Текст книги "Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний (СИ)"

Автор книги: Юстина Южная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 50. Энергия «богов»

Все, чего я сейчас хотела, это заорать.

И заорала.

Громко, на выдохе, со всей мощью, на которую только была способна.

– Аааааааааааааа!!!!! Нет!!! Нет!!! За что?!! Боже… Ааааааааа!!! Гос-по-диииииии!!! Ну нет же!!! Зачем?!! Нееееет!!!!!

Минуту или две я просто вот так кричала в потолок бункера и не могла остановиться. Когда же наконец силы иссякли, я медленно завалилась набок и уткнулась носом в холодный пол.

Все. Это конец. Я не знаю, что делать. Выбор, перед которым меня поставили, он… просто невозможен…

Я не могу отказаться от Эдмунда. Он не только муж мне, он… тот, кого я люблю. Всем сердцем, всей душой, всей собой. Я думала, что никто и никогда на свете не станет мне дороже Миши, но вот встретила его: умного, сильного, тоже сумевшего полюбить (а это дорогого стоит)… и готового пожертвовать собой ради меня.

То, что я сейчас ощущала по отношению к нему, было как будто даже немного за гранью моих чувств. Снова и снова передо мной вставали картины с поля боя. Он бился с Россом Грегсоном не только во имя Ламбертов, он сражался за меня, за свою Ноэль, за наше с ним будущее.

Как я могу предать его сейчас?!

А Мойна… Моя первая подруга и советчица в этом мире. Женщина, которая всегда была на моей стороне, поддерживала во всех делах и заботах. Я вспоминала, как мы с ней перебирали шерсть, сидя у камина, как смеялись, передавая друг другу «согревательный» бутылек в поездке к Стетхэмам, как она защищала меня на семейных сборищах и… как вскинула свой меч, прикрывая от врага.

И бросить ее на произвол судьбы?!

Мой ребенок… Господи, как же странно и удивительно это звучит. «Мой. Ребенок». За всю прошлую жизнь я так и не узнала, что значит быть матерью. Подавила в себе все инстинкты, «забила» на все свои желания, отказалась от части себя, своей женской сути… И вот – маленькое чудо. Мое собственное живое чудо внутри меня. Мой ребенок. Моя плоть и кровь. Мое драгоценное, пусть и еще не рожденное сокровище.

Я могла бы себе сказать, что если спасу мужа, то у нас с ним еще будут дети. Чего тут жалеть? Подумаешь, выйдет из меня какой-то плохо прижившийся комочек слизи, ну и что? «Ну и всё!» – орала во мне Женщина. Та самая, глубинная. Не просто Женщина – Мать. Та, что творит живое. Та, что рождает истинную любовь, Та, что ни за что не отдаст свое дитя на поругание.

А вдруг это мой единственный шанс? Вдруг у меня больше никогда не будет других детей?! И вот так взять и отказаться от него?

Внезапно вместо бессилия я ощутила внутри огромный, раздувающийся с каждым мигом шар огненной ярости.

Знаешь что, судьба? Да пошла ты лесом, тварь! Я никого тебе не отдам! Поняла, злобная ведьма?! Ни-ко-го!

– Что ты молчишь? – произнесла я, обращаясь к искусственному интеллекту и медленно поднимаясь с пола. – Не можешь предложить решение?

– Принятие решения затруднено, – отозвался молчащий до этого ИИ.

– Это я и без тебя вижу…

Я огляделась вокруг, подошла к пульту. Сейчас ИИ не демонстрировал мне никаких цифр и графиков, очевидно экономя энергию. Экономя… Погодите, Миша говорил мне… точно, я же помню…

В моей голове вдруг ослепительным взрывом вспыхнуло озарение. Аварийная система бункера! В расчеты не может не быть заложено какое-то количество энергии, считающееся неприкосновенным запасом, в любом непредвиденном случае оно позволяет протянуть некоторое время. Это так называемый…

– У тебя должен быть «последний резерв»! На самый крайний случай, – воскликнула я. – Боже… Ох… Так, слушай мой приказ. Сними всю оставшуюся энергию с бункера и наноботов. Перекинь ее на медкапсулу! Оставь себе лишь аварийку. Немедленно! Ускоренная регенерация для первого пациента! Затем – для второго! Потом займешься мной. Ресурсов должно хватить. Я права?

– Да, – нейтрально ответил ИИ.

– Так почему же ты мне сам этого не сказал?! – закричала я, со всей дури врезав кулаком по пульту. – Почему молчал?! Ты же видел, что происходит!

– В меня внедрена программа самосохранения. Она не позволяет мне полностью обесточить себя без приказа извне. Сейчас вы – единственный представитель команды бункера. Вы имеете право отдать такое распоряжение.

– И я его отдаю! – рявкнула я. Но внутри тут же что-то сжалось… Я немного помедлила и тихо добавила: – Прости…

Внезапно я со всей четкостью осознала, что этим решением обрекаю ИИ и бункер фактически на самоуничтожение. Он отдаст всю оставшуюся энергию на работу медкапсулы, и на этом его многовековая история будет закончена. Ведь резерв долго не протянет.

И я ощутила жалость.

Жалость к бездушному, но почему-то воспринимавшемуся как родной искусственному интеллекту. Уже два раза спасавшему меня (первый – когда возродил мой разум из пепла, второй – когда излечил от пневмонии) и теперь готовящемуся спасти в третий, последний раз.

Жалость к этому месту. Единственному, что еще осталось от моей прежней жизни. Вещественному напоминанию, что и я сама, и мой Миша, и весь тот, прошлый, мир, не приснились мне, а существовали на самом деле.

Но выбор между техникой и людьми был очевиден…

– Должен предупредить вас, что почти сразу после окончания работы медкапсулы биотех-поле будет разрушено, убежище обесточено, а я отключен, – оповестил меня ИИ.

– Я понимаю, – вздохнула я. – Приступай.

– Начинаю переброс энергии. В условиях предложенной вами ускоренной регенерации медицинская капсула будет работать примерно пятнадцать часов в расчете на одного пациента. Возможно неполное излечение первого пациента, так как для заживления подобных травм требуется не менее четырех суток в обычном режиме. Ускоренный режим может привести к пониженной регенерации тканей.

– То есть у него останется шрам?

– Да.

– Не страшно.

– Медкапсула начала работу. Вам рекомендовано запастись едой, водой, а также обеспечить себя комфортным местом отдыха на следующие дни. Также подойдите в медицинский отсек, приложите руку к выдвижному отделению в головной части капсулы. Вы получите небольшую дозу лекарственного облучения для поддержания вашего организма. После чего вы обязательно должны лечь и держать ноги выше тела, это поможет сохранению плода. По завершении процедур первый и второй пациенты будут введены в ограниченный по времени сон. Когда вы покинете медкапсулу, вывезите их из убежища, они не должны здесь ничего увидеть. Потом энергия будет отключена, а бункер заблокирован навсегда.

Я выдохнула.

Перед выездом мы с Габриэлем закинули в телегу воду в баклажке и узелок с какой-то едой, всунутый нам Шоной. Я-то в спешке даже не подумала об этом. Ну, то есть просто мелькнула мысль, что в случае чего, я оставлю Эдмунда или Мойну в капсуле, а сама сбегаю быстренько за едой и вернусь их караулить. Но тетя Шона-то об этом не знала. Она решила, что мольбы к богам холмов по такому невероятному поводу – еще бы, никто до этого, кроме избранных женщин, не пересекал Предел Ветров – могут затянуться и тогда нам понадобится что-нибудь перекусить.

Полагаю, жрецы, предпочитавшие видеть всех у холмов босыми, раздетыми и голодными, с ней бы не согласились, но они не были сердобольными женщинами, не понимающими, как это можно оставить кого-то без еды.

Я забрала узелок и баклажку, распрягла лошадь, отпустив ее на все четыре стороны, перетащила в бункер сено из телеги, устроила поудобнее Мойну, организовала постель для себя и пошла получать дозу целительного облучения.

Теперь оставалось только ждать.

– Брат Аодхэн! Брат Аодхэн!

Коленопреклоненный друид поднял голову, отзываясь на зов Габриэля Ламберта.

– Они возвращаются! Смотрите, они возвращаются!

Старик повернулся туда, куда указывал брат лорда-князя. Три знакомые фигуры, одна из которых едва заметно прихрамывала, медленно двигались от холмов в сторону дольмена.

Фиолетовая вспышка, на мгновение обозначившая Предел Ветров, когда ее проходили трое любимцев богов, оказалась сегодня как-то особенно сильна. А потом она резко погасла.

– Хвала Таранису-громовержцу и Бригите-матери, – прошептал жрец.

Эпилог. Десять лет спустя

Октябрьский ветер не стал мягче за все эти годы. Я сидела на невысоком пригорке возле нашего «Стоунхэнджа», кутаясь в теплый фиолетовый плед, и смотрела вдаль на пустошь, привычно покрытую бурым вереском. Смотрела на холмы, к которым теперь мог подойти любой человек. Но даже сейчас, спустя десять лет после того, как отключился реактор и не стало Предела Ветров, желающих посетить это место находилось мало. Оно по-прежнему считалось священным. Ведь именно тут боги явили свое благословение и спасли княжество Ламбертов, вернув к жизни лорда-князя и его мать и сохранив ребенка его жене.

Правда, после этого боги решили, что мы уже перебрали меру их безвозмездной помощи, и покинули холмы, дабы поселиться в другом, более спокойном месте. По крайней мере, так объявил всем брат Аодхэн. Он по-прежнему оставался на своем посту, храня жреческие традиции и вознося молитвы духам.

Однако совсем без поддержки боги нас не оставили.

С грустной улыбкой я вспомнила, как уже перед самым выходом из бункера ИИ сообщил, что передал сведения обо мне и моей ДНК в убежище, расположенное на Равнине. В нем еще энергия минитермоядерного реактора не была израсходована в ноль, так что в теории я могла воспользоваться тамошней медкапсулой в случае крайней нужды. Но путь до Равнины был далек и нелегок, поэтому возможность эта оставалась больше гипотетической. И все же она была.

Впрочем, мы и сами неплохо тут справлялись. Хотя горькие потери не обошли нас стороной.

В той памятной битве с Грегсонами мы потеряли Клейна Ламберта, сражавшегося, несмотря на возраст, за родной дом и погибшего как и подобает настоящему воину – с оружием в руках. Еще через год нас покинул дедушка Стэн. Однажды он просто не проснулся, и мы с печалью похоронили его и его верного пса, ушедшего сразу вслед за любимым хозяином.

Зато все остальные были живы и относительно здоровы. Мойна после медкапсулы заметно посвежела, избавившись не только от смертельной гематомы, но и от большей части своего ревматизма. Она ничего не помнила о пребывании в бункере, так что все удалось списать на милость богов.

Удалось мне подлечить и Камайю. Постепенно завоевав ее доверие, я выяснила, что ее хромота, это последствия перенесенного в детстве рахита – сказалось скудное питание (которое, кстати, с самого начала не давало мне здесь покоя). К счастью, ее случай оказался не самым запущенным, так что, выцепив из инфокристаллов нужную информацию, я принялась пичкать девушку продуктами, богатыми кальцием, фосфором и магнием (вот где пригодилась стетхэмовская рыбка!), а также показала упражнения из курса ЛФК. Ну и массажем мы пренебрегать не стали.

Камайе однажды кто-то ляпнул, что с такой болезнью она не сможет выносить и родить ребенка, поэтому она даже и не пыталась выйти замуж. Но вот уже спустя три года после начала лечения мы с Эдмундом и Мойной с удовольствием отпускали поздоровевшую Камайю в соседний клан на ее собственную свадьбу с одним из сыновей их лорда-князя.

Скоро, глядишь, и Эвана будем женить. Парню всего шестнадцать, а он уже считается (наряду с Малькольмом) весьма достойным воином и за ним, разумеется, бегают все дунморские девицы, прямо-таки проходу не дают.

Ох, наш Эван. Как же ему было тяжело, когда он осознал, что натворил в ночь сражения с Грегсонами.

Помню, как сейчас. Мы, вернувшиеся из холмов, входим во двор замка, к нам отовсюду кидаются Ламберты, плачут, ахают, обнимаются. А Эван стоит в стороне, смотрит на меня и держит на вытянутых руках мой оброненный нож. В лице ни кровинки, в глазах слезы. Просто молчит и смотрит…

Да, он тогда все понял сам. Понял, что из-за него случилась большая беда, и только «благословение» леди-княгини спасло обреченных людей от смерти. Я даже боялась, что его психика может не выдержать подобного потрясения, и он наделает еще больших глупостей, но одна огромная радость, случившаяся в его жизни, помогла ему прийти в себя.

Мы нашли его маму.

Деревни Грегсонов, оставшись без лорда-князя и главных лэрдов, убитых в сражении, без возражений перешли во владение к Ламбертам, так что наше княжество увеличилось как мининимум вдвое. В одной из этих деревень мы и обнаружили маму Эвана и Милли. Она работала служанкой в доме лэрда. Обращались с ней там не то чтобы слишком хорошо, но мать есть мать, она все вынесла ради того, чтобы однажды вернуться к своим детям.

Но, как известно, что-то находим, что-то теряем.

Габриэль Ламберт покинул наше княжество.

Однажды он вызвался проводить меня до солеварни и по дороге сказал две вещи. Первая: он меня любит. Вторая: ему невыносимо находиться рядом со мной и каждый день видеть нас с его братом вместе, поэтому он отправляется на Равнину служить лорду-протектору. Заодно этим он снизит нагрузку на Эдмунда, которому не придется таскаться каждый год в Ллундин, так как один представитель Ламбертов там будет всегда.

Я понимала его, поэтому просто тепло с ним попрощалась, лелея надежду, что там, при столичном дворе он сможет встретить какую-нибудь другую женщину, которая рано или поздно заместит меня в его сердце. Однако пока этого еще не случилось: женщин у Габриэля, по слухам, традиционно было много, да и дети уже родились, однако он так до сих пор ни на ком и не женился.

Лидия тоже покинула наш клан, переселившись – внезапно для всех – к одному из бывших грегсоновских лэрдов. Очарованный ее красотой, сорокалетний вдовец предложил ей руку и сердце, и она приняла их. Как и большой добротный дом, личную служанку и полное отсутствие забот, вроде дойки коз. Когда я ее порой встречала, она выглядела более чем довольной своим новым положением. А уж когда родила ребенка, муж ее вообще с рук перестал спускать.

Ну а мы с Эдмундом продолжили то, что начали.

Солеварня расширилась еще больше, как и рынки сбыта этого товара. Стетхэмы теперь торговали сельдью самого нежнейшего посола и самой изысканной мариновки. Их рыболовецкий и торговый флот увеличился вдвое, а корабли достигали уже не только северных земель и городов, расположенных по берегам Преттании, но и дальних частей материка, снабжая тамошних жителей рыбными деликатесами, а нас – фруктами, тканями и специями, привезенными взамен.

Дома в Карннане были наконец-то перестроены, приобретя вид нормального жилья. Да и Дунмор с Гленкарриком не отставали, обзаводясь всевозможными удобствами, о которых раньше только от купцов слышали.

Более того, теперь все наши деревни, включая новоприобретенные, были соединены нормальными прочными дорогами, построенными по римским технологиям. И сейчас мы как раз заканчивали прокладывать широкий удобный путь к Стетхэмам.

А еще на данный момент, вместе с бывшими людьми Грегсонов, у нас было достаточно человеческих ресурсов, чтобы начать разработку каменного угля. И именно этот проект стоял у нас нынче во главе угла. Открытые разработки мы вели уже давно, а не далее как месяц назад заложили наконец и первую шахту.

– Мама, мама! Скажи Эндрю, чтобы он отдал мой нож!

– Ты сам его мне всунул, сказал, что тебе тяжело нести.

– А теперь хочу обратно, а ты не отдаешь! Мам!

Я с улыбкой обернулась, чтобы увидеть, как ко мне спешат двое моих сыновей, девятилетний Эндрю – копия отца и шестилетний Стэн, названный в честь ушедшего прапрадедушки. Младшенький Эйдан, которому было всего лишь два годика, остался сегодня в замке с Мойной и Даной, оказавшейся прекрасной нянькой и служившей мне в этом качестве все последние годы.

– Прости, Ноэль. Я уже никак не мог их удержать. Ты успела сказать богам все, что хотела?

Эдмунд подошел вместе с детьми и присел рядом со мной, обнимая за плечи.

– Почти, – отозвалась я, приникая к щеке мужа.

Подумать только, тогда, десять лет назад, я могла его потерять. И Эндрю тоже… Даже не могу себе представить, как бы я без них жила. И не хочу представлять.

– Погоди еще минуту, – попросила я мужа и поднялась с места.

Подойдя к алтарному камню в середине дольмена, я достала из мешочка, притороченного к поясу, три фиолетовых камня и положила их сверху. Они перестали работать еще лет пять назад, и вот сейчас я решила, что пришла пора «вернуть их богам».

Мой взгляд снова скользнул к холмам вдалеке.

– Спасибо, – тихо произнесла я. – Ты спас нас всех.

Может, и странно было благодарить бездушный ИИ, но я не могла иначе.

– Мам, ну пойдем уже домой! Там у Рэйс новая лошадь, она обещала мне дать на ней покататься.

Я развернулась к своей семье.

– Тогда чего же мы ждем? Пойдемте скорее!

Дети тут же унеслись вперед, а мы с Эдмундом на мгновение задержались, даря друг другу горячий поцелуй на холодном ветру, обжигавший не хуже неразбавленного виски.

– И все-таки я самый удачливый мужчина на свете, – шепнул мне на ухо муж.

– А я – самая счастливая женщина, – отозвалась я.