Текст книги "Правила волшебной кухни 11 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

– И-и-и-иэть! – матрос швырнул в меня коробкой с молоком. Я же её самым ловчайшим образом поймал и по цепочке перекинул дальше, одному из гвардейцев Дожа.

Ящик за ящиком, коробку за коробкой, мы дружно принимали поставку с борта лодки. Слишком прозаичную поставку для такого таинственного острова, но что ж теперь поделать? Такова се ля ви. Молоко, йогурты, бутилированная вода, содовая и средство от изжоги – выздоровевшие одержимые нуждались в этом, как никогда ранее.

Для людей, которые только-только сбросили с себя морок одержимости, тут же наступал нежданчик в виде горящей адским огнём ротовой полости. И первым же делом, даже прежде, чем тупо спросить: «Где я?» – они стремились затушить этот пожар. Все как один, выздоровевшие приходили в себя с красными рожами, слезящимися глазами и паром из ушей.

– Что со мной было⁈ – прямо при мне спросил один из бывших одержимых, залпом уговорив литр молока. – И почему я чувствую пищевод⁈ Люди не должны чувствовать пищевод!

– Карри, – отвечали гвардейцы, разводя руками. – Индийское блюдо.

– Это не блюдо! – констатировал бедолага. – Это напалм!

Однако на самом деле это была невеликая плата за избавление, а я действительно помогал людям. Как только действие капсаицина заканчивалось, я видел они приходили в себя. Взгляд становился осмысленным, и люди начинали плакать от счастья. Братья по несчастью обнимались, а потом благодарили всех причастных – меня, гвардейцев, Дожа и саму Венецию, которая… пусть и косвенно, но наверняка тоже приложила ко всему этому руку.

Дож сиял. Ходил по «госпиталю» с несколькими бутылочками воды про запас для нуждающихся и улыбался так широко, что того и гляди лицо треснет.

– Отлично, Маринари, просто отлично!

Ближе к вечеру мне подогнали команду. Тех поваров, которые работали на кухне этого странного здания до меня, пригласили обратно на кухню и заставили учиться у меня рецепту карри. Ребята смотрели на меня и тщательнейшим образом конспектировали всё, что я делаю. Я же учил. Учил, сбрасывая с себя основную часть этого «кулинарного экзорцизма», однако понимал, что совсем без меня не обойдётся.

Так или иначе, в определённый момент мне нужно было заряжать позитивной энергией ингредиенты, и без меня этого не сделал бы никто. Однако это всё равно лучше, чем безвылазно стоять у плиты.

Итак! К вечеру я вымотался так, что едва стоял на ногах. Сидел в коридоре, прислонившись головой к вендинговому автомату и слышал истошные крики за стеной – это гвардейцы утараканили с кухни последнюю на сегодня порцию карри и кормили одержимых.

– Жри!

– Нет!

– Жри, кому говорят⁈

– Да я лучше сдохну, чем буду это есть! – заорал очередной подселенец, а потом послышались звуки принудительной кормёжки. Конечно же, я передал гвардейцам лайфак сестры – зажимать одержимому нос, чтобы тот раззявил рот и принял лекарство.

Работа шла полным ходом. Я уже сбился со счёта, скольких людей мы вытянули сегодня из лап одержимости, но счёт уже точно перевалил за сотню.

Динь-дилинь! – зазвонил телефон.

– Алло?

– Артур! – безо всякого приветствия начала Анна Эдуардовна. – Артём с тобой?

– Нет.

– А ты его сегодня видел?

– Э-э-э, – я попытался напрячь память, но понял, что последние дни смазаны в чепуху. – Не помню. А что такое?

– Он не вернулся на баржу, и я уже два часа не могу до него дозвониться.

– Наверное, с Каролайн гуляет, – предположил я. – Поставил телефон на беззвучный, чтобы семья не мешала. К слову, я прекрасно его понимаю.

– Ты уверен?

– Почти, – ответил я.

После Аня прогнала мне короткий спич о том, что у неё «ворочается чуйка», а я упрекнул сестру в том, что она начинает становиться сентиментальной.

– … почти как человек.

– Очень смешно!

– Короче, – резюмировал я. – Не переживай. Нагуляется, вернётся.

Затем на всякий случай попросил её отписаться, когда Артём появится. Понял, что больше сегодня уже ни на что не способен, и отправился спать. Увы и ах, отдельного кабинета мне пока что не выделили, – хотя и обещали. Переправлять выздоровевших обратно в Венецию Дож не спешил, ведь сперва нужно было с каждым провести «разъяснительную беседу», чтобы избежать панических настроений в городе. Так что народ никуда не убывал, и места по-прежнему было мало. Так что специально для нас с гвардией выделили небольшой зал с койками и гамаками.

Для разнообразия, – да и вообще прикольно, – я затребовал себе гамак. Забрался в него, закрыл глаза и попытался уснуть. Но то ли гвардейцы слишком сильно храпели, то ли просто сон не шёл, уснуть мне было не дано. Ворочался, гонял мысли, смотрел в потолок. В конце концов сдался и вышел во двор.

Вышел и малость охренел. Взору моему предстал самый уютный карантин в мире – выздоровевшие одержимые огромной толпой высыпали на пляж и зажгли костры. Кто-то играл на гитаре, кто-то пел, кто-то мочил ножки в Средиземке и задумчиво глядел вдаль. И над всем этим великолепием, дублируя невероятно-яркие звёзды, кружили светлячки. Откуда они взялись на этом унылом острове без какой-либо растительности я не понимал, но надо ли оно вообще?

Атмосфера была просто невероятная. Сказочная. Какое-то время я просто стоял и смотрел на толпу, не в силах пошевелиться. Потом же активировал свой дар и поразился ещё сильнее – над толпой уже собралось плотное облако позитивной энергией. Причём одна эмоция довлела надо всеми остальными. Надежда. Такая редкая, и такая сильная.

Люди буквально сочились надеждой – она исходила от них, как тепло от костра. То же самое, если верить моему дару, испытывали гвардейцы и персонал этого «госпиталя». Люди, насмотревшие на страдания других людей, внезапно поняли, что ситуацию удалось переломить и светлое будущее не за горами.

А ещё…

– Не, ну это перебор, – пробормотал я, когда рассмотрел в этой толпе Дожа.

Синьор градоначальник пристроился на бревне рядом с одним из костров, и самолично терзал гитару. И вот конкретно от него надежды пёрло столько, что я едва мог сфокусировать на нём взгляд.

Удивительно, каким извилистым путём этот день вылился в такой тёплый, душевный вечер. А ещё я понял, что только что замкнулся какой-то цикл. Я помог людям ценой полной разрядки, а они своей надеждой помогли мне практически одномоментно восстановиться. Собирая надежду, я размышлял о том, что она – идеальное топливо для карри. Она давала мне энергию, чтобы я мог лечить людей и дальше.

– Маринари! – заприметил меня Дож. – Эй, Маринари! Ты чего там стоишь⁈

Пришлось присесть к костру. И петь тоже пришлось, причём по настоянию Дожа именно на русском языке. Что ж… в качестве издёвки над теми одержимыми, что всё ещё были одержимы, – уверен, эти гады нас слышат, – я быстренько заставил толпу итальянцев разучить припев одной очень песни, которая показалась мне очень уместной.

– Yasva bo-de-e-e-e-en! – хором затянул пляж. – Slow no tits anne besakh!

В итоге со всей этой толпой я просидел до глубокой ночи. Пел, слушал, смотрел на пляшущий огонёк. В итоге угомонился лишь к рассвету. Снова забрался в гамак, и только-только провалился в сон, как меня из него грубейшим образом выдернули.

– Артур! – за требовательной яростью Анны Эдуардовны пробивалась настоящая истерика. – Артём так и не появился ночью!

– Ну… наверное, нам надо порадоваться? Мальчишка совсем взрослый стал.

– Нет! – отрезала сестра. – Его нет ни на барже, ни в клинике, ни у Каролайн! И Каролайн тоже нигде нет!

– В клинику набирала?

– Ну конечно! Никто не ответил. Ребята-бармены с ближайшего понтона зашли глянуть, но дверь заперта, и свет в окнах не горит.

Так…

А какого хрена тут происходит? Первым же делом в голову стукнула мысль – двое влюблённых бегут в ночи от равнодушного социума, который не позволял им быть вместе; бегут туда, не знаю куда, чтобы начать новую жизнь, испытать счастье с милым в шалаше и так далее и тому подобное. Однако! Мысль не выдерживала ни малейшей критики. Социум к ним был нихрена не равнодушен. Никто не препятствовал их любви, а даже наоборот – способствовал всячески. И зачем им тогда бежать? Чтобы что?

Нет, дело тут нечисто.

– Жди меня на барже, – сказал я Ане, сбросил звонок и направился искать синьора Дожа. Объяснил ему, что у меня появились срочные семейные дела и попросил транспортировать меня обратно в Венецию.

Уж не знаю почему, но Дож отреагировал на такое вполне спокойно. Видимо, решил взять паузу на то, чтобы обдумать новые вводные. Лишь попросил набрать в городскую администрацию сразу же, как я снова освобожусь.

Что ж. До города я, понятное дело, не добрался – попросил капитана выделенного мне судёнышка плыть сразу же на Анькину баржу.

– С родителями уже общалась?

– Нет.

– Самое время.

По пути я уже успел поискать виноватых среди своих знакомых и накрутить себя так, что сегодня допрос Сазоновых вели злой полицейский и охренеть-какой-злой-полицейский. Ворвавшись в каюту к родителям, я застал их за трапезой.

– Где он⁈

– Кто? – Мария Александровна похлопала глазами, отодвигая от себя тарелку супа. – Ты вообще о чём?

– Не притворяйся! Вы что-то с ним сделали, но я пока не понимаю что! Где он⁈

Тут мать с отцом обменялись непонимающими взглядами. И как бы гениальна не была их актёрская игра в некоторые моменты, сейчас я им поверил. Да и эмоциональный фон показывал, что они абсолютно сбиты с толку.

– Ладно…

Странная, должно быть, картина. Ворвался с ноги, наорал на родителей и тут же ушёл. Хотя… не сразу, конечно же.

– Артём⁈ – вдруг догадалась матушка. – Артём пропал⁈ Мой мальчик! Что с ним, Артур⁈ Кто его забрал⁈ Куда⁈

– Мы можем помочь! – подключился Эдуард Богданович. – Артур, стой! Не уходи!

– Жёстко ты, конечно, – прокомментировала Аня, когда дверь в каюту родителей захлопнулась.

И дальше нам оставалось лишь думать и гадать. Преимущественно гадать, поскольку никаких зацепок для того, чтобы думать не было. Поднявшись на палубу, мы с Аней устроили самый глупый мозговой штурм на свете.

– Пираты?

– Зачем?

– Османы?

– Вопрос тот же.

– Может, он сам ушёл? – Аня нахмурилась. – Может, они с Каролайн сбежали, потому что… э-э-э, – сестра явно сделала те же самые выводы, что и я чуть раньше. – Да, незачем им было бежать.

– Одержимые? – предположил я. – Самый правдоподобный вариант. Что Артём, что Каролайн боролись с ними. Ставили под угрозу само их существование.

– И где их теперь искать?

– А вот это вопрос…

Разговор зашёл в тупик.

– Будем искать, – вздохнул я. – Не знаю как, не знаю где, но попробую подключить все свои ресурсы.

– Я тоже ребятам скажу, – сказала Анна Эдуардовна.

И тут я понял, что вижу перед собой диво дивное – при помощи кустарной катапульты, такой-то матери и грузиков в виде самих себя, ниссы перебрасывали с платформы на платформу тросы для будущего подвесного моста.

– Вторая платформа, – сказал я вслух и почесал в затылке. – Дела.

Сейчас она выглядела точь-в-точь как первая в свои худшие времена. Груда кривого ржавого железа с облупившейся краской и гнилыми лестницами, что торчит из моря.

– Так… и что ты задумала делать со второй?

– Отель, – не раздумывая ни секунды ответила Аня. – Представь себе шоппинг-тур. Ты приезжаешь, заселяешься на одну платформу, а потом весь день гуляешь по второй. Ходишь в спа, посещаешь дегустацию пива и самогона, гуляешь по магазинам…

– А вечером дискотека, – улыбнулся я. – На старой барже.

– Именно!

– Ты так скоро плавучий город построишь, – сказал я вслух, а сам всерьёз задумался.

Не, ну а что? Прецеденты в мировой истории есть. И за помощь с одержимыми, я вполне могу попросить Дожа о том, чтобы воды, в которых стоят Анькины платформы внезапно стали нейтральными. А дальше – референдум, признание парочки стран третьего мира и вот, готово целое королевство имени Анны Маринари. Маринария? Маринаполь? Маринград?

– Ладно, – тут я понял, что мысли куда-то не туда потекли. – Я в город. Попробую создать поисковые отряды. Если что-нибудь новенькое узнаю, сразу же отзвонюсь…

Вернувшись в «Марину», я сразу же развернул бурную деятельность. Контакт первый – Абрам. Какой-никакой, а я всё-таки префект и некоторые городские ресурсы в моём распоряжении. Дворники, коммунальщики, почтальоны – это мои «человеческие» глаза и уши в Дорсодуро. А «нечеловеческие» – это домовые, которых мне щедро предоставил мой контакт номер два. То бишь дон Базилио.

– Мы начнём поиски немедленно, мой мальчик, – самый-главный-домовой лично явился на мой зов. – Семья – это важно, – кивнул он. – Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы найти твоего брата.

– Благодарю.

Ну и контакт номер три – это Шон. Давненько я не посещал Джентльменский Клуб, оставив его на откуп лепреконам. И даже если они ничего не сделают, то всё равно – нечего расслабляться, пока все вокруг бегают как ужаленные.

– Сделаем, босс! – лепрекон без промедлений начал звонить всей окрестной нечисти.

Итого: всё что я мог сделать, я сделал. И дальше мне осталось лишь вернуться в ресторан и обсудить с Джулией приготовления к свадьбе. При этом старательно делая вид, что у меня всё нормально…

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Оливарес сидел за столиком на палубе флагманского корабля пиратов и смотрел на горизонт. Ветер бил в лицо, в лицо же иногда прилетали солёные брызги, и от качки иногда до сих пор подташнивало. Но!

Зато теперь он снова был свободным и даже уважаемым человеком. И капитан Порваный Туз, что сидел рядом, теперь снова общался с ним на равных. И даже сам подливал в бокал маркиза вино.

Всё. Счета разморожены, долги выплачены и Повелитель сменил свой гнев обратно на милость. Удивительно, как быстро всё меняется! Вспоминая последние дни, Оливареса аж передёрнуло. После похищения из тюрьмы всю дорогу до Мальты его держали в каюте без окон, со старым драным матрасом вместо постели. Кормили раз в день и чем придётся, а на любые жалобы советовали заткнуться.

И плюс-минус так же с ним обходились в крепости Повелители. Но вот, заветная транзакция прошла, и мир снова заиграл красками. И Повелитель снова улыбается ему, и хлопает по плечу, и говорит о совместном светлом будущем. И все те люди, которые бросали ему пайку как собаке, теперь лебезят и обращаются с ним так, как и положено обращаться с маркизом.

Что дальше? Дальше настал черёд Повелителя действовать. Вызванные с Карибов пираты получили свою обещанную оплату, и объединённая армада наконец-то выдвинулась в сторону Венеции.

Обзор с флагмана открывался такой, что захватывало дух – сотни судов под чёрным флагом.

– Вот это мощь, маркиз, – обводя горизонт своей ручищей сказал Порванный Туз. – Вот это сила! Венеция вздрогнет, когда увидит это!

– Безо всяких сомнений, – улыбнулся Оливарес.

И вроде бы маркиз верил в успех, но… чем ближе армада становилась к проклятому городу на воде, тем чаще Оливареса посещало неприятное чувство. То ли страх, то ли сомнение. Слишком много раз он уже сталкивался с Маринари, и слишком много раз этот грёбаный повар выкручивался самым невероятным образом.

– Капитан, – осторожно начал маркиз. – А может ну его? Зачем Повелителю, да и нам всем связываться с Венецией?

Порванный Туз медленно повернул к нему голову.

– Что ты сказал?

– Я говорю, может ну его к чёрту? Прямо сейчас у нас достаточно сил, чтобы захватить власть практически в любой стране! К чему нам этот кусок проклятого камня на сваях? Мы можем играючи и без боя забрать Геную. Или Неаполь. Или… да я даже не знаю. Здравомыслящие люди, едва завидев на горизонте нашу армаду, сразу же выкинут белый флаг.

– Маркиз? – вполне дружелюбно улыбнулся Порванный Туз.

– Да?

– Разве, кто-то спрашивал тебя о стратегии?

– Нет, но…

– Но тогда всё, – хохотнул капитан. – Расслабься и получай удовольствие. У Повелителя всё под контролем…

Глава 24

Интерлюдия. Анна

Работа во владениях Анны Эдуардовны кипела, бурлила и пенилась. Сама же она стояла на барже, облокотившись на перила, и смотрела на стройку. Для неё, как для руководительницы, рабочий день уже был окончен.

Все ценные указания розданы, и все поручения поручены. Ниссы прекрасно знают, что им нужно делать. В распахнутых дверях винокурни с хозяйским видом стоит Василий и почему-то кашляет дымом, а синьор Прохор принимает оборудование для первой, уже готовой платформы. Принимает и никак не может понять, что русский мат никак не заставит итальянских грузчиков работать быстрее.

Где-то вдали ниндзя-гитарист взял аккорд, подул тёплый ветер и всё, вроде бы, было хорошо. Вот только на душе у Анны Эдуардовны штормило.

– Ну ладно, – сказала она сама себе. – Пора.

Резонный вопрос: пора куда? Пора на свидание. Причём от одного лишь слова «свидание» у матёрой ассасинши сводило зубы. На что она вообще подписалась? Зачем? Почему? Совершенно непонятно.

Итак. Суть заключалась в том, что буквально вчера её пригласил Рафаэле. И Анна Эдуардовна, конечно же, сперва собиралась отказать, но потом задумалась. Не хотелось обидеть человека просто за то, что он её подчинённый. Причём ещё какой подчинённый! Работник месяца и года, лучший из лучших – периодически Аня забавы ради набрасывала ему невыполнимые задания. То есть… в теории невыполнимые. А Раф раз за разом доказывал, что всё вовсе не так. Что бы ему не приказала юная Сазонова, всё выполнялось в кратчайшие сроки.

Талантливый человек. Идейный человек. Человек, который помимо таланта и идеи действовал ещё и на характере, что просто не могло не подкупить. К тому же! Само слово «свидание» не прозвучало – Рафаэле позвал Анну Эдуардовну поужинать, и всё можно воспринимать именно как ужин с сотрудником.

Можно, но нельзя. Слишком уж красноречивые взгляды кидал на Аню парень, да и Артуро как-то раз заводил странный разговор. Короче говоря! Полное смятение чувств!

– Перед смертью не надышишься, – пробормотала Анна Эдуардовна, усмехнулась самой себе и с тем отплыла в Венецию.

Как-то особенно не наряжалась, да и причёску особо не укладывала. Не хотела, чтобы Раф подумал, будто бы она для него старалась. Простое красное платье, туфли без каблука, волосы в небрежном пучке и лёгкий макияж – примерно в таком виде Аня и прибыла на причал.

Про отель, в который пригласил её Раф, в городе ходили легенды. «Венецианская Ночь». Не самый дорогой, – были и дороже, – но зато самый антуражный. А всё потому, что каждый предмет в нём, от ковров и вплоть до пепельниц, был самым настоящим антиквариатом. Говорили, что владелец скупал вещи с затонувших кораблей и чуть ли не первым бежал, высоко подбрасывая колени, когда очередная старинная семья разорялась и выставляла своё барахло на аукцион.

Попасть сюда просто так, в том числе и поужинать в прилегающем к отелю ресторане было ой как не просто – бронь нужно было заказывать минимум за два месяца. Но, как говорилось чуть выше, синьор Рафаэле специализировался на невыполнимых задачах.

– Итак…

Раф ждал свою спутницу у входа. И в отличии от Анны Эдуардовны, сегодня был при полном параде – новенький, пошитый под заказ костюм, слепящие дальним светом туфли, а в руках крошечный букетик фиалок.

– Вы пришли, – выдохнул Раф, шагнув на встречу.

– Как и обещала, – Анна Эдуардовна приняла букетик. – Спасибо, – а после разрешила проводить её до столика и поухаживать.

Меню подали мгновенное, и дабы избежать первоначальной неловкости, Анна Эдуардовна занялась его изучением. Раф поступил точно так же, однако всё равно попытался пообщаться.

– Прекрасный вид, – сказал он, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Угу, – кивнула Аня.

– Я специально просил этот столик.

– Ага.

– Потому что вид. Ну… лучше.

– Да-да, я поняла, – Аня медленно опустила меню. – Раф?

– Да, синьорина Анна?

– Не забывай дышать, пожалуйста.

Рафаэле смущённо хохотнул, и решил, что сейчас ни в коем случае нельзя замолчать.

– Синьорина Анна, не желаете устриц?

– Не-не-не-не, – Сазонова покачала головой. – Меня ими брат уже перекормил. Никогда бы не подумала, что морепродукты могут надоесть.

– А что насчёт пелмьени? Любите?

Анна невольно всхрюкнула. То, как Рафаэле произнёс слово «пельмени» было очень и очень забавно. Причём он ведь наверняка не знал, что это такое!

– А ты? – улыбнулась Аня.

– О, да! – Раф закивал, изо всех сил делая вид, что понимает, о чем идёт речь. – Я просто обожаю пелмьени!

– Ну так давай закажем…

«Идеальное блюдо для первого свидания», – подумала про себя Аня, стараясь не рассмеяться. Но ещё более потешно было смотреть, как Рафаэле с умным видом пытает официанта о том, какое к пельменям подойдёт вино.

– Э-э-э-э, – протянул официант и то ли ответил, а то ли спросил: – Пино Гриджо?

– Будьте добры бутылочку, – сказал Раф. – Спасибо.

Официант ушёл от столика очень задумчивый. Рафаэле в свою очередь сделал большой глоток воды. Хотел было что-то сказать, но передумал, и хлебнул ещё раз. Наконец собрался с мыслями, экстренно покраснел и выпалил:

– Синьорина Анна, я хочу сказать… ваши глаза… они прекрасны, как воды венецианской лагуны.

Всё. Дальше Сазонова сдерживаться не смогла и задорно расхохоталась. Её буквально порвало. Про себя же девушка думала, что несмотря на всю ситуацию, смеётся она больше на нервах. Потому что всё это, – фиалки, пельмени и «похожие на лагуну глаза», – было для неё впервой. Ещё никто ранее не осмелел настолько, чтобы ухаживать за ней вот, в открытую.

Что характерно, Рафаэле тоже засмеялся. Пускай не сразу, но парень понял – над ним не издеваются. Его вовсе не унижают. И более того! Этот смех – что-то такое очень личное, чего синьорина Анна доселе никогда и никому не показывала.

Что в итоге? В итоге парочка сидела друг напротив друга в одном из самых пафосных ресторанов Венеции, ждала пельмени и заливалась так, что на них постепенно обернулся весь зал. И тут:

– Кто сюда вообще пустил это быдло? – будто ушат ледяной воды. – Почему я, заказав столик за два месяца, должен находиться в одном зале с этими людьми⁈ – голос был неприятный, визгливый, с эдакими ноющими нотками. – Заведение совсем скатилось!

Мысленно уже убив говорившего тысячей различных способов, Анна Эдуардовна медленно повернула голову в сторону синьора сноба. Через один столик от них с Рафом сидел худющий, с тонкими усиками мужчина. Причём… Аня невольно поразилось – как он умудрился соединить в себе и худобу, и тройной подбородок с брыльями.

– Быдло!

Внутри перещёлкнуло. Должно быть, это был тот самый тумблер, который переводил Анну Эдуардовну из режима предпринимательницы в режим ассасина. Она уже прикинула, как встанет, как подойдёт, как…

– Ой…

Не успела. В следующую секунду синьор сноб жутким образом выпучил глаза, а прямая нога Рафаэле подошвой новеньких ботинок прилетела ему в лицо.

Да-да-да, у синьора были охранники. Два бугая, которые будто ангел и чёрт стояли за спиной у своего хозяина и ждали, пока тот отужинает. Однако если даже Аня не успела понять что происходит и среагировать, то эти ребята и подавно.

– Н-н-н-нась!

Звук был сочный. Сочный, будто шлепок ластами по упитанному брюшку ламантина. Синьор Сноб резко запрокинул голову, начал заваливаться назад, а тем временем его сахарного цвета зубная коронка взмыла ввысь. Поблёскивая в свете антикварных люстр, зуб по широкой дуге пролетел через весь зал и упал в антикварную же вазу.

«Как же быстро», – подумала про себя Аня. И поняла, что конкретно такого от Рафаэле не ожидала. На её взгляд, и согласно её внутреннему моральному компасу, парень отреагировал единственным правильным способом. К чему сидеть на заднице ровно и обмениваться колкостями, когда можно сразу же выбить зуб?

– Не смей так говорить о синьорине Анне! – зарычал Раф, ну а дальше заверте…

Первый мордоворот полетел на соседний столик – гостей не задел, но зато смахнул весь ужин. Второй же спустя пару секунд торчал головой в крышке рояля. Но и этого Рафаэле оказалось мало.

– Дай сюда! – крикнул он на застывшего в ужасе официанта, который как раз нёс к их с Аней столику пельмени. Схватил чудо-блюдо, сел на грудь синьору снобу, а после совсем уж осатанел. – ААААА!!! – голой рукой Рафаэле схватил горсть горячих пельменей, сжал их в кулаке так, что брызнул сок, а потом этой же рукой принялся расшибать своему неприятелю лицо. Почему именно так? А кто же его знает. – Я могу простить всё, что угодно! – заорал он. – Но только не оскорбление в адрес синьорины Анны! ААААА!!!

Синьор сноб даже не пытался отбиться, – или уже потерял сознание? – но тут в сторону Рафа направились охранники непосредственно самого отеля.

Руки Анны Эдуардовны сами потянулись к потайным ножнам под платьем. Однако в самый последний момент она вспомнила про обещание брату, и решила сегодня размяться в рукопашной. Ну а особенно учитывая, что появился настоящий вызов – вдруг откуда ни возьмись появились ребята в глухих чёрных одеждах, в которых она узнала своих бывших коллег.

Драка официально началась.

Хотя скорее то была не драка, а первый танец влюблённых. Посреди заварушки, которая весьма скоро переросла в формат «все против всех», Анна кружилась вокруг Рафа и раскидывала людей. Всё новые и новые подтягивались из отеля и с улицы. Ну а оно и понятно – в основном в «Венецианской ночи» селились либо зарубежные аристократы, либо мировые звёзды, то есть персоны, которым без охраны жить никак нельзя. При этом что происходит никто не понимал и бил наугад. Потому уже, в пылу азарта, возникали коалиции и стенка шла на стенку, но по большей части это была свалка.

Таким манером прошло несколько минут. Кто-то висел на люстре, кто-то валялся под столом, а кто-то из персонала молча плакал над разбитой вазой.

– Да-а-а-а, – выдохнула Анна Эдуардовна, сидя на широкой спине бессознательного бугая, биографию которого не знала даже приблизительно. И повторила потом: – Да-а-а-а, – потому что… ну а что тут ещё скажешь?

Зал – вдребезги. Столы перевёрнуты. И впору выпускать в зал команду стоматологов, чтобы та пожала свой урожай.

– Синьорина Анна, – прошептал Рафаэле, робко теребя край рубашки. – Простите меня. Я… я даже не подозревал, что так будет. Я не хотел…

А Аня снова рассмеялась. Почему? Да потому что таким же мистическим образом, как Рафаэль читал её мысли, прочла и его. И поняла – парень расстроен не тем, что только что уничтожил несколько тысяч единиц предметов культурного наследия Венеции, а тем что у него сорвалось свидание. Свидание… да, чёрт его дери.

– Всё хорошо, – отсмеявшись, сказала Аня. – Это самое лучшее свидание, которое ты только мог мне устроить…

– Вы⁈ – заорал позади импозантный мужчина с золотистым бейджиком, на котором было написано «менеджер». – Вы хоть понимаете, что вы натворили⁈ Да вы… Да я… Да вы…

– Не переживайте синьор, – отозвалась Аня и встала со своего лысого мускулистого трофея. – Вы знаете, кто я такая?

– Нет! И мне плевать, кто вы…

– Меня зовут Анна Эдуардовна Сазонова, – спокойно произнесла девушка. Управляющий в ответ нахмурился, явно гоняя имя в голове и не находя по нему никакой информации. А потому пришлось добавить: – Я сестра Артуро Маринари.

– А, – управляющий резко поменялся в лице и протянул: – Поня-я-я-ятно… Значит, счёт ему выставить?

* * *

По локоть в муке, я стоял на кухне и лепил пельмени. Почему именно сегодня? А вот чёрт его знает. Порыв души какой-то случился и тупо захотелось. Лепка пельменей – это ведь не только готовка, но и что-то такое тёплое, домашнее, уютное. Правда, не в Венеции.

– Это равиоли с мясом, – опять настырно повторил Индзаги, а я опять ответил:

– Нет.

– Равиоли. Тесто, начинка, закрытая форма. Точно равиоли.

– Индзаги, друг мой, – вздохнул я. – Открою тебе секрет. В КАЖДОЙ кухне мира есть подобное блюдо. Начинка в отварном тесте.

– Но…

– Манты, – погнал я перечисление: – Хинкали, буузы, гёдзе, вонтоны, колдуны, кнедлики, пагоды, баоцзы… и пельмени! Самые обычные русские пельмени!

Индзаги же не смирился. Упёртый, зараза, когда не надо! Наверняка хотел сейчас прогнать что-нибудь о том, что итальянская кухня – первая в мире, а всё остальное – жалкая пародия. И как знать? Возможно, дело дошло бы до драки, – а началась бы она в тот самый момент, когда я начал бы спорить о первенстве итальянской кухни, выдвигая вперёд грузинку, – но тут на кухню влетела Джулия и оборвала наш спор.

– Артуро, – сказала она. При этом лицо у кареглазки было бледное, как мокрый хлопок. – У нас гость.

– Так, – кивнул я. – Гость. И что с ним не так?

В голове я уже начал перебирать варианты. Кто же смог так сильно удивить Джулию после всего того, что мы вместе прошли? Зомби? Слоновьи оборотни? Или, быть может, матный гномик?

– Что за заказ? – спросил я.

– Ты не понял, – ответила девушка. – У нас гость и… тебе лучше выйти в зал.

– Если честно, я немного занят, – я указал на пельмени. – Можно вместе меня Индзаги выйдет?

– Тебе, – повторила Джулия. – Лучше. Выйти.

– Понятно…

Тяжко вздохнув, я снял фартук, вытер руки от муки, а после вышел в зал. Огляделся и сам, в поддержку Джулии, малость охренел. За столиком у окна сидел Дож. Причём что интересно – без своих церемониальных одеяний и какой-либо охраны. Просто лысеющий мужик с пивным пузом сидит и болтает ножками. И никакой помпы! Никакой венецианской загадочности! Я даже пожалел, что увидел его в таком вот неприметном амплуа.

– Синьор? – я подошёл, поздоровался и первым делом по инерции спросил, не голоден ли наш градоначальник.

– Я бы кофейку выпил, – ответил Дож. – И перекусил бы с огромным удовольствием. Вот только увы, Маринари, не могу. Государственные дела не ждут ни меня, ни тебя. Пойдём-ка, прогуляемся и поговорим…

Насколько я понял, моё согласие не требовалось. Поэтому я быстренько сбегал на кухню, скинул китель и уже через пару минут шёл рядом с Дожем вдоль канала и ждал, когда же он налюбуется на виды Дорсодуро. Минута, две, три – Дож молчал. Причём чем дальше, тем всё более сумрачно. В какой-то момент мне показалось, будто бы он собирается с мыслями, чтобы сказать мне что-то очень и очень плохое. Что-то такое, из-за чего у меня заболит голова и вылезет очередной… э-э-э… прыщ, да.

Однако тут мы свернули на узкую глухую улочку, – ту самую, венецианскую, где даже вдвоём трудно разойтись, – и тут статика издохла. На нас, блин, напали.

– Э-э-э-э, – протянул я, глядя как дорогу и сзади и спереди блокируют дюжие ребятки, которых я вижу впервые в жизни.

Единственный вывод, который я умудрился сделать на первых секундах этого действа был таков: прямо сейчас меня атаковать решила сборная мира. Потому что ругались все эти люди на разных языках – я одновременно слышал английскую, французскую и немецкую речь. И ещё несколько языков, которые категорически не знал.

– Кхм-кхм, – прокашлялся я и посмотрел на Дожа. – Это вообще как, нормально?

– Твои дела, – пожал плечами синьор градоначальник. – Не мои. Решай самостоятельно.