Текст книги "Правила волшебной кухни 11 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Привет.

Над синьором нависла тёмная фигура. Блондинистая ассасинка в обтягивающем костюме с кривыми ножами в руках и непроницаемым выражением лица. Девушка подобралась к нему совершенно бесшумно, и явно что обладала великой силой. Вот только синьору Одержимому стало смешно.

– Ах-ха-ха-ха-ха! – не поднимаясь с пола, он протянул руку к одному из ножей ассасинки и нарочно порезал большой палец. – Ты серьёзно⁈ Дура, меня нельзя убить! Ты убьёшь лишь моего носителя, и его душа будет на твоей совести! – синьор Одержимый встал на колени и вытянул шею, как бы предлагая полоснуть ему лезвием по глотке. – Давай, идиотка! Возьми грех на душу!

Однако тут и девушке стало смешно. Улыбнувшись, она спрятала ножи за спину, потом резко дёрнулась в сторону и уже в следующее мгновение синьор Одержимый обнаружил себя в позе пьющего оленя. Девушка крепко зафиксировала его голову бёдрами, а свободной рукой зачем-то, – вообще непонятно зачем, – зажимала ему нос.

– Ы-ы-ы-ы!!! – резко вдохнул ртом синьор, искренне не понимая, что происходит и тут: – БЫП!!! – тут вдруг почувствовал вкус крема на языке.

Ассасинка буквально вколотила ему в рот кусочек то ли торта, а то пирожного. Отпустила нос, крепко зажала рот.

– Тиш-тиш-тиш-тиш, – ласково приговаривала она и гладила Одержимого по горлу, будто непослушную собаку, которая хочет сплюнуть лекарство. – Глотай.

– М-м-м-м!!!

– Глотай!

* * *

Вот и славно! Стоя посередь кабинета, я смотрел на уставшего, однако освобождённого мужчину, которого Анна Эдуардовна только что приволокла в клинику. Синьор же умудрялся одновременно смущаться, непонятно за что извиняться, и рассыпаться в благодарностях.

Всё получилось! А главное, получилось чужими руками, что особенно доставляет. Это значит, что можно обойтись и без Артёма, и без Каролайн, и даже без меня. Ну… то есть с готовкой без меня не обойтись, а вот с ловлей и обезвреживанием – очень даже.

– Получается, мы теперь будем кормить одержимых тортами? – спросила Каролайн.

– Не знаю, – честно ответил я. – Это долго, дорого, да и слишком много чести для них. Главное, что мы теперь понимаем – такая опция доступна и рецепты из гримуара работают.

– Какого гримуара? – в один голос спросили Аня с Артёмом.

– Не суть важно, – ответил я и решил резко сменить тему. – Ань, что у тебя с ниссами?

– Да нормально всё, – отмахнулась сестра. – Можешь не переживать. Я уже купила вторую платформу и поставила её рядышком. Хочу мост подвесной между ними протянуть, вот ниссам и занятие.

– Погоди-погоди, – нахмурился я. – Вторая платформа?

– Ну да.

– А деньги откуда?

– У девушек должны быть свои секреты, – рассмеялась Анна Эдуардовна, а я заметил, что:

– От меня у тебя не может быть никаких секретов!

– Ну ладно-ладно. У меня просто появился новый инвестор.

– Кто?

– М-м-м-м… скажем так: ты его знаешь, – загадочно рассмеялась Аня и вышмыгнула из комнаты прежде, чем я успел сообразить что к чему…

Интерлюдия. Рафаэле

Раф смотрел, как к перрону подходит поезд, который унесёт его прочь из Флоренции. И пускай с момента воссоединения семьи Медичи прошло уже несколько дней, в происходящее до сих пор не верилось.

Рафаэле до последнего думал, что его заманивают мошенники, которые сказываются его родителями. Однако по наблюдениям становилось ясно – если всё действительно так, то они самые тупые мошенники на свете. Никакого подвоха! Никто не просил Рафаэле подписывать сомнительные бумаги, говорить код из СМС или чего-то подобного. Да и после ночёвки он обнаружил себя в тёплой постельке гостевого домика Медичи, а не в ванне со льдом и без почки.

– Мы твои родители, – вбивали ему в голову. – Правда!

И пускай это было максимально странно, но со временем Раф поверил. Отца его звали Лоренца Медичи – то был высокий седой мужчина с карими глазами, которую всю дорогу блестели от гордости. Ну а мать Изабелла по таинственному стечению обстоятельств была похожа на него лицом настолько, насколько это вообще возможно.

Сама же семья Медичи была старинной флорентийской фамилией, которая владела бесчисленными виноградниками, текстильными фабриками и несколькими приисками в Африке. А не помнил их Раф по той простой причине, что пропал в два года, то есть ещё до сознательного возраста.

«Забавная» история. Наследника рода Медичи похитили с целью выкупа, а потом случайно потеряли во время погони. Мальца подобрали небезразличные граждане, которые впоследствии увезли его в Венецию и передали в детский дом. Это если коротко. А на самом деле историю со всеми её нюансами Раф слушал несколько часов подряд.

Дальше – его экстренно приняли в семью и оформили все соответствующие документы. Документы Раф перепроверил трижды и даже на всякий случай подержал бумагу над свечой, чтобы проявить скрытый текст, однако ничего подозрительного не нашёл. Дальше – больше. Ему дали доступ к части семейных активов и… поблагодарили за то, что он вступил в пользование.

Да! Что встреча, что всё последующее пребывание Рафа во Флоренции было неловким. Родители общались с ним максимально осторожно, как будто боялись спугнуть. Ну а что в итоге? В итоге Раф поблагодарил Медичи, признался, что очень рад обрести родителей, но помимо прочего сказал, что всё это нужно переварить. Причём всем.

– За день мы дружной семьёй не станем, сами понимаете.

– Понимаем, – кивал Лорецно. – Конечно, понимаем. Мы будем ждать столько, сколько нужно, сын. Просто не пропадай больше, прошу. Звони, пиши, приезжай в гости. Или приглашай нас.

– Мы приедем! – воскликнула Изабелла, хлопая в ладоши. – Ты даже не представляешь, как я хочу увидеть твою жизнь! Твою работу, твоих друзей, твою… э-э-э-э, – тут синьора Медичи переглянулась с мужем. – Твою быть-может-девушку?

На этот счёт Раф решил душу не раскрывать и технично съехал с темы. Пообещал обязательно позвонить после того, как доберётся до Венеции, и на этом начал собираться в путь. А ещё той же ночью решил проверить – действительно ли его допустили к семейным деньгам. Проверил. Подтвердил. И малость выпал в осадок от того, каким состоянием он теперь располагает.

А вот потом случилось странное. Будто бы не в себе, Рафаэле Медичи набрал сестре своего работодателя, синьорине Анне, и буквально навязал свою помощь. Сказал, что готов вложиться в её дело на безвозмездной основе, потому что верит в неё, поддерживает и вообще.

Девушка особых вопросов не задавала. Просто согласилась и сказала, что потом обязательно обсудит все детали лично. Раф же был счастлив расстаться с деньгами. Вот только до конца не понимал – действительно ли с их помощью можно добиться расположения синьорины Анны или ему это только кажется?

А хотя какая разница? Раньше Рафу казалось, что дело всей его жизни – быть талантливым управленцем. Теперь же он просто хотел быть щедр к тем, кто когда-то был щедр к нему. Да и вообще! Не в деньгах дело!

– Изабелла, – сказал он, уже стоя на перроне, но тут же поправился: – То есть «мам», конечно же! Мам, а где у вас во Флоренции лучшая ювелирка? Мне нужно кое-что прикупить в подарок… другу.

Глава 22

Интерлюдия. Артём Сазонов… или уже Маринари?)

Артём сидел в зоне ресепшн на маленьком диванчике и через открытую дверь, – таково было условие, – наблюдал за тем, как работает Каролайн. И что удивительно – впервые за долгое-долгое время он чувствовал себя на своём месте.

И радости его не было предела, и счастье перехлёстывало через край. А всё потому, что сегодня вечером у него с Каролайн должно было быть первое свидание. Причём сам Артём, боясь спугнуть девушку, предложил ей «просто прогуляться после работы, сходить куда-нибудь или там… ну не знаю, мороженого поесть».

Каролайн же в свою очередь показала себя барышней обстоятельной. Тут же взяла ситуацию под личный контроль и прямо спросила:

– Это свидание?

От такой прямоты Артём начал заикаться и мычать нечто нечленораздельное. Слова застревали в горле, ручки дрожали, ножки подкашивались, и краска стремительно приливала к лицу. Однако парень всё-таки сумел взять себя в руки и коротко ответить:

– Да.

– Отлично! – улыбнулась психологиня. – Я не против.

И вот – настало томительное ожидание. Артём сидел, смотрел на Каролайн и не мог поверить, что такое вообще может происходить с ним. Затворник, который провёл всю жизнь за артефактами, и вдруг на свидании. Причём с такой умницей и красавицей. Где-то обязательно должен был быть подвох, но где?

– Ладно, – выдохнул Артём, успокаивая самого себя. Глянул сперва на часы, а потом опять в кабинет, где Каролайн разговаривала с пожилой женщиной. Старушка вот уже час с лишним сидела в кресле, теребила в руках платок и выговаривалась так, будто бы до этого всю жизнь молчала.

Психологиня сидела напротив, кивала и внимательно слушала. О чём? О том, что старушка несчастна, и что приходит в клинику уже пятый раз, но терапия никак не помогает. При этом Каролайн явно что расстраивалась из-за того, что не может найти подход к пациентке.

А вот Артём уже поставил диагноз.

– Бабульке скучно, – пробубнил он, снова разглядывая циферблат. До свидания оставалось всего ничего, но старушка явно была настроена просидеть здесь ещё часов как минимум пять, и тем самым расстроить все планы Артёма. – Так, ладно…

Постучав об открытую дверь, парень зашёл в кабинет.

– Синьора, я прошу прощения, что влезаю в процесс, – обратился он к старушке. – Но кажется, вы сказали, что во всём мире вас по-прежнему радует лишь паста?

– Да, – подозрительно сощурившись ответила бабулька. – Паста радует.

– Отлично! А что, если я скажу, что могу организовать вам столик на двоих в хорошем ресторане? Сходите с мужем или подругой и…

– Молодой человек, да что бы вы понимали, – отмахнулась старушка.

– Дослушайте, пожалуйста, – улыбнулся Артём. – Я хотел сказать, что могу организовать для вас столик в ресторане «Марина».

– Да ладно⁈ – не по-старчески бодро вскочив с кушетки, крикнула синьора и выпучила глаза так сильно, что они в диаметре стали больше очков. – Серьёзно⁈ В ресторан самого Артуро Маринари⁈

– Ну… да.

– Но как⁈ Как вы это сделаете⁈

– Дело в том, что Артуро Маринари мой брат.

– ДА ЛАДНО⁈ – от крика старушки сотряслось всё здание, а после она запустила пальцы себе в волосы и начала тягать саму себя за шевелюру, проверяя – не сон ли всё это. – Если вы сделаете это, то я стану самым счастливым человеком в Венеции!

– Что ж, – улыбнулся Артём.

Потом взял со стола Каролайн лист бумаги и ручку. Быстренько черканул на нём пару строк на русском языке, в которых просил брата как-нибудь исхитриться и усадить синьору плюс один за лучший столик.

– Вот, – сказал он, протягивая письмо старушке. – Покажете при входе.

А старушка в ответ рассыпалась в благодарностях. Сперва трясла руку Артёма и благодарила его за то, что он брат своего брата. А потом полезла целоваться с Каролайн, приговаривая о том, что она настоящий мастер своего дела, и что благодаря ней теперь она чувствует себя счастливо.

– Открою вам секрет, – сказала старушка, понизив голос. – Мы с мужем уже несколько месяцев пытались попасть в «Марину», но всё никак не получалось. У них вечерами вечно полная посадка, а тут такое счастье!

– Я рада, что вы рады, – улыбнулась Каролайн.

С тем её максимально довольная пациентка покинула клинику, и рабочий день был окончен.

– Подожди меня здесь, – попросила Артёма психологиня. – Я сейчас быстренько добегу до квартиры, приведу себя в порядок и вернусь за тобой. Пойдёт?

– Да, конечно, – кивнул Сазонов.

Подумал о том, что последние минуты ожидания будут самыми тяжкими и проводил взглядом Каролайн, которая уже почти ушла. И «почти» – слово ключевое.

– Стой! – закричал Артём, когда на рабочем столе психологини зазвонил телефон. – Подожди! Ты забыла свой…

– Это рабочий, – отмахнулась Каролайн. – И если мы с тобой действительно собираемся идти на свидание, то трубку мне лучше не брать. Вряд ли смогу отказать человеку, и придётся дальше сидеть в клинике.

– Понял, – кивнул Артём. – А личный телефон у тебя с собой?

– С собой, – девушка продемонстрировала чёрный сенсорный прямоугольничек и вышла вон.

Артём же остался в закрытой клинике один. И пока есть время, решил занять себя нервным расхаживанием из угла в угол и мысленным проецированием самых плохих раскладов, которые только могут ждать его на свидании. А телефон тем временем зазвонил повторно. А потом ещё раз, и ещё, и ещё. И такая настырность, мягко говоря, раздражала.

В конце концов Артём сорвался, схватил трубку и ответил на звонок.

– Клиника сейчас не работает, – сказал он. – Перезвоните завтра.

– Кто это говорит? – раздался в ответ суровый мужской голос.

– Артём Сазонов говорит.

– Любопытно, – мужчина по ту сторону задумался. – И почему у тебя телефон моей дочери, Артём Сазонова?

– Гхым…

Артём вспомнил о том, как Каролайн рассказывала ему о своих родителях. Вскользь, буквально мельком. Артём сам спросил про них, а девушка просто коротко сказала, что они не понимает её, и что сейчас она говорить о них не хочет.

– А ну-ка быстро передал трубку моей дочери, – повелительным тоном сказал отец Каролайн. – У тебя есть десять секунд.

Артём же зачем-то ляпнул:

– На минуточку, я парень вашей дочери. И я не буду передавать ей трубку, если она не хочет с вами говорить. Я обязательно передам, что вы звонили, и Каролайн сама перезвонит, так что…

– Она не перезвонит, – перебил мужчина. – Так что ты сейчас же передаешь ей трубку. Тебе понятно?

– Нет, – ответил Артём. – Непонятно. А теперь послушайте меня, синьор. Вместо того, чтобы угрожать мне, вы бы лучше попробовали понять свою дочь. Уверен, что она не хочет с вами разговаривать неспроста.

– Ага, – ответил мужчина. – А ты вообще знаешь, с кем сейчас говоришь?

– Да мне без разницы, с кем я сейчас говорю! Я люблю вашу дочь! И если вы по какой-то причине делаете её несчастной, значит я лично ограничу ваше присутствие в её жизни!

Какое-то время в трубке была тишина. А потом:

– Ты уверен в своих словах? – спросил отец Каролайн.

– Уверен. И могу повторить вам всё то же самое в лицо.

– Ну ладно…

На этом звонок резко оборвался. Артём положил рабочий телефон Каролайн на место, выдохнул и продолжил бродить туда-сюда. А уже через пятнадцать минут его обожаемая психологиня вернулась и…

– Ох! – парень потерял дар речи. На свидание с ним Каролайн надела нежно-голубое платьишко, и Артём впервые увидел её не в «рабочем». Увиденное Артёму, мягко говоря, понравилось.

– Пойдём? – улыбнулась девушка.

– Пойдём, – послушно ответил он, совершенно забыв про звонок отца…

* * *

Кто идёт во Дворец к Дожу? Я иду во Дворец к Дожу. Не уверен, по какой причине меня опять выдернули, но что толку гадать?

По пути я всё гонял мысли насчёт нашего недавнего опыта. Или теста? Не суть! Суть в том, что результатами я доволен, однако всё равно столкнулся с очень неприятной проблемой. И заключалась проблема в масштабировании. Я чисто физически не мог накормить «Наполеоном» всю Венецию. Во-первых, торт сам по себе капризный, замороченный и требует времени. А во-вторых, в один лишь торт я вбухал СТОЛЬКО позитивной энергии, что это выбило меня из колеи.

Чтобы собрать столько позитива, сколько нужно для массового производства тортов, мне буквально нужно жить в условиях вечного фестиваля и неустанно срезать радость с толпы. Вот как-то так…

За всеми этими мыслями, я даже не заметил, как снова спустился в уже знакомый мне подвал и забрался на уже знакомую мне золотую гондолу.

– Артуро, – Дож поднял на меня глаза. – Ну что? Есть какой-нибудь прогресс?

– Прогресс есть, – я утвердительно кивнул и присел напротив градоначальника. – Я действительно нашёл способ, который может нам помочь с одержимыми. Но есть нюанс!

Без утайки, я рассказал синьору Дожу вообще всё. О рецепт волшебного «Наполеона», о первых тестах торта, об излеченном одержимом и о том, что не всё так радужно, как могло бы показаться на первый взгляд.

– Угу, – кивнул Дож. – То есть ты можешь готовить такие вот блюда, – сказал он. – Но ты не можешь делать это часто. Я верно понял?

– Верно.

– Жаль, – вздохнул градоначальник. – А нам нужно часто. Так! – вдруг резко вскочил он с места. – Ладно. Иди за мной. Хочу тебе кое-что показать…

Из Дворца мы вышли в оцеплении дюжины гвардейцев – матёрых мужиков в чёрной форме с серебряными нашивками на груди. Под их охраной, мы прошли до ближайшей пристани и сели на лодку Дожа.

Видел я её впервые и, надо признаться, остался впечатлён. Чёрная, как смоль, с позолоченными узорами на бортах, и с явно что магическим фонарём на носу.

– Прошу, – Дож пригласил меня в каюту, и лодка тут же отчалила.

Долго ли, коротко ли – не уверен. Но весь наш путь проходил в таинственном и очень-очень многозначительном молчании. Затем в какой-то момент я понял, что в иллюминаторе вижу только туман. Густой, аномальный, он обволок всю лодку.

– Это нормально, – сказал Дож, приметив что я начал беспокоиться. – Пойдём наверх, и сам всё поймёшь.

И я действительно понял. Потому что ещё где-то с минуту лодка прорывалась через туман, а потом он резко закончился, и я увидел остров. Небольшой, скалистый, поросший чахлой травой и голыми, уродливыми деревьями. Причём я был абсолютно уверен, что на картах этого острова нет – слишком уж недолго мы плыли, чтобы уйти далеко от основной части Венеции.

– Сейчас я покажу тебе, почему так сильно тебе подгоняю, – сказал Дож. – И объясню, почему дела у Венеции не так хороши, как я говорил изначально.

Лодка Дожа пришвартовалась к небольшому деревянному пирсу, прямо от которого шла дорожка к единственному на острове зданию. Здание было… мягко говоря, невзрачным. Таким же серым, как и всё вокруг, приземистым и лишённым всяческих традиционных венецианских украшательств. То ли монастырь, то ли тюрьма, то ли вообще какой-то старинный лепрозорий.

– После тебя, Артуро, – открыв дверь, Дож пропустил меня внутрь. Я же зашёл и прямо с порога замер.

– Ох-ре-неть…

Более всего зал, в который я попал, напоминал мне гигантский полевой госпиталь. Длинные ряды коек, на которых лежали мычащие люди. Много людей. Прямо вот слишком много! Каждый был привязан к койке – надёжно зафиксирован кожаными ремнями по рукам, ногам и… по лбу.

– Я даже не знаю, что сказать…

И Дож, по ходу, был со мной солидарен, потому как тоже промолчал. Он просто пошёл дальше, увлекая меня за собой. Мы шли по бесконечным коридорам, в которых тоже стояли койки. Койки в комнатах, койки в залах, даже в маленьких подсобных помещеньицах, и там койки. Конечно же, я прекрасно понимал, что все эти мычащие бедолаги – одержимые.

– Теперь ты понимаешь? – спросил Дож, горько улыбаясь. – Мы отлавливаем их по всему городу. Вычисляем, находим, а потом свозим сюда. Но даже вся моя гвардия уже не может справиться с масштабом бедствия, Артуро. Одержимых слишком много. Места скоро закончатся, и я просто не знаю, что мне делать дальше.

Я же выругался. Сперва на русском, а потом и на итальянском, чтобы Дож тоже уловил моё настроение. Ну а дальше я просто стоял и думал. Смотрел на лица этих несчастных, ясно понимая что каждый из них – чей-то ребёнок, чей-то родитель или чей-то дружелюбный сосед, который в какой-то момент удивительным образом не вернулся домой.

– Ладно, – я тряхнул головой. – Тут есть кухня?

– Конечно.

– Тогда я могу попробовать совершить чудо. Но есть нюанс.

– Какой?

– Будут последствия, – ответил я. – И будет множество недовольных.

– Без проблем, – Дож похлопал меня по плечу. – Я лично попробую всё урегулировать.

– Тогда ведите…

Кухня оказалась огромной, под стать самому зданию, а оборудование профессиональным. Плиты, духовки, морозильная и холодильная камеры, все дела. Не знаю, для чего использовалось здание раньше, но явно что оно всегда было рассчитано на проживание большого количества людей. И кормили их, по всей видимости, хорошо.

– Оставьте меня, – попросил я Дожа, а затем наугад выбрал себе рабочий столик и разложил на нём гримуар.

Страницу за страницей, я листал его и пытался найти что-то, что работало бы как «Наполеон», но при этом не было «Наполеоном». И тут я наткнулся на страницу. Почерком Богдана Константиновича на полях было написано: «ОСТОРОЖНО! Применять только в крайнем случае», – а дальше шёл не рецепт, а… внезапно, путевые заметки.

«Исследования привели меня в Индию, – писал дед. – Я хотел понять, почему в этой стране так мало одержимых по сравнению с остальным миром. Думать пришлось долго и обстоятельно, но в итоге до меня дошло. На следующей странице будет ответ…»

А на следующей странице, – внезапно! – начинался оформленный в техническую карту стандартного образца рецепт карри. Сказать «обычного карри» не могу, потому что нихрена оно не было обычным. Например, для приготовления требовалось аж шестнадцать сортов острого перца. А ещё…

Короче! В чём суть? Работало это чудо-блюдо, как «Наполеон», вот только в него не нужно было вливать так много энергии. Точнее позитив требовался, куда же без него? Но помимо неё приготовление карри требовало мастерства и максимального уровня концентрации. Следом за техкартой был расписан подробный тайминг приготовления вплоть до секунды. Сколько раз и когда помешать в правую сторону, когда и какая должна быть температура, и так далее, и тому подобное.

Но самый неприятный момент заключался в том, что по технологии деда мне нужно было пробовать карри каждую минуту. А это остро. Это очень, блин, остро!

– Ага, – хмыкнул я. – То есть, чтобы приготовить карри, мне нужно сжечь к чёртовой матери все рецепторы?

Однако людям и правда нужно помочь. До сих пор я не понимал насколько велика проблема, но теперь то вижу – Дож отчаянно хватается за любую соломинку, чтобы спасти город. И сегодня этой соломинкой стал я.

– Ладно, – вздохнул я. – Погнали…

Приступив к готовке, я неотрывно следовал дедовскому рецепту. Шаг за шагом, как робот, – от привычной мне кулинарии в этом было мало. Я мешал индийское варево в нужную сторону, проверял температуру, считал секунды и пробовал.

После третьей ложки меня прошиб пот. После пятой я расстегнул верхние пуговицы кителя. После седьмой уже обливался потом, однако на этом мои мучения прекратились.

– Всё, – я накрыл карри крышкой. – А теперь варим всё это шесть минут…

И первым же делом… ну конечно! Первым же делом я рванул в коридор, где заранее приметил вендинговый аппарат с холодной водой. Тыкнул кнопку, получил бутылку, и принялся жадно пить. И в этот же момент мне набрала Джулия.

– Алло?

– Артур! – радостно закричала кареглазка. – Я нашла потрясающего декоратора! Он работает с живыми цветами, и говорит что можно сделать в зале «Марины» гирлянды! А ещё предлагает поставить перед входом арку из белых пионов. Свечи, лепестки, фотобудка для гостей, все дела.

Слушая, как Джулия чуть не захлёбывается от счастья, мне оставалось лишь согласно угукать, пить воду и слушать. Про детский хор, про музыкантов, про заготовленные ведущим конкурсы, – Петрович очень просил внести в список забаву «попади карандашом в бутылку», но эту затею пришлось завернуть, – про пятиярусный торт, приглашения гостей и столик с тапками.

– Чего? – сперва я подумал, что ослышался.

– Столик с тапками! Когда закончится официальная часть, если кто-то захочет снять каблуки, то просто подойдёт к столику и…

И тут я поймал на себе взгляд. Как оказалось, синьор Дож в окружении своей небольшой свиты из пяти человек, вот уже минуту как смотрит на меня.

– Джулия, я перезвоню, – сказал я и сбросил звонок. – Итак, синьоры! Кажется, у меня получилось приготовить то, что обязательно сработает. Замес пробный, всего на двадцать порций, но в случае успеха…

– Успех уже есть, – сказал Дож. – Мы уже прекрасно знаем, что у тебя всё получилось. Вот только там уже не двадцать порций, а четырнадцать. Извини, Маринари.

И тут свита градоначальника сорвалась с места. Активно работая локтями и отпихивая друг друга, почтенные синьоры атаковали холодильник с водой. Они пили, катались по полу, и мычали. Дож в свою очередь держался. Хотя по красному лицу было понятно – тяжко ему сейчас.

– Не удержались, да? – хохотнул я.

– Не удержались, – кивнул Дож. – Но в свою защиту хочу сказать, что там такие запахи стояли! И ещё, Маринари! Скажи мне во имя Венеции, что за адскую смесь ты сделал? Мы с одержимыми боремся или пытаемся их гурманами сделать?

Я же в ответ рассмеялся и сказал, что это ещё не самый жёсткий вариант борьбы с одержимыми.

– Боюсь даже думать о том, что тогда по-твоему «жёстко». Одержимые должны лично прийти ко мне во Дворец и подписать капитуляцию, лишь я тебя к ним не подпускал? – улыбнулся Дож. – Страшный ты человек, Маринари. Лютый…