Текст книги "Правила волшебной кухни 11 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Интерлюдия. Джулия Бачокки

Венецианская ночь была тихой и спокойной. Сперва. Джулия спала, уютно свернувшись калачиком, и видела сны о грядущей свадьбе – цветы, торт, куча гостей и ведущий с очень короткими штанами и очень короткими носками. Даром что во сне, Джулия решила озаботиться о том, чтобы на её свадьбе такого не было.

А потом вдруг проснулась. По телу прошли очень странные вибрации – как будто бы дрожал весь ресторан. А хотя… нет, не «как будто бы». Стекла в окнах дрожали, люстра малость раскачивалась и воздух казался перенасыщенным энергиями, которым самое место на улице, но никак не в помещении, защищённом целой системой артефактов.

– Что происходит? – спросила девушка у Артуро, но не обнаружила его рядом.

И тут же интуитивно поняла: в Венеции происходит что-то странное. Подскочив с постели, Джулия накинула шёлковую ночнушку и первым же делом решила проверить окна, но нет. Всё было закрыто, как и положено. И от этого её тревога лишь увеличилась.

– Артуро⁈ – крикнула она, но никто не ответил.

Тогда Джулия вышла из комнаты и спустилась вниз. Внезапно, за одним из столиков сидели Петрович и синьора Женевра. Бледные, сосредоточенные, молчаливые. Глаза у домовых были широко-широко распахнуты, кулаки сжаты, а у Петровича плюс ко всему ещё и ноздри раздуты, как у племенного бычка.

Но это не главное. Главное, что за соседним столиком Джулия увидела своего жениха.

– Артуро?

Парень сидел, положив руки на стол. Голова его меж тем была запрокинута назад, а прямо перед ним лежал тот самый гримуар, о котором Джулия уже не раз спрашивала, и ни разу не слышала вразумительного ответа.

Гримуар при всём при этом жил собственной жизнью. Страницы перелистывались сами собой, как будто кто-то невидимый читал их по диагонали. Из книги исходил яркий, ослепительный свет, и вместе с тем из неё исходила энергия, что заполняла собой всё вокруг.

– АРТУРО⁈

Тут Маринари дёрнулся в конвульсиях. Зрачки парня закатились, всё тело трясло, а пальцы сжимались и разжимались будто бы в попытке расцарапать столешницу. Однако! При всём при этом на лице Артуро застыла странная, счастливая улыбка.

– Что случилось⁈ – девушка было дело сорвалась к любимому, но дорогу ей тут же перегородил Петрович.

– Не-не-не-не! – домовой расставил руки в стороны. – Не подходи!

– Почему⁈

– Это может убить!

– Убить⁈ – Джулия похлопала глазами. – В каком смысле «убить»? Я же чувствую светлую энергию, как она может убить?

– Может-может, – Петрович взял Джулию за руку и потащил к столику, за которым до сих пор сидел сам. – Всё в меру хорошо, а тут её такое количество, что шарахнуть может не хуже, чем тёмная. Так что не лезь, пожалуйста.

– Но что происходит-то?

– Маринарыч решил обратиться к истокам, – Петрович галантно отодвинул стул, предлагая девушке присесть. – Вон, видишь? Книгу рецептов листает.

– Да что за бред-то?

– Вовсе не бред, – Петрович запрыгнул на соседний стул. – Книга рецептов для таких, как Маринарыч – это вещь из разряда реликтов. Передаётся из поколения в поколение. По сути, это книга его деда, и у всех величайших поваров в мире такая есть.

– Не понимаю! Нам нужно срочно её…

– Юлёк, осади, – Петрович как мог улыбнулся и взял Джулию за руку. – Книга рецептов книге рецептов рознь. Конкретно эту можно сравнить с колдовским гримуаром. Которым она, по сути, и является. Это вещь, которая имеет свою память и своё сознание. Очень могущественная штука. И очень опасная.

– Опасная? – уточнила Джулия. – Чем?

– Эта книга не подпускает к себе неумёх и дилетантов. Если ты недостаточно силён, она тебя попросту уничтожит.

– Но ведь Артуро, – глядя на то, как тело любимого изгибается в корчах, девушка с трудом могла подбирать слова. – Артуро ведь один из лучших поваров в мире.

– Ага, – кивнул Петрович. – Это мы с тобой знаем. А Маринарычу теперь нужно доказать, что всё именно так, а иначе он будет уволен.

– Чего?

– Уволен, – повторил домовой. – Отовсюду и навсегда. Иначе не знаю, как объяснить. Понимаешь ли, я обычный домовой и сам всего до конца не понимаю… Зажмурься!

Свет, что исходил из книги, начал пульсировать особенно быстро, а потом случилась яркая-яркая вспышка. Свет залил всё пространство, и Джулия на мгновение не видела ничего, кроме белого на белом. А затем вдруг оказалась где-то… не здесь.

Картинки шли чередой – огромные, залитые солнечным светом залы, оборудованные под профессиональные кухни, на которых десятки тысячи поваров в белоснежных кителях стояли за плитами и что-то готовили. Пахло вкусно, но при этом всем и сразу – вычленить в этой оглушающей симфонии хотя бы одну ноту было попросту нереально.

Тут картинка ненадолго задержалась в одном из «кулинарных дворцов», и Джулия увидела следующую картину: один из поваров ошибся в нарезке на миллиметр. Тут же, без единого слова, свернул все свои пожитки, поклонился коллегам и ушёл.

И да, всё вокруг по-прежнему пронизывала энергия!

– Джулия! – услышала девушка голос Петровича, который буквально выдёргивал её из этого морока и возвращал в явь. – Юлёк, только не дыши! Не дыши, пожалуйста!

– Я не умею не дышать!

– Тогда дыши аккуратней! – заорал домовой. – Я не знаю, что происходит, но здесь и сейчас несколько реальностей смешиваются! Там воздух другой! Не надо им дышать!

После очередной вспышки видение отступило, и Джулия снова обнаружила себя в зале «Марины». Однако то, что творилось на улице, за закрытой дверью, казалось всё таким же нереальным. Как будто бы все аномалии разом наслоились друг на друга – более всего это было похоже на ковровую бомбардировку. Грохот, взрывы, крики, вой каких-то несуществующих животных, стрельба и лязг холодного оружия – всё это слышалось одновременно.

– Кажись, аномалии реагируют на энергетические возмущения гримуара, – почёсывая в затылке, сказал Петрович.

– И что нам делать?

– Да ничего, – хмыкнул домовой. – День простоять, да ночь продержаться. А если серьёзно, то просто верить в Маринарыча. Я вот верю, например. Он справится.

Джулия же нервничала. И в какой-то момент разнервничалась так сильно, что перешагнула какой-то невидимый порог. Глубоко вздохнула, улыбнулась и сказала:

– А чего это я переживаю? Если я в кого-то верю, то только в него. Полностью и безгранично…

* * *

Где реальность? Где иллюзия? Нихрена не понятно. Я уже давным-давно потерялся во времени и по моим ощущениям прошёл уже целый год, а то и два. Хотя… «давным-давно» и «потерялся во времени» уже взаимоисключающие параграфы, так что нет мне веры. Во всяком случае точно не сейчас. И не в этом вопросе.

За некоторое время, – назовём его «некоторым», – я побывал в сотнях мест, но от всех приключений раз за разом оставались лишь невнятные обрывки. Так что не вспомнить, где именно я был и что именно делал. Память, что лоскутное одеяло.

Однако вот что я точно помню и знаю – я проходил испытания. Одного за другим, и дальше, дальше, дальше.

Отчётливо помню лишь самое первое испытание: во время него мне было предложено временно стать кузнецом, и лично изготовить себе нож, чтобы было чем работать в дальнейшем. Ну а потом я готовил. Дни, часы, недели и месяцы. Рецепты загружались в мою голову, как файлы в компьютер. Я не знал откуда именно они берутся, но чувствовал, что должен приготовить каждое блюдо идеальною. Иначе зачем тогда всё это?

Ах, да! Ещё кой-чего помню! После каждого испытания один и тот же зычный громоподобный голос говорит:

– Достоин, – затем картинка сменялась и начиналось новое испытание. Например, только что мне нужно было победить сотню других поваров. Очень странно… по условиям испытания, мне нужно было работать синхронно со всеми. Казалось бы – чего сложного? Однако по ощущению, с каждым движением моё тело становилось всё тяжелее и тяжелее. При этом голоса в голове пытались сбить меня, спутать и сделать так, чтобы я забыл рецепт. И… вроде бы ещё какие-то условия были? Или нет? Или да?

Короче говоря, полнейший хаос! В какой-то момент я перестал понимать: что, где, как, куда? Зачем, блин, это всё?

А вот теперь внезапно оказался в кромешной темноте. В абсолютном вакууме без света, запахов и звуков. Тут же встал вопрос: а может быть, я не прошёл? Может, всё-таки не достоин? И на самом деле не смогу даже приоткрыть новую страницу гримуара?

Ведь что я знаю о нём на самом деле? Только то, что про неё рассказывал дед. Но ведь и дед про неё не всё знал, что уж совсем удивительно! Но факт есть факт – не каждый повар может получить такой гримуар. Тот, кому не хватает опыта и тот, кто при этом попытается привязать её к себе получит просто книжицу с пустыми страницами, которая ни ему, ни кому бы то ни было не поможет.

Дед рассказывал история. Однажды по одному торговому пути были разосланы четыре такие книги для четырёх великих учеников, но на том пути случилась война шести государств и книги были потеряны. В тот же день из таинственного места, где книги производились, в каждое из воюющих государств поступил звонок. Звонок, после которого все солдаты дружненько собирались и покинули поле боя. Война прекратилась разом, хотя многие планировали вести её ещё двадцать лет.

За книгами были отправлены поисковые отряды. В итоге нашли только, одна из которых досталась деду.

Итого: поварской гримуар – это осень могущественная штука. Которая сильна и сама по себе, и отражает уровень повара, который является её обладателем. И да, благодаря гримуару можно передавать знания. Дед передал книгу мне, а я, возможно, когда-нибудь передам её своему ученику. При том условии, что тот, конечно же, будет достоин.

– Ы-ыыых! – резко вздохнул я, когда тьма вокруг наконец-то рассеялась.

И что теперь? Теперь я стоял посреди огромной арены, похожей на древний амфитеатр. На зрительских рядах, правда, вместо людей сидели тысячи светящихся белым светом фигур.

– Последнее испытание, – возвестил всё тот же голос, и тут я заметил своих соперников.

Не знаю почему, но у меня возникло ощущение, что эти люди прибыли сюда из других миров. А ещё – что все эти люди отнюдь не повара. Первый – высокий, сухой, с жёстким взглядом и руками, покрытыми бесчисленными шрамами. Воин. Второй – толстяк, который о своей одежде заботился гораздо больше, нежели о теле. Третий – худой и нервный синьор с бегающим взглядом, который буквально задыхался от волнения.

Прямо перед нами стояли четыре рабочих стола. Впереди «светящаяся» толпа, а позади вместо колонн амфитеатра целые горы продуктов и стойки с поварским оборудованием. Причём продуктов бесконечное множество: здесь были все известные мне овощи, все специи, вся зелень и всё известное мне мясо на свете. Ну предположим…

– Докажите, что вы лучший! – крикнул голос и тут я заметил, как от толпы отделяется эдакий судья. Сидящая на первом ряду сущность была вдвое больше всех остальных по размеру. – Только лучший сегодня пройдёт испытание! Остальные будут иметь право вернуться только через тридцать лет!

Вернуться? В каком смысле? А хотя каким бы смысл ни был – не смерть, и уже хорошо. Слишком мало блюд я приготовил и слишком мало людей накормил, чтобы просто взять и погибнуть. Однако я понимаю, что для того, чтобы стать лучшим, иногда нужно рисковать. И я к этому готов.

– Начали!

И сразу же я понял, что всё это мероприятие проходит не совсем честно. Как минимум потому, что мы не в равных условиях. Ведь у моих противников были совершенно другие ингредиенты, даром что брали мы их из общей кучи, – не знаю как именно так получалось, но получалось же. Куча подстраивалась под повара. Или же… под его мир?

Например, у повара слева от меня на столе лежала рыбина, которой я никогда не видел в своей реальности. Выглядела она, как угорь. Тело, как у угря, цветом как у угря, и с чешуёй… как у угря. Всё, короче говоря, как у угря, за тем исключением, что этот угорь был трёхглавым.

Но чем удивляться, я начал лихорадочно соображать насчёт блюда. Блюдо, блюдо, блюдо… что же мне приготовить⁈ Как показать, что я лучший? В итоге вышло так, что пока все остальные вгрызлись в готовку, я размышлял – чем поразить судью. Итальянка? Японка? Грузинка? Или бахнуть что-то авторское?

При том, что у меня был неограниченный доступ к любым продуктам и любому оборудованию, подумать было над чем. Более того! Всё это изобилие как будто бы лишь усложняло задачу. Ведь как можно сравнить пиццу с борщом? Это же, иными словами, мягкое и треугольное, так что вопрос о том, что лучше, попросту теряет всякий смысл.

Никак не в силах определиться, я наблюдал за своими соседями. Один внезапно смахнул со стола все ингредиенты. Товарищ оказался недостаточно доволен своей работой, и все продукты ушли в мусорное ведро. Второй поступил так же. И третий. Кажется, мои соперники пытались достичь идеала, но чувствовали, что не справляются. И тут я догнал…

– Есть, – улыбнулся я.

Под непонимающими взглядами окружающих, я принялся за готовку. Закончил… быстро. Я бы даже сказал «очень быстро». Почему? Да потому что я лучший, и прекрасно об этом наслышан. Я делал своё блюдо от души и для людей, ведь кулинария – моя жизнь.

– Я готов! – крикнул я.

А затем ждал около получаса, пока закончат остальные.

– Первый пойдёт последним! – объявил судья. – А последний первым!

Ну и началась дегустация, собственно говоря. Один из поваров, – тот самый, в котором я по наитию определил воина, – подошёл к столу с блюдом, накрытым крышкой. Открыл. Поставил своего трёхголового угря под странным зеленоватым соусом перед судьями и отошёл на несколько шагов.

– Недостоин, – покачал головой судья, и блюдо вместе с самим поваром начали растворяться в воздухе.

Второй повар преподнёс судьям какой-то десерт с ягодами вырвиглазных цветов, которые я никогда не видел. Как итог…

– Недостоин!

…тоже исчез. Довольно быстро его участь постигла и третьего участника. Настала моя очередь. Уверенно подойдя к судейскому столу, я поставил свою тарелку и снял купол. Под куполом было… пусто.

– Объясни, – велел судья. Ну а я и объяснил:

– Мне не нужно готовить блюдо, чтобы я мог смело сказать, что считаю себя лучшим поваром. Ни одно блюдо не определит мой профессиональный путь. Настоящий повар должен уметь приготовить не одно блюдо, а тысячи тысяч. И я не собираюсь вам что-либо доказывать.

Зал затаил дыхание. Судья встал с места и его без того светящаяся фигура начала буквально выжигать мне глаза. Ну а потом:

– Прошёл! – крикнула таинственная сущность и пространство тут же смазалось. Я летел куда-то то ли вверх, то ли вниз, закручиваясь в водоворотах энергии. А в голову тем временем как будто загружали новую информацию. Например: те, кто не прошёл испытания, не вспомнят о нём и в следующий раз будут проходить его с нуля.

Дальше пришло осознание, что я поступил единственно-правильно. Потому что повар действительно не может делать ставку на одно-единственное блюдо, и сама профессия подразумевает, что ты будешь ошибаться. Причём ошибаться много и часто. Но несмотря на это ты должен постоянно совершенствоваться и постоянно экспериментировать. Сперва эксперименты приводят к поражению, а затем к триумфу. Но всегда важно знать кто ты и чего стоишь, – в первую очередь, для самого себя.

И тут снова – вспышки, волны, круговерть, а потом… р-р-раз! И резкая тишина.

Я очнулся в «Марине». Сидел за столом, весь потный и запыхавшийся, а прямо передо мной на столе лежал раскрытый дедовский гримуар. Или уже… мой гримуар? Страницы перелистывались сами собой, и я видел, как на пустых страницах появляются рецепты. Строчка за строчкой, они заполняли собой всю книгу.

– О! – заметил я рецепт пудинга Богдана Константиновича. Пудинга, приправленного шестью оттенками светлой энергии. – А я всё думал, когда уже смогу его приготовить…

Тут гримуар резко захлопнулся, а меня пробило на смех.

– Ну, – кое-как удерживаясь от того, чтобы заржать, сказал я. – В принципе, всё не так страшно. А теперь можно перекусить!

Поднявшись со стула, я потянулся вверх. Прохрустел чуть ли не всем телом и начал разминать затёкшие конечности. И в этот же самый момент понял, что у меня есть зрители.

– Здрасьте…

Петрович, синьора Женевра и Джулия сидели за соседним столиком и играли в игру «кто шире распахнёт глаза». Петрович, так тот вообще челюсть на столешницу уронил. Что удивительно, первой от шока оправилась кареглазка.

– Дорогой, а ты уверен, что это не было страшно? – спросила она. – Потому что мне непонятно, что тогда в твоём понимании «страшно».

– А что было-то?

О том, что было, мне поведал Петрович. Дрожащим голосом и жестикулируя как истинный итальянец, – у жены набрался, по всей видимости, – он рассказывал мне про то, как я бился в конвульсиях, из книги вырывалась энергия, и вся Венеция в унисон этому шторму сходила с ума. Честно говоря, я думал, что он преувеличивает.

И думал так до тех самых пор, пока утром паренёк, который обычно приносил мне газету с новостями, не затребовал за неё в пять раз больше денег.

– С чего вдруг? – спросил я. – У меня что, ресторан теперь только аристократов обслуживает? В чём причина-то?

– Ну как⁈ – парень оживился. – Такое ведь случилось!

– Какое «такое»?

– Купите газету, синьор, и сразу же обо всём узнаете!

Что ж. Пришлось раскошелиться. Присев со свежей прессой на летнике, я начал читать и вот что узнал. Оказывается, сегодня ночью в городе не уснул вообще никто. Непонятные выбросы энергии поставили на уши всю Венецию, и такого на памяти старожилов не было никогда. Аномальная активность аномалий, если так вообще можно выразиться.

А самое удивительное заключалось в том, что никто не пострадал. То есть вот вообще никто. Даже те, кому довелось ночью столкнуться с потусторонним на улице, отделались лёгким испугом. Все встреченные аномалии не обращали на людей никакого внимания, и искали, где бы им по есть.

Ну и вишенка на торте – после ночного инцидента с таинственным прорывом энергии, в Венеции пересохли каналы.

– Серьёзно? – спросил я у газеты, встал со стула и подошёл к ближайшему каналу. Посмотрел вниз и с удивлением понял, что да, я действительно вижу дно. Водоросли, каменюки, монетки, банки.

– Вот это я поигрался с книгой рецептов, – хохотнул я. – Интересно… а если бы я был тёмным колдуном? И у меня был бы тёмный гримуар? Что ж тогда с городом случилось бы?

Бом! – мгновенно ответил мне колокол Сан-Марко.

– Понял-понял! – кивнул я. – Не буду о таком даже думать. Плохие мысли, согласен.

Ну да ладно! Заканчиваем утреннюю смену и берёмся за книгу рецептов. Посмотрю, чем она сможет мне помочь в борьбе с одержимыми и сможет ли вообще. А с другой стороны… дедов пудинг! Уверен, что тут его оценят по достоинству!

Глава 21

Утро и большую часть дня я отдыхал. Просто потому что потому. Плотное взаимодействие с гримуаром не прошло бесследно, и мне нужно было проветриться. Подышать, посмотреть на Венецию и обязательно съесть что-нибудь вкусное.

А вот вечером я уже сидел в своей комнате на втором этаже, – подальше от посторонних глаз, – и изучал, что же мне всё-таки попало в руки. Раскрытая книга лежала прямо передо мной, и я вот уже несколько часов неотрывно смотрел на «новые» страницы.

Перелистывая каждую из них, я непременно открывал для себя новые тайны. И более того! Те рецепты, которые я уже видел раньше, теперь выглядели совсем иначе – на них проступили написанные от руки комментарии, заметки и подсказки. А кое-где просто каляки деда. Видимо, от скуки Богдан Эдуардович любил рисовать сельские домики и… какие-то крылатые штуковины, похожие на дайкон с ножками.

Интересно, конечно. Всё это время, – не только с момента прибытия в Венецию, но и гораздо раньше, – я везде и всюду таскал этот гримуар с собой. Таково было негласное соглашение, согласно которому мне нужно было подпитывать книгу эмоциями. Каждая «срезанная» радость или грусть автоматом впитывалась в гримуар, делая его живым.

И я не преувеличиваю! Ведь книга – не просто книга, а материальное воплощение эмоций со всеми вытекающими. И то, что записано в гримуар, непосредственно влияет на него. Условный пример: на одну и ту же страницу можно записать как рецепт яда, так и рецепт правильного сушильного риса. И если зарядить рецепт риса человеческой агонией, то, скорее всего, ничего страшного не случится. А вот если тот же самый негатив направить в яд?

Помимо того, что дед был человеком сильным и умелым, он ещё и правильные выводы делать умел. Достанься гримуар Анне или Артёму, – или вообще родителям, – то поварская книга рецептов в скором времени могла бы преобразиться в ужасающую штуковину, которая к кухне вообще никакого отношения не имеет.

Здесь содержались запретные знания. Описания некоторых явлений, с которыми можно было как бороться, так и взять себе в арсенал умений. То есть смекаем: при попадании в плохие руки, гримуар мог стать бедовой бедой.

И как же здорово, что до сих пор никто из моей родни не знает, где он. Согласно их видению мира, книга пропала вместе с дедом, так что её даже искать смысла нет. И всё это было возможно благодарю тому, что гримуар сам прятался, когда нужно, и сам маскировался, когда нужно. Говорю же – разумный!

– О-хо-хо-хонюшки-хо-хо, – прошептал я, как сердце забилось быстрее.

Потому что, перевернув очередную страницу, мне открылся целый новый раздел. Без названия. Вместо какого-то заглавия дедовской рукой был выведен эпиграф: «Раз вы это читаете, значит вам не нужны очки». И чуть ниже бородатый смайлик.

Узнаю руку мастера. Реально, в этом весь дед. Вместо пафосного «Теперь вы достойны прочесть эти слова», – шутейки свои шутит.

– Смешно, – улыбнулся я и перевернул дальше.

Итак! Если в предыдущих записях были лишь намётки на борьбу с одержимостью, то здесь – чёткая и недвусмысленная инструкция к применению. К слову, написано здесь было не только об этом. Каюсь – у меня свербило пролистать книгу до конца, и именно так я и поступил. В итоге нарвался на целую кучу знаний о том, как срезать эмоции и как их впоследствии применять.

Напрочь забыв обо всём на свете, я сидел и читал книгу, в которой дед доступно объяснял – каким именно образом он при помощи своего дара умудрялся управлять целыми армиями…

– О-о-о-о, – услышал я голос за спиной. Увлёкся я, конечно. Даже не заметил бородатую харю Петровича, что уже несколько минут заглядывала в гримуар мне через плечо.

– Привет.

– О-о-о-о, – повторил домовой, а потом крепко зажмурился. Крикнул: – Да ну его нахрен, – и быстро-быстро перебирая своими короткими ножками двинулся к выходу.

– Э! – окликнул я бородатого. – Ты чего?

– Не хочу знать, о чём ты там читаешь! И не хочу знать, чего ты там задумал! Вообще ничего знать не хочу! – в дверях Петрович обернулся и назидательно тыкнул пальцем на гримуар. – Это очень! Очень опасная вещь, Маринарыч! С ней только твой дед справиться мог!

– Ага-ага, – кивнул я. – Слушай, а ты вообще знал, что гримуар по ходу дела целые новые разделы открывает?

– Знал, конечно, – кивнул домовой. – А ещё я знаю, что даже твой дед не открыл его до конца.

– Не понял…

– Историю возникновения книги знаешь?

– Знаю.

– Пра-а-а-а-авда? – расплылся в улыбке Петрович. – Ну так расскажи.

Особо не понимая, к чему ведёт Петрович, я начал рассказывать ему про тайное место, резко оборвавшуюся войну, потерянные книги и поисковые отряды. Ну… то есть именно то, о чём поведал мне дед.

– Ага, – кивнул Петрович, выслушав всё это до конца. – «Тайное место», «какие-то государства», «где-то там потерялись».

– А что не так?

– Ну-у-у… Помимо прочего, Богдан Константинович всегда был талантливым рассказчиком. Я бы даже сказал «запойным». А в той несвязной чуши, которую ты мне только что пересказал, конкретики по нулям и вообще никаких деталей, – Петрович покачал головой. – Ну неужели ты думаешь, что твой дед не посмаковал бы подробности? С географическим указанием места, где потерялись книги, вплоть до координат? И с полной геополитической раскладкой военного конфликта? Кто, с кем, за что, почему? Нет, блин! Война шести государств и всё! Ну охренеть теперь! А почему не семи? А почему сразу не сорок трёх?

– Э-э-э…

– Не понимаешь? Правда? Это ведь получается рассказ не умудрённого жизнью старца, а пьяного школьника, который очень сильно хочет в пафос.

– Да хорош уже! – хохотнул я. – Хорош! Ты к чему подводишь-то вообще?

– А подвожу я к тому, Маринарыч, что у тебя на ушах целая порция удона висит, а эта хрень вообще не из нашего мира. И ещё к тому, что даже твой дед не смог прочитать её до конца, – домовой вздохнул. – Времени не хватило.

С тем Петрович покинул мою комнату, а я остался сидеть в шоке. Чтобы дед, и не смог прочитать до конца магическую книгу? То есть… это теперь моя задача? Невероятно, честно говоря. С чувством того, как на мои плечи тяжёлым грузом ложится ответственность непонятно за что и непонятно перед кем, я продолжил чтение.

На скрытых до недавних пор страницах действительно были написаны рецепты специальных блюд, которые изгоняют тёмные сущности. Причём пропорции эмоций, которые нужно было вложить в них, можно было вычислить лишь эмпирическим путём, то бишь путём многочисленных проб и ошибок. И для меня этот путь, получается, уже пройден.

Однако не всё так радужно! Вместе с тем я понял, что у моего дара и принципа «изгнания одержимости при помощи еды» есть ограничения.

Если конкретней: одержимый должен съесть заряженное блюдо. А это как бы… ну… довольно сложное условие. Одержимый на то и одержимый, чтобы биться в конвульсиях, вырываться и всяко-разно сквернословить. Мне как в него прикажете еду запихивать? На ум приходит разве что зевник для крупного рогатого скота, который челюсти разжимает, чтобы животному таблетку засунуть. Но так ведь я его человеку в рот просто не вставлю. Щёки порву!

Ну да ладно, придумается что-нибудь. Я всё читал, читал и читал рецепты, совершенно потеряв счёт времени. В итоге просидел за книгой весь остаток вечера и всю ночь. Очнулся лишь утром, когда за окном заорали чайки, и сразу же окреп в мысли – надо что-нибудь уже приготовить по новым рецептам. А в идеале, тут же опробовать.

– Начнём…

Ворвавшись на кухню, я тут же вытеснил Индзаги с одного из столов и принялся готовить торт «Наполеон». Да-да-да. Слоёный торт, в котором каждый тонюсенький коржик должен был быть заряжен определённой эмоцией, да ещё и в определённой последовательности. Любовь, радость, счастье, умиление, надежда, и так далее аж целых пятнадцать слоёв.

– Готово, – улыбнулся я, глядя на результат своих трудов.

Однако постоять и пропитаться я ему всё равно не дал. Чувствовал, что мне нужно срочно скормить кусочек «Наполеона» какому-нибудь одержимому, и потому рванул в клинику.

– Привет…

Ворвавшись в кабинет Каролайн, вместо Каролайн я первым же делом нарвался на Артёма. Брат расположился, как дома – сидел на кушетке для пациентов, пододвинув к себе кофейный столик. А на столике помимо непосредственно самого кофе лежала стопка книг, сборник кроссвордов и старинный тетрис.

– А ты, я смотрю, основательно тут устроился?

– Ну а что? – ответил Артём. – Я на посту. Ты сам этого хотел.

– Да-а-а-а, – протянул я. – Но вообще-то я думал, что ты обоснуешься где-нибудь в зоне ресепшн, а не прямо здесь. Всё-таки Каролайн работает с пациентами и есть такая штука, как врачебная тайна.

– И я её храню, – кивнул брат. – И вообще! Ничего не знаю, Артур! Я должен быть рядом с синьориной Каролайн, чтобы защищать её от одержимых! Это моя работа, и если что-то случится, то я должен быть рядом.

По взгляду самой Каролайн я понял, что девушка немного смущена. Однако сделать с таким положением вещей ничего не может и… не хочет.

– Ладно, – отмахнулся я. – Дело ваше. Я чего пришёл-то? Торт!

– О! – Артём сразу же потянул свои загребущие к коробке. – А я как раз кофе пью.

Пришлось шлёпнуть по рукам. А потом подробно объяснить, что этот «Наполеон» создан не для удовольствия, а для изгнания одержимости.

– Но! – поднял я палец вверх под конец рассказа. – Самое главное, чтобы одержимый за раз укусил все слои, иначе чуда не случится. Поэтому резать нужно аккуратно, на маленькие кусочки.

– Поняла, синьор Маринари, – серьёзно Каролайн. – Спасибо за такую… штуку.

– Пока что не за что. Скажи лучше, сегодня не было звонков из канцелярии Дожа или из больниц? Нам бы заиметь себе подопытного кролика, чтобы торт протестировать.

– Э-э-э-э, – неловко протянула Каролайн, глядя на Артёма. – Вообще-то сегодня уже были одержимые, причём много. Но Артём их всех уже разогнал.

– Ого…

Вообще-то новость хорошая. И брат мой становится не просто полезным для города человеком, а прямо таки… ходячим иммунитетом Венеции, во! Но тест всё равно нужен, потому что не Артёмом единым. Если одержимость охватит весь мир, то нарезать моего брата на кусочки и разослать по всем странам нельзя, а вот волшебный торт можно.

– Молодец, – я похлопал Артёма по плечу. – Но нам всё равно нужно отловить одного гада и заставить его съесть торт. Я могу поручить вам эту задачу?

– Нам – нет, – улыбнулся брат. – Однако я знаю человека, который от такого не в жизнь не откажется…

Интерлюдия. Синьор Одержимый

Синьор Одержимый не заморачивался с запоминанием имени своего носителя. Конкретно ему не нужно было играть роль, втираться в доверие к людям и заниматься прочей шпионско-подрывной деятельностью. О, нет! У него была совсем другая задача.

Он ждал. Спрятавшись на чердаке старого палаццо, на который местный не поднимались вот уже несколько лет, синьор Одержимый ждал команды.

Первое нападение на клинику Маринари было отбито, но…

– Но, – хохотнул Одержимый.

Назвать его «нападением» можно было лишь по простоте душевной. На самом деле, одержимые лишь принюхивались к клинике. Просто сходили на разведку, чтобы понять, что к чему. Но настоящий план атаки только-только разрабатывался, и синьор Одержимый играл в нём не последнюю роль.

Синьор Одержимый был координатором, который в нужный час подаст сигнал с этого чердака другим одержимым, после чего в клинику Маринари хлынет настоящая толпа. Пока же нужно просто ждать и терпеть, когда наберётся достаточное количество одержимых «юнитов».

Тем-то синьор и занимался.

Не испытывая жажды, голода или потребности во сне, он просто стоял рядом с окном и смотрел на шумную улицу и клинику по ту сторону канала. Стоял, смотрел и ненавидел. Всё и вся.

– Я отомщу, – прошептал он с лёгкой улыбкой, однако в следующий момент испуганно обернулся.

Какой-то странный скрип раздался за спиной, хотя ни голубей, ни крыс на чердаке не обитало – синьор Одержимый проверил это тщательнейшим образом.

– Кто здесь? – спросил он, на всякий случай вспоминая имя носителя. Однако уже в следующее мгновение был сбит с ног.