не хотела оказаться в тех же условиях в следующем году (если я до него доживу, конечно).

Однако для внедрения в постройку более совершенных отопительных технологий, вроде подсказанного инфокристаллами гипокауста, потребуется много денег, так что я ждала результата первого торгового плавания, как манны небесной.

И дождалась.

– Ноэль, Ноэль! – позвала меня Мойна, едва я вышла из своей комнаты утром холодного ноябрьского дня, кутаясь в толстый и теплый плед. Похоже, она как раз спешила ко мне.

Я остановилась, едва сдерживая зевок – спала я плохо, и из-за холода, и потому что в последние дни все чаще обращалась мыслями к отправленным в Нижние земли кораблям и все сильнее волновалась. А ну как из нашей затеи ничего не вышло? Посол моряки неправильно сделали, или нижнеземельцы отказались пробовать новую еду? Или вообще на море случился шторм и все погибли?

Страшно все это. И так непрочно. Любая случайность может повлиять на исход всего дела.

– Да, Мойна?

– Ноэль, у меня письмо от брата. Прямо на рассвете доставили. – Она помахала распечатанным конвертом из плотной серо-коричневой бумаги.

Мой зевающий рот мгновенно закрылся, а глаза наоборот распахнулись во всю ширь.

– Что там? – с трепетом спросила я, подаваясь к вдовствующей княгине.

Ну вот, сейчас я услышу свой приговор.

Глава 28. Нежданная встреча

Мойна подошла почти вплотную и уставилась прямо на меня. А затем подняла руку и погладила по голове.

– Девочка моя, как же это может быть?

– Что? – замирая, прошептала я. Сердце ухнуло куда-то в пятки и не желало оттуда возвращаться. Неужели провал?

– Ты, – улыбнулась вдовствующая княгиня. – Как ты можешь быть на свете? Не просто Дар богов… настоящее чудо богов. Не устану приносить им хвалу. Смотри!

И она протянула мне конверт.

Доставала и разворачивала бумагу я дрожащими пальцами, но сердце уже постепенно возвращалось из пяток: в глазах свекрови не было грусти, наоборот – радость и надежда.

«Мойна, мы богаты!» – так, безо всякого приветствия начиналось письмо.

Я подняла на нее глаза и неверяще улыбнулась в ответ…

Да уж, тут поневоле начнешь верить в богов из холмов, хоть я и видела самолично, что в этих холмах происходит. Однако как еще объяснить невероятную удачу, которая сопутствовала первому походу стетхэмовских судов к нижнеземельцам?

Улов в это время года в северных водах знатный – и моряки набили все бочки под завязку. От жадности едва не перегрузили свои буйсы, но здравый смысл все же возобладал. По установленной договоренности, они не стали заворачивать к родному берегу, а сразу, дабы не терять времени, взяли курс на Нижние земли. Везли туда немного трески, но в основном – сельдь, засоленную прямо в море.

Прибыв в крупный порт, старейшина рыболовецкой деревни и по совместительству шкипер одного из кораблей, не теряя времени и не растрачивая усилия на мелкую торговлю, отправился по очереди к двум самым богатым купцам приморского городка. Изложив ситуацию и дав им отведать засоленной сельди, он быстро решил проблему продаж. Более того, сумму за эту «рыбную амброзию» он запросил запредельную. Но оба купца, поторговавшись лишь в силу нежелания нарушать многовековые устои, с горящими глазами отвалили ему все просимое.

Шкипер даже решил, что поставил слишком маленькую цену, но опять-таки, повинуясь гласу разума, а также наставлениям лорда-князя (которые тот в свою очередь получил от меня), не стал менять условия сделки.

Еще одним моим советом был не продавать вообще все богачам, а оставить пару бочек для обычных торговцев на рыбном рынке. О нашей селедке должно было узнать как можно больше народу, и не только в высших кругах, но и среди простых людей.

Старейшина выполнил все в точности, и вскоре корабли вернулись в объятия родного клана, с кучей золотых и серебряных монет в моряцких сундучках и ликованием на лицах и в сердцах людей.

Всего одна ходка – а результат уже вот он. Наглядный и потрясающий.

Да, море непостоянно, непостоянны и люди, однако все же какие бы штормы, проблемы и торговые хитросплетения нас ни ждали в дальнейшем, главное было сделано – фундамент будущего процветания заложен.

И сейчас Стетхэмы радовались этому вместе со мной и Мойной.

Что касается Ламбертов, мы со свекровью решили не торопиться с доведением этой информации до всех членов клана. Вот привезут под охраной стетхэмовские гонцы нашу долю, тогда и объявим о новом деле.

А затем сразу приступим к возведению солеварни.

На следующий день я выбралась в Дунмор. Давно хотела навестить Эвана и его семью, но в последние недели для этого совсем не имелось времени.

Я шла по изрядно раскисшей от вчерашнего дождя дороге, и думала, что работы в княжестве непочатый край. Вот та же дорога от крепости в деревню. Когда-то давно ее пытались выложить камнями, но, похоже, никакой специальной технологии не применили, так что за много лет она поплыла и растеряла большую часть своей надежности.

Что уж говорить о путях в Гленкаррик и Карннан: там даже камней не было, чистая земля. Ну, разве только песком иногда засыпали особо прохожие места, да доски клали, если какие-то части тропы совсем уж развозило.

Ладно, запишу себе еще и это в свой виртуальный блокнот в инфокристалле.

Я уже подходила к камню власти, от которого оставалось рукой подать до хижины, где ютились мои подопечные, когда услышала за собой знакомый голос:

– Как здоровьичко, леди-княгиня? Не простудились ли, богов у озера умасливая?

Лидия…

Вот тебя тут, конечно, и не хватало.

– Спасибо. Твоими молитвами, – ответила я, не оборачиваясь, и уже двинулась дальше, как вдруг меня схватили за локоть.

– Леди-княгиня, куда же вы? Я, может, прошение подать хочу, а вы так заняты, что даже на нужды подданных внимания не обращаете.

Я мысленно вздохнула, поворачиваясь.

– Ты не моя подданная, Лидия. Вот только запамятовала, из какого ты клана? Миреи – это ведь чья-то побочная ветвь, я права?

– Пусть так, – пожала плечами женщина, не отвечая на вопрос. – Но ведь и гостям не отказывают в просьбах.

Внешне Лидия выглядела уже не столь представительно, как на том памятном завтраке в крепости. Никакой вызывающей одежды, все добротно и практично. Что, в целом, совершенно понятно, живет-то она теперь в одном из обычных домов Дунмора, а там не до жиру: то корову подоить, то овцам сена подложить, то за гусями побегать, то в курятнике яиц поискать – не полезешь ведь красной юбкой навоз мести. Руки ее, прежде холеные, теперь выглядели покрасневшими, кожа шелушилась, а под ногтями виднелись черные полоски.

Честно говоря, даже стало немного ее жалко. Я подумала, что надо бы выспросить у инфокристалла какой-нибудь рецепт для смягчения кожи и сделать для нее нечто вроде крема. Или хоть масло льняное передать. Явно же она не привыкла к тяжелому труду, нужно ей помочь.

Но дух женщины явно не был сломлен. Зеленые глаза сверкали яростью пуще прежнего, а уста так и сочились ехидниным ядом. Я бы, пожалуй, не удивилась, если бы при очередной улыбке заметила у Лидии во рту два милых выдвижных клычка.

– Чего ты хочешь? – спросила я, стараясь не затягивать сцену.

– Вернуться в замок, – хмыкнула красотка. – Помучили вы меня уже, леди-княгинюшка, и хватит. Не хотите же прослыть той, кто довела до смерти любимую женщину князя? А я тут, видят боги, помру, коли так продолжу спину гнуть. Не для того, знаете ли, рождена была.

Я в некотором удивлении окинула Лидию взглядом с ног до головы. Больной она не выглядела. Уставшей – да, но кто из нас здесь не уставал? Впахивали все – от крестьян до семьи лорда. Разве только старый Стэн весь день грелся у камина в свое удовольствие, да и то лишь в силу почтенного возраста.

– Ты не можешь вернуться, – отрицательно качнула я головой. – Этот вопрос уже решен и закрыт. Тебя приютила добрая семья. Они уже немолоды, и им нужна молодая помощница. Ты, насколько я знаю, хорошо справляешься, и мы все тебе благодарны за это. По весне ты уйдешь от нас не с пустыми руками, я постараюсь обеспечить тебя всем необходимым. Но пока это все, что я могу тебе предоставить.

– А! Откупиться пытаетесь, княгинюшка. Не выйдет! Весной вернется Эдмунд, еще послушаем, что он скажет!

Я молча сделала шаг в сторону, не намереваясь больше продолжать этот разговор, однако Лидия не дала мне уйти так просто. Голос ее с каждой секундой все больше повышался, постепенно переходя на привычный уже визг:

– Нет, стойте уж, леди-княгиня! Куда это вы собрались? Я вам сейчас все скажу. И дела так не оставлю, пусть весь Дунмор знает, как вы со мной обходитесь. Задурманили всем голову! Озеро, видишь ли, у нее забурлило! А может, оно от чар твоих забурлило? А, белая ведьма! Что молчишь?! Не хочешь правду говорить, да? За спиной свекровушки прячешься?! Ишь нашлась тут «дарованная богами». Да ты только и умеешь, что космами своими белыми перед мужиками трясти!

Женщину явно несло, она все больше теряла над собой контроль и все сильнее сама же себя накручивала. Огнем ее злости можно было сжечь пару таких деревень, и я поняла, что сейчас, когда она в таком невменяемом состоянии, я не смогу до нее достучаться. Я для нее как не была авторитетом, так и не стала. Мойну или кого-то из старших Ламбертов она бы еще послушала, но не меня точно.

Тем временем из домов и сараев стали выглядывать люди, пытаясь понять, что за скандал здесь разразился. Я ужасно не хотела безобразных сцен на виду у всего народа, поэтому схватила Лидию за рукав и потащила к реке, там ее хоть чуть-чуть потише слышно будет.

Она почти не сопротивлялась, более того, сама вцепилась в мою руку и продолжила выкрикивать обвинения и проклятия, второй рукой отчаянно размахивая у меня перед лицом.

– Ведьма! Кто тебе дал право распоряжаться в княжестве?! Юродивой была юродивой и останешься, как ни выделывайся!

– Лидия, успокойся! – гаркнула я ей в лицо, едва мы оказались на берегу. – Ведешь себя как помешанная. Тихо! Давай поговорим нормально.

– Да! – выкрикнула она. – Поговорим!

На мгновение она замерла, буравя меня совершенно безумным взглядом, а затем толкнула изо всех сил.

Я не успела ничего сказать, лишь взмахнула руками…

И полетела в ледяную воду.