Текст книги "Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7. Испытание

…и громкий всплеск.

Вздрогнув, я обернулась – чтобы увидеть, как в бурлящей реке, отчаянно цепляясь за какую-то корягу, барахтается ребенок. Мальчишка. Совсем еще маленький.

По берегу, прижав ладошки к щекам, металась девочка чуть постарше… наверное, его сестренка.

– Эван! Держись! Помогите! Он упал, он в реке!

Ее новый крик вырвал меня из оцепенения. Даже не успев осознать, что творю, и оглядеться по сторонам в поисках более подходящих спасателей, я бросилась прямо к реке, на ходу сбрасывая с плеч тяжелый плед, в который закуталась, когда вышла из дома.

И как вовремя! Девочка уже готова сама была лезть на помощь братишке – вот глупая! утонет же! – но я успела схватить ее за руку.

– Отойди!

Времени на раздумья не было. Даже на то, чтобы снять тяжелые ботинки с длинными шнурками, которые мне выдали в первый же день по прибытии в замок.

Первый шаг в воду вырвал у меня сдавленный стон – казалось, миллионы ледяных игл впились в кожу. «А ботинки-то теперь наверняка разбухнут и испортятся», – промелькнула абсурдная мысль, пока я, поскальзываясь на илистых камнях, пробиралась к коряге, на поверку оказавшейся корнем старой ивы, росшей на берегу. Ветви дерева нависали прямо над рекой, и, видимо, с одной из них и свалился мальчонка.

Эван увидел меня, что-то закричал, но тут же хлебнул воды и закашлялся. Сердце у меня бешено колотилось, но не от обжигающего холода – от страха, что не успею. Подобравшись поближе, я упала пузом в реку, распласталась на камнях и потянулась к мальчишке:

– Дай руку!

Эван попытался достать до меня, но течение было слишком сильным. Его пальцы, вцепившиеся в корень, побелевшие от холода и напряжения, разжались, и пацан вдруг резко ушел под воду.

Забыв обо всем, я прыгнула вслед за ним.

Ледяная вода сомкнулась над головой, выбив из легких весь воздух. На секунду мир сузился до дикого стука в висках и мутной зелени вокруг. К счастью, когда я вынырнула, Эван был рядом – течение не успело унести его далеко. Я рванула вперед, цапнула мальчишку за шиворот тонкой куртёнки и изо всех сил потянула к себе. Вода хлестнула в лицо, однако я успела перехватить мальчишку так, чтобы его голова осталась над поверхностью.

– Держись за меня!

Эван мертвой хваткой впился в мое плечо, а я, подхватив его одной рукой, второй изо всех сил принялась загребать к берегу. Ноги еле касались скользкого дна, а течение так и норовило вырвать у меня мальчика из крепко сжатой ладони. «Только бы не выпустить его, только бы не выпустить», – билось в голове.

С берега донеслись крики – к нам на помощь, слава Богу, уже сбегались люди. Кто-то даже бросил веревку, но она упала слишком далеко. В конце концов я просто оттолкнулась от камня и поплыла к берегу, изо всех сил работая свободной рукой.

– Ноэль, сюда!

Грубые, но сильные мужские ладони ухватили меня за платье и потащили наверх. Я ощутила под ногами надежную твердь и инстинктивно прижала Эвана к груди, чувствуя, как его трясет.

– Отдай его! Быстрее! Вас обоих к печке нужно!

С усилием разжав не слушающиеся руки, я отпустила мальчишку, и его тут же потащили в ближайший дом, прямо по дороге пытаясь растереть замерзшие конечности шерстяными платками. Следом за ним понеслась и его сестренка.

А вот моя попытка встать успехом не увенчалась – ноги сводило, и они попросту меня не слушались. Какая-то сердобольная женщина накинула мне на плечи тот самый плед, который я сбросила перед тем, как лезть в воду, но он тут же весь промок.

– П-пацан дышит? – спросила я, дрожа и клацая челюстью.

– Дышит, госпожа! Все хорошо, вы успели. Только греть его надобно. Да и вас тоже.

Даже несмотря на то, что мне сейчас было самой до себя, я отметила, что женщина обратилась ко мне на вы и назвала «госпожой». А ведь подобные привилегии имела лишь семья лорда-князя…

Тут подоспела еще одна местная жительница, и они обе принялись помогать мне подняться.

Лишь оказавшись наконец на ногах, я заметила Мойну Ламберт.

Высокая, сухая, с поджатыми губами, она стояла в стороне, опираясь на резной посох, с которым никогда не расставалась, и смотрела на меня странным пронзительным взглядом, от которого почему-то немедленно захотелось выпрямиться.

– Ты прыгнула в реку, даже не сняв ботинок, – произнесла она совершенно ровным, бесстрастным тоном.

Я машинально посмотрела на свои ноги. Обувь действительно была полна воды, отяжелевшая и безнадежно испорченная.

– Не успела снять, – пробормотала я, пожимая трясущимися плечами.

Мойна медленно кивнула. А потом неожиданно резко стукнула посохом о землю – и вся гомонящая и охающая толпа, собравшаяся на берегу, разом замолчала.

– Разве это не будущая хозяйка Дунмора?! – Голос вдовствующей княгини прокатился над всей деревней. – Дунмора и всего княжества Ламберт?!

Несколько мгновений стояла полная тишина. Лишь по-прежнему живо журчала река, словно и не заметив, что в ней только что едва не погибла одна юная душа.

А затем какой-то мужчина громко крикнул:

– Наша хозяйка!

И смешанный женско-мужской хор дружно подхватил:

– Наша хозяйка! Да благословят ее боги! Не ошиблись друиды…

Слабая, почти незаметная улыбка коснулась губ строгой Мойны Ламберт.

– Так чего вы стоите? – рявкнула она. – Дайте ей виски, черт побери! И отведите скорее к печке!

Меня подхватили под руки и практически поволокли к деревенским домам. Я шла, спотыкаясь, в ушах все еще шумела вода, а с волос стекали обильные влажные потоки. Но одна мысль согревала жарче любого костра.

Эти люди сейчас назвали меня своей хозяйкой.

Не потому, что я невеста их вождя. Не потому, что так им приказала мать лорда.

А потому, что я прыгнула в ледяную воду за их ребенком.

Вот, что оказалось важнее моего будущего титула, важнее одобрения жрецов и важнее симпатии или антипатии князя. Этот выбор люди сделали сердцем.

Глава 8. Уроки от княгини

Случай в деревне стал той поворотной точкой, после которой вдовствующая княгиня начала обучать меня искусству управления землями клана. И только тогда я в полной мере поняла, что до этого меня практически не считали за человека. Ну явилась какая-то очередная девица с претензиями на титул, так вон их сколько тут бродит. Одна Лидия чего стоит.

Кстати, в какой-то момент я прямо спросила Мойну о ней. Вдовствующая княгиня одарила меня очередным нечитаемым взглядом, и я уж подумала, что она ничего не ответит, но после паузы та все же произнесла:

– Лидия – просто женщина. Красивая, с характером, но без искр разума в голове. Сначала я заметила ее рядом с одним своим сыном, потом – с другим. Она всегда была бойкой, и в какой-то момент я даже подумала, что, быть может, ее пробивная натура – как раз то, что нужно Эдмунду. Однако потом кое-что произошло, и я увидела, что у этой женщины нет принципов, только желания. А личные желания не помогут народу выжить суровой зимой, не распределят зерно и шерсть так, чтобы обеспечить весь клан, не погасят начинающийся конфликт и не разрешат спор о сбежавшей корове. Красота увянет, что останется?

– А что тогда случилось? – поинтересовалась я, задумчиво перебирая в руках клочки овечьей шерсти, которые мне вручила Мойна, чтобы показать, чем хорошее руно отличается от плохого. – Почему вы перестали думать о Лидии, как о достойной паре для сына?

Мать Эдмунда вдруг яростно взмахнула рукой:

– Да чтоб ее корни засохли! Она пустышка. Пустая, как бочка без эля!

На реке я уже имела возможность слышать, как ругается обычно сдержанная и серьезная вдовствующая княгиня, и в очередной раз поразилась тому, что за такой суровой внешностью и манерами прячется женщина с огненной душой.

– Прошлой зимой мы большей частью семьи гостевали у лэрда Макливи, – продолжила Мойна. – Наш замок тогда восстанавливался после набега Грегсонов, и если летом мы еще могли в нем обитать, то зимой там вымораживало все живое. Сейчас-то уже не так… Лэрд Макливи был в свое время обласкан дедом Эдмунда и имел два дома на своей земле. Потеснившись, один он отдал нам. Однажды ночью кто-то из недобитков Грегсонов поджег наше жилище. Хвала богам, тогда никто не пострадал, все успели выбежать наружу. Но как они выбегали! – Вдовствующая княгиня усмехнулась, глядя вдаль и очевидно вспоминая разыгравшуюся в ту ночь сцену. – Все взяли с собой самое дорогое. Эдмунд вынес на себе из дома двух детей, моих внуков от Миррей и Хлои, мои девочки вывели других детишек. Старый Стэн Ламберт на трясущихся руках выволок своего любимого пса, такого же дряхлого, как он сам. Габриэль помог выбраться своей тогдашней пассии – теперь, правда, у него уже другая, я даже перестала запоминать их имена, все равно меняются, как дрозды на рябине. Даже дети протащили за пазухами кошку с котятами, жившую в доме. И только Лидия вышла одна. С ворохом своей одежды в мешке…

От нахлынувших эмоций мать Эдмунда даже пристукнула по полу посохом.

Я понимающе кивнула. Что ж, теперь стало ясно, почему зеленоглазой красотке не достались симпатии вдовствующей княгини.

– Она никогда не полезла бы в ледяную воду за чужим дитём. А может, и за своим бы не стала, – припечатала Мойна Ламберт.

Помолчав с минуту, я все-таки задала мучающий меня вопрос:

– Но как быть мне? Лидия – женщина лорда-князя, и он еще ничего не говорил по поводу ее статуса после нашей свадьбы.

Вдовствующая княгиня откинулась на прямую твердую спинку стула.

– Когда я выходила замуж за Грэя Ламберта, у меня была та же проблема. Ее звали Селией.

– И как вы эту проблему решили? – осторожно спросила я.

Мойна оглядела меня с головы до ног, затем тихо качнула головой:

– Тебе мой способ не подойдет.

– Это почему же? – Я позволила себе бросить смелый взгляд на мать Эдмунда. – Если вы справились, то, может быть, и я смогу.

Вдовствующая княгиня вздохнула:

– Я вызвала ее на поединок.

– Поединок? – ахнула я. – Настоящий, на мечах?

– Да. Я приказала своей сопернице убираться прочь из замка Ламбертов, но она отказалась. Грэй в те дни воевал с нашими извечными врагами Грегсонами и даже не стал вникать в женские разборки. Тогда, по обычаю северных кланов, я вызвала ее на бой. У нас не только мужчинам позволено биться за женщину, но и женщины, если они воспитаны как воины, могут сражаться за любимого. А если не умеют держать в руках меч, то могут мутузить друг друга кулаками.

– И вы бились на мечах?

– Девушки тех времен были не чета нынешним субтильным девицам. Мы с Селией схватились даже не до первой крови, а до того мига, пока кто-то из нас не попросит пощады. Она была дочерью лучшего из воинов клана, отец обучил ее мечевому бою наравне со своими сыновьями. А я – дочь вождя клана Стетхэмов. Меня с детства готовили стать княгиней-воительницей. В мое время совершалось гораздо больше набегов и стычек, чем сейчас. Даже женщины старались научиться держать в руках оружие, чтобы защитить себя.

– И значит… вы победили?

Мойна Ламберт громко фыркнула.

– Конечно, черт возьми! Я же не собиралась жить с таким позором, как любовница в доме моего мужа.

Я улыбнулась, мимолетно подумав о том, как причудливо развилась религия, а вместе с ней и язык в этом мире. С одной стороны, нас окружало махровое язычество, а с другой, кто-то привнес сюда ругательство «черт», но это ведь неотъемлемый персонаж христианского мировоззрения. Наверное, на материке сохранилось какое-то подобие монотеизма и христианства и проникает сюда по капле. А может, это кто-то из людей бункера подарил местным такое выражение, и оно прижилось – а чертом теперь величают какого-нибудь особо коварного местного божка.

– Владение мечом мне недоступно, – покачала я головой в ответ на рассказ вдовствующей княгини. – Биться на кулаках – означает опуститься до уровня крестьянки. Если быть честной, я не хочу в это лезть вовсе. Но… я сознаю свое положение. И не потерплю неуважения к себе.

Мойна скупо кивнула.

– Эдмунд не любит Лидию. Это главное, что тебе нужно знать. И если я вижу тебя такой, какая ты есть… то он может полюбить тебя. А что касается сражения… Ты даже не заболела после купания в ледяной воде. Может, ты и крепче, чем кажешься.

Я опустила глаза. Сейчас я не готова была рассуждать о какой бы то ни было любви и уж тем более о битве за мужчину, пусть даже целого лорда-князя. Что за чушь, в самом деле! Кому вообще нужны эти мужики? Я не собираюсь рвать волосы Лидии на потеху толпе и тому же Эдмунду. Этого они от меня не дождутся.

Видимо, почувствовав мое состояние, вдовствующая княгиня перевела взгляд на шерсть в моих ладонях.

– Так вот, у хорошей шерсти ровный кремовый или серебристый оттенок, все волокна одинаковой длины, а при повороте они поблескивают, как водная гладь под солнцем. Когда ее сжимаешь, она пружинит под пальцами и не рвется при первом же рывке. Посмотри на второй клочок. Он весь покрыт желто-серыми пятнами, а шерстинки того и гляди осыплются тебе на юбку…

Мойна продолжала объяснять, а я вдруг подумала, что внимательно ее слушаю и запоминаю все, что она говорит. После того происшествия с рекой я будто очнулась от долгого сна. До этого я ходила, словно сомнамбула, просто созерцая все вокруг, как сторонний наблюдатель. А сейчас… проснулась.

И захотела жить. По-настоящему.

Глава 9. Накануне свадьбы

Кто я? Что я? Какая я? Чего я хочу?

Эти вопросы теперь преследовали меня каждую свободную минуту, хоть минут этих было не так много. Я смотрела на свою комнату с каменным полом, грубосколоченной кроватью и полным отсутствием каких-либо приятных глазу декоративных вещей и спрашивала себя: как я сюда попала? Зачем мне быть здесь? Может быть, мне этого не нужно? Или…

И с каждым честным ответом я рисовала образ новой себя и вглядывалась в него, чтобы понять и запомнить как следует.

Я – юная и, надо признать, красивая, какой-то холодноватой, но не отталкивающей красотой. Однако душа у меня взрослая. Поэтому я спокойна, рассудительна и умею принимать жизнь такой, какая она есть. Хочу ли я что-нибудь изменить в этой принятой жизни? Внезапный ответ… Да!

И я буду это делать. Потому что другая часть моей натуры – это полная противоположность холодности и спокойствию. Это страсть. Это ветер. Это много-много эмоций. Скрытых внутри. Наверное, поэтому я и ощутила некоторое сродство с Мойной Ламберт. Огонь, спрятанный внутри ледяных стен…

За последних несколько дней я прошла внутренний путь от отстраненного созерцания к ясному пониманию окружающего. А теперь уже подобралась вплотную к тому, чтобы прикоснуться к этому новому миру всем сердцем и, кто знает, может даже, полюбить его.

С каждым днем люди вокруг меня переставали быть просто картинками и приобретали в моих глазах плоть и кровь. Мне нравилась Мойна, да и Камайя теперь воспринималась как живой человек. Я даже начала различать лица мужчин, окружавших лорда Ламберта.

А уж когда пришла в Дунмор, навестить Эвана с сестрой, то вообще – будто домой попала. Местные жители хоть и выглядели сурово, но стоило лишь им меня признать, как они раскрылись совсем с другой стороны. Я увидела и веселые улыбки (пусть и щербатые местами), и радостные лица, и искренние чувства. Эван же, как залез ко мне на колени, так и не слезал с них весь вечер.

Я узнала, что мальчик вместе с сестренкой Милли потеряли обоих родителей в прошлогоднем набеге Грегсонов: их отца убили, а мать похитили, и теперь никто не знает, где она. Ламберты, разумеется, ходили в ответный набег на ближайшие грегсоновские деревни, но там матери этих детишек не оказалось. Дети не теряли надежды, что однажды она вернется, но их дед с бабкой, которые взяли внуков под свое крыло, уже не ждали ее обратно.

– Попользовали да и прибили небось, – болезненно морщась, сказал мне дедушка Эвана. – Или рабыней заделали. Эти Грегсоны – мерзкие отродья. Если все остальные кланы соседствуют нынче мирно, то эти все никак не угомонятся. То скот угонят, то деревни подпалят. Все хотят, чтобы мы с этих мест убрались, а они их заняли. Да только не пойдем мы никуда. Это наша земля!

И при этих его словах я вдруг ощутила крохотную огненную вспышку в груди.

«Это наша земля».

Это… наша… земля. Это… моя земля! И я не хочу, чтобы по ней разгуливали такие вот Грегсоны, а люди вынуждены были ютиться в жалких лачугах и развалинах замков.

Так я и пришла к осознанию, что я нужна этому месту, нужна этим людям. Что я сама – лично я, а не навязанные мне ИИ установки – хочу им помочь. Наверное, для этого я и попала сюда. А для чего же еще, если подумать? Чтобы исправно задирать юбку перед лордом и планомерно рожать ему детей? Или тихо спиваться в уголке, не сумев принять эту трудную, но настоящую жизнь?

Нет. Я – женщина из других времен, женщина, которая благодаря обстоятельствам, знает намного больше, чем другие. И я могу помочь людям. Не каким-то абстрактным персонажам, а вот этим конкретным людям, которые сейчас рядом со мной. Помочь Мойне жить в тепле и не страдать так от постоянного радикулита. Помочь Эвану и Милли вырасти не в грязи и нищете. Помочь Камайе найти свое счастье. И даже Эдмунд… Даже для него мне вдруг захотелось что-то сделать.

А поняла я это после нашего небольшого предсвадебного разговора.

– Мама, я украду у тебя Ноэль? – спросил лорд-князь, заглядывая в зал, где я сидела, выслушивая очередную хозяйственную лекцию от вдовствующей княгини.

Мойна лишь царственно повела рукой.

Я вышла за порог и не очень вежливо уставилась на Эдмунда.

– Что вы хотели, лорд-князь?

– Поговорить. И лучше не в доме. – Мужчина подал мне руку, и я медленно положила на нее свою.

Накинув теплые плащи, мы вышли из замка, и я поняла, что лорд ведет меня к озеру.

Поначалу мы шли молча. На улице со вчерашнего дня еще больше похолодало, и я прятала нос в длинный шарф, подаренный мне Мойной после моего нежданного заплыва. Эдмунд не спешил начинать разговор, и я тоже не рвалась заговорить первой – сам позвал, сам пусть и выкручивается. А то вытащил меня на этот холод, понимаешь ли.

На сей раз с небольшого озерца не тянуло туманом, оно лежало перед нами, серое и неподвижное, как полированный мрамор. Лорд остановился у самого берега, поднял с земли плоский камешек и запустил его по воде. Три прыжка – и тихий всплеск.

– Мать говорила о тебе сегодня. – Его голос прозвучал неожиданно мягко, будто бы не желая спугнуть тишину между нами. – Она рассказала про мальчика из Дунмора.

Я повела рукой в неопределенном жесте.

– И что она сказала?

– Что ты сиганула за ним, даже не сняв ботинок.

Едва заметно улыбнувшись, я подняла на него взгляд. Эдмунд стоял прямо, широко расставив ноги, ветер трепал его темные длинные кудри и холодил и без того обветренные щеки. Я даже залюбовалась, рассматривая моего будущего супруга. Царственная осанка, широкие плечи, подтянутый торс, сильные красивые руки с длинными пальцами, на одной из ладоней белеет шрам… Истинный вождь своего клана.

Но невольное восхищение, которое я испытала при созерцании столь великолепного образца мужественности, не помешало мне заметить, что в глазах Эдмунда теперь мелькало что-то новое. До этого момента он смотрел на меня, как на некий внезапно свалившийся на него артефакт, с которым он не знал, что делать. Теперь, кажется, он – как недавно и я – увидел во мне живого человека.

Что теплилось в его взгляде? Не просто одобрение моему поступку и, пожалуй, не восхищение – это было бы для него слишком. Скорее... узнавание. Будто он наугад открыл случайную книгу и вдруг нашел в ней знакомую строку, которую долго искал.

Я скрестила руки на груди. Защищаясь то ли от холода, то ли от просачивающихся в сердце странных чувств.

– Вы хотите сказать, что я импульсивна?

Он усмехнулся.

– Я хотел сказать, что ты… неожиданна.

– На моем месте любой бы так поступил, – пожала я плечами.

– Отнюдь.

Лорд-князь сделал шаг ближе. Я поправила подол платья, чувствуя, как камни под ногами холодят ноги.

– Ты вообще странная женщина, Ноэль. Я даже не знаю, как с тобой общаться. Раньше я не испытывал трудностей, заводя разговор с девушкой. А вот с тобой не понимаю даже, как заговорить. Ты действительно Дар богов? Или белая ведьма, как тут шепчут мне некоторые?

Он протянул руку и осторожно взял меня за подбородок, желая рассмотреть попристальней.

Я резко вывернулась и шарахнулась от него в сторону. Если бы я могла обжигать взглядом, сейчас с удовольствием бы подпалила ему что-нибудь.

– Надеюсь, вы сами в состоянии решить этот вопрос, лорд-князь. А если вам для этого нужны подсказки «некоторых», то стоит ли вообще брать меня в жены?

Взгляд Эдмунда потемнел, стал жестким.

– Вот поэтому я и говорю, что не знаю, как с тобой обращаться. То ты ходишь по замку с отсутствующим взглядом, словно больная сонной болезнью, то ныряешь за ребенком в реку. То молчишь, спокойная, как каменное изваяние, то огрызаешься, как волчица.

– Вы наблюдаете за мной, лорд-князь?

Он ответил не сразу. А когда начал говорить, в его голосе уже не было того привкуса железа, который я ощутила буквально минуту назад.

– Я наблюдаю за всем, что может угрожать моему клану… И за всем, что может его спасти.

Я лишь развела руками.

– Тогда вам придется наблюдать дальше.

– Буду, – кивнул он. – Я вообще хотел бы узнать тебя лучше, Ноэль. Но, боюсь, это будет невозможно в ближайшее время. Сразу после нашей свадьбы я уеду в столицу Преттании, к лорду-протектору. Перед отъездом я должен дать тебе статус и титул, чтобы ты была здесь хозяйкой на полных основаниях. Не волнуйся, с тобой останется моя мать и Габриэль, они во всем тебе помогут. Но мне важно, чтобы и ты помогла нам тоже.

– Эдмунд… – Я обратилась к нему по имени, прекрасно понимая, что нарушаю правила, ведь я еще не была его женой. Но использовать его титул мне показалось неуместным для того, что я собиралась сказать. – Эдмунд, я вижу. Вижу людей, вижу их проблемы, вижу, где могу быть полезной. Но я не хочу и никогда не хотела, чтобы на меня смотрели только, как на полезную вещь – как смотрят на хорошую лошадь или высокоудойную корову. Если вы желаете, чтобы я была вашей женой, я должна быть женой, к которой испытывают чувства, отличные от чувств, возникающих у вас при взгляде на какую-нибудь особо ценную овцу. И еще… я должна быть единственной женой.

– Хм… – услышала я тихий возглас.

И это было все, что ответил мне лорд-князь. Только его глаза, в которых мелькнуло что-то вроде интереса и легкой иронии, сказали мне чуть больше.

– Это мое условие, – сказала я и, развернувшись, зашагала к замку, оставляя его одного у воды.