Текст книги "Правила волшебной кухни 11 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Это что сейчас такое было? – уточнил я. – Это что? Пространственная магия?

И тут же решил перепроверить. Взял ещё один круассан и протянул его водовороту. История повторилась, но на сей раз я успел спалить вспышку метрах в трёх над каналом. Вспышку, из которой волшебным образом появился круассан.

– Ты сейчас… хвастаешься? – осторожно спросил я. – Показываешь, что умеешь?

– Бру-у-у! – водоворот закружился быстрее.

Интересно. Чертовски интересно, по правде говоря. Настолько, что следующие пять минут я пытался разговорить Андрея, хотя и знал, что в ответ услышу лишь бруканье. На что надеялся? Непонятно. Однако всё равно должен был попытаться.

– Ладно, – сказал я. – Не пропадай больше, – и вернулся в зал.

Заглянул в дальний зал с причалом, чтобы проверить картину и не прогадал. Тёмная Венецианка сидела в кресла и держала в руках маленький листочек, на котором было написано: «Не благодари». Куда уж доходчивей?

Синьорина в основном зале тем временем сменила меблированную комнату на солнечный пляж. Лежала на шезлонге с закрытыми глазами, – лицо у неё было уставшее, но весьма довольное. А рядом с ней в песочек было зарыто ведёрко со льдом и бутылкой просекко.

И в очередной раз понятно мне, что ничего непонятно. А кто, собственно говоря, похищал Андрея? И кто его вернул? А впрочем… какая разница? Обе Венецианки так или иначе помогли мне и это хорошо. И Жанлука…

Вот только Принцесса с Оборванцем до сих пор не вернулись. Значит, они до сих пор в процессе какой-то миссии. Искать я их, конечно, не собираюсь, потому что ребята они самостоятельные. Но всё равно интересно.

– Благодарю, – на всякий случай кивнул я картине.

И уже было дело собрался пойти на кухню, чтобы приступить к заготовкам на завтрак, как дверь в «Марину» распахнулась и на пороге появился мой старый знакомец.

– Курлы-курлы! – торжественно объявил голубь. – Синьор Маринари, вас хочет видеть Дож!

– А уж как я хочу его видеть…

Опуская все подробности нашего торжественного шествия, скажу лишь, что уже через полчаса я предстал перед градоначальником. В том же самом подземелье, на той же самой сухопутной золотой гондоле.

И как-то так вышло, что разговор начал именно я. Едва поздоровавшись, я тут же начал выкладывать Дожу о том, что с борта лайнера видел пиратскую флотилию. О том, что помимо прочего видел ещё и своих родителей – умолчал. Об этом, как мне кажется, распространяться не стоит, поскольку дело семейное.

И каково же было моё удивление, когда Дож просто-напросто отмахнулся.

– Да чёрт бы с ними, с пиратами, – сказал он. – Мы с ними и так всю жизнь воюем. Так что ничего странного, считай, не произошло.

– Боюсь, вы не понимаете, – возразил я. – Их было очень много. И выглядели они, мягко говоря, зловеще.

– Вот как? – хохотнул Дож. – Своими собственными глазами видел?

И вопрос, что называется, с подвохом. По сути синьор Дож прав, и я видел лишь морок. Иллюзию, которая могла быть искажена в любую сторону. Так что:

– Не знаю, – ответил я, на что Дож искренне рассмеялся. А когда отсмеялся, сказал:

– Ладно, не переживай. Эти корабли целая куча народища видела, так что с ума ты вовсе не сходил. Проблемы уже взята на контроль, так что разберёмся. А тебя я позвал вообще не за этим.

Так…

– А зачем же? – осторожно спросил я.

– Артуро, – Дож тяжко вздохнул. – Даже не знаю, как тебе такое предложить, но… предложить обязан. Скажи, пожалуйста, как ты смотришь на то, чтобы поменять фамилию на Бачокки?

Глава 5

Вопрос на миллион. Я даже не знаю, чему больше поражаться – наглости Дожа или его детской непосредственности. Дядь, а дядь, смени фамилию? Я аж застыл, как вкопанный.

– Синьор Дож, – сказал я, выждав отнюдь не театральную паузу. – А можно узнать, с чем связано такое предложение? Неужто та фамилия, которую я взял, настолько выделяется в Венеции, что вы решили от неё избавиться?

Дож улыбнулся. Откинулся на спинку парадной гондолы и постучал по соседнему сиденью, мол, в ногах правды нет. Пришлось присесть и сделать вид, что я вовсе не в шоке.

– Для начала, – сказала градоначальник, – я хотел бы услышать твой ответ, Артуро. Ты согласен или нет?

Что характерно, насчёт имён, фамилий и прочего семейного нейминга мы с Джулией поговорили ещё вчерашней ночью, практически сразу после предложения. Поговорили-поговорили и сошлись на том, что устроит абсолютно всех. Я остаюсь при своей фамилии, потому что Маринари отныне не только бренд, но ещё и признанный графский род, – а от такого не отказываются.

Джулия в свою очередь остаётся Бачокки, потому что она последняя представительница древней венецианской семьи с богатейшей историей. То есть как бы тоже не дворняжка. И без неё только-только возродившийся род исчезнет, и зачем ему тогда вообще было возрождаться?

А вот дети наши будут уже Маринари-Бачокки. Коренные венецианцы под покровительством Российской Империи, да и на слух, как по мне, весьма благозвучно. А то, что длинно – так этим никого не удивить. Вон, тот же Рафаэле… сколько у него слогов в полном имени? Сорок? Пятьдесят?

Короче!

– К счастью оно или нет, – сказал я, – но фамилию я менять не собираюсь. Я чрезмерно уважаю и Джулию, и её семью. Однако брать фамилию супруги – это как бы… Ну… Если честно, то я слов печатных подобрать не могу.

– Угу, – кивнул Дож.

– К тому же Бачокки старинный, легендарный и заслуженный род. Фамилии много веков, а я как бы не при делах. К чему мне чужие заслуги себе приписывать?

– Понятно, – и ещё один кивок. – А что, если я очень сильно тебя об этом попрошу, Маринари? – спросил Дож. – Ты сможешь на это пойти?

– Я не пойду на это, даже если попросит сама Венеция, извините. Есть у меня такая черта, что в некоторых вопросах я слишком принципиален. И моя фамилия, представьте себе, это как раз один из таких вот вопросов.

– Понятно, – синьор Дож замолчал.

Какое-то время вглядывался в темноту, за которой терялся сводчатый потолок подвала, а потом продолжил:

– Тогда позволь я тебе кое-что расскажу, Маринари. Скажи, ты знаешь про легенду о проклятии Бачокки?

– Кое-что слышал, – честно ответил я. – Но только почему вы говорите «легенда»?

– Ну… некоторые подтверждения действительно есть. Но в основном это именно легенда и есть, без каких-либо фактов. Я много времени уделили изучению вопроса, Артуро. Поднимал архивы, изучал документы, проводил собственные расследования. Да, паранормальщина в этом деле есть, но в основном виной упадка Бачокки то, что их конкуренты играли грязно…

Тут Дож принялся рассказывать о том, что другие виноделы палили виноградники Бачокки, повреждали их корабли с товарами, подкупали чиновников и прочее, прочее, прочее. А Бачокки в свою очередь просто держали удар, не собираясь ни усиливать охрану, ни собирать армию.

– Почему? – поинтересовался я.

На что синьор градоначальник усмехнулся и ответил:

– Потому что они всегда были за то, чтобы лишние деньги шли на развитие Венеции и помогали людям. Они искренне считали, что лучше взять на зарплату врача, а не солдата. И лучше потратить деньги на больницы и приюты, чем на оружие. А время было суровое, – вздохнул Дож. – И вот они, последствия этого самого сурового времени. Конкуренты Бачокки практически уничтожили их. И хотя официально проклятие не было доказано, семья угасала.

Дож посмотрел на меня с какой-то странной надеждой.

– Но я всё равно хотел, чтобы ты сменил фамилию, Артуро. Скажи, мы можем как-то договориться? Я могу предложить тебе что-то взамен?

– Увы, но нет, – твёрдо ответил я. – Как минимум потому, что не понимаю высокий смысл всех этих танцев с бубном. Зачем вам так нужно, чтобы я стал Бачокки?

– Смысл в проклятии, – ответил Дож.

– Ага, – сказал я. – Угу, – почесал в затылке, мысленно прокрутил весь наш разговор и продолжил так, как велела логика. – Так ведь это же легенда. Вы ведь только что сами сказали, что проклятие не доказано.

– Ну-у-у-у-у, – затянул Дож. – Как бы тебе так сказать?

В итоге не сказал никак. Юлил, путал, и разговаривал исключительно на языке недомолвок. Явно не хотел раскрывать все карты, а в итоге сказал:

– Если ты не сменишь фамилию, Маринари, то у тебя есть все шансы погибнуть в самое ближайшее время. Видишь ли, проклятие имеет силу. И оно будет искать тех, кто не защищён.

– И в таком случае мне логичней было бы оставаться НЕ Бачокки, – заметил я.

– Нет. Венеция только что объявила о возрождении семьи, и род Бачокки получил благословение города. На какой-то период времени Бачокки в безопасности. Но ты – совсем другое дело. Ты вроде как причастен к семье, но не носишь её имя. А потому и защиты у тебя нет.

Дож тяжко вздохнул.

– Знаешь, почему когда очередная семья возрождается, всегда происходит праздник?

– Удивите меня, – попросил я.

– Да потому что не каждый род можно уничтожить. Но если это уже делается, то применяются такие методы, что спастись уже нелегко. И вся мощь спящего проклятия, которое бездействовало много-много лет, разом обрушится именно на тебя. И если сама Венеция следит за тем, чтобы жители города не страдали…

– Момент, – усмехнулся я.

И тут же подумал об аномальной ночи. О тех людях, что гибнут на улицах, сходят с ум и прочее-прочее-прочее.

– Интересным образом она следит, конечно, – сказал я. – Не поспоришь, – а после решил: – Синьор Дож, моё решение окончательно. Я как-нибудь сам разберусь с проклятием, и ничего страшного в этом нет…

Более того! Мне даже интересно стало, что это за потусторонняя хтонь решила объявить на меня охоту. Как она работает? Что со мной произойдёт? И тут…

– Стоп! – мне аж страшно стало. – В теории, как вы думаете, это проклятие может заставить меня забыть, как готовить⁈ То есть… не выйдет так, что я не смогу приготовить даже простейшую яичницу⁈

– М-м-м, – задумался Дож. – Не думаю, что тот, кто создавал проклятие и подпитывал его, в этот момент думал о поварских способностях семьи Бачокки.

– Резонно, – кивнул я. – Ну тогда всё просто замечательно! Скажите, есть ещё какие-то моменты, о которых я должен знать? Или, может, у вас остались ком не вопросы?

– О, да, – улыбнулся Дож. – Вопросы есть. И самый главный из них: где будет происходить свадьба?

– Пока не знаю, – ответил я предельно честно, потому что об этом мы с Джулией пока что не разговаривали. – Но думаю, что у меня в ресторане. В «Марине», тихо и по-семейному.

И что-то в моих словах так развеселило Дожа, что тот аж пополам согнулся. Сперва синьор градоначальник похрюкивал, пытаясь сдержать смех, но потом отпустил тормоза и смеялся так, что аж на глазах слёзы выступили.

– Благодарю, – кивал я, ожидая пока Дож закончит. – Благодарю, вы отличная публика…

– Тии-и-и-ихо! – прокричал сквозь хохот Дож. – По-семейному! – и продолжил неистова угорать.

– А в чём дело-то? – уточнил я. – Что смешного?

– Великий Венецианский род! – Дож поднял палец вверх. – Возрождается в маленьком ресторанчике на окраине Дорсодуро? Ну и где мы, по-твоему, уместим всех гостей свадьбы?

– Каких гостей? – уточнил я.

– Всех! – Дож наконец перестал смеяться. – Всех гостей, Артуро. С Российской Империи уже несколько заявочек поступило. Это ведь событие международного масштаба, ты разве не понимаешь?

– Н-да… в таком случае подумаю ещё над этим вопросом. Может, расширю «Марину»? Выкуплю соседнее помещение, арендую улицу.

– Ну да, ну да, – улыбнулся Дож. – Попробуй, конечно, расширь. Только сразу же рассчитывай на две тысячи человек гостей. И ещё… при всём уважении к твоей команде, Маринари, но кто будет всё это дело обслуживать? Кто будет готовить?

– Я! – вырвалось у меня. – Я буду готовить! Сам!

– Ага, – и опять эта ехидная улыбка. – То есть жених всю свадьбу проведёт у плиты? Вряд ли. Знаешь, Маринари, возможно это будет один-единственный день в твоей жизни, когда тебе официально запретят готовить.

– Вот как? – у меня аж бычка включилась. – Дож имеет такую власть?

– Да причём тут я? – хохотнул мой собеседник. – У тебя на это невеста есть. И если она знает тебя достаточно хорошо, то заранее озаботится запретом. И не позволит тебе провести весь праздник с ножом в руках, потому что ты её муж, а не повар на свадьбе.

Я невольно задумался и понял – а ведь и правда. Мало того, что Джулия будет против, что я захочу отдать весь свадебный банкет собственноручно, так ведь она ещё и поддержкой Ани может заручиться. Стол на две тысячи человек – штука трудозатратная. Но как же хочется-то, а⁈

– Дайте мне время подумать, – попросил я у Дожа. – Вскорости вернусь к вам с ответом.

– Пусть будет так, Артуро…

На том мы с ним и распрощались. Я вышел из Дворца Дожа, прошёл по площади и свернул в лабиринт тихих улочек. В голове одновременно крутилась тысяча мыслей. Фамилия, свадьба, гости, запрет готовить… занятый всем этим, я как-то незаметно добрался до «Марины».

И стоило мне лишь открыть дверь и ступить за порог собственного заведения, как вдруг:

– Закрой глаза! – крикнул на меня сестра.

– Ага-ага, – кивнул я. – Закрой глаза, открой рот, знаю я эти приколы…

И знаю их с самого раннего детства. Маленькая Анна Эдуардовна замучила меня своим «закрой глаза, открой рот». Одно время дед пытался научить её готовить, а я был бессменным дегустатором Аниных чудо-блюд. Она подбегала ко мне то с ложкой, то с тарелкой, требовала закрыть глаза, а потом пихала мне в рот всякую гадость. То сгоревшую кашу, то пересоленный суп, то что-то настолько кислое, что я даже не мог понять, что это было. Больно было. Не в физическом плане, а в профессиональном, ведь даже тогда я уже понимал, чем буду заниматься всю оставшуюся жизнь.

Ну и рефлекс на вот эту команду Ани тоже остался. К слову, чуть позже сестра призналась, что готовка её никогда особо не интересовала, и она таким образом просто надо мной издевалась.

– Не-не-не, – сказал я. – Отстань.

– Да реально! – не унялась та. – Закрой глаза! Рот можешь не открывать.

Я вздохнул, но решил довериться. Закрыл глаза, а через несколько секунд:

– Открывай! – крикнула Анна Эдуардовна. – Та-да-а-аааам!

Прямо передо мной стояла Джулия. На ней было восхитительное бальное платье, на сей раз кремового цвета. С печатками. И со шляпкой ещё. Короче говоря, кареглазка выглядела восхитительно! И при всём при этом сама была сбита с толку.

– Даже не спрашивай, – сказала она. – Сама ничего не понимаю.

– Подарочки-подарочки! – заплясала Аня, протягивая мне какой-то конверт. – От печи огарочки!

– Чего? – не понял я.

– Подарочки! – повторила сестра. – Артём вам сделал подарок на помолвку, а я чем хуже? Держи уже!

– И всё-таки? – спросил я у Джулии. – Может, хотя бы догадываешься?

– Неа, – мотнула головой девушка. – Твоя сестра вытащила меня в магазин, выбрала платье и сказала, что нас ждёт сюрприз. Всё.

– Понятно…

Не без подозрения забрав у Ани подарочный конверт, я рванул его и обнаружил внутри два билета в театр. Причём представление должно было начаться уже вот-вот.

– Давайте-давайте! – заторопила сестра. – Вперёд, а то опоздаете!

Что ж. Не самый неприятный сюрприз их тех, которые могла подкинуть бывшая ассасинша. Ассасинка? Ассасинья? Убийца, короче говоря! В итоге мне не осталось ничего иного, кроме как сбегать наверх, переодеться в парадное и под руку с Джулией направиться в театр.

По пути я невольно начал удивляться – и как Аня это провернула? Наверняка применяла силу. Физическую, ага. Но уточнять мне у нее почему-то не хотелось.

Долго ли, коротко ли, мы вошли в театр «Фениче». С улицы его здание выглядело просто как нарядный палаццо с колоннами и широким крыльцом, но вот внутри… внутри это было поистине грандиозное сооружение. Хрусталь, золото, бархат. А особенно меня поразила роспись потолка – старинная карта Венеции со всеми прилегающими островами. Наши с Джулией места оказались в ложе, с идеальным обзором на сцену.

Зал был забит пол завязку. Люди перешёптывались, листали программки и ждали начала представления. В какой-то момент на сцену вышел высокий худой мужчина во фраке и представился распорядителем театра.

– Синьоры и синьорины! Совсем скоро мы начнём наш спектакль под названием «Великие Виноградники»!

– Это что такое? – шепнула мне на ухо Джулия. – Никогда не слышала о таком.

– В связи с последними событиями в городе! – продолжил тем временем распорядитель. – Мы нашли в наших архивах одну очень старую пьесу и по-быстренькому её отрепетировали! Это пьеса была написана двести лет назад в честь великого рода Бачокки! И сегодня, в день возрождения этой семьи, мы показываем её вновь!

Удивлению кареглазки не было предела. И с момента начала представления до самого его конца я её потерял. Она смотрела за игрой актёров с придыханием, то плакала, то смеялась. Ну а ещё бы! Всё, что происходило сейчас на сцене, рассказывало об истории её семьи.

– Потрясающе…

Наконец, спустя два часа артисты вышли на поклон, а потом пропали за кулисами.

– Всем спасибо! – на сцене снова появился распорядитель. – Приходите ещё! – однако тут к нему выбежал один из актёров в смазанном гриме и что-то шепнул ему на ухо. Распорядитель резко переменился в лице и крикнул: – Минуточку! Я ошибся, такое бывает! Мы ещё не закончили!

Жестами призывая публику к молчанию, распорядитель угомонил зал и лишь тогда продолжил:

– Сейчас я попрошу вас как можно громче поаплодировать роду, который смог! Видите ли, мне только что сказали, что прямо сейчас в зале вместе с нами находится Джулия Бачокки!

Прямо мне в глаза ударил прожектор, а дальше понеслась. Зал взорвался аплодисментами. Люди вставали со своих мест, кричали, свистели и хлопали с такой силой, будто ладони им больше никогда и нигде не понадобятся.

– Вместе со своим женихом! – продолжил распорядитель. – Артуро Маринари!

Овации усилились. Кто-то орал «Браво!», кто стучал ногами, кто-то просто нечленораздельно орал от счастья. Вся актёрская труппа вышла на сцену для того, чтобы поаплодировать нам. Все зрители и весь персонал, включая уборщиков, буквально сходил с ума и хлопал, хлопал, хлопал. Более того! В зал начали прорываться люди, которые ждали следующего представления – услышали шум, прознали что происходит, и тоже решили почтить нас вниманием.

– Кажется, я вижу парочку наших постоянных гостей, – улыбнулся я, разглядывая восторженные лица людей. – Видишь? Я тоже популярен!

Под гром аплодисментов мы вышли из театра, – люди никак не хотели успокаиваться. Джулия от такого приёма была аж красной. Взволнованный сверх меры, но при этом счастливой.

– Мне непривычно столько внимания, – объяснилась она. – И нужно, наверное, за всё это поблагодарить Аню…

Вернувшись в «Марину», мы провели тихий уютный вечер. Ночь прошла, настало утро ясное, и я знал точно, что впереди меня ждёт. А вот Джулия, кажется, не знала. Спустившись вниз, я обнаружил её за странным занятием – девушка лично готовила зал к утренней посадке, хотя не занималась этим уже… сколько? Как давно мы наняли братьев-официантов?

– О! – вскрикнул Джулия, заприметив меня. – Артуро! А где все⁈

– Ой-ой, – ответил я, сбегая вниз по лестнице. – А я что, ничего тебе не сказал?

– Ты о чём вообще⁈

– Ну да, точно, – вздохнул я. – Значит, будет сюрприз. У нас три дня выходных!

– В каком смысле?

– В смысле надевай своё лучшее фестивальное платье, и я тебе сейчас всё покажу.

– Ах, точно! – кареглазка шлёпнула себя по лбу. – Фестиваль в нашу честь. Любопытно будет на это посмотреть. А ты не знаешь, на какой улице он будет проходить?

– Знаю, – улыбнулся я. – Дож рассказал мне о некоторых нюансах.

– И?

– И пошли лучше посмотрим…

Сборы заняли час. И стоило нам лишь выйти на улицу, как город встретил нас шумом, музыкой и тысячами огней. Гудел весь город. Каждая улица и каждая площадь была заставлена столами с угощениями. Тут стояли музыканты, тут актёры, вон там жонглёры, а там… ох! Там, кажется, проходил какой-то танцевальный флешмоб.

Вся Венеция в одночасье превратилась в один большой фестиваль.

– Представляешь? – улыбнулся я кареглазка. – И вот так будет три дня, – а потом протянул ей руку: – Разрешите пригласить вас на танец.

– Разрешаю, – кокетливо согласилась Джулия, и мы закружились прямо посреди улицы. Люди вокруг аплодировали нам, а я думал о том, что Венеция и впрямь удивительное место. В ней разом сочеталось всё на свете – и романтика, и трагедия, и праздник.

А самое главное, что Венеция ничего не забывает. И даже те, кто ушли в прошлое, могут возродиться, а люди будут радоваться этому от чистого сердца. Н-да… конечно, я мог бы не закрывать ресторан на эти три дня, но это всё-таки праздник Джулии. И я не в праве лишать её такого…