Текст книги "Правила волшебной кухни 11 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Тем же вечером я стоял посередь зала «Марины» и смотрел на полную посадку. Не то, чтобы с удивлением, а скорее с непониманием ситуации. Ну вот не отдыхается людям почему-то. Не сидится на месте. И такая идейность меня даже пугать потихоньку начинает – как будто в кривое зеркало смотрюсь.

Все ребята прекрасно понимали зачем именно нам понадобились три дня выходных. А именно – затем, чтобы Джулия спокойно отпраздновала фестиваль в честь собственной семьи. Что вполне логично, ведь иначе зачем тогда это всё?

Однако все поклялись своей итальянской мамой, что справятся самостоятельно и дёргать никого не будут. Почти буквально – денег не надо, работу давай.

– Мы со всем справимся, синьор Маринари! – настаивал Индзаги в качестве парламентёра. – Без вас! Идите, празднуйте, радуйтесь, а мы сами отбарабаним все три смены! Продукты есть, гостей тьма…

А не доверять им нет ни единой причины. Ребята дело своё знают, работать умеют и удар полной посадки держат на раз-два. И более того! В авантюру, – если её, конечно, можно так назвать, – вписался сам Архи-Ультра-Менеджер Всея Сети, синьор Рафаэле. Сказал, что если что сядет за документацию вместо кареглазки, и что закрываться категорически нельзя.

Во-первых, у нас ведь только-только был простой, когда мы катались на лайнере. Во-вторых, фестивали и прочие народные гуляния увеличивают выручку в разы. И пусть выручка сети понтонов уже давным-давно перегнала выручку «Марины»:

– … деньги лишними не бывают! – заявил Раф.

С чем я совершенно согласен. А помимо прочего, синьор Рафаэле дал мне очередную сводку по своим владениям, и я малость опешил. Понтоны всё строились, и строились, и строились. Я уже давно потерял им счёт и очень сильно удивился тому факту, что точки называются уже не «У Такого-То Моста» или «На Таком-То Канале», а трёхзначными числами. «Точка 111», например, или «Точка 132».

Каким-то образом от меня ускользнул момент, что сеть НАСТОЛЬКО разбарабанило вширь, вглубь, ввысь и вообще. Экспансия по всей Венеции шла семимильными шагами.

– Абрам поддерживает юридически, – рассказал Раф. – Он сам провёл переговоры со всеми префектами всех районов, и выбил добро на размещение понтонов вообще на всех каналах Венеции. Кстати! А вы в курсе, что вчера открылась точка на острове Сан-Джорджо Маджоре? Мы там конкурируем с одним-единственным гриль-баром.

– И как? – уточнил я. – Успешно?

– Ну-у-у-у, – с улыбкой протянул Раф. – Для политкорректности скажу «демпингуем». Но по факту унижаем…

Короче говоря, работу Рафаэле проделал поистине гигантскую, за что честь ему и хвала. Ему, да ещё синьору Леонардо. Старик звонил буквально на днях, счастливо плакал и говорил, что в кои-то веки позволил себе взять ученика.

Чёрт его знает, как именно Леонардо справлялся до сих пор в одну каску, но теперь вместе с подмастерьем они строили понтоны с бешеной скоростью, и с качеством на уровне нормальной такой деревообрабатывающей фабрики.

Как? Не знаю. И выяснять не собираюсь, поскольку у меня свои секреты, а Леонардо свои. Однако за старика я очень и очень рад. Ведь помимо того, что он научит своего подмастерье строительству понтонов, плюс ко всему дело Пиноккио будет жить. Больше Пиноккио, красивых и разных!

Ах, да, точно-точно… не одними понтонами ширится наши сеть. Совсем недавно голос подал самый скромный и тихий член нашей команды – синьор Ламберт Ламберт. За хорошее поведение и полный отказ от алкоголя ему вернулись лицензию, и он снова мог открыть полноценный ресторан.

И казалось бы – иному ресторатору было бы обидно быть заготовочным придатком «Марины», но Ламберт Ламберт за всё это время проникся нашим сотрудничеством. Поэтому попросил остаться в обойме и дальше производить полуфабрикаты. А своё собственное заведение включить в сеть Маринари на индивидуальных, так сказать, условиях. Отчисления в казну – пятьдесят процентов от чистой выручки, и всё это лишь для того, чтобы использовать моё имя.

Стоит отдать Ламберту должное. Нужно было усмирить гордыню, чтобы заявить следующее:

– Если я откроюсь просто так, – заявил ресторатор, – то это будет просто заведение. А ваше имя меж тем уже знает весь город. А тут ещё и эта история с Бачокки. Кстати, поздравляю вас с помолвкой!

И что мне оставалось делать? Конечно же, я сказал мужчине, что он в деле. Единственный момент, что мы договорились не торопиться – вместе придумать название, вместе разработать концепцию и меню, и вместе же стартовать. Хотя бы на пару дней.

Дальше: синьора Паола тоже удивила. Вечером, после того как мы с Джулией достаточно напраздновались, моя почти-что-уже-родственница пригласила меня на приватную беседу. Признаться, я подозревал, что разговор зайдёт о свадьбе, и что меня начнут грузить очередными невменяемыми венецианскими традициями, но нет.

– Проходи, Артуро, садись, – сказала Паола, встречая меня в дверях «Между Булок».

А на возражение:

– Да я постою, – сказала, что новости, которые она сообщит, обязательно нужно принимать сидя. Потом с хитрой улыбкой пропала в подсобке и вернулась с пачкой писем.

– Вот, – сказал старушка. – Смотри.

Ну а я и посмотрел. Сперва не понял о чём вообще идёт речь, но когда прочитал имена адресатов, действительно обрадовался тому, что сижу. Это были уведомления с аукционов «Hospices de Beaune» и «Sotheby’s».

А я вообще-то не лаптем щи хлебаю, и про эти дома знаю уже давно. Это главные гиганты, которые заправляют вином по всему миру. Не крупные производители, имеется ввиду, а именно что аукционисты.

– Я сфотографировала парочку бутылок из той партии, что достал твой брат, и отослала им. Как видишь, кое-кому уже не терпится пустить их с молотка.

– Ого.

– Рынок буквально перевозбудился, Артуро, – заявила старушка. – Штатные знатоки «Sotheby’s» считают, что их продажа это будет главным событие года, а может быть даже десятилетия. И что для коллекционеров оно действительно бесценно.

И кажется, что впереди замаячила полная и окончательная выплата долга маркизу Оливаресу. И надо бы срочно навестить нашего героя – узнать, сможет ли он поднять из подвала что-нибудь ещё.

– Благодарю, синьора Паола, – сказал я. Ещё немного поговорил со старушкой на сторонние темы, а после высоко подбрасывая колени побежал в порт. Оттуда – на платформу Ани, с неё на баржу и сразу же в трюм-лабораторию.

– Братик мой! – впервые в жизни я был так рад Артёму. – Братишечка мой ненаглядный! Ну как у тебя дела?

А дела у Артёма шли прекрасно. Весь гипс он уже снял, – всё же на одарённых заживает, как на собаках, – да и зубы вставил. Единственный неприятный момент заключался в том, что дантисты ошиблись на полтона, и пока что его улыбка выглядела странновато. Но ничего, поправит. Если достанет из подвала Бачокки ещё хотя бы столько, я ему свою собственную стоматологическую клинику куплю.

– Ты вовремя! – обрадовался Артём. – Я как раз закончил! Жду уже не дождусь, когда снова нагрянем в этот чёртов подвал! На этот раз я его победю! Побежду! Выиграю, короче говоря!

И удивлению моему нет предела. Особенно если припомнить наш прошлый совместный поход, по итогу которого Артём клялся, что никогда больше в подвал не спустится, потому что там страшно, плохо и обувь пачкается.

А теперь, видимо, на принцип пошёл. Или в себя поверил? Или и то другое сразу.

– Я тоже хочу пойти! – по своему обыкновению внезапно появилась Анна Эдуардовна.

– А тебе-то зачем?

– Хочу!

– Это у нас целая команда набирается? – довольно улыбнулся Артём. – Раз так, то позвольте мне презентовать своё новое изобретение…

С тем брат исчез на минутку, а вернулся со штукой, которая чем-то неуловимо напоминала реактивный ранец. На лямках, за спиной Артёма крепились два прозрачных баллона с токсично-зелёной жижей, а в руках был шланг с пульверизатором на конце.

– Развоплощатор Сазонова, – гордо заявил брат, но на всякий добавил: – Название рабочее.

А затем очень круто надел кузнечные перчатки. Очень-очень круто сдвинул со лба на глаза горнолыжные очки. И очень-очень-очень круто вставил в рот боксёрскую капу.

– Фсё! – крикнул Артём. – Я гтв к прключенням!

– Чего? – переспросила Аня.

– К прключенням!

– Капу вытащи.

– К приключениям я готов!

Анна Эдуардовна рассмеялась, а затем попросила подождать её пару минут. Убежала из лаборатории, а вернулась в своём полном «рабочем» снаряжении, которое не использовала вот уже… сколько? Месяц? Два?

Чёрная водолазка с двумя патронташами крест-накрест, просторные штаны с кучей карманов, тугой хвост вместо причёски – убийца, короче говоря.

– Я готова.

Внезапно! Отправляясь на баржу, я даже не подозревал, что мы выходим вершить историю прямо сейчас. С одной стороны, я на фоне брата и сестры смотрюсь странновато – те как будто сбежали из ростера фентезийной РПГ-игры, а на мне тем временем футболка и рабочие поварские штаны в чёрно-белую клетку. С другой стороны, я и правда уже задолбался ждать. Слишком уж затянулась эта история с подвалом, и я буду очень рад закончить её прямо сегодня и прямо сейчас.

– Что ж, – пожал я плечами. – Тогда выходим?

Добравшись до Венеции, мы никуда особо не сворачивая сразу же направились на место. Спустились, осмотрелись, и как давай удивлять аномальщину, играючи ломая её через хребет! Командная работа во всей её красе.

– Иф зер сомсин стрэ-э-э-энж! – пел Артём, вышагивая впереди. – Ин ё нейборхуд! Ху ю гона кол⁈

– Гостбастерс! – хором отзывались мы с Аней.

Брат продвигался вперёд, опрыскивая всё на своём пути из распылителя. И на то место, которого коснулся его чудо-раствор, не рисковали ступить ни одна аномалия. Тени, что двигались сами по себе замирали. Голоса, которые шептали и грозили расправой, начинали истерично хихикать, а после и вовсе замолкали. Всякая бабайка, что вылезла из-за угла с явным намерением пожинать наши души, делала круглые глаза, говорила:

– Ну нахрен, – и спешила раствориться в недрах подвала.

Впрочем, «бесконтактным» наш поход не назовёшь. Аня решила тряхнуть стариной и трясла ей так, что беднягу, наверное, укачивало. Безопасный путь по дорожке из эликсира Артёма её не устраивал, и сестра шныряла из тени в тень. Причём вопреки законам логики заставала врасплох аномалии, которые буквально живут в этих самых тенях.

То там, то тут я слышал стоны, крики и сдавленные хрипы потусторонних существ, после чего из темноты вылетела довольная Аня. Сам же я работал на подстраховке – продавливал путь вперёд позитивной энергией. Посылал вперёд волны света, тепла, добра и спокойствия.

Мы спускались всё глубже и глубже, одна таинственная зала за другой, этаж за этажом. Химия Артёма, клинки Аня и моя энергия делали своё дело – нас было не остановить. Наконец, мы добрались до того самого люка, который в прошлый раз выплюнул нас с Артёмом самым наглым образом.

Брат особенно тщательно обработал его, открыл и первым прыгнул вниз. Затем чиркнул спичкой, запалил фанатский факел и задорно рассмеялся.

– Сюда! – крикнул он. – Спускайтесь скорее!

– Получилось⁈

– Получилось!

И то, что я увидел внизу, мягко говоря, обескураживало. Это было не просто хранилище вина, а чёртов подземный город – навскидку размером с тайный зал Дожа. Но только если логово градоначальника было почти пустым, то здесь куда ни глянь стояли стеллажи с бутылками и бочки, бочки, бочки. Сотни бочек и тысячи бутылок.

– Ну всё, – сказала Аня, вытащив первое попавшееся вино со стеллажа. Сдула с бутылки пыль, прочитала этикетку и заявила: – Прощай, бедность. – затем перевела взгляд на меня и улыбнулась. – Кажется, мы сказочно богаты.

– Ага, – хохотнул я. – Только не забывай, пожалуйста, что всё это добро принадлежит не нам, а семье Бачокки. Это во-первых. А во-вторых, его ещё нужно каким-то образом реализовать.

– Хм-м…

– Причём реализовывать мы его будем долго и упорно. Думаю, что в мире довольно мало людей, которые могут себе что-то подобное позволить, – сказал я. – Плюс этим самым людям необязательно знать, сколько и чего мы нашли. Всё сразу вываливать нельзя. Искусственно-созданный дефицит нам в помощь, как говорится.

Ну а дальше я просто не мог не похвалить брата:

– Артём?

– Да.

– Моё почтение. Ты вот прям… ну можешь же, когда захочешь! Ну молодец же! Если бы не твой распрыскиватель, не знаю даже, когда сподобился бы сюда спуститься.

– Обращайся, – улыбнулся брат. – Кстати, раствор действует всего пару суток. Так что когда будем бродить туда-сюда, надо будет не забывать повторно обрабатывать путь.

– Ага, – кивнул я.

Подумал-подумал, и раз пошла такая пьянка, решил обрадовать братика.

– Кста-а-а-ати, – с улыбкой протянул я. – Артём Эдуардович, а ты в курсе, что тебе пожаловали титул графа Маринари?

– Э-э-э, – протянул брат. – Что? – и поморгал раз двадцать кряду. – Как? Кто? Когда?

– Его Императорское Величество, – ответил я. – Вчера. А вот на вопрос: «как?» – боюсь, не отвечу. Возможно, каком кверху?

– Граф, – повторил Артём, гоняя слово по нёбу. – Граф… Маринари? А разве так можно?

– Можно, – вместо меня ответила Аня. – Знаете, ребята, у меня складывается такое ощущение, что нашей семье вообще ВСЁ можно…

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович стоял на палубе османского корабля и с тревогой вглядывался в горизонт. На море было спокойно, а вот на душе вообще нет. Во-первых, как только корабль отчалил от таинственного пиратского острова, Сазонов-старший сразу понял, что плывёт он не в Венецию, а чуть ли не в прямо противоположную сторону, куда-то в глубь Средиземки.

Во-вторых, теперь корабли шли целой армадой. Пятнадцать пиратских судов двигались боевым клином туда-не-знаю-куда.

И, наконец, в-третьих. В памяти Эдуарда Богдановича накрепко засело недавнее происшествие. Однажды поднявшись на палубу подышать воздухом, – вот прямо так же, как и сейчас, – он увидел в море страшное.

На пути корабля внезапно появился небольшой, но очень странный водоворот. Вместо пены, водорослей или обломков старинных кораблей, этот водоворот гонял по своей воронке пирожные и круассаны.

– Бру-у-у-у-у! – услышал Эдуард Богданович, а в следующий момент водоворот ярко-ярко моргнул белым светом. Причём более всего, это напомнило Сазонову фотовспышку старенького полароида.

А после водоворот исчез. И никто его больше не видел, и никто Эдуарду Богдановичу не поверил, – даже жена, что стояла в этот момент в шаге от него. Кан Каракан вообще сказал, что у Сазонова слишком бурное воображение, а то что он видел – просто блики солнца на волне.

– Вот ведь, а? – прошептал Эдуард Богданович, вспоминая этот инцидент.

Прошептал, а потом вернулся обратно, в трюм. Работать. Какое ужасное слово! Как неприятно было Эдуарду Богдановичу употреблять его относительно самого себя, но ничего не поделаешь. Сазоновы обещали османам поддержку. Какую? Как?

Ответ оказался неожиданным – вся эта свистопляска происходила лишь потому, что господа османы знали, на что был способен отец Эдуарда Богдановича, и просили от него то же самое. Семью Сазоновых наняли вовсе не для мелких пакостей, как им показалось в начале, а для невероятно масштабной цели – вдохновить пиратский флот.

Не мотивационным речами, понятное дело, а самым что ни на есть магическим образом, – так же, как вдохновлял Богдан. Эдуард Богданович был в шоке. Мария Александровна там же. И оба были не уверены, что у них получится что-то хотя бы приблизительно похожее. Потому что где Богдан Сазонов, и где они?

Бывший глава рода кормил толпу заряженными блюдами, а эти двое так не умели. Да, они похожим способом обрабатывали свои артефакты и эликсиры. Но во-первых, делали они это кое-как, потому что за годы благоденствия уже практически разучились работать своими собственными ручками. Ну а во-вторых, специализировались на ядах, проклятиях и прочих негативных воздействиях. То есть на прямо-противоположном тому, что от них требовали пираты.

Ну и что в итоге? В итоге Сазоновых загнали в трюм, дали всё необходимое и принудили к волшбе. Как бы они не старались, у них ничего не получалось, но Кан Каракан был непоколебим – он требовал выполнения договора. И уже не намекал, а прямым текстом говорил, что если Сазоновы не сумеют быть полезными, то от них просто-напросто избавятся.

День и ночь, Эдуард Богданович и Мария Александровна старались сделать что-то… воодушевляющее. Но эликсиры раз за разом не проходили краш-тест.

Едва хлебнув их отравы, один пиратик с блаженной улыбкой на лице выпрыгнул за борт и попытался утонуть – отбивался от спасателей и жадно глотал солёную морскую воду в попытке захлебнуться. Другой с такой же улыбкой начал биться головой о мачту. А прекратил лишь тогда, когда его связали.

Воодушевление было. Вот только деструктивное – пока что пираты воодушевлялись лишь на членовредительство. И пока что Кан Каракан списывал это не эксперименты и смотрел на все неудачи сквозь пальцы, но то лишь пока. С каждым днём их османский покровитель становился всё жёстче, грубее и нетерпеливей.

И вот – очередной эликсир и очередная проба. Взяв у жены склянку с очередным пробником, Эдуард Богданович поднялся на палубу, чтобы найти Кана. Поднялся и тут же застыл, как вкопаный.

– Это… что?

Всё море по курсу было усеяно кораблями. До самого горизонта и на сколько хватает глаз стояли суда с чёрными флагами и спущенными парусами. Десятки, а может быть даже сотни. Пускай это избитое клише, но Эдуард Богданович подумал о том, что их мачты напоминают ему лес.

– О! – подошёл к нему Кан. – Что-то новенькое?

– Да, – кивнул Сазонов и передал осману пробник, а следом указал пальцем на флотилию и спросил: – А это кто?

– Это наши друзья, – просматривая эликсир на свет, будничным тоном ответил Кан Каракан. – Наши коллеги, если позволите. Прибыли на подмогу из Карбиского бассейна.

– Ох.

– И вот теперь, – улыбнулся осман. – Теперь Венеции точно конец…

Глава 7

Мы бежали по узким каменным коридорам подвала Бачокки, а вокруг что-то выло, орало, шипело, взрывалось и пенилось. Подмышкой я тащил небольшую бочку вина, и ещё один ящик с бутылками был в другой руке. За спиной слышался топот и тяжёлое дыхание Артёма, который на вытянутых руках тараканил к выходу ещё один ящик. А вот Аня, – даже с бочонком исторического рислинга Бачокки в руках, – по-прежнему перемещалась в пространстве бесшумно.

Добыча нехитрая, но уж как есть. Два ящика и два бочонка – это всё, что успели схватить прежде, чем подвал взбесился.

– Быстрей-быстрей! – крикнул я, перепрыгивая через какую-то обрушенную балку. – Не спим!

Вой доносился отовсюду сразу – иногда у меня складывалось впечатление, что нас преследует волчья стая. Тени на стенах двигались сами по себе, периодически от этих самых стен отделяясь и пытаясь ухватить нас. А туманы! О-о-о-о, сколько живу в Венеции, а таких туманов я ещё не видел! Точнее видел, но порознь – обычно ночью на улицу наползает то зелёный, то фиолетовый, то красный. Здесь же они появились одновременно.

Запахи – отдельная тема. Подвал Бачокки решил атаковать нас назально, заполнив всё пространства вокруг вонью серы и гнилого мяса. Становилось то настолько жарко, что аж дышать тяжело, то, наоборот, холодно. Каменные стены скрипели и трещали, будто бы угрожая сложиться и похоронить нас под собой.

– Куда теперь⁈ – крикнула Аня, уклоняясь от чёрного щупальца, которое вылетело из ниоткуда.

– Налево! – ответил Артём. – То есть… нет! Стоп! Направо!

– Ты уверен⁈

– Нет!

– Твою мать, Артём!

– Не обижай матушку, она у нас общая!

– Да плевать! Ты же говорил, что твой состав продержится два-три дня и в это время будет безопасно!

– Если честно я удивлён, что он хотя бы пару часов продержался! – всё так же на бегу ответил брат.

И каждый из нас понимал, что остановка сейчас смерти подобна. Аномалии такой слабости не простят…

Я же невольно вспомнил, как всё началось. Всем нашим дружным семейством, мы бродили по хранилищу Бачокки и спокойно изучали свою добычу. И всё шло по плану до тех пор, пока всё пошло не по плану, – считаю, что фраза достойна попасть в цитатник каких-нибудь мудростей. Так вот: в один момент стены начали дрожать, а со всех сторон на нас понеслись аномалии. Туманы, тени, чудища и бесплотные голоса, которые звали нас по именам.

Особенно мне запомнились монстры, похожие на опоссумов, которые случайно угодили в кузнечный пресс. Уродливые, как само уродство – они умудрялись царапать каменный пол так, что на нём оставались борозды. Тут же с потолка начала капать светящаяся фиолетовая жижа, и тут же из глубин подвала раздался истерический женский смех.

Всё это очень печально и грустно. Но с другой стороны, я ведь знаю, почему так случилось, и что именно спровоцировало подвал. В какой-то момент я заметил доску перекрытий в раздолбанной стене и мне показалось, что за ней что-то есть. Отодвинув неё, я обнаружил за ней не столько потайную комнату, сколько какую-то странную нишу. И на всю стену этой ниши была нарисована карта. Практически эвакуационный план подвала, разве что без надписи «Сейчас вы находитесь здесь» и стрелочек, помогающих выйти.

Тут же я понял, что никуда мы вовсе не спустились. Мы лишь на самом верхнем этаже хранилища, где лежало самое простенькое вино. Вся элитка располагалась куда глубже, но понять как к ней пробраться я не успел. Потому что понеслось.

– Туда-туда!

Доверяя Артёму и его навыкам ориентирования на местности, мы наконец-то упёрлись в тупик. Выскочили в зал с пропастью, через который был перекинут подвесной мост. Вот только:

– Нам не пробраться! – крикнула Аня, в последний момент затормозив у края провала. – Мост поднят!

– Переберёмся! – крикнул я.

А затем сделал так, что у меня из кармана выскользнул поварской нож. Аккуратно примерившись, я прямо на лету пнул его по ручке и отправил дальний в полёт. Лезвие вонзилось прямо в цепь подъёмного механизма, разрубила её и мост с грохотом упал.

– Бегом-бегом-бегом!

– Этого моста точно не было, я вам говорю! – истерил где-то позади Артём. – Когда я спускался сюда в прошлый раз, я выбил себе зубы об другой мост! Я точно знаю!

– Заткнись и беги! – рявкнула на него Аня.

И следующие пятнадцать минут провели, петляя по бесконечным коридорам, лестницам и залам непонятного происхождения. Аномалии всё ещё преследовали, но уже не так активно – чем выше, тем слабее они становились.

И наконец мы всё-таки нашли путь. Наконец-то вырвались на поверхность, в прохладную, тихую и неимоверно звёздную венецианскую ночь.

– Фу-у-у-ух…

Однако не успел я толком перевести дух, как понял – прямо перед нами стоит целая толпа непонятных существ. То ли призраки, то ли тени, они чуть парили над землёй и смотрели на нас горящими из-под капюшонов глазами.

– Да как же вы меня достали! – заорал Артём, вышел чуть вперед и принялся поливать их раствором из своего распрыскивателя.

На мгновение призраки замерли. Переглянулись друг с другом, пожали своими полупрозрачными плечами и с рёвом бросились на нас.

– Оно что у тебя, вообще сломалось⁈ – крикнула Аня.

– Нет, – тихонько ответил Артём, опуская распылитель. – Просто я на поверхности состав не работает. Я же его специально для подвала мастерил и…

– Бежим!

И снова погоня, на сей раз в декорациях узких ночных улочек Венеции. Город был совершенно пуст и призраки неслись по нему, как сумасшедшие. Они парили над крышами, просачивались сквозь стены и даже пару раз обгоняли нас, устраивая засады на пути.

Мы же ныряли в арки, перепрыгивали через каналы и раз за разом уходили от этих воющих призрачных фигур. Уходили-уходили, и ушли. Открыв спасительную дверь «Марины», я пропустил брата с сестрой.

– Внутрь! Быстрее! – а затем захлопнул её. Призраки вполне себе осязаемо побарабанили в дверь, а потом уныло завыли и ушли.

Артём с Аней бросили вино прямо на пол и сразу же двинулись к барной стойке.

– У-ф-ф-ф, – выдохнул брат, запрыгивая на стул. – Мне нужно что-то покрепче.

– Согласна, – кивнула Аня.

Я же сказал, что сегодня мы можем позволить себе одну трофейную бутылочку вина. Взял её, зашёл за бар, начал искать штопор и тут вдруг резко передумал.

– А хотя стоп, – сказал я. – Не такая у нас серьёзная ситуация была на самом деле, чтобы распивать вина Бачокки. Однако в следующий раз действительно возьмём себе пару бутылок.

– Да ну его нахрен, – отозвалась Аня. – Если следующий раз окажется таким же, то я вообще не хочу это вино пить. Да мне же… мне чуть было волосы не спалили!

– О, да, – хохотнул Артём. – Тот живой огонь был интересным…

В этот момент раздался скрип, дверь на кухню отворилась и в зал вылез Петрович.

– Вы чего тут шумите⁈ – проворчал домовой.

Затем подошёл поближе и вдруг резко застыл на месте. Принюхался к нам, как охотничья собака, и широко-широко распахнул глаза. Даже шире, чем ноздри.

– Ого! – сказал Петрович. – А вы что, в магическом мире были? Прикольно. Но… вас же должны были стражи казнить. Вы же люди, – тут домовой зевнул, а в процессе зевания понял, что ляпнул лишнего и неловко протянул: – Э-э-ээээ… считайте, что я вам ничего не говорил! – а после пропал так же стремительно, как и появился.

– Скажите, только меня сейчас не волнует, что это за магический мир, о котором говорил Петрович? – спросила Аня.

– Наверное, это сейчас вообще никого не интересует, – ответил я. – Ладно. Я спать пойду. Сами до дома доберётесь?

– Не переживай, Артур, – кивнула Анна Эдуардовна. – Провожу нашего родственника в целости и сохранности. Так уж вышло, что знаю некоторые тайные тропы. Слышь? – тут она повернулась к Артёму. – По крышам умеешь быстро бегать?

– Нет, – ответил тот. – Ни быстро не умею, ни медленно. Я вообще никак не умею по крышам бегать! И не подписывался на такое… эй!

Договорить брат не успел по той простой причине, что Анна Эдуардовна взяла его за шкирку и потащила к выходу.

– Я тебя всему научу, мой юный альпинист, – сказала она. – Пойдём, покажу, как это делается.

Я же проводил их взглядом и понял, что спать мне вообще не хочется. В подвале я успел поглотить столько негативной энергии, что мне теперь тупо не уснуть. Ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра. Очередная венецианская бессонница, к которым я уже начал привыкать.

Позалипав в картину Венецианки, я подумал, что же теперь делать дальше, ну а после услышал на улице какой-то тревожный шум. Вышел поглядеть и нарвался на следующую картину: Артёмка обнимался с водосточной трубой. Как неуклюжая коала пытался взобраться чуть повыше, но тут же сползал обратно. Потом вскрикивал, потому что стоп-краном был любезно подставленный под задницу нож младшей сестры, и процедура повторялась.

– Лезь! – орала на него Аня. – Это легко!

– Да не могу я! Я соскальзываю!

– Лезь, тебе говорят! – тут сестра тяжко вздохнула, перевела взгляд на меня и спросила: – Может, ты эту сыночку-корзиночку всё-таки у себя в ресторане до утра приютишь?

– Да без проблем, – ответил я. – Джулия у бабушки осталась, да и я собирался сегодня ночью поработать. Так что у него аж две комнаты на выбор.

На том и решили. Артём устроился на ночлег у меня, а сам я занялся заготовками. Подумал о том, что завтра последний день фестиваля в честь Бачокки, и что его нужно будет провести с размахом. Ковыряясь в мясе и рыбе, встретил рассвет, а вместе с ним и Джулию.

– Привет-привет! – я развернул девушку на пороге и тут же повёл гулять. – Я придумал нам на сегодня культурную программу! Поверь, было не так просто. Но всё равно хочу узнать – может у тебя есть какие-то предпочтения?

А Джулия остановилась на летнике, даже до улицы не добравшись. Отпустила мою руку, опустила глаза и сказала:

– Ох, как же мне стыдно.

– Не понял.

– Ты так старался, – кареглазка виновато улыбнулась.

– А почему тебе стыдно-то?

– Потому что я отдыхаю уже третий день, – сказала девушка. – И до этого мы ещё на лайнере плавали. Знаешь, за это время я поняла, что безумно соскучилась по работе. По кухне, по гостям, по запаре. И… извини, конечно, но сегодняшний день я хотела бы провести за работой.

– Работа не волк, – парировал я. – Работа – это ворк. А такой фестиваль бывает…

– В том-то и тело, – перебила меня Джулия и снова вздохнула. – Мои предки потому и стали значимой семьёй в Венеции, – сказала она, – что они всегда работали. Стремились, ставили цели и добавились их. Они могли отдать нуждающимся последнюю рубашку, и никогда не проходили мимо чужой беды. А я, получается, вместо того чтобы кормить людей и делать их счастливыми, сижу и отдыхаю.

Джулия подняла на меня глаза.

– Ты не против, если мы всё-таки никуда не пойдём и проведём день в ресторане?

– Да без проблем, – хохотнул я. – Твоё желание для меня закон. Только есть один момент!

– Какой же?

– Прошу тебя, не говори обо всём этом Ане.

– Почему? – удивилась кареглазка.

– Да потому что она подумает, что я заразный. Что я тебя покусал, и теперь ты тоже вместо отдыха или чего-то интересного выбираешь работу.

– Так это же здорово!

– Согласен, – я открыл дверь «Марины» и пропустил девушку внутрь. – И кстати! Может, позволишь мне приготовить для тебя какой-нибудь особенный обед?

– Ну-у-у, – протянула Джулия. – Я бы съела что-нибудь со свежими мидиями. Но обойдусь.

– Почему же?

– У нас в ресторане нет мидий. Так что буду есть то, что есть.

Намёк понял. И потому проводив Джулию к рабочему месту, сразу же юркнул на кухню и принялся звонить своему любимому поставщику мориков.

– Привет, Матео, у меня срочный заказ.

– Да-да! – заорал тот. – Срочный заказ, всё понимаю! Но мне сейчас не до тебя, Маринари, у меня тут потоп!

– Какой ещё потоп? – удивился я. – Я же тебе в офис звоню.

– А это значит, что у меня потоп в офисе! Прикинь⁈

– Ничего не понимаю…

– Потоп из мидий у меня! – объяснил Матео. – Случайно два ящика разбились, теперь аж под потолок прут!

– Это что за ящики такие?

– Отличные ящики, от деда ещё достались! А ты чего звонишь-то⁈

– Да вот, как раз мидий хотел купить.

Какое-то время в трубке слышалась непонятная возня, а потом Матео сказал:

– Тогда не обращай внимания, есть у меня на складе чутка. Сколько тебе нужно?

– Явно не те два ящика, – ответил я.

– А я тебе их и не отдам, можешь даже не просить! Они мои любимые! Починю их, а потом… ладно, будут тебе мидии! Жди!

На том разговор закончился, а я вернулся к работе. И что характерно, через пару часов к «Марине» действительно прибыл курьер с четырьмя коробками мидий и без единого, – то есть вот совсем, – подвоха. Крупные, свежие, ароматные морепродукты и никакого неадеквата в нагрузку к ним.

Что ж. В таком случае, сегодня нас ждёт мидийное меню! Быстренько разделав моллюсков и счистив с раковин всякую гадость, я набросал новое меню. Паста вонголе, мидии в белом соусе, мидии в красном соусе, мидии в винном и будущий хитяра продаж – мидии в соусе том-ям.