Текст книги "Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40. Разговор в опочивальне

Поначалу я волновалась, что Габриэль может снова выкинуть что-нибудь эдакое, однако прошел день, другой, неделя и следующая – но никаких нехороших сигналов я от него не уловила. Он ходил не слишком веселый, однако вовсе не прятался по углам и не бросал на нас с Эдмундом злых взглядов, скорее уж они были прохладные и грустные. В общем, можно было надеяться, что отповедь брата подействовала на Габриэля отрезвляюще в конечном итоге.

У меня мелькнула мысль, что, быть может, он после всего случившегося захочет поискать утешения от своих горестей в знакомых и привычных объятиях Лидии. Но в Карннан, где она сейчас жила, мой деверь не рвался. Просто занимался делами, навещал лэрдов и участвовал в клановых советах.

Первый такой совет Эдмунд собрал спустя три недели после возвращения. И состоялся он с моей подачи…

Где еще лорд и леди могут обсуждать дела княжества, как не в… постели. Вот и мы с Эдмундом как-то незаметно до этого дошли. Видимо, потому что именно постель оказалась для нас обоих самым расслабляющим и – главное – доверительным местом.

Когда мы оставались наедине в нашей комнате, то совершенно не чувствовали никакого стеснения и дарили друг другу наслаждение, не таясь и не зажимаясь. А вот выходя из нее, как-то машинально взваливали на себя роли лорда и леди, и даже наше общение, столь жаркое и откровенное в спальне, вдруг становилось сдержанным и местами излишне формальным, на мой вкус.

Не сказать, чтобы меня это сильно расстраивало – я прекрасно понимала, что мы сейчас проходим не самый простой путь – путь сближения. И вот так уж своеобразно это сближение у нас идет. Но, конечно, хотелось, чтобы мы и на людях смогли проявлять себя… более душевно, что ли.

«Дай ему и себе время, – проговорила я мысленно, будто находясь в невидимом психотерапевтическом кабинете. – Мы, по сути, сейчас только-только начинаем притирку. Не гони лошадей».

Если честно, не так уж и плохо эта притирка шла. Я бы даже рискнула сказать – как по маслу. Та отповедь Эдмунда, данная за ужином Габриэлю, похоже, прорвала некую незримую пленку, отделявшую нас друг от друга, и сделала чуточку… роднее. Да, пожалуй, именно это слово – роднее. Ну а уж ночные радости закрепляли результат практически ежедневно.

Так что, наверное, неудивительно, что однажды вечером, глядя на догорающее пламя камина и поглаживая меня по обнаженному плечу, Эдмунд начал рассказывать про поездку в Ллундин, про то, с чем они там столкнулись, а потом расспрашивать меня про то, что творилось в замке и княжестве, пока его не было.

Спросил он и про Лидию.

– Мне никто не рассказывает подробностей. Ни мать, ни дунморцы, которые тебя из воды вытащили. Только говорят, что Лидия позвала на помощь, а позже, когда ты выздоровела, она перебралась в Карннан и долго ходила к жрецам на ежедневную повинность, каялась за что-то. Да и сейчас, по-моему, продолжает. Так что все-таки произошло там, на реке?

– То есть ты спросил об этом всех, кроме меня с Лидией? – усмехнулась я, проводя пальцами по его груди, покрытой небольшой порослью темных волос.

Я не боялась ни упоминать при нем бывшую пассию, ни вообще разговаривать о ней. Последнюю неделю я наблюдала, чем занимается и на какие разговоры и действия реагирует мой муж, и теперь могла с существенной долей уверенности сказать, что черноволосая зеленоглазка в его мыслях вряд ли присутствовала. Кажется, он и вспомнил-то о ней только потому, что ему кто-то нашептал про наши с Лидией странные взаимоотношения.

– Сейчас я спрашиваю свою леди, – с такой же усмешкой ответил Эдмунд, поймав мою руку и зажав в своей ладони – крепко, но бережно. – Лидия… – Тут лорд нахмурился. – Она все же причинила тебе какой-то вред?

В его голосе мне послышались пока еще далекие, но уже отчетливые раскаты грома. Если я расскажу ему всю правду… Нет, пожалуй, все же не теперь. Для Эдмунда я была «его женщиной». Любовь – не любовь, чувства – не чувства, но мысль о том, что кто-то пытался лишить жизни его княгиню, его женщину, могла заставить лорда-князя действовать слишком жестоко. Да и закон о покушении на вождя и его жену никто не отменял.

Но я уже определила наказание для Лидии и не хотела его менять. Аккуратно, со стороны, я приглядывала за ней – когда сама, когда с помощью карннанцев и друидов – и не видела ничего, что заставило бы меня пересмотреть решение. Девушка наконец вела себя нормально. Даже когда вернулся из похода Эдмунд, она не проявила инициативы и не кинулась к нему, разодевшись в броские тряпки и потрясая кудрями. Просто продолжила работать в той семье, к которой я ее подселила, и регулярно посещала жрецов, несмотря на то, что месяц ее покаяния уже давно прошел.

Может нашла прибежище в религии? Или притворяется? Усыпляет мою бдительность? И все же… не выглядела она теперь коварной обольстительницей или чокнутой линчевательницей. Если она и проявит себя снова, то, видимо, не прямо сейчас.

– В тот день мы с Лидией столкнулись возле реки и поговорили… не очень дружелюбно, – сказал я. – Я была в расстроенных чувствах и не уследила за тем, как поскользнулась и упала в воду. Может, Лидия и хотела бы, чтобы я осталась в реке, но тем не менее людей она позвала.

– И это все? – с подозрением спросил Эдмунд. – А за что ты тогда отправила ее к друидам?

– Она была непочтительна, – медленно ответила я. – Весьма непочтительна.

Разбуженные воспоминания вновь всколыхнулись внутри и буквально против воли заставили меня вновь ощутить обиду на Эдмунда. Я непроизвольно постаралась выдернуть свои пальцы из ладони мужа… но он не позволил, удержал.

– Ноэль, – негромко позвал он. – Ноэль… Я же сказал, что мы теперь всё будем преодолевать вместе.

Я дернулась еще разок, однако рука мужа по-прежнему крепко меня прижимала, и я… вдруг успокоилась. Вдох-выдох – я прильнула щекой к груди Эдмунда и почувствовала его спокойное глубокое дыхание.

Меня не отталкивали. Меня ни в чем не обвиняли. Меня… приняли.

Мою неприязнь к Лидии, мое решение, мои чувства, какими бы они ни были – все это было, может, и не понято, но принято безоговорочно.

И это дорогого стоило.

– Теперь я понимаю, о чем ты сказала мне тогда, после свадьбы. Насчет Лидии. Я должен был позаботиться обо всем сам, – произнес Эдмунд. – Что ж… Такого больше не повторится.

Я внезапно развеселилась. Сам подставился!

– То есть с этого момента все вопросы, касающиеся твоих женщин, ты намерен решать лично? – вопросила я, приподнимаясь, выскальзывая из слегка ослабевшего захвата и упираясь ему в плечи обеими руками. – Вот спасибо! Тогда пойду сотру надпись со своей двери.

– Какую еще надпись? – озадаченно моргнул муж, не забыв, правда, огладить меня по бедрам – ну раз уж я так удачно оказалась сверху…

– «Дамы, лорд занят, по вопросу разбитых сердец обращаться к его супруге по вторникам с утра и до обеда».

Еще несколько секунд Эдмунд смотрел на меня в недоумении, а потом, тихо рыкнув, перехватил мои запястья и перевернул спиной вниз. Теперь уже он возвышался надо мной, а я тихо смеялась, прижатая к кровати. Но грозы в глазах мужа больше не было, теперь там плясали веселые чертенята.

– У тебя язык смертоноснее моего клинка, женщина! – произнес он и наклонился ниже. – Как бы не обрезаться…

Его губы тут же накрыли мои и… дальше Эдмунд долго и основательно проверял «остроту» моего языка, пока не остался совершенно удовлетворен.

– С завтрашнего дня можешь не волноваться о разгневанных дамах, займусь ими сам, – ухмыльнулся он. За что немедленно схлопотал подушкой по голове.

…Когда мы наконец закончили нашу шутливую борьбу, Эдмунд вернулся к разговору о делах, которые мы обсуждали в последние дни.

– Мне нравится твой план по перестройке домов в Карннане, – сказал он. – И теперь, когда у княжества есть солеварня и средства, мы можем себе это позволить. Но все же сначала нам придется заняться переделкой замка.

– Почему? – спросила я. – Мы ведь живем в неплохих условиях, по сравнению с…

– Знаю, знаю, – прервал меня Эдмунд. – И понимаю, что в первую очередь ты хочешь улучшить жизнь простых людей. Но тут другое… – Он сделал небольшую паузу, в задумчивости уставившись в потолок, затем повернул голову ко мне. – Не нравятся мне Грегсоны. То, как они вели себя в Ллундине, обрывки их разговоров… В прошлом, то есть уже позапрошлом году они сильно потрепали нас, но и мы в долгу не остались. И все это время оба наших клана зализывали раны, не нападали друг на друга, не считая мелких стычек летом. Но Грегсоны богаче и сильнее… А сейчас, к тому же, у них началась грызня между вождем и одним его родственником, жаждущим подмять клан под себя. И если с Джоном Грегсоном, их нынешним лордом-князем, еще хоть как-то можно иметь дело, то с Россом, его племянничком, мы не договоримся никогда. Та еще мерзкая тварь – не просто готов убивать всех, кто стоит на его пути, но и получает наслаждение от этих убийств.

– Так это люди Росса убили отца Эвана и Милли из Дунмора? – спросила я, желая подтвердить мелькнувшую догадку.

– Да, они. И у Росса хватит наглости и безрассудства, чтобы вновь попробовать захватить наши земли.

– Поэтому и нужно укрепить замок, – констатировала я.

– Да. Пока стоит крепость и пока жители наших деревень могут укрыться за ее стенами, княжество Ламбертов будет жить и сопротивляться. Деревни можно отстроить заново, но если Грегсоны захватят замок – всему конец.

– А у нас и ограда вокруг деревянная… – пробормотала я.

– Именно. Сама крепость, может, и выдержит, как выдержала в прошлый раз, но нам нужна полноценная стена вокруг нее, да и ров вырыть не помешает. Раньше обходились без всего этого, однако времена меняются. В Ллундине я слышал разговоры, что где-то на материке появилось новое оружие, которое изрыгает пламя и может швырять железные ядра с немыслимой силой. У нас ничего такого и в помине нет, но я должен позаботиться о княжестве заранее.

Я едва слышно охнула.

Все-таки это случилось. Здесь заново изобрели порох.

Многие века после Великой Казни люди, будто заклятые тем страшным огнем, который безжалостно пожрал прежний мир, даже близко не пытались создавать пороховое оружие. В результате сложилось интересное общество, по многим параметрам уже соответствовавшее 16 веку (в той, доядерной истории), но лишенное всякого подобия огнестрела. И вот теперь он снова возвращается…

Да, пройдет еще много времени, прежде чем материковые веяния докатятся до нас, но начало положено.

Я тяжело вздохнула.

Впрочем, Грегсоны могут доставить неприятности и безо всякого пороха. Я понимала, что в наших условиях вряд стоит ждать какой-то долговременной осады, да и полноценных таранов кланы Нагорья не делают. Скорее враги отдадут предпочтение тактике быстрого штурма, как это было всегда.

В прошлый раз, по рассказам Мойны, Грегсоны налетели на крепость, перебили часть защитников и, пока их не вышвырнули прочь, успели разорить и подпалить половину замка. Поэтому какое-то время Ламберты занимались лишь тем, что восстанавливали ставни и приводили в порядок внутренние помещения. Без оконных ставень в выстуженной крепости можно было выжить, разве только поселившись в горящем камине.

Но что если в следующий раз они не ограничатся коротким набегом, а постараются захватить замок, чтобы полновластно утвердиться на землях нашего клана?

– Вряд ли Грегсоны будут готовы к настоящему захвату в ближайшие месяцы, а то и год-другой, – словно отвечая на мои мысли, добавил Эдмунд. – Пока они больше заняты друг другом, нежели планами нападения. И тем лучше для нас. Мы успеем укрепить замок, а тогда они, быть может, вообще поостерегутся соваться к нам.

– Я поняла тебя, – произнесла я с расстановкой. – Тогда собери совет клана. И позови на него меня. Я посоветуюсь с богами холмов и, если они будут милостивы, то подскажут нам, как лучше все устроить…

Глава 41. Госпожа-хозяюшка

Выдоив из инфокристаллов все, что было можно, я явилась на совет во всеоружии. Хвала богам, мужчины здесь были готовы выслушать если не всех женщин, то по крайней мере – самых влиятельных. Поэтому Мойна и я прошли в собрание беспрепятственно.

Почти все, что касается военных укреплений, я оставила на откуп вождю и его советникам, в конце концов, они лучше меня разбирались в сражениях, атаках и оборонах. Но позволила себе внести несколько полезных, на мой взгляд, усовершенствований, которые поначалу были встречены гробовым молчанием. Лишь задумчивая фраза Эдмунда: «А в этом что-то есть…» – помогла воинам немного прийти в себя и всерьез обсудить то, что я предлагала, и даже принять мои не совсем стандартные решения.

Однако, раз уж мы все равно затеяли переделку замка, я постаралась убедить Ламбертов разобраться наконец с отоплением и завести римскую систему, которую описала им во всех завлекательных подробностях. Родственники, разумеется, посомневались, ибо «вот деды наши каминами пользовались, и всех устраивало», но меня в очередной раз выручила Мойна, заявив, что ей в ее возрасте и с больными ногами уже пора наконец пожить в тепле и довольстве.

Мне пришлось заверить, что с кланом Бейлов, у которых были и каменоломни, и мастера-камнетесы, я договорюсь сама и сама же прослежу, чтобы эти мастера не вынюхивали тут лишнего. На самом деле, может, даже и без чужаков обойдемся – свои умельцы есть, но вот без камня – никак, наша каменоломня слишком мала, чтобы обеспечить все замковые нужды.

…За первым советом последовал второй, а за ним и третий – Ламберты решали военные вопросы.

Ну а я тем временем занялась хозяйственными.

Как только дороги подсохли после зимне-весенней распутицы я отправила гонцов-торговцев с образцами соли во все соседние кланы и не в соседние тоже. Отклик пришел весьма живой – этот товар был нужен всем, так что каналы сбыта были налажены довольно быстро. Причем настолько быстро, что пришлось бросать все силы на расширение производства и возведение еще одного каскада бассейнов и двух печей. Заодно и с подачей воды на жаровню разобрались: карннанские искусники придумали мне специальные трубы, и наконец можно было забыть про бесконечно таскаемые туда-сюда ведра.

Затем пришлось подумать и о Стетхэмах. Вкусная жирная зимняя сельдь уже уступила место обычной, посему пришло время расширять наш ассортимент, чтобы интерес к засоленной рыбе не пропадал.

Едва мы получились весть, что в нашу сторону движется торговый караван с Равнины, я приказала подготовить в Дунморе место для рынка, и вскоре практически под стенами замка развернулся маленький городок из повозок и палаток. Шум и гам не умолкали дня три. Чего тут только не было: шерсть, ткани, орудия труда, инструменты, железные гвозди, зерно, посуда, домашняя птица и то, о чем я давно мечтала – специи!

Стоили они, по большей части, как крыло еще не изобретенного здесь самолета, но и мы со своей солью были не лыком шиты. В итоге мне удалось совершить довольно удачный обмен и стать обладательницей богатства в виде перца, лаврового листа, семян горчицы, гвоздики, кориандра, можжевельника и набора сушеных трав, включая эстрагон и розмарин.

Специй получилось приобрести не так много, как требовалось для нашего бизнеса, но я рассчитывала на то, что Стетхэмы, получив первые образцы рыбы нового посола, сами озаботятся вопросами промышленных закупок. Тем более что на пряную селедку можно было смело поднимать цены – такой вкуснятины здесь еще никогда никто не делал.

Я опробовала несколько новых рецептов на своих домашних, и в результате моя семья в полном составе целую неделю ходила за мной с просьбами приготовить «еще чего-нибудь эдакого». Так что мы с нетерпением ждали новой поставки рыбы от брата Мойны.

Для Стетхэмов я пока отобрала варианты попроще. У них и так усложнится навигация – для осуществления некоторых видов посола придется гнать буйсы с сельдью сначала в свой порт, потому что тут уже не обойдешься простым пересыпанием рыбы солью. Но весь процесс должен остаться быстрым. Кроме того, для сложных рецептов еще не пришло время – мы всегда должны иметь что-то в запасе, чтобы поражать покупателей снова и снова.

Проэкспериментировав с медом вместо отсутствующего здесь сахара, я получила на удивление приличный результат. Вкус получился даже более глубоким и интересным, нежели я ожидала. В общем, к Стетхэмам отправился прежде всего простецкий рецепт с натиранием рыбы солью, медом и перцем, а также парочка посложнее – с приготовлением рассола. Для «рассольных» вариантов я прописала особо, что перед готовкой стоит залить сельдь водой минут на сорок, чтобы она стала посочнее, так как сейчас уже пошли не зимние сорта. Ну а остальное понятно.

Хотя… это мне было понятно, а когда я, пробуя, готовила на нашей замковой кухне несложную версию сельди с горчицей, вокруг меня стояла целая толпа из ламбертовских женщин, кухарок и слуг. Всем почему-то оказалось любопытно посмотреть, как я запускаю в кипящую воду соль, мед, лаврушку и горошек черного перца, варю все это три минуты и оставляю остужать, а затем заливаю остывшим рассолом предварительно разделанную и вымоченную седелку, посыпаю ее размельченными в ступке семенами горчицы и ставлю под пресс на три часа, после чего убираю в холод на двое суток. Полученный же результат Ламберты смели со стола в течение минуты после подачи.

Ну а потом от Бейлов привезли камень, и началась великая стройка…

Глава 42. Гипокауст

Широкий, но невысокий подвал под главным залом надолго стал местом грандиозного хаоса. Здесь рыли, копали, укладывали и утрамбовывали гравий. Повсюду звенели кирки, скрежетали пилы и доносились не сильно сдерживаемые ругательства каменотесов.

Исходя из сжатых сроков работ, я не стала трогать старый пол, решив, по примеру римлян, когда-то проживавших в Британии, просто сделать его двойным. Первый, подвесной, будет нагреваться напрямую, а наш привычный – смягчать жар.

Жить в нескончаемой стройке, с учетом того, что по периметру замка тоже шли работы по возведению стены и копанию рва, было нелегко. Поэтому Мойна, старый Стэн, дети и женщины клана вновь воспользовались любезным приглашением лэрда Макливи, отбыв в нормальное жилье, в котором никто не стучал и не орал с утра до вечера.

Нам с Эдмундом деваться было некуда, так что мы все дни посвящали себя работе. Да и по ночам частенько бодрствовали, продолжая обсуждать проекты и их реализацию. Порой, раздраженные вечным шумом, гамом и возникающими то и дело трудностями, мы даже ругались между собой, не согласные с тем или иным решением, но… Но примирения были такими сладкими, что наутро мы уже не помнили вчерашних эмоций, а спокойно пытались найти общий выход… и как правило его находили.

И даже несмотря на то, что почти все наше время занимала переделка замка, с каждым прожитым днем мы с мужем становились все ближе друг к другу. Все дороже… Я ощущала это и в его восхищенных взглядах, брошенных на меня как будто ненароком, и в спонтанных объятиях, когда он ловил меня посреди коридора, прижимал к себе, а затем мы снова разлетались по бесконечным делам, и в том, что он всегда замечал, когда мне нужна помощь, и предлагал ее, не дожидаясь моих просьб.

Замечала я это и в себе. В своем одновременно томящем и радостном чувстве, когда я смотрела на Эдмунда, стоящего с закатанными по локоть рукавами рубахи возле стола с разложенными на нем чертежами. В том, с какой готовностью я бралась за дело, если он о чем-то меня просил. В наслаждении любым мигом нашей близости – теперь уже не только телесной, но и душевной.

И в общих делах и заботах, и в совместном отдыхе наши души переплетались друг с другом, как ветви лозы. День ото дня – все сильнее.

Когда все подготовительные работы в подвале были закончены, мои мастера занялись сердцем всей системы гипокауста – огромной печью из грубого тесаного камня, с широкой и низкой топкой. В римском варианте печь топили дровами, но я планировала использовать для этих целей в основном торф и каменный уголь, дабы не переводить зазря несчастные деревья. Начать придется с торфа – он дешевле и легче в добывании, но когда-нибудь, дадут боги, я таки доберусь до постройки полноценной угольной шахты. Конечно, хочется всего и сразу, однако нужно смотреть на вещи здраво – сейчас у нас пока нет достаточных сил и средств.

Вместе с печью возводились невысокие каменные колонны, на которых будет лежать «первый» пол, сделанный из особого бетона: смеси извести, песка, воды и вулканического пепла. Чуть позже рабочие сделают отводной канал от печи и горячий воздух направится под пол, змейкой струясь между столбиками. А другие каналы – вертикальные, из полых кирпичей, проложенные по стенам крепости и накрепко в них вмурованные, – создадут мне систему вентиляции и отопления. Дым будет выходить наружу в верхней части замка, а горячий воздух – обогревать помещения на всех этажах.

В очередной раз спустившись в подвал и, разумеется, тут же вляпавшись в какую-то глиняно-песчаную смесь, я осмотрела уже почти готовую печь и отловила Кеннета, нашего самого искусного мастера, присланного Бейлами. Поначалу он, как и все остальные работники лишь головой качал, да издавал разные хмыкающие звуки, узрев чертежи будущей системы. Однако, посидев над ними денек и послушав мои подробные объяснения (хвала инфокристаллам!), мастер понял, что я хочу сотворить и, главное, что это вполне осуществимо, после чего преисполнился невиданного энтузиазма.

Я не боялась, что он унесет секреты изготовления своему клану. В конце концов, это не фортификационные сооружения и не тайные ловушки, чтобы что-то скрывать. Клан Бейлов от нас далеко, делить нам с ним нечего, а вот взаимовыгодная торговля от такого сотрудничества только возрастет. Более того, если и у Бейлов появится теплая крепость, то почему бы и нет? Облегчим жизнь еще множеству людей.

– Кеннет, – обратилась я к мастеру. – Ты уверен, что швы будут держать жар?

Тот хмуро кивнул, зорко наблюдая за работниками, мажущими мастерком густую глину на камни.

– В Дейле держали, в Аббере держали. И здесь будут, куда денутся.

– А колосниковая решетка?

– Все сделали, как вы и велели, леди-княгиня. Смешали чугун и сталь, отлили с ребрами. По мне, так не только дрова и торф, но и уголь она примет – не рассыплется.

Я улыбнулась и, оставив сурового каменщика руководить своей бригадой, прошлась (точнее, попролезала) по подвалу, убеждаясь, что все идет по плану. Лес каменных столбиков высился, напоминая ряды древних менгиров, воздушные каналы прокладывались в правильных направлениях, кладка выглядела надежной и без щелей. Отлично!

– Леди-княгиня, – окликнули меня из дальнего угла. – А вот с этим что нам делать?

Подобравшись поближе, я поняла, что мои работники обнаружили заваленный вход в некий коридор. Это бывший подземный лаз, что ли? Непонятно…

Пришлось звать Эдмунда.

Обозрев найденное, Эдмунд вызвал Клейна.

Клейн послал за дедушкой Стэном.

В общем, совместными усилиями удалось выяснить, что когда-то в замке действительно был подземный ход, но его давным-давно завалили, то ли посчитав ненужным, то ли по причине того, что часть его и так обветшала и обвалилась со временем. И теперь встал вопрос, что с ним делать.

– Да уж и так всю крепость перекопали, давайте заодно и ход восстановим, – сказал присоединившийся к нашему совету Габриэль. – Куда он выводит?

– За пределы Дунмора, – проскрипел старый Стэн, тыча в откопанный в недрах крошечного замкового либрария древний пергамент с полустершимся планом крепости, накаляканным явно на чьей-то коленке. – Так чтобы, ежели чего, проскочить мимо всех осаждающих.

– С учетом того, что мы как раз занимаемся обороной… – Эдмунд задумчиво склонился над планом. – Пожалуй, имеет смысл его расчистить и укрепить стены.

– Своих людей не дам, – тут же встряла я. – Самой не хватает!

Муж тихо хмыкнул.

– Обойдемся моими, – успокоил меня он.

И работы продолжились…

Дни сливались в недели, а недели – в месяцы. И вот наконец-то все было готово.

Замок полностью прибрали, очистив от пыли и грязи. Теперь только от успеха моего предприятия зависело, как скоро Ламберты смогут опять получить свои покои в полное распоряжение.

Я хотела провести испытания без лишней помпы, но это было невозможно. Все хотели знать, что у меня получилось.

В итоге, в большом зале собрались почти все Ламберты, несколько любопытствующих лэрдов и, конечно, вездесущие друиды во главе с братом Аодхэном. Воздух был наполнен напряженным ожиданием.

Я спустилась вниз и дала команду печникам: «Начинайте!» Поленья смолистой сосны и брикеты сухого торфа швырнули в нутро печи. Вспыхнул огонь, затрещали первые щепки. Жаркое дыхание ударило в каменный свод топки. Я поспешила вернуться в зал.

Первый час ничего не происходило.

Собравшийся народ перешептывался, сидя на стульях и лавках возле стен и бросая на меня взгляды разной степени настороженности и недоверия. Эдмунд недвижимо стоял рядом со мной, и лишь его сжатая челюсть выдавала, насколько он волнуется.

А уж я-то как волновалась!

Я тоже стояла, но иногда все же присаживалась, стараясь скрыть дрожь в коленях. Время от времени прикладывала ладонь к камням пола, но они оставались холодными и мертвыми.

Второй час тоже прошел в ожидании. Кто-то не выдержал, вышел прогуляться или поднялся в свои покои.

Я стояла.

Эдмунд тоже.

Третий час… Я подошла к центру зала и в который раз коснулась руками пола. И вдруг почувствовала его!.. Слабое, едва уловимое, глубокое тепло, исходящее из самой толщи камня. Скинув башмаки, я встала на пол босыми ногами.

– Идите сюда, – позвала я, и голос мой заметно дрогнул. – Только снимите обувь.

Люди нерешительно подошли. Эдмунд последовал моему совету первым. Его брови поползли вверх. По его лицу, привыкшему скрывать эмоции, пробежала волна чистого изумления. Он, выросший в сырых, продуваемых всеми ветрами залах, впервые в жизни чувствовал нечто подобное.

За ним последовали Мойна и брат Аодхэн. А потом и все остальные.

– Бригита-матерь, – прошептал кто-то из лэрдов. – Он и вправду теплый. Как… живой.

И это было именно так. Пол был живым. Ровное, сухое, пронизывающее тепло поднималось от плит, грея озябшие ноги, обещая изгнать сырость из костей и стен навсегда. Недоверие в глазах людей испарялось, лица, прежде сосредоточенные и тревожные, смягчались.

Эдмунд шагнул ко мне. Не произнеся ни слова, он просто взял мою ладонь и поднес к своим губам.

– Чувствуешь? – улыбнулась я.

Он кивнул. И то, что я прочитала в его глазах, уже никак нельзя было назвать обычной благодарностью. Я еще боялась дать название этому ощущению, но, честно говоря, в глубине души, я уже знала. Как знала и свое сердце…

Позже, когда все разошлись, зал опустел и только мы с Эдмундом вдвоем остались стоять на теплом полу, я обвела взглядом свою работу. Гипокауст работал. Он гудел тихой, могучей песней в каменных недрах замка. Это была победа. Еще одна такая нужная победа в этом суровом мире.

Теперь, регулируя подачу топлива, можно было создавать в замке нужную температуру и летом, и зимой. Надо еще проверить, как отапливается каждая комната, и тогда камины окончательно займут в замке место декора. Впрочем, совсем отказываться от них я бы не стала. Иногда, тем же летом, если оно будет жаркое, проще растопить пару каминчиков для наших стариков, нежели запускать всю систему – все же она хоть и экономила средства, но требовала людей для постоянного контроля за печью и тягой, а также для выгребания золы и прочистки дымоходов.

Я взглянула на Эдмунда, и он ответил мне такой широкой улыбкой, что я уверилась: сегодня я заложила еще один прочный камень в фундамент… нет, не крепости – моей новой жизни.