Текст книги "Правила волшебной кухни 11 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Маркиз сидел на жёсткой деревянной скамье своей одиночной камеры и смотрел в стену. А впрочем, смотреть тут было больше некуда. Либо на одну из трёх стен, либо же через решётку, что чревато.

Ведь каждый раз, едва улавливая взгляд Оливареса, житель камеры напротив сразу же оживлялся и начинал докучать разговорами. Ну а особенно этот лысый детина любил загадки.

– Оливарес! – кричал он. – Эй, Оливарес! Смотри: есть два стула!

Единственное окно под потолком едва пропускало тусклый свет, разрезая полумрак узкой полоской. А в углу стоял ржавый сортир безо всякой ширмы. «Ржавый», понятное дело, не в прямом значении этого слова. Просто маркиз впервые в жизни увидел потёки от плохой воды внутри унитаза, и для себя решил, что это ржавчина.

Итак! Маркиз сидел, сложив руки на коленях, и ждал. При этом не до конца отдавая себе отчёт – а чего он, собственно говоря, ждёт? То ли решения суда, то ли нового заседания, а то ли долгожданного освобождения.

Суд обещал каких-то свидетелей. Обещал предъявить ему новые обвинения, из-за которых он и находится здесь, ведь иначе и быть не может. В мозгу маркиза просто не укладывалось: как можно было запереть человека в неволю за «нападение» на префекта, которое и нападением-то не было! Пара толчков в грудь?

– Серьёзно? – прошептал маркиз и аж кулаки сжал.

Нечестно! Притянуто за уши! Чушь! Ему не место в этой грязной камере. Формулировка была «до дальнейших разбирательств», но что это значит Оливаресу никто так и не объяснил. Тут взгляд маркиза снова скользнул по унитазу. Физиология потихоньку давала о себе знать, и в скором времени он должен был пригодиться маркизу. Однако:

– Эй! – Оливарес подошёл к двери в свою клетку, просунул голову меж прутьев и заорал: – Охрана! Вы что, не можете придумать хоть какую-то ширму⁈ Это же унизительно! Я требую человеческих условий!

И тишина в ответ.

– Я заплачу! – крикнул маркиз. – Заплачу столько, сколько скажете!

– Зря ты воздух сотрясаешь, – сказал мужчина напротив. – Никто к нам не придёт, Оливарес, даже не парься. Лучше ответь на вопрос! Представь, упал ты в яму, а в яме лежит пирожок и…

БАХ!!!

Громкий, оглушительный взрыв прокатился по тюрьме. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка, свет тут же погас и вместо него включилось отвратительно-тусклое аварийное освещение. Маркиз отшатнулся от решётки, зажмурился и на всякий случай прикрыл голову руками. Затем бахнуло ещё раз, – теперь гораздо ближе, – и следом он услышал звуки борьбы.

Стрельбу, крики, звон металла о металл. А уже через несколько секунд в коридоре появились люди в чёрных масках. Итого их было порядка десяти, и каждый с оружием наголо. С другой стороны мгновенно набежала охрана, но… куда там? Неизвестные были на голову профессиональней и уложили бедолаг на пол до того, как те успели что-то сделать. Что характерно, несмотря на сталь в руках, люди в масках никого не убивали. Крутили, вырубали, и всё на этом.

– Вы кто⁈

Ответа не последовало. Вместо него один из людей подошёл к камере Оливареса, чуть провозился со связкой ключей, нашёл нужный, а потом открыл решётку. Схватил самого маркиза за руку и довольно грубо вытащил наружу.

Оливарес же не сопротивлялся. Маркиз был слишком напуган, дезориентирован и вообще не понимал, что происходит. По идее надо было бы спросить: «Кто вы такие, ребята?» – но слова просто застревали в глотке. Его вели, а он шёл.

Проходя по длинным тюремным коридорам, Оливарес видел, как другие люди в масках вяжут других охранников – всё так же чётко, слажено и молчаливо. Казалось бы, вокруг царил хаос, но хаос этот был контролируем этими странными людьми. Они точно знали, что делают.

– Куда мы идём? – наконец-то маркиз вновь обрёл дар голоса.

Но за это его лишь дёрнули посильнее. Дальше через дыру в стене, – вот откуда прогремел взрыв, – маркиза вытащили на улицу. На контрасте с духотой камеры, утренний воздух был прохладным, свежим и… свободным! Оливарес жадно глотнул его полной грудью, но надышаться не успел – тот человек, что тащил его, толкнул его прямо в канал.

Правда упал маркиз не в воду, а на днище катера. Мотор уже работал – тихо урчал до приземления Оливареса и взревел после. Петляя по каналам, судно понеслось к большой воде, и тут один из таинственный людей наконец-то снял маску.

– Кан! – увидел маркиз знакомое лицо. – Как здорово, что это вы! Спасибо, что вытащили! – и протянул свою ладонь в знак приветствия, но в ответ получил шлепок по руке.

Господин Каракан холодно смерил его взглядом и сказал:

– Я слышал, у вас появились деньги, маркиз. Самое время их отдать. Наши друзья с Карибов всё ещё ждут оплату.

– Э-э-э… да, – как болванчик начал кивать Оливарес. – Есть! У меня есть деньги! Правда, они заморожены по какому-то решению и…

– Ничего страшного, – перебил Кан. – Разморозим. Это не проблема, маркиз. И на вашем месте я сейчас волновался бы о другом.

– Простите, – потерялся Оливарес. – Я не понимаю. О чём мне нужно волноваться?

– О том, что вы попытались обмануть Повелителя…

И в этот момент за спиной Оливареса раздался звон колокола Сан-Марко. Громкий, требовательный, и явно не по расписанию. Маркиз от такого вздрогнул. Оглянулся назад, поглядел на удаляющиеся огни утренней Венеции и подумал: кажется, гнев Повелителя – не самое страшное, что могло с ним произойти. Только что он и его османские друзья разозлили Венецию. Причём разозлили по-настоящему…

* * *

Конкретно сегодня я могу сказать, что утро задалось. Первым же делом, ещё засветло я сходил и покормил Андрея. Водоворот не знал, – и никогда не узнает, – но сегодняшняя пайка была настолько щедрой за счёт вчерашнего старичка в чалме. Когда его люди выгнали… ну, точнее, выкупили… из зала всех гостей, на столиках осталась целая куча нетронутых… ну или почти нетронутых блюд. Так что сегодня рацион водоворота был гораздо разнообразней, чем обычно.

Андрюха бурлил и пенился, явно получая удовольствие от еды, а я опять раздумывал над тем, что всё у меня в жизни наконец-то хорошо. Суд закончился, долг выплачен, подвал Бачокки сдался под напором Артёма, а в кармане у меня лежит коробочка с кольцом для Джулии. Ах, да! Приятный бонус – Оливарес сидит в тюрьме. По факту мне от этого должно быть ни горячо и ни холодно, но мысль всё равно греет.

Итак! Сидя на летнике, я лениво потягивал кофеёк и морально готовился к утренней смене. Солнце едва вышло, но уже припекало. А ещё сегодня ветер донёс до меня запах выпечки из «Между Булок», которая находилась от нас аж за три квартала. Влажность сегодня какая-то особенная, что ли?

И тут вдруг – звон. Прислушавшись, я безошибочно определил колокол Сан-Марко, но вот какая заковыка: бил он не по расписанию. До конца аномальной ночи ещё минимум полчаса, и как бы люди не обманулись. А хотя… нет, не обманутся. Как-то он сегодня особенно истерично трезвонит, как будто сама Венеция что-то у кого-то требует.

– Странно, – пробормотал я себе под нос и отхлебнул кофейку. – Очень-очень странно…

Решил было дело не зацикливаться на этом, но тут в унисон колоколу зазвонил и мой телефон.

– Утро, – коротко поздоровалась сестра, и сразу же перешла к главному: – Оливарес из тюрьмы сбежал.

– Когда?

– Да вот буквально только что. Говорят, на катере смылся в открытое море. «В компании неизвестных». А перед этим ещё и тюремные стены взорвали.

– Дела-а-а-а, – протянул я, думая чем конкретно это может грозить мне. Понял, что в общем-то ничем, и резюмировал: – Да и хрен с ним. Сам себе жизнь поломал. От такого он теперь точно деньгами не отмажется.

– Тоже верно, – согласилась сестра. – И ещё один момент, Артур. Тут родители тебя очень видят хотят.

– Как хотят, так и перехотят, – ответил я.

Во-первых, мы ещё ничего на их счёт не решили. А во-вторых, я ведь на полном серьёзе собирался подержать родителей под арестом хотя бы несколько дней. В воспитательных, так сказать, целях.

– Послушай, – сказала Аня. – На самом деле, на твоём месте я бы пришла. Эти двое что-то бубнят про пиратов, османов и непосредственно самого Оливареса. Что именно я не расслушала, и решила подождать тебя. И честно говоря, мне интересно. А тебе?

И мне. Так что делать нечего. Вздохнув, я пообещал быть как можно скорее, а затем допил кофе и уже под «штатный» звон Сан-Марко двинулся к пристани. Попросил одного из ребят Рафа с местного понтона докинуть меня до баржи, и отплыл.

А когда подплыл, сперва не сразу узнал платформу. Как же она, блин, преобразилась. Насколько я могу судить, ниссы уже закончили с ремонтом и укреплением основных конструкций и теперь наводили красоту. Чистовая отделка в самом разгаре. Вон ставятся фонари, а вон на перилах в режиме реального времени вырастают подвесные клумбы. Вот ведь, а! Когда Аня только пригнала платформу к Венеции, она выглядела как груда ржавого металлолома. Теперь же – современная плавучая крепость, в которой хочется жить и радоваться.

– Красиво?

– Прекрати! – крикнул я. – Хватит уже подкрадываться! Уже все на свете узнали, что ты это умеешь!

– Извини, – сказала сестра, не сводя глаз со стройки. Ветер играл с её волосами, а на лице застыла гордая улыбка платформо-владелицы. – Красивая, правда?

– Правда, – не смог не согласиться я, а затем тяжко вздохнул. – Ниссы скоро закончат.

– Ну да. Так это ведь хорошо, – Анна Эдуардовна пожала плечами. – Гномики работают, как заведённые. Другие строители так быстро не справились бы. Сам ведь знаешь как бывает: двое пашут, семеро машут.

– Это да. Вот только я всё равно не уверен, что это хорошо.

– Почему?

– Да потому что мне их потом ещё куда-то пристраивать придётся, – тут я хохотнул. – Слушай, а у тебя второй платформы на примете нет?

– Хм-м-м, – Аня явно что задумалась, подняла бровь и загадочно ответила: – Пока что нет.

– Что значит «пока»?

– Да не боись, – сказала сестра. – Всё будет хорошо.

Я же смотрел на неё и думал: кажется, Анна Эдуардовна потихоньку превращается в акулу бизнеса. Матёрую и кусачую. Если так пойдёт и дальше, то скоро она может стать одной из самых влиятельных женщин Венеции. Главное, чтобы сама Венеция не было против.

– Ладно, – сказал я. – Пошли что ли? Поговорим с родителями? – и уже двинулся по направлению к кубрику, как вдруг решил уточнить один немаловажный момент: – Артёма брать будем?

Сестра на вопрос отреагировала… странно. Сперва рассмеялась, а потом сказала:

– Как только наш дорогой братец услышал, что я собираюсь навестить родителей, сразу же свалил в ужасе. Сказал, мол, ему срочно требуется психологическая помощь, только я его и видела.

– Ладно, – ухмыльнулся я. – Пошли…

Аня кивнула и повела меня внутрь баржи. По коридорам, мы спустились на тот уровень, где находились жилые каюты. А родители наши обитали в са-а-а-а-амом-самом конце, в импровизированном карцере, где раньше жил Артём.

– Ну что, готов?

– Всегда готов.

Дверь открылась, и я первым вошёл внутрь. В каюте было тесно, душно, но тем не менее чисто. Всё-таки держать под стражей – одно, а унижать – совсем другое. Мария Александровна и Эдуард Богданович сидели друг напротив друга за маленьким столом, и пока чуть да дело катали партию в шахматы. Выглядели родители уставшими, потрёпанными и… и действительно обгоревшими. Если бы не слезавшая лоскутами с лица кожа, то индейское племя вполне могло бы признать их за своих.

Но к сути: едва я переступил порог, как моя драгоценная матушка прямо со стула бахнулась на колени. Протянула ко мне руки, и заливаясь слезами затянула:

– Прости меня, Артурушка! Прости, дуру грешную! И ты, Аннушка, прости если сможешь! Виноватая я перед вами, ой как виноватая!

– Мам, – вздохнул я. – Ну кого ты тут собираешься обмануть, а?

Плакать Мария Александровна прекратила сразу же. Затем поднялась с колен, отряхнула мятое платье и глянув на меня с лёгкой усмешкой сказала:

– Согласись, я должна была попытаться. Начнём заново?

– Попробуй, – кивнул я.

– Здравствуйте, милые дети! Вы, случайно, не хотите обнять свою любимую мамочку после такой долгой разлуки?

– Я не хочу, – честно признался я и перевёл взгляд на Аню. – А ты?

– И я не хочу, – сказала сестра.

– Вот ведь? – прошипела Мария Александровна. – Не так я вас воспитывала!

– Ты нас вообще никак не воспитывала! – тут же парировала Аня.

– Ах ты… ты почему матери дерзишь⁈

– Хочу и дерзю, – гордо сказала Аня. – То есть дерзлю.

– Дерзаю, – подсказал я сестре на ухо, хотя на сто процентов не был уверен в правильном употреблении слова. – Или держу, – а впрочем, кому сейчас дело до великого и могучего?

– И что ты мне сделаешь-то, а? – подытожила Аня.

И обстановка явно что начала накаляться. Мать сверлила Аню взглядом, Аня отвечала тем же. Я аж почувствовал, как между ними заискрило электричество – того и глядишь рванёт. Но тут вмешался отец. Подняв руки вверх и как бы призывая к миру, Эдуард Богданович сказал:

– Давайте мы сейчас все успокоимся и поговорим, как нормальная семья!

Что характерно, напряжение он действительно разрядил. Вот только не так, как планировал изначально – от заявления про «нормальную семью» я аж от смеха подавился. Сестра подхватила, да и родители похихикали. А когда всё закончилось, отец протянул:

– Да-а-а-а, – и немного смутился, сам прекрасно понимая какую глупость имел неосторожность ляпнуть. – Ладно! Давайте поговорим, как ненормальная семья. Поговорить-то нам всё равно надо, верно? Не знаю только, с чего именно начать…

– Почему бы не начать с начала? – спросил я. – Кстати, я сам могу освежить в вашей памяти хронологию событий. Сперва вы послали в Венецию Аню, чтобы она меня убила. Потом вы послали в Венецию Артёма, чтобы он меня убил. Теперь вы приехали сами, чтобы… что? Знаешь, выводы как-то сами собой складываются.

– Артур, – вздохнул Эдуард Богданович. – Ты всё неправильно понял. Мы просто хотели, чтобы наша семья снова воссоединилась.

– Так, стоп, – сказал я. – Если вы продолжаете врать и нести эту чушь, тогда я просто ухожу. Либо же закругляем это лицедейство и говорим прямо.

Родители переглянулись. Мать покачала головой, мол, не надо, но отец явно что сдался. А после был рассказ: о том, как они перебрались в Венецию, о том, как сотрудничали с Вивальди и Контарини, и о том, как на них вышли османы. Дальше было лирическое отступление насчёт того, как и подло обманули и затащили на пиратский корабль. Ну и вишенка на торте – появление Талгата. Отец на полном серьёзе поверил, что я и впрямь собираюсь вынести венецианскую казну, психанул и решил связаться со мной.

И вот в это мне уже верилось.

– Ладно, – сказал я, когда Эдуард Богданович закончил. – Пошли, Ань.

Развернувшись, мы с сестрой двинулись на выход. А вслед нам в два голоса заорали:

– Куда⁈

– Туда.

– Стой! – мать не успокоилась. – Что это значит⁈ Что вы решили⁈

– Ничего мы пока не решили, – вполне честно ответил я и взялся за дверную ручку. – Нужно время, чтобы всё переварить.

И стоило мне перешагнуть через порог, как сзади послышалось истерично:

– Дайте мне повидаться с Артёмом!

– Боюсь, Артём не очень хочет с вами видеться, – сказал я и закрыл дверь.

– Ну что? – буквально тут же спросила Аня. – Что будем делать?

– Да чёрт его знает, – ответил я. – Сперва выясним по своим каналам, не укрываем ли мы разыскиваемых преступников, и как вообще Российская Империя относится к этим двоим.

И стоило мне договорить, как телефон тут же завибрировал. Опять сообщение со скрытого номера: «Никак Российская Империя к этим двоим не относится», – отписался Его Императорское Величество, и следующим сообщением добавил: «Маринари! Когда уже свадьба⁈ Мне нужно вставить её в своё расписание!»

Я же вздохнул и покачал головой. Удивления от того, что Император в курсе вообще всего на свете – ноль. Однако на счёт свадьбы он прав. С предложения прошло уже довольно много времени, а мы с мёртвой точки так и не сдвинулись.

– Ань? – я с надеждой посмотрел на сестру. – Слушай, а ты не хочешь вместе с Джулией спланировать мою свадьба, а? Ей бы помощь не помешала.

– Конечно же хочу! – чуть не завизжала сестра. – Идей – громадьё! А кого можно в помощники взять?

– Кого угодно, – улыбнулся я. – Хоть всех разом.

– Отлично!

– Только учти, пожалуйста, моё главное и единственное условие: в кухню не лезьте. Праздничный стол за мной, а всё остальное за вами. И да, – добавил я. – Надо бы уже назначить дату…

Глава 16

Интерлюдия. Сазоновы

Мария Александровна сидела на койке, поджав под себя ноги, и смотрела на закрытую дверь. В каюте было тихо. А о том, что они с мужем находились где-то в море, напоминал шелест волн за переборкой. Но не качало… Странно. Эдуард Богданович в свою очередь стоял в углу, будто бы наказанный, и сосредоточенно разглядывал пластиковую табличку с надписью «Порошок, не входи».

Какой порошок? Почему ему нельзя входить? За что с ним так? Непонятно. А ещё непонятней, что теперь делать – вот уже десять минут Сазоновы молча переваривали информацию. Признаться, скудную. Из новенького они сегодня узнали лишь то, что детям откровенно плевать на их проблемы.

– И что теперь? – наконец спросила Мария, нарушив тишину.

Эдуард же в ответ вздохнул, приставил стул к койке, присел и устало провёл рукой по лицу. А потом сознался:

– Я не знаю. Вариантов у нас не так много… можно даже сказать, что их нет. И в этот раз мы, кажется, влипли по-крупному.

Жена подняла на него глаза.

– Ты думаешь, они оставят нас здесь? Как вечных пленников? Или же…

– Без «или», – отрезал Сазонов. – Они наши дети. Думаю, нарочно вредить они нам не станут.

– Надеюсь, – Мария слабо улыбнулась. – Ну… по крайней мере здесь до нас не дотянутся пираты. Хоть от чего-то мы теперь в безопасности.

– Уверена? – хмыкнул Эдуард Богданович. – Не удивлюсь, если они уже знают, где мы находимся.

– Но здесь же Аня!

– Только это и обнадёживает…

И снова настала гнетущая тишина.

– Слушай, – спустя несколько минут молчания сказал Эдуард Богданович. – Я до сих пор никак не могу взять в толк. Почему мы вдвоём не смогли одолеть какого-то рыбака? Какого-то… рыбачишку!

– М-м-м, – пожала плечами Мария Александровна. – А это важно?

– Ну да!

– Просто ты потерял хватку. Это хотел услышать?

– Нет! И ты не права! Я ведь активировал ту же самую технику, которую применил на пиратском корабле. По идее, судно этого… Мутео?

– Матео, – поправила жена.

– Судно этого Матео должно было разорвать в клочья. Но ничего не произошло! Вообще ничего!

– Хм-м-м…

– Я вложил в ту атаку больше энергии, чем когда-либо раньше! Но эта лодка… она была странной, Мария. Очень странной! Как будто бы она поглощала мой дар.

– Поглощала дар? – переспросила Сазонова, ухмыляясь. – Рыбацкая лодчонка?

– Да! – Эдуард подскочил со стула и начал бродить по каюте. – Когда я активировал технику, я почувствовал, как лодка начала втягивать энергию в себя. Не сопротивляться, а именно что втягивать… как будто сожрала её!

– Странно, – задумалась Мария. – Очень странно. Может быть рыбак всё-таки не просто рыбак?

– Да чёрт его знает, – отмахнулся Эдуард. – Но что-то мне подсказывает, что мы не сможем сбежать, даже если очень сильно захотим. Выхода нет.

– Выход есть, – вздохнула Мария. – И конкретно у меня последняя надежда ещё не угасла. Нам нужен Артём.

– Зачем? Ты думаешь, он нам поможет?

– Как минимум, я хочу с ним поговорить. Он наш сын. Любимый сын и наследник. Думаю, он всё ещё может одуматься и скинуть с себя тлетворное влияние Артура. Он ведь всегда был более податливым, чем остальные. Надо только с ним связаться.

– Как?

– А ты не знаешь? – улыбнулась Мария Александровна, как будто бы что-то затеяла. А она ведь затеяла.

– Уверена? – спросил муж.

– Вполне.

С тем Сазонова легла на койку. Вытянула ноги, руки сложила по швам и закрыла глаза. Полежала так с минуту, а после глаза открыла.

– Нет, – сказала она. – Не усну. У тебя есть снотворное?

– У меня вообще ничего нет! – истерично хохотнул Эдуард Богданович. – У меня ведь всё забрали! Так же, как и у тебя.

– Жаль, – вздохнула Мария Александровна. – Непонятно, когда я на нервяках смогу уснуть…

И тут надо бы объяснить: будучи одарённой, Сазонова была одарена очень разносторонне. И одной из её способностей была возможность связываться с людьми во сне. Не главный её навык и в какой-то мере ущербный, – абонент для «вызова» должен был находиться рядом. Настолько рядом, что в иной ситуации было бы проще не тратить энергию, прогуляться до него пешочком и сказать всё, что надо, наяву. Однако сейчас этот навык был очень кстати.

– Так, погоди, – сказал Эдуард Богданович. – Сейчас попробуем один способ…

С тем Сазонов погасил большой свет, оставив лишь тёплый свет настольной лампы, которая отбрасывала на стены уютные, убаюкивающие тени. Сам же подошёл к изголовью койки, на которой лежала жена, взялся за прутья и начал трясти её.

– Чух-чух, чух-чух, чух-чух, чух-чух…

– Эдуард, ты не в себе.

– Чух-чух, чух-чух, чух-чух…

– Совсем рехнулся, – сказала Мария Александровна, а после внезапно… зевнула.

– Чух-чух, чух-чух, чух-чух, чух-чух… чай, кофе, постельное бельишко принимаем… чух-чух, чух-чух, чух-чух… мужчина, уберите пятки с прохода… чух-чух…

Тут Эдуард Богданович заметил, что дыхание жены стало глубже и ровнее. Мария закрыла глаза, и уже через несколько минут «поездки» провалилась в сон. Тогда Эдуард остановился, выпрямился и тихонько сказал:

– Надеюсь, всё получится…

* * *

– А что происходит? – повторил я как будто на репите, выхаживая по пустому залу «Марины» вот уже полчаса. – Что такое-то?

В зале не было ни одного гостя. То есть вот совсем ни одного. Вообще! На сервированных столиках ждали своей участи натёртые до блеска приборы, лежали салфетки от скуки сложенные в лебедей, и стремительно отцветали цветы. И никого!

На улицу я выглянул уже раз, не соврать, двадцать, и там атмосферка была та же самая. Тотальная пустота, как будто город вымер. Только ветер гоняет фантики по мостовой, и чайки где-то вдалеке орут.

И всё это происходило в тот самый момент, когда по идее в «Марине» должна быть лютейшая запара, а люди выстраиваться в очередь. Гнетущая, блин, практически звенящая тишина. На кухне Индзаги стоял с тряпкой в руках и уже в который раз протирал стол. Чистый стол. В нержавейку плиты и вытяжек можно было глядеться, как в зеркало, а холодильники вернулись к изначальной, заводской чистоте.

Официанты скучали у барной стойки, листая меню, которое и так уже знали наизусть. Джулия заканчивала свою борьбу с документацией, которая набралась за несколько недель, а синьор Марселло ударился в большой спорт. В отсутствии гостей, наш мангальщик бросил поддерживать угли, и теперь тупо отжимался на летнике.

Я же смотрел на всю эту картину, и мне невольно казалось, что «Марина» – это кафе на какой-нибудь глухой сибирской станции, где поезд проходит раз в неделю. И при всём при этом я чувствовал… что-то. Какие-то странные токи энергии, которые не ощущал ранее, притом настолько сильные, что почувствовать их может даже неодарённый. Венеция бесцельно выплёскивала свою мощь – город бурлил. Город злился.

Причём Венеция не делала никому хорошо или плохо, она просто эмоционировала. Истерика – не то слово. Скорее это был немой укор сварливой жены, из-за которого всё семейство на всякий случай ведёт себя тихонько, молчит и просто пережидает это настроение. Тяжесть буквально висела в воздухе, и до сих пор я такого не испытывал никогда.

– Джулия? – я подошёл к кареглазке, которая с победным видом отложила последнюю накладную. – Ты это чувствуешь?

– Да, – тихо ответила девушка. – Как будто Венеция… злится?

– Раньше такое бывало?

– Не припомню.

Я принял ответ коренной венецианки, и снова вышел на улицу – глянуть, не поменялось ли что? Не поменялось. Улицы пустые, на каналах тоже никакого движения. Все заперлись по домам, и даже восторженные туристы, у которых как правило напрочь отбито чувство самосохранения, сегодня решили переждать, пока город успокоится. Странное время.

– Н-да, – выдохнул я, и опять вернулся в ресторан. – Раз делать нечего, пойду на рынок, продуктов втарю наперёд.

– Артур, это бред, – Джулия посмотрела на меня с недоумением. – Рынок, скорее всего, не работает. Сейчас вообще никто не работает, сам же чувствуешь.

– Ничего ты не понимаешь.

– Шеф! – подключился Индзаги. – Синьорина Джулия права. Не ходи никуда, только время потеряешь.

А Билли и Вилли следом предложили покатать какую-нибудь настолку или устроить совместный просмотр фильма. Мол, когда ещё получится вот так, всем персоналом отдохнуть? Однако я для себя уже всё решил.

– Нет, – твёрдо сказал я.

Вышел на улицу и по совершенно пустым улицам двинулся в сторону рынка. Не удивлю, если скажу, что подобная тишина стояла и в соседнем квартале. И в том, что соседний с соседним. В следующем, тем что за ним, и дальше, вообще по всему городу. Ни гондол, ни людей.

Странное чувство. В том плане, что я частенько гулял по ночной Венеции – такой всей из себя загадочной, туманной и аномальной. Но тогда подобная тишина была чем-то само собой разумеющимся, а тут – солнышко светит, птички поют. И от этого невольно накатывает чувство сюрреалистичности. Чувство, что я последний человек на Земле.

Тем не менее до рынка я добрался без приключений и с радостью понял, что мой персонал ошибся. Рынок работал. Все торговцы были на местах – кто-то скучал за прилавком, а кто-то развлекался как мог. Карты, нарды, шахматы.

При этом сами прилавки выглядели как никогда идеально. От нечего делать, синьоры торгаши ударились в мерчендайзинг, и всё вокруг выглядело просто потрясающе: фрукты калиброваны по размеру и цвету, рыбка лежит к рыбке, а на витринах с сырами разложены затейливые инсталляции.

Груды спелых томатов и перцев, пучки сочной зелени, благоухающее свежестью мясо, колбасы на крюках – всё это ждало своих покупателей. Которых не было.

– Синьор Маринари! – заприметил меня один из продацов. – Здра-а-а-а-авствуйте! Идите скорее сюда! Свежая рыба, только что выловили!

– Нет-нет! – подключился второй. – Синьору Маринари нужны помидоры!

– Синьор Маринари, а я только и вас и ждал!

– Синьор Маринари, идите скорее сюда!

Короче говоря, я как первый и единственный посетитель рынка произвёл настоящий фурор. Не буду утверждать, но кажется за моё внимание парочка торгашей чуть было не подралась. Я же поспешил всех успокоить и сказать, что обязательно пройдусь по своему обычному маршруту и всех кого хотел посещу.

А первым делом заглянул к своему любому зеленщику, синьору Дино.

– Странный день, – причитал он, заворачивая в бумагу пучки базилика. – Как есть странный, синьор Маринари. Покупателей вообще нет. Я уж думал, что сегодня до закрытия просижу вообще без выручки. Как же здорово, что вы пришли.

Дино обвёл прилавок широким жестом.

– Берите что хотите, сегодня для вас скидка на всё. Лучше уж отработаю себе в минус, чем угроблю товар.

– Странное что-то в городе происходит, – сказал я. – Так ведь?

– Ну да, – кивнул зеленщик. – Определённо странное. Мы с синьором Алессандро много разговаривали на эту тему и сошлись на том, что город как будто злится. И честно говоря, я такого не припомню за все свои годы в Венеции.

– А почему же вы не попрятались, как все остальные? – спросил я.

– Зачем? – хохотнул Дино. – Мы же торговцы. Венеция благоволит торговцам и любят, когда деньги не стоят на месте. Город любит циркуляцию. Заключаются сделки, кто-то теряет, кто-то зарабатывает, всё течёт, бурлит и… и происходит.

Объяснение так себе, но я решил принять эту правду. Ведь действительно, Венецию можно назвать городом торговцев. Так что как бы она не злилась, вымещать злость на своих любимчиках не станет.

– Держите, – сказал Дино. – С вас полцены…

Я поблагодарил синьора зеленщика, расплатился и пошёл дальше. Торговцы махали руками, предлагали свои товары и наперебой орали о скидках. Что очень и очень кстати. Раз уж я всё равно здесь.

Итого: я зашёл к мяснику и втарил такие куски, каким позавидуют специализированные стейк-хаусы. Урвал три головы вызревшего пармезана у сыровара. У продавца фруктами так вообще выгреб чуть ли не половину прилавка – за такой ценник, да при наличии свободного времени, мы с Индзаги наварим домашних джемов. Часть у себя используем, часть в «Между Булок» отошлём. Не пропадёт, короче говоря! Колбасы, опять-таки, по специальной цене урвал.

Как же приятно, когда каждый норовит всучить тебе скидку! Один за то, что ты просто пришёл. Второй за то, что ты – это ты. У третьего просто настроеньице играло, и он очень хотел поделиться радостью.

Короче говоря, втарился я на неделю вперёд. Насчёт бОльшей части продуктов договорился о доставке, но какую-то, – вроде той же зелени и фруктов, – пришлось уносить прямо с собой. Господа торговцы были любезны предоставить мне собственную гондолу, сами загрузили её и чуть ли платочком вслед не помахали.

Так что уже через пару часов я подплывал обратно к «Марине». В лодке, доверху забитой первоклассными продуктами. Она аж осела почти до края бортов от тяжести. Чуть было не потонул я вместе со всеми этими деликатесами.

– Да ну⁈ – встретила меня Джулия, широко-широко раскрыла рот и выпучила глаза. – Откуда это⁈

– Места надо знать…

На крик Джулии из ресторана высыпали и все остальные. Индзаги, Марселло, Билли, Вилли – все переводили взгляд с меня на продукты и пребывали в истовом шоке.

– Да ладно⁈ – выдохнул Марселло.

А Индзаги так вообще лупил себя по щекам, дабы проверить – не сон ли всё это. Затем с каким-то благоговением вытащил из горы томатов один, втянул ноздрями его запах и сказал, что я гений. Я же попросил ребят разобрать продукты, а сам сгонял в бар за кофе и устроился на летнике.

Джулия, уже разрешившаяся от бремени всяких серьёзных и важных бумаг, пристроилась рядом. Разложила на столе телефоны, – один личный, два рабочих, – и тоже попивала кофе, разглядывая пустые улицы.

Ну а дальше произошло странное. Оба рабочих телефона зазвонили одновременно.

– Артуро, возьми пожалуйста, – всучила она мне один, а сама взялась за второй. – Алло? Да, это ресторан «Марина». Да-да, конечно, слушаю…

– Алло, – ответил я, представился и тут же нарвался на вопрос:

– А у вас доставка работает?

Я же вот о чём подумал: если люди сидят по домам, это вовсе не означает, что они не хотят есть. Это во-первых. А во-вторых, раз люди сидят по домам, значит ребята Рафаэле на понтонах скучают точно так же, как и мы. Только в отличии от нас все они бывшие гондольеры. Со всеми вытекающими.

– Ну конечно же у нас есть доставка, – ответил я.

А следом принял и записал жирнющий заказ, эквивалентный небольшому банкету. Краем глаза подметил, что Джулия занимается ровно тем же самым. И только повесил трубку, как телефон зазвонил снова.