Текст книги "Правила волшебной кухни 11 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Передо мной действительно валялась целая гора разделанных и разрезанных напополам тигровых креветок. По идее бОльшую часть надо было оставить на хвостах, снять хитин только сверху, удалить кишки и шпору. Но я что-то как-то увлёкся.

– Ну что теперь делать? – улыбнулся я Индзаги. – Будем опять меню перепахивать.

В итоге до самого вечера я провозился с креветками. В таком формате они могли бы идти лишь на пасты и салаты, вот и пришлось выдумывать в срочном порядке с десяток новых блюд. Однако вдохновение – штука такая. Если дождался, то потом хрен от него избавишься, и в итоге время пролетело незаметно. А что самое главное – с пользой.

Наконец-то закончив все дела, я решил набрать Артёму и узнать, как там его поход к психологу. Позвонил раз. Позвонил два. Три, четыре, пять – всё это время в трубке слышались лишь долгие гудки, а потом засранец вообще стал сбрасывать прозвоны.

– Обиделся, по ходу, – решил я.

Впрочем, ко всем этим обидкам я уже потихонечку привык. И раз не получилось с сеансов у Каролайн, нужно попробовать что-нибудь другое. А подарю-ка я ему палку для хоббихорсинга, а? Пускай скачет по Венеции, разбрасывая за собой навоз из мешка.

А хотя стоп! Затея классная, но сперва можно попробовать пристроить его на госслужбу. Я же всё-таки префект и право имею. Надо бы справиться у Абрама, может у нас есть должность штатного артефактора? Всё-таки в Венеции всякие разные артефакты на каждом шагу – фонари, столбы, системы оповещения. Может, Артём сможет всё это дело обслуживать? Или новые создавать? Или улучшать как-нибудь?

Хотя… куда их дальше улучшать-то? Их ведь делали старые мастера, и над каждым артефактом работали минимум по четыреста лет, так что работают они безупречно. Короче говоря, есть о чём подумать. И думал я об этом весь остаток вечера вплоть до того самого момента, как сонная Джулия начала ворочаться рядом.

– Ты чего?

– Душно, – заявила кареглазка и повернулась на другой бочок.

– Душно – это поправимо, – заявил я, вставая. – Сейчас решу вопрос.

Затем подошёл к окну и недолго думая распахнул его настежь. В комнату ворвался свежий ночной воздух и тут же сдул с Джулии всякий сон.

– Ты чего⁈ – подорвалась она с постели. – Сейчас же ночь! Нельзя! Там же… всякое!

– Ага, – кивнул я и высунулся на улицу: – Граждане аномалии! Джулии Бачокки душно! Если будут какие-то происшествия, то пеняйте на себя! – и с тем вернулся в постель.

А утром вполне ожидаемо выслушал от кареглазки, что она замечательно выспалась. Мол, так и так, думала что вообще уснуть не сможет с открытым окном, а потом провалилась до самого утра.

– Ну конечно, – кивал я, уже заваривая утренний кофе. – В Венеции ночная энергия умеет не только вредить, но ещё и заряжать. Энергии много, понимаешь? Она влияет на многое, и во многом помогает. Аномалии – совсем другая история. Главное-то, что Венеция изначально магический город…

Утро прошло расчудесно. Посадка на завтрак, довольные гости, не менее довольная команда. Джулия опять-таки на почве переизбытка сил с необычайной ярью упала на организацию свадьбы. Сказала, что уже нашла нам кондитерскую, в которой можно заказать торт.

– Покажи, – попросил я и только-только взял телефон кареглазки, чтобы полазать по сайту кондитерки, как меня вдруг грубо прервали.

– Синьор Маринари? – в зале появились двое.

Мужчины лет сорока в строгих костюмах и со значками венецианского крылатого льва на груди. Выглядели они при этом как каноничные чиновники. Не знаю как правильно объяснить словосочетание «казённые физиономии», но у них они были именно такими.

– Да что ж опять-то? – вздохнул я. – Дайте угадаю: меня вызывают к Дожу?

Мужчины переглянулись, а затем один из них спросил:

– А должны были?

– Не знаю, – я пожал плечами. – Как правило, к нему вызывают без предупреждения. Однако, синьоры, я вижу вас впервые в жизни. Рассказывайте, прошу вас. Какие-то дела в префектуре?

– Нет, – отрицательно мотнул башкой одной из них, а затем протянул мне бумагу. – Вам повестка в суд, синьор Маринари.

– Чего⁈ А что я сделал-то⁈

И опять у меня в руках оказался очередной старинный пергамент. Странно это как-то, что в Венеции все государственные документы пишутся на такой вот пожелтевшей от старости рухляди. Может, давным-давно закупили целую кучу, так что до сих пор осталось?

– Так, – я пробежался глазами по тексту. – Не понял. Что значит «должен выплатить долг маркизу Оливаресу в полной мере»? У нас ведь уже все сроки назначены, и платежи разбиты по месяцам.

В этот момент из-за спин двух синьоров вышел третий. Занудно-инфернальный весь из себя: высокий, худой, в очках с толстыми линзами и одетый во всё чёрное. Того и гляди предложит продать душу.

– Дело в том, – сказал очкарик, – что синьор Оливарес требует от вас выплату всего долга. Сразу. В самое ближайшее время.

– Так это, – не сразу нашёлся я. – Пусть в задницу идёт. И там с кого-нибудь что-нибудь требует. А у меня бумаги есть, в которых прописаны весь процесс возвращения долга.

– Вы правы, – кивнул синьор законник. – Но по древним законам города, теперь Оливарес имеет права немедленного возмещения.

Я заметил, как очкастый сделал упор на слово «теперь». И, конечно же, спросил:

– Что это значит?

– Это значит, что человек, который занял большую сумму другому при попадании в тяжёлую финансовую ситуацию, может стребовать немедленное возвращение долга в том случае, если сумма долга может разрешить его неурядицы. Так что маркиз в своём праве.

– Тяжёлая финансовая ситуация, – повторил я. – Так ведь Оливарес может сказать всё, что угодно, – и хотел было дальше усомниться в моральных качествах маркиза, но мне ответили:

– Нет. Это работает не так. Синьор Оливарес заявил о своих проблемах, коснувшись Судебного Камня. И Камень подтвердил подлинность его слов. Мы не имеем права требовать у маркиза разъяснений, однако и сомневаться в честности его слов тоже не можем. Итак, синьор Маринари! Суд через три дня. Надеемся, что этого времени достаточно для того, чтобы собрать необходимую сумму. Во избежание судебных дрязг, рекомендуем принести её сразу же на суд, – синьор чиновник поклонился. – Всего вам хорошего.

– Не хотелось бы, чтобы вы пострадали, – уже уходя, добавил его коллега. – С вашим появлением район Дорсодуро по-настоящему преобразился.

– Удачи вам, синьор Маринари! – крикнул третий и чиновники исчезли.

– Это конец, – прошептала у меня за спиной Джулия. – Всё. Доигрались. Теперь мы потеряем вообще всё.

– Успокойся, – улыбнулся я. – Всё нормально, и я тебе это сейчас докажу.

– Как?

– Сделаю один звонок.

Достав телефон, я налистал контакт «Курлы» и набрал моему старому знакомцу.

– Здравствуйте, синьор Голубь! – поздоровался я. – Скажите, не могли бы вы сбегать в галерею с гербами? Ту, что находится под дворцом? – а следом поставил вызов на громкую связь.

Около пяти минут из динамиков доносился сосредоточенный топот и дыхание Голубя – по всей видимости, парень нёсся со всех ног. И наконец:

– Я на месте, синьор Маринари! – отрапортовал псевдо-пернатый.

– Прекрасно. А теперь не могли бы вы посмотреть на герб семьи Бачокки?

– Момент! – отозвался Голубь. – Сейчас найду, – за чем последовало ещё пять минут топота и одышки. – Нашёл!

– А какого он размера?

– Ну… здоровенный на самом деле, синьор Маринари.

– Благодарю, – сказал я. – Вы меня очень выручили.

Голубь в ответ чуть помолчал, а затем возмущённо спросил:

– И это всё?

– Ну да, – ответил я.

– И ради этого я бегал целые полчаса⁈

– Вообще-то не полчаса, – заметил я. – А всего десять минут. И да, вы мне очень помогли, поэтому я приглашаю вас с семьёй к себе в ресторан. Столик за мой счёт, разумеется. Можем посидеть, пообщаться, познакомиться чуть ближе. Я вам семок насыплю…

– Отлично! – крикнул Голубь. – Уже бегу! Стоп! Семок?

– Шутка юмора, – я аж хохотнул. – Подождите. Давайте не сейчас. Сейчас вы при исполнении, и не хотелось бы срывать вас с работы.

– Ну да, – согласился голубь. – Правильно. Хорошо. Тогда до вечера?

– До вечера, синьор Голубь.

– И это! – опомнился парень. – Синьор Маринари, если вам нужно будет, чтобы я ещё куда-то сбегал, вы сразу же звоните и не стесняйтесь! Вообще никаких проблем!

Рассказать мне о том, что я вообще-то не стеснительный, голубь мне не дал и первым бросил трубку. Я же обернулся к Джулии и спросил:

– Вот видишь?

– Что «видишь»? – девушка похлопала глазами. – Ты только что заставил человека бегать в ростовом костюме. И?

– И раз герб Бачокки не изменился, значит у нас всё в полном порядке. Венеция верит в нас, а ты верь в меня. Я всё решу…

Сказал я это, значит, а сам задумался: может, пора искать вторую работу? Подрабатывать где-нибудь по ночам? А с другой стороны…

– Стоп!

Внезапно я понял, что даже приблизительно не знаю, сколько у меня на самом деле денег. Выручку я считал ежедневно, и не могу сказать, что все финансовые потоки проходили мимо меня, вот только сколько у нас в загашнике я никогда не считал…

Глава 10

Цифры, проценты, дебеты, кредиты. Завалив один из столиков «Марины» документацией, я всё разбирался, разбирался и разбирался в том, чем же на самом деле владею. И чем больше я разбирался, тем больше убеждался в том, что денег нет.

То есть… не совсем так. Деньги есть и их весьма много, просто все они вложены в дело, так что корректней будет называть их активами. Продукты, оборудование, непосредственно сами понтоны, рекламные материалы и так далее и тому подобное. Так уж вышло, что с самого первого дня работы «Марины», я не держал крупных сумм налички на руках. Просто не понимал зачем – чахнуть над ними, что ли?

Всё моё богатство работало, приумножалось, крутилось и едва прокрутившись минуя пит-стоп уходило на следующий круг. И что в итоге? В итоге склады ломятся от запасов, а погреба от вин. Ни единого долга, ни единого кредита, ни единой уступки поставщикам.

Для примера возьмём барный холодильничек – да-да, вон тот, забитый под завязку апельсинами и яблоками, что стоит за спиной у Конана. По идее, его можно было бы не покупать во владение. Но! В таком случае по договору аренды на нём была бы наклеена реклама какого-нибудь богомерзкого энергетика, да ещё и сам энергетик занимал всю верхнюю полку. А это что? Это удешевит всё остальное. Всё равно что доверить условной бабе Нюре разбить небольшой палисадник прямо посреди Петергофа – рядом с фонтаном Самсона вкопать в газон покрышки и развесить повсюду плюшевые игрушки, которые после первого дождя превратятся в декорации для фильма ужаса.

Но это всё лирика. А мне же остаётся лишь признать, что я уникум. Тревожный перфекционист, который ведёт дела не так, как все просто потому что потому. Ведь чаще всего ресторанный бизнес устроен таким образом, что его владельцы стараются сохранить наличку и каким-нибудь образом обременить ближнего своего.

Среднестатистический ресторан всегда берёт продукты у поставщика в долг. Или на реализацию. Или… да как не назови, главное – не платить сразу же. А существующие деньги тем временем раздать людям на зарплаты, – в конверте, мимо налоговой, разумеется, – и как-то просуществовать самостоятельно.

То есть, по сути, бОльшая половина рестораном в прямом смысле этого слова «живёт в долг».

Я же поставил дело по-другому. С самого начала я не просто расплачивался с поставщиками по факту, но ещё и некий дебет у них открывал. Мол, так и так, всё равно же придётся платить, а денежка уже имеется. Приятно ведь? Приятно.

И это всякий раз срабатывало вполне ожидаемым образом – поставщики полюбили работать с «Мариной». Конфликты были сведены к нулю и им не приходилось выклянчивать у наглого клиента свои же собственные деньги, звонить, торопить и шатать свои драгоценные нервы. Как итог: мне всегда предлагали лучшие товары по лучшим ценам. Ещё и обслуживали с искренней улыбкой, что тоже приятно.

То есть я показывал пример не только как префект, но и как ресторатор. Честность и чистоплотность в делах окупалась. Вместо крупных сумм денег на руках я зарабатывал репутацию, а репутация в Венеции стоит дороже золота. Это ж остров! Большая деревня, с которой никуда не деться.

Но вернёмся к активам! Итого: помимо ресторанки, я вложился в клинику Каролайн, ботанический сад имени синьора Сальвана и винокурню Ани. И ни в одном из своих вложений я не разочаровался – всё это было правильно, и всё приносило плоды. Но сейчас, когда меня припёрло…

Короче! Деньги как бы есть, но их как бы и нет. Однако даже если распродаться полностью по адекватным ценам, то мне бы всё равно не хватило на погашение долга Оливаресу. Слишком велика сумма. И чем ближе подходил срок выплаты, тем меньше мне хотелось её выплачивать.

Ситуация гадкая. Все, – абсолютно, блин, все! – вокруг понимают, что Оливарес лжёт. Но Венеция есть Венеция, и с её точки зрения нельзя спорить с каким-то там Судейским Камнем, ведь город стоит на традициях, тем и выживает.

Однако! Вот какое наблюдение: если откровенная сволочь сумела воспользоваться традициями Венеции в своих сволочных целях, это значит что с самим городом не всё в порядке. И потому имеет смысл попробовать выкрутиться, обращаясь всё к тем же законам.

Тем я, собственно говоря, и занялся.

Сперва пригласил к себе ребят из Ордена бухгалтеров и обрисовал им проблему. Потом озадачил дона Базилио. Потом связался с юристами. Как итог – прямо сейчас целая бригада специалистов изучала всю историю Венеции. Начиная от бегства прото-венецианцев от племён вестготов на остров Риальто и заканчивая современностью. Люди искали прецедент, который мог бы перевернуть дело в мою пользу.

Стыдно? Вообще ни капли. Оливарес безо всяких сомнений плохой человек, а плохие люди обязаны страдать.

И более того! Я использовал своё положение для того, чтобы «следственная группа» получила доступ к закрытым библиотечным архивам, в которых могли храниться забытые, но тем не менее действующие своды законов. Или какие-нибудь иные документы, которые можно использовать в деле.

Короче говоря, я как мог подготовился юридически и собрал лучших профессионалов. Дедка за репку, бабка за дедку. Вот только вместо репки Артуро Маринари, а вместо плодородной землицы задницы, из которой нужно меня вытащить.

Плоды вся эта работала дала. Пока что только иллюзорные, но всё-таки. Во-первых, успокоилась Джулия, а во-вторых, успокоился я сам. Всё что можно было сделать, я сделал, а сам покамест начал прорабатывать план «Б». А именно: очередной поход за вином в подвал Бачокки. Хотелось бы уже вынести из него что-нибудь большее, нежели пару бочонков вина.

Но вот проблема – Артём. Вместо того, чтобы готовиться к вылазке, он теперь безвылазно торчал в клинике психологической помощи. Что вчера весь день провёл на приёме у Каролайн, что сегодня заявился ни свет ни заря и мешает работать. Лезет без записи и поперёк очереди. Ждёт пока психологиня закончит с другими пациентами и сразу же занимает кабинет, чтобы снова присесть ей на уши.

Мне аж неловко стало. Пускай от самой Каролайн я жалоб не слышал, но прекрасно понимал – мой бессовестный брательник занимает всё её время. Причём не только рабочее! Он ведь её вчера до дома провожал, и сеанс терапии продолжался по пути. Знаю я это потому что знаю – благодаря домовым у меня теперь во всём городе есть глаза и уши.

Но к сути. Подозреваю, что Каролайн просто терпит и делает это всё исключительно потому, что Артём мой брат, а она дорожит работой.

Извинился я перед ней уже раз, не соврать, десять. И раз десять сказал, что она вольна освободиться от трудного пациента, при этом я в обиде не буду.

– Всё в порядке, синьор Маринари, – каждый раз отвечала Каролайн с улыбкой. – Мне нравится работать с Артёмом. Очень интересный случай.

И вот ведь, а? Хотел увлечь брата. И увлёк на свою голову, ведь подвал сам себя не зачистит. Пришлось идти на «хитрость». Вместо того, чтобы давать взаимоисключающие показания, я попросил Аню поговорить с Артёмом о том-де, что ведёт он себя неправильно.

И уже через полчаса получил сообщение: «Готово».

Сестра моя – барышня суровая, и некоторые слова понимает по-своему. Очень… прямолинейно. Поэтому она решила, что разговоры – пустое, и вместо них насильно эвакуировала Артёма обратно на баржу. Каким именно способом не знаю и знать не хочу, но очень надеюсь, что в этот раз обойдётся без накладывания шин и гипса.

– Ань, – вздохнул я, глядя на сестру, когда поднялся на баржу.

– Что?

– Да ничего.

Вот и поговорили. Минуя стройку, я спустился в лабораторию Артёма. Брат сидел за своим столом, хмурился в одну точку и очень показательно НЕ работал. А когда приметил меня, вскочил и начал орать:

– Артур! Ну наконец-то!

– И тебе привет.

– Выпусти меня! Это удерживание помимо моей воли! Это незаконно! Я требую, чтобы меня сейчас же выпустили отсюда!

– Не ори, пожалуйста, – попросил я, но брат словам не внял:

– Я должен вернуться на терапию! – продолжил он. – Если я пропущу хотя бы один сеанс, весь прогресс откатится! Всё пропадёт! А я сойду с ума и это будет на твоей совести! Буду слюни пускать и стены всяким-разным мазать! Этого хочешь⁈ ЭТОГО⁈

Что ж. На такое пришлось мягонько напомнить Артёму, что буквально день назад он яростно сопротивлялся и не хотел идти в клинику. Однако слова мои были пущены по боку.

– Я не могу прервать терапию! – снова заорал Артём. – Я буйным стану, ты понял⁈ Буду в плаще на голое тело по Венеции бегать! И всем… слышишь⁈ Всем подряд буду представляться родным братом префекта Дорсодуро!

В общем… как говорится, что о стенку горох. И потому здесь мне пришлось пойти на шантаж.

– Артём, – сказал я. – Сначала ты проведёшь полную подготовку для спуска в подвал, а потом сразу же вернёшься к своим сеансам. Жизнь суровая штука. Нет зелий – нет извлечения внутреннего ребёнка, уж извини.

– Артур, – выдохнул брат и чуть было не заплакал.

– Да-да. Каролайн работает на меня, клиника моя, и потому я имею полное право отказать тебе в обслуживании.

– Не имеешь! – сорвался в истерику Артём. – Ты не имеешь такого права!

– Нет, имею.

– Нет, не имеешь!

– Нет, имею.

Реплики повторились раз десять, после чего Артём заявил, что уже чувствует негативную динамику. В подтверждение своих слов назвал себя енотовидной собакой, и принялся бегать по лаборатории на четырёх костях. Ещё и за ногу меня укусить попытался.

– Прекрати, – попросил я, приподняв его за грудки, и решил попробовать заранее припасённый пряник. – Я тут кое-что выяснил.

– Слушаю, – заинтересовалась енотовидная собака.

– Как ты, наверное, и сам понимаешь, в городе принимает целая куча психологов. И специально для тебя по собственным каналам я уже пробил местечко у синьора Баринья.

– У кого? – нахмурился Артём.

– Мировой мужик, кандидат наук, призёр всего чего только можно. Ему в этом году сто двадцать пять исполняется. То есть у Бариньи больше века практики за плечами, представляешь? И до кучи есть какой-то супер-авторский метод терапии, который даже тебя в порядок приведёт.

– Вот как.

– Ага, – кивнул я. – Ну что? Записываю тебя к нему?

– Стоп! – вдруг резко крикнул Артм. – Не надо. Можно я просто сделаю всё, что нужно, а потом снова буду посещать Каролайн?

– Ну… мы как бы с этого и начинали, так что…

– Пожалуйста! – взмолился брат.

Я же смотрел на него и креп в мысли о том, что терапия ему действительно не помешает.

– Ладно, – сказал я, а дальше пронаблюдал за тем, как Артём Сазонов с разбегу набросился на работу. Во мгновение ока лаборатория преобразилась. Забурлили разноцветные жидкости в чудных колбах, пошёл дым, реактивы начали реагировать, а перегонные кубы перегонять. – Вот и чудно, – сказал я.

И буквально тут же ощутил резкий укол на тыльной стороне ладони. Чёрная метка. Нет, она не принялась снова докучать мне, а просто обратила на себя внимание. Взглянув на тёмное пятно, я увидел, как оно приобретает очертания попугая. И мысль напрашивается сама собой… чёрная метка у нас малость тугодум. Андрей ведь и так уже нашёлся.

– Тормоз, – сказал я попугаю, за что попугай сложил своё правое крыло в кулак и вытянул среднее пёрышко. Я аж рассмеялся. – Ладно-ладно, понял. Ты не по поводу Ужаса Глубин. А по какому тогда?

Попугай удовлетворённо кивнул, а затем снова расплылся в пятно, и уже через пару секунд на его месте появилось изображение компаса.

– Ну точно же! – я аж по лбу себя шлёпнул.

Компас, добытый с банкета на корабле-призраке. Капитан, помнится, очень настырно впаривал его мне. Говорил, что в его семье он передавался из поколения в поколение, и что он всегда указывает на то, что нужно владельцу. А я швырнул его в ящик и совершенно забыл.

– До завтра! – крикнул я Артёму и выбежал на палубу. Дальше на лодку и обратно, домой, в «Марину». Раз чёрная метка дала подсказку, значит ей обязательно стоит воспользоваться.

Итого: примерно через час времени я вышел из своей комнаты с волшебным компасом в руках и побрёл туда, куда указывала стрелка. Честно говоря, сперва подумал – не взять ли с собой походный рюкзак и спальник, потому что готов был к самым неожиданным маршрутам. Однако по факту просто спустился на первый этаж.

Стрелка намертво вперилась по направлению к барной стойке и указывала на пустую полку. Ту самую, где некогда коротали свои дни Оборванец и Принцесса. Но… нет, всё-таки не совсем туда. Компас вёл меня чуть правее и указывал на волшебную лампу с казахским джинном.

– Ну точно же! – сказал я, а после обратился я к пятну на руке: – Благодарю!

Не стал брюзжать о том, что оно сразу же могло сложиться в форму лампы и избавить меня от неловкостей, – всё-таки Артуро-следопыт привлёк внимание не только персонала, но и всех сидящих в зале гостей.

Джинн, стало быть. Синьор Талгат. Помнится, я торжественно пообещал ему ничего не загадывать. Потому что выполнив все желания владельца лампы, джинн обретал свободу, а Талгат свободы не хотел. Говорил, что ему очень нравится в лампе – пригрелся он в ней, загнездовался, и теперь живёт не тужит.

Единственное, на что сетовал джинн – так это на итальянскую народную кухню. Говорил, что пасты и пиццы стоят поперёк горла, и что без настоящего плова его жизнь на вкус как мрамор. Вот я его и подкармливал иногда по доброте душевной. Подкормлю и сейчас, перед грядущим разговором.

Оставив лампу в комнате, я вернулся вниз, на кухню, и следующие пару часов посвятил готовке. Индзаги сперва подумал, что я собрался делать луковый суп, но когда в огромную кастрюлю полетела морковь и мясо напрягся. Усомнился во вменяемости своего работодателя и начал наблюдать. В итоге проникся и даже записал рецепт «странного ризотто».

– Ohap…

– … ка

– Ohapka trof…

– Дров, – поправил я итальянца.

– Ohapka drov I plov gotov?

– Правильно.

– А что значит эта скороговорка, синьор Маринари?

– Потом объясню, – пообещал я, взял импровизированный казан и вместе с ним поспешил в свою комнату.

Поставил кастрюльку на прикроватную тумбочку и потёр лампу. Дальше – синий дым, вспышки и прочие спецэффекты. У Талгата явно была страсть к лицедейству, и джинн каждый раз появлялся с помпой.

– Брата-а-а-ан! – Талгат низко поклонился. – Э! Я запах слышал, когда ты ещё на кухне кашеварил. Тыщу благодарностей тебе, Маринари. Аддуши!

С тем джинн принялся за трапезу, а я покамест просто наблюдал за тем, как он ест и ждал. И думал, конечно же. О всей ситуации в целом.

– Э, братан? – Талгат подметил мою молчаливость. – Ты о чём так задумался-то? Случилось чо?

– А вот чёрт его знает, – ответил я. – Компас указал на тебя, а значит, ты мне зачем-то нужен. А ты у нас поисковик. Как-то всё это связно, а вот как именно не пойму.

– Чо за компас?

– Долгая история, – ответил я. – Но, по сути, он указывает на то, что мне надо.

– А чо тебе надо?

– Денег, – улыбнулся я. – Мне нужно много-много денег.

– Та биспраблем, братан Маринари! – оживился джинн. – Хочешь, я тебя к венецианской казне отведу? Там денег у них лежит, как грязи, я тебе отвечаю. Только ты это! Не говори, мол, «желаю». Просто кивни.

– Не-не-не-не, – рассмеялся я. – К казне я и без тебя дорогу знаю. Но воровать оттуда мы не будем.

– Как знаешь, – джинн пожал синими плечами и продолжил уписывать плов. Я же посмотрел на него, подумал ещё крепче и протянул:

– Слу-у-у-у-ушай…

– М-м-м?

– А может ты мне на клад какой-нибудь укажешь? Который… ну… ничейный. Так чтобы его не воровать, а просто выкопать.

– Не-а, – не раздумывая ни секунды ответил джинн. – Мне такое колдунство недоступно. Это тебе к этим надо, рыжим, мелким. Лепреконам, во!

– Ага, – ухмыльнулся я. – Если лепреконы клад найдут, то уже не отдадут.

– Тоже верно…

И тут у меня родилась идея.

– А родителей моих ты можешь найти? – спросил я.

Джинн задумался. Посмотрел сперва на меня, а потом перевёл взгляд на стремительно пустеющую кастрюлю, и заявил, что для такой экспедиции нужно будет ещё плова наварить.

– Да сколько угодно, – ответил я. – Приготовлю столько, сколько скажешь. Ты главное найди их, ладно.

– Э! – поднял бровь джинн. – Что значит «найди»? А ты со мной не полетишь, что ли?

– Нет, не полечу. Будь добр, сгоняй в одиночку и просто передай им записку…

Интерлюдия. Рафаэле

Работа кипела. Работа бурлила и пенилась. С утра до ночи на столе перед синьором Рафаэле громоздились стопки накладных и отчётов, а телефон буквально разрывался от звонков. Ультра-мега-менеджер едва успевал справляться, но при этом был доволен. Всё шло хорошо. Всё шло даже лучше, чем хорошо.

Деньги текли бурною рекою, сеть понтонов расширялась с каждым днём, и пускай не целиком и полностью, однако это была его заслуга. Раф перманентно находился в процессе генерации новых идей, оптимизации уже текущих процессов и поисков мест для новых понтонов. Невольно чувствовалась гордость за то, что из одного помоста с кофе-машиной и витриной для выпечки он смог сделать настоящую сеть.

Огонь, стало быть, пройден. Вода тоже. И теперь дело дошло до испытания медными трубами, ведь работа Рафаэле стала слишком глобальна, чтобы не обратить на неё внимание. Внезапно, за ним начали охотиться самые крупные мировые ресторанные сети. Рафу звонили из Франции, Англии, Америки… люди, о которых он раньше даже не слышал, предлагали ему должность управляющего с такой зарплатой, от которых кружилась голова. Самородок из Венеции, который похоронил часть жизни на работе гондольера, был у всех на устах.

Однако Раф отказывался. Деньги, статус, нормированный график – это всё прекрасно. Но у соискателей на его талант не было главного. У них не было Анны Эдуардовны!

Маринари платил своему менеджеру более, чем достаточно, и наверняка заплатил бы ещё больше, стоило тому лишь попросить. Так что синьор Рафаэле играючи закрывал все свои потребности, хотелки, ещё и откладывать умудрялся. Однако истинной целью всего этого было впечатлить синьорину Анну. Единственную женщину в мире, которая заставляла его сердце биться быстрее.

Кстати! Те таинственные мошенники, которые представлялись его потерянной роднёй, объявились снова. Как только их якобы-сын добился результатов на поприще хореки, они попытались подобраться к нему с этой стороны. Раньше они пытались всучить ему денег просто так, теперь же звали на работу. В ресторан, который открыли специально для него.

– Хорошая попытка, – сказал Раф, когда ему звонили в крайний раз, и бросил трубку.

Но к сути: Анна относилась к синьору Рафаэле хорошо. По-дружески. Частенько командировала его на свою платформу, чтобы он и там навёл порядок и подсказал, как лучше. И прямо сейчас Раф как раз отправился на такой вот выезд.

Сидел с Анной Эдуардовной за одним столом, распивал одну на двоих бутылочку просекко и с надеждой заглядывал девушке в глаза. То в глаза, то вниз, на стройку – туда, где ниссы как раз строили бассейн для будущего спа-центра.

– Ой-ой-ой, – Раф вжался в кресло, заметив, как толпа гномиков уронила газовый баллон с верхнего этажа.

Баллон просвистел мимо и быть бы, по идее, взрыву. Однако довольно скоро оказалось, что никто ничего не «ронял». Таким вот нехитрым образом ниссы просто спустили баллон, игнорируя лестницы, лифты, лебёдки и прочие подъёмники. Одна толпа гномиков уронила баллон, а другая, – внизу, – ловко подхватила и потащила в сторону.

– Беда у них с техникой безопасности, – заметил Раф. – Травм на производстве нет?

– Не-а, – хохотнула синьорина Анна. – Я за ними давно наблюдаю, у них всё вот так. Мастерство, скорость и полное пренебрежение собственным здоровьем. Однако результат всегда идеальный, и насколько мне известно никто не ломался.

Тут Сазонова перестала улыбаться и над чем-то крепко-крепко задумалась. Сделала глоток просекко, а потом через тяжкий вздох сказала:

– У Артура проблемы.

Рафаэле же промолчал. Просто не знал, что на такое ответить.

– Срочно нужны деньги, – добавила Аня и тут же извинилась за то, что грузит чужими проблемами. Дескать, этот разговор ни к чему, просто чтобы Раф понимал о том, как на самом деле идут дела.

Однако Рафаэле уже сделал собственные выводы. Сложил два и два, где первое «два» – это долги синьора Маринари, а второе – то странное семейство, которое так настырно пытается впарить ему своё состояние. И которое, если верить их россказням, вообще не ограничено в средствах.

Дальнейшее уравнение складывалось следующим образом: если Раф спасёт Артуро, то Аня, конечно же, будет счастлива. И, конечно же, обратит на него внимание. Но только не то, которое она обращает на него сейчас, а совершенно другое.

Вслух Рафаэле этого, конечно же, не сказал. А вместо этого взял и попросил у Анны Эдуардовны отгул.

– А я-то тут причём? – удивилась девушка. – Ты же Артуру подчиняешься, вот у него и спрашивай.

– Ну да, – кивнул Раф. – Точно, – и сразу же набрал синьору Маринари.

Быстренько отчитался о том-де, что на местах дела идут хорошо. Сеть функционирует нормально, все справляются и справятся даже в его короткое отсутствие. А ему, – Рафу то есть, – срочно понадобилось отъехать на пару дней на материк, повидать родственников.

– Да без проблем, – ответил Артуро. – Только маякни сразу же, как вернёшься.

Раф с облегчением выдохнул и убрал телефон. И теперь перед ним встала поистине невыполнимая задача. Придумать как бы так органично, без намёков и недосказанностей спросить у Анны Эдуардовны размер кольца, который подошёл бы для её пальца…