Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Нет, понятно, что Дэна можно было просто позвать. Способы имелись. Но когда Первый при Купере обронил, что «Дэна надо бы вернуть», молодой Охотник среагировал быстрее собственной тени.

– Я найду! – выпалил он, уже стоя в дверях. – Я его ученик, я его чую… ну, почти! Верну в лучшем виде!

И, пока никто не успел уточнить детали или, упаси Кодекс, передумать и вернуть его к погремушкам, Купер ввинтился в Тень так, что воздух в Крепости громко схлопнулся и охранные системы встревожились.

Куда именно он отправился искать наставника? Ну-у… Тут ведь как. Дэн же Великий Охотник. А Охотника надо искать там, где интересно. А самое интересное место во всей Многомерной сейчас было ровно одно: окрестности одной полузакрытой планеты, вокруг которой собралась вся падаль мироздания.

Логика была железная. Ну, почти…

Многомерная Вселенная

Пространство рядом с Закрытым Миром «Земля»

Скаргул, владыка Гниющих Полей, бог мёртвой плоти в четырнадцатом поколении, пребывал в прекрасном расположении духа. Во всех своих трёх головах одновременно!

Дела шли восхитительно. Осада Запретного Мира была лучшим, что случалось с ним за последние пару тысяч лет. Сражения гремели одно за другим, армии Скульптора перемалывались в костную муку, и после каждой заварушки оставались целые поля восхитительных, сочных, никем не прибранных останков. Скаргул сам не воевал.

Видит Предвечная, воевать он не любил и не умел. Скаргул просто всё… подбирал. Обгладывал, впитывал и складировал. Падальщик – профессия древняя, уважаемая, а главное, безопасная. Пока большие ребята выясняют отношения, маленький скромный бог тихонько богатеет. Ведь всем нужны кости! А во время войн они стоят еще дороже!

Точнее, так было до вчерашнего дня. Вчера по новому Союзу Смерти поползла весть. Опасная весть! Сначала все офигели… Поверили не сразу, уж слишком это выглядело… стремно. Потом кто-то переспросил, другой уточнил, третий выяснил лично. И весть подтвердилась.

Охотники объявили Великую Охоту!

Скаргул был достаточно стар, чтобы помнить прошлую. О, он прекрасно её помнил, хоть и предпочёл бы забыть. Тогда он был молод, глуп и тоже думал, что его, скромного собирателя падали, никто не тронет. В итоге двести лет, двести, мать их, лет он просидел, замуровавшись в туше дохлого Чумного левиафана, дыша через трубочку и вздрагивая от каждого шороха. С тех пор у него дёргалось третье веко на среднем глазу правой головы. Каждый раз, когда кто-то произносил слово «охота». Даже если речь шла о «тихой охоте». Грибники хреновы!

И вот теперь его три головы спорили, не переставая. Левая Жадность шептала: смотри, сколько добра лежит, ещё день, ну два, подберём вон то поле за костяным кряжем и уйдём красиво. Правая Осторожность орала благим матом: ты, идиот, забыл левиафана⁈ У тебя дом! Логово! Семнадцать законсервированных миров-кладовых! Коллекция черепов, любовно собранная за шесть тысяч лет! Кто всё это будет защищать, когда ОНИ придут⁈ Средняя, самая важная, Расчетливость просто молчала. Она всё ещё была в шоке и в данный момент «зависла», пытаясь просчитать все последствия.

Жадность сейчас побеждала. Надо признать, что жадность у Скаргула всегда побеждала, даже когда была «в сознании» Расчетливость, ведь это было его лучшее качество.

– Ещё одно поле, – пробормотал он, колыхнув всеми тридцатью восемью подбородками. – Одно маленькое поле, и я…

Договорить он не успел, ведь, что-то радостно заорало у него за спиной.

Вот именно не зарычало и не прошипело боевое заклинание, а заорало. Радостно! С восторгом!!! Как орут дети, увидевшие первый снег.

– НАКОНЕЦ-ТО-О-О!!!

Скаргул обернулся и увидел всеми своими тринадцатью глазами разом, как на него, сияя улыбкой до ушей, несётся Охотник. Молодой Охотник. Неприлично, вопиюще молодой, ему и тысячи лет не было, недавний ученик, у таких ещё молоко Ордена на губах не обсохло. По всем законам Мироздания подобный юнец должен был вызывать у древнего бога снисходительную усмешку.

Вот только усмехаться ему точно не хотелось. Да и он банально не успел, вместо этого он просто завизжал от боли! Потому что этот молокосос ударил сходу, без разведки и без подготовки. И ударил сильно! Чересчур сильно для такого юнца! Он бил так, словно ему за это платили сдельно, и с таким искренним удовольствием, что становилось попросту страшно. Скаргул выставил костяной панцирь, но панцирь тут же треснул. Скаргул плюнул трупным ядом, от которого дохли даже младшие боги, но юнец прошёл сквозь облако, чихнул и засмеялся. Засмеялся, блин! А потом врезал снова, и Скаргул почувствовал, как он летит в одну сторону, а в другую сторону от его тела отлетает его прелесть… Его левая голова! Жадность!!!

И вот тогда, кувыркаясь между обглоданных костей, владыка Гниющих Полей уловил эту… странность. Странный запах. Не ноздрями даже, а самой сутью, древним чувством, который у падальщиков наглухо встроен в инстинкт самосохранения. От юнца веяло чем-то старым. Старым и страшным. Так пахла сама смерть, только не та привычная Смерть, с которой Скаргул работал и поклонялся всю жизнь, а другая. Та, что приходит за такими, как он. Этот запах висел сейчас над каждым полем боя у проклятой планеты, им были пропитаны кости армий Скульптора, которые он сейчас собирал и он точно не мог ошибиться. Так пах здешний Охотник. ТОТ САМЫЙ САНДР! Но этот же был молодой! Совсем другой! Откуда, во имя всех выгребных ям Мироздания, у сопливого юнца запах самого страшного чудовища этого сектора⁈

И тут Скаргула осенило. Страшно, беспощадно осенило, наотмашь.

Кровь. Это была кровь. Они что…

– Они что, РАЗМНОЖАЮТСЯ⁈ – взвыл Скаргул, отращивая на ходу третью пару ног, потому что первые две уже не справлялись с темпом его отступления.

Жадность его покинула и от стресса проснулась Расчетливость. И сейчас и она и Осторожность были полностью солидарны в решении: домой! Домой, запереть кладовые, замуровать логово, найти левиафана пожирнее и сидеть тихо! Эпоху! Две эпохи! Сколько понадобится!

Позади снова раздался радостный вопль и звук, с которым очень целеустремлённый молодой Охотник перепрыгивает костяной кряж, попутно запуская к горизонту его потерянную голову, как заправский футболист, чётким ударом ноги.

Скаргул зарыдал оставшимися двумя головами и прибавил ходу.

Так Великая Охота, ещё даже толком не начавшись, уже принесла сюрпризы… Неприятные, можно даже сказать… СМЕРТЕЛЬНЫЕ сюрпризы!

Глава 11

Где-то в Многомерной Вселенной

Колыбель Скульптора

В просторном зале пахло сыростью, смертью и костями. Многие говорят, что сами по себе кости не имеют запаха, но это заблуждение. Как и слова о том, что они пахнут просто костями. Более опытные некроманты любят утверждать, будто кости пахнут силой, но и это большое и глупое заблуждение.

У костей есть собственные запахи. Каждая кость уникальна, как отпечаток пальца у человека или его душа. Во всей Многомерной практически невозможно найти две одинаковые души, и Скульптор, успевший заглянуть в места, куда другим лучше было бы даже не смотреть, ни разу не видел настоящего исключения. С костями всё обстояло точно также. Именно поэтому он стал тем, кем являлся сейчас. Он умел различать их. Понимать и слышать. Чувствовать разницу там, где остальные видели лишь мёртвый материал.

Со временем этот навык перетёк почти во все его занятия. Управление армией, планирование захвата миров, подбор союзников и подбор рабов. Неважно, о чём именно шла речь. Везде требовалось одно и тоже: понять основу, распознать внутреннюю структуру, увидеть верный путь и определить, кто именно находится перед тобой. А перед ним сейчас находилось, ни много ни мало, пять сотен тёмных сущностей.

Злые духи высшего ранга, древние проклятые, порождения мёртвых миров, тёмные боги разных величин и те, кого даже богами назвать было сложно, хотя сами они очень любили подобные титулы. Одни стояли на каменном полу, другие зависали в воздухе, третьи занимали место лишь частично, словно их настоящие тела находились где-то далеко, а сюда они прислали только часть своей воли. Впрочем, неважно. Все они были здесь, и все ждали, зачем Костяной Скульптор их позвал.

Сам Скульптор не спешил. Интрига имела значение. Ожидание давило на собравшихся, заставляло их нервничать, думать, строить догадки и вспоминать, чем именно они могли заслужить его внимание. Спешка же была ему ни к чему. По крайней мере, он так считал ещё совсем недавно. Теперь всё изменилось. Ему понадобилось почти три дня, чтобы окончательно принять одну простую вещь. И для сущности, способной мыслить в тысячу раз быстрее большинства живых, это был огромный срок.

Сандр переиграл его дважды. Возможно, конечно, дело было даже не в Сандре. Дело было в Охотниках. Их Великая Охота напрямую мешала его планам. Сначала Скульптор решил, что сумеет их задержать. Отвлечь и заставить распылить свои силы. Подсунуть ложные следы, несколько обречённых кланов, пару старых врагов, которых всё равно давно следовало списать.

Скульптор ещё какое-то время просчитывал, сможет ли истощить Охотников количеством. Пожертвовать десятками миров. Не простых, а набитых армиями под завязку. Раскидать эти армии по Многомерной, чтобы бравые живые бегали за ними, сражались, тратили силы, время и внимание на потеху тем, кто любит смотреть, как чужая кровь заливает чужую землю.

Он просчитал этот вариант несколько раз и понял, что миров не хватит. Нужно будет прибавлять. Значительно прибавлять. Слишком много готового и полезного материала придётся слить в никуда ради результата, который даже не просматривался. Призрачного, мутного, без каких-либо гарантий, что Охотники успокоятся. А если их Великая Охота затянется не на год, не на десять лет, а на сотню? Что тогда? И потому Скульптор принял другое решение.

– Вы прибыли, – наконец произнёс он мёртвым голосом.

Он не здоровался, не благодарил и не приветствовал собравшихся. Ему это было не нужно. Он просто констатировал факт.

Они пришли. Это хорошо.

– Для всех вас будет работа, и не только для вас. Мои слова должны быть услышаны дальше. Вы их передадите. От этого будет зависеть ваша жизнь. Не послушаетесь – умрёте. Не увижу старания – умрёте. Проиграете…

Скульптор тихо хмыкнул.

– Тоже умрёте.

Он не стал добавлять, что в последнем случае они погибнут, скорее всего, уже не от его рук. Там найдутся другие желающие. Охотники, союзники Сандра, конкуренты среди тёмных, сама Многомерная, не слишком любящая тех, кто сделал ставку и не сумел её удержать.

– Твоя костяная милость, – вперёд вышел один из высших тёмных духов. – Мы прибыли на твой зов и готовы служить. Укажи сторону, направление или цель, и мы её выполним. Гра-ва-ла-дор, твой верный слуга, лично проследит за этими мэлванами, чтобы они ничего не испортили.

Скульптор помнил этого духа. Его ещё называли Бесплотным. Не потому, что у него не было формы, а потому что даже сильнейшие экзорцисты не могли заставить его воплотиться, чтобы нанести хоть какой-то урон. Он проскальзывал сквозь печати, уходил от ловушек, пережил множество изгнаний, и при этом уничтожал врагов пачками. Кровожадный, полезный и слишком уверенный в собственной уникальности.

– Благодарю за решительность, – кивнул Скульптор.

На лице Бесплотного тут же появилась довольная ухмылка.

– Однако я говорил не перебивать меня.

Ухмылка исчезла с его лица.

В следующий миг Скульптор поднял руку и направил свою волю на этого идиота. Со всех сторон зала к духу начали слетаться кости, которые он успел отобрать за несколько секунд разговора. Неважно, где они находились: в колоннах, в сводах, в стенах, в украшениях или даже внутри одного из костяных рыцарей-охранников, которому не повезло стоять слишком близко.

Кости летели к Бесплотному и вонзались в его структуру. Дух дёрнулся, затем заметался, пытаясь уйти в сторону, раствориться, провалиться между слоями пространства или сбросить с себя чужую волю. Всё оказалось лишним и пустым. Кости прилипали к нему, фиксировались на нужных местах и начали создавать то, чего у него прежде не было.

Тело!

– Повелитель! – взвизгнул Бесплотный, когда понял, что происходит. – Повелитель, я же верен! Я же хотел только…

Скульптору больше не были нужны его слова. Он ставил всех перед фактом. Если он сказал не перебивать, значит, так тому и быть. Если кто-то решил продемонстрировать преданность раньше времени, значит, он сам выбрал свою роль в сегодняшнем уроке. И плевать, что Бесплотный ещё мог быть полезен.

Полезные тоже должны уметь молчать. Впрочем, полезным он уже стал. На его примере Скульптор обучал остальных.

Через некоторое время все кости заняли нужные места, и перед ним возник обычный скелет, внутри которого беспомощно металась оболочка духа. То, что прежде считалось Бесплотным, теперь получило форму. Уязвимую и ограниченную.

– Но как?.. – с ужасом прошептал он, пытаясь понять, что именно с ним произошло.

Вопрос был лишним. Как и любые слова, которые он мог произнести дальше. Чем больше Бесплотный говорил, тем быстрее приближалась его смерть.

Скульптор щёлкнул костлявыми пальцами. Кости, удерживавшие духа, взорвались изнутри. Они разорвали его новообретённое тело, разнесли структуру и уничтожили саму основу, за которую он так долго цеплялся. Так растворился в небытии один из тысячелетних духов, который когда-то сумел даже ранить Охотника.

В зале стало очень тихо.

– Надеюсь, теперь удержать тишину будет по силам всем присутствующим, – произнёс Скульптор.

Никто не посмел ответить.

– Отлично. Но вас теперь неравное количество.

Он снова щёлкнул пальцами.

На место, где только что находился дух, с глухим ударом приземлился необычный молодой парень с рогами, красными зрачками и одним-единственным крылом за спиной. Он несколько мгновений стоял неподвижно, явно не понимая, откуда его выдернули и почему он оказался именно здесь.

– Вот так будет лучше, – кивнул сам себе Скульптор. – Слушайте мою волю!

Пять сотен тёмных сущностей слушали его теперь куда внимательнее.

– Охотники объявили Великую Охоту. Орден Иерофантов взбудоражен. Портальщики начали вводить ограничения для тёмных, а многие нейтральные силы переходят на сторону Охотников. Это нехорошо.

Скульптор усмехнулся, качнув костяной головой.

– Я считаю, что во всём должен быть баланс.

На самом деле он так не думал. Баланс был всего лишь словом. Удобным, звучным, достаточно правильным для тех, кто любил оправдывать собственную жестокость красивыми формулировками. Скульптор просто произносил именно то, что эти тёмные отродья хотели услышать. А сегодня он специально позвал самых кровожадных, самых озлобленных, самых ненавидящих живое и самых безбашенных из тех, кого еще можно было направить в нужную сторону.

– Поэтому я объявляю Тёмную Охоту! – продолжил он. – Передайте всем: прежние рамки, понятия, договорённости и ограничения больше на нас не действуют. Я снимаю их до тех пор, пока Многомерная не вспомнит, насколько хрупок ее мир и почему с нами нужно считаться.

По залу прошла волна тяжелого, жадного внимания. Теперь они слушали не из страха, а исходя из желания.

– Сейте ужас и хаос. Проливайте кровь в любой доступной точке Многомерной. Неважно, кто окажется перед вами: воины, правители, города, деревни или целые миры. Врывайтесь туда, где вас не ждут. Разносите здания. Жгите улицы. Крушите всё, до чего сможете дотянуться, и несите волю тёмных.

Он сделал короткую паузу.

– Времена изменились. День прошёл. Наступила ночь.

Несколько тёмных богов опустили головы. Духи зашептались. Проклятые сущности дрогнули от предвкушения.

– Да будет так.

Скульптор хлопнул костлявыми ладонями. В следующий миг вся эта толпа исчезла из зала, вернувшись туда, откуда была призвана. К своим храмам, логовам, мёртвым дворцам, разломам, проклятым лесам и мирам, где их уже ждали слуги.

Скульптор знал, что они выполнят его волю, даже если кто-то из них вдруг передумает. После сегодняшнего урока каждый прекрасно понимал: отказаться можно только один раз. У них просто не было выбора. Скульптор уже показал, какими будут последствия отказа. И теперь ему самому было интересно увидеть, как Охотники отреагируют на новый ход. Смогут ли они находиться во всех местах одновременно? Защитить каждого, на кого нападут? Успеть туда, где их будут ждать, и туда, где их появление окажется невозможным? А главное – как они станут оправдываться перед теми, в чьих глазах именно Охотники окажутся виноваты в происходящем?

Весть разнесётся быстро. В противовес Великой Охоте была объявлена Тёмная Охота.

Скульптор почти позволил себе расслабиться, когда внезапно одна из нитей силы оборвалась.

Он замер. Одно из тёмных существ, только что находившихся в этом зале, уже погибло. Это было удручающе. Не самой потерей, разумеется. Существо не представляло такой ценности, чтобы о нём жалеть. Удручало другое: возможно, Скульптору всё-таки стоило искать не самых кровожадных, а тех, у кого хотя бы иногда включается интеллект. Потому что, судя по неприятному следу, этот идиот почти сразу напал на Охотников.

Скульптор несколько мгновений молчал, анализируя остаточное эхо оборванной связи, после чего отбросил раздражение. Ну да ладно. Остальные справятся, а если нет – он вызовет других. Тем более в движение уже приходили шесть его миров. Костяные мосты и тёмные тропы перестраивались между нужными точками. Армии начинали переход. Не стройное войско с понятной целью и ясной мотивацией, а настоящая волна хаоса, которой был отдан всего один приказ: идти вперед и резать всё на своём пути.

Охотникам это явно не понравится. А ещё Скульптор постарается сделать так, чтобы Сандр обязательно обо всём узнал. Ведь при всей своей силе он оставался человеком. У него были привязанности, слабости, чувство ответственности и привычка переживать за тех, кого он считал своими.

Посмотрим, как он будет чувствовать себя, зная, что именно его действия стали катализатором этих событий.

* * *

В общем, выпивать с Тёмной – это, конечно, замечательно, но делать что-то тоже нужно. И, честно говоря, в последнее время мне становилось всё тяжелее придумывать себе занятия. Тут ещё играла роль ответственность: она теперь была совсем не шуточная, а ресурсы, которыми я располагал, оставались довольно хрупкими. Это не Легионом Ордена командовать и не сам Орден вести в битву.

Братья, конечно, молодцы, что решили объявить Великую Охоту. Но в глубине души я, наверное, всё-таки немного на них обиделся. Ну вот реально, могли бы подождать. Я, на минуточку, тоже хотел поучаствовать. А теперь выходит, что Великий Охотник Сандр на ближайшую хренову тучу лет станет предметом для подколов.

«А где ты был, Сандр? Почему не явился на нашу Великую Охоту? Ага, дела у тебя были поважнее? Ну-ну, расскажи».

Нет уж. Раз они так, значит, я обиделся. Ладно, шучу. Не обиделся я. Но и позволить им получить истории круче моих тоже не собирался.

Именно поэтому сейчас я наблюдал за совершенно охренительным количеством транспорта, который выезжал из Горы. В какой-то момент возникало ощущение, что она решила полностью переехать на новое место. Я даже не подозревал, что у нас там столько машин, грузовиков и прочей полезной техники. Всё-таки муравьи ребята клёвые. Работают от души, глубоко и с размахом. Раскопали под Горой столько всего, что одних ангаров для авиации оказалось больше шести. И это не считая складов, мастерских, хранилищ, технических помещений и прочих приятных сюрпризов.

Тут ещё стоило учитывать один момент: бюджет Рода на Гору выделялся с хорошим запасом. А значит, пришло время немного опустошить склады. Тем более этим складам опустошение только на пользу. Пускай наконец-то всё то, что годами копилось «на всякий случай», пойдёт в дело. В общем, на машины я посмотрел, общую картину оценил и решил, что пора переноситься на аэродром.

Прыжок в Тень – и сразу гонка со Шнырькой, который, конечно же, захотел оказаться там первым. Да, он прибыл быстрее меня, но только потому, что я поддался ему. По крайней мере, именно эту версию я собирался отстаивать при любых обстоятельствах.

На аэродроме было ещё веселее. Людей работало столько, что казалось, будто весь технический персонал Горы разом решил поставить рекорд по скорости погрузки. Грузовые самолёты набивали практически до отказа и тут же отправляли на взлёт. Один уходил в небо, второй уже выкатывался на полосу, третий загружался, четвёртый ждал очереди.

И куда всё это добро летело? Правильно. К Ашику, в Степь. Почему? Потому что моей главной ударной силой сейчас должна была стать именно монгольская орда. Я решил взять их с собой в Равномерную Вселенную. Парни они неплохие, горячие, злые в правильную сторону и, как сказал Ашик, давно он не видел их настолько счастливыми. А раз люди счастливы, вооружены и готовы куда-нибудь поехать, глупо не дать им такую возможность. Всё-таки для них было важно добывать победы. Не такие, которые красиво числятся на бумаге, а настоящие, ради которых приходится выкладываться, стараться, рисковать и потом с чистой совестью праздновать. Ну а раз людям нужно счастье, я им это счастье устрою.

Правда, новое вооружение, которое сейчас перебрасывали в Степь, в полном объёме прибудет только завтра. Там уже его раздадут, проверят, подгонят под бойцов и объяснят, с какой стороны у этих игрушек условно безопасный конец. Не сказать, что нынешняя амуниция у монголов была плохой, но теперь они получат кое-что намного интереснее. А значит, я мог спокойно вернуться в имение и отдохнуть.

Имение встретило меня тишиной. Я до сих пор не мог к ней привыкнуть после того, как все мои жёны разъехались по делам. Вроде бы понимаю, что у каждой свои задачи, свои проблемы и свои приключения, но всё равно хотелось однажды снова увидеть их всех за одним столом и послушать, кто где успел устроить маленький конец света.

День прошёл почти нормально. Поел, поспал, снова поел, заполнил бумаги, еще раз поел, пообщался с Елизаветой по телефону. В общем, жил насыщенной жизнью важного человека, который вроде бы спасает мир, но при этом почему-то всё равно вынужден возиться с отчетами. К вечеру я уже полноценно находился в постели и собирался отрубиться. Получилось замечательно.

Я думал, утро встретит меня прекрасными солнечными лучами, бьющими прямо в лицо, что само по себе бесит до невозможности. Но реальность оказалась куда более непредсказуемой, чем подлый луч в глаз.

– Сандр. Она наш-ш-шла?

Шнырька стоял у меня на груди, упирался лапками в одеяло и тыкался своей мордочкой прямо мне в лицо. Вид у него был такой, будто он не спал вообще, а всю ночь честно караулил момент, когда хозяин перестанет притворяться мёртвым.

– Кто? – хрипло спросил я, хотя прекрасно понимал, о чём речь.

– Она! – настойчиво повторил Шнырька. – Наш-ш-шла?

Да, я имел неосторожность поднять один очень интересный разговор именно при нём. Теперь мелкий был настолько взбудоражен, что остановить его казалось невозможным. Задача, которую получила одна наша общая знакомая, напрямую касалась Шнырьки. А если точнее – Шнарков.

Он хотел доказать, что тоже молодец и заслуживает тот самый бонус, который я решил ему выделить. А бонус был, скажем так, не самый маленький. Ему нужно было королевство.

Теневая Корона – штука, конечно, классная. Тут спорить глупо. Но я был почти уверен, что со временем она ему надоест. Потому что одно дело получить красивую игрушку, статус и возможность гордо летать над головами тех, кто тебя уважает. И совсем другое – оказаться среди своих, в собственном обществе, где ты не просто любимый мелкий бес Охотника, а кто-то куда более важный.

Проблема заключалась в том, что Шнарков ещё нужно было найти. Задача, конечно, не из простых. Даже та, кого я попросил этим заняться, сразу сказала, что тут, возможно, придется обращаться к её матери. И даже тогда никто не даст гарантий. А может, вообще придётся смириться с тем, что ничего не получится, но я в неё верил. Она смышлёная.

А вот Шнырька теперь места себе найти не мог.

– Пока не знаю, – честно ответил я, отодвигая его морду от своего носа. – Но если найдёт, ты узнаешь первым.

Мелкий прищурился так, словно проверял, не пытаюсь ли я его обмануть.

– Первым?

– Первым после меня, – уточнил я.

Шнырька недовольно фыркнул, но, кажется, такой вариант его устроил. По крайней мере, он перестал тыкаться мне в лицо и уселся прямо на груди, всем своим видом показывая, что теперь можно обсуждать дальнейший план.

Я тяжело вздохнул. Сандр лёгких путей не ищет. Вообще, мать его!

С другой стороны, плюсы у этой истории тоже имелись. Если мой случай со Шнырькой вообще возможно повторить, Род Галактионовых теоретически мог получить себе Шнарков. Не просто редких существ, не просто теневых помощников, а целый народ, который при правильном подходе станет частью нашей силы. И вот это уже звучало настолько безумно, что мне начинало нравиться.

Ну да ладно, будем верить в хороший исход.

После очередной порции блинов я переместился в Степь. И да, переход получился не самым быстрым. Я не спешил. Спешил Шнырька, который всем своим видом показывал, что хозяин безобразно затягивает начало великого приключения.

А здесь уже творился настоящий трындец. Монголы готовились к войне. Причём никакого напряжения я не увидел. Специально прошёлся между палаток, послушал разговоры, посмотрел на лица, попытался понять, как они вообще себя чувствуют перед отправкой непонятно куда. А они смеялись, шутили, подбадривали друг друга и рассказывали, какой у них замечательный хан. Потому что именно благодаря хану всё это происходит.

Да, люди у них уникальные. Великий Охотник Александр Галактионов берёт их с собой, да ещё и, как кто-то по секрету сказал, отправляются они на великую войну, возможно, даже не на этой планете. А логика у монголов оказалась железная: если бы хан Ашик не дружил с Галактионовым, их бы никуда не взяли. Или если бы не служил ему. Тут мнения немного расходились, поэтому я решил в эту тему пока не лезть. Главное, настроение у людей было правильное.

Так, ладно. Здесь посмотрел, выводы сделал, всё интересно и замечательно. Пора двигаться дальше.

Ашика я нашёл в его шатре. Молодой хан сидел с таким видом, будто его лично предали все боги, духи степи и ближайшая гитара. Собственно, гитару он как раз держал в руках и уныло теребил одну и ту же мелодию.

Брень.

Брень.

Дрынь…

– Не, ну с таким кислым лицом я тебя точно не возьму, – сказал я у него за спиной. – Там все противники вымрут, просто посмотрев на тебя. Ты что, собираешься оставить своих людей без добычи?

Ашик подпрыгнул так, будто его ужалила особо патриотичная змея.

– Твою мать! – выдохнул он, хватаясь за грудь. – Фух… фух… фух… Я чуть не сдох!

Я хмыкнул. Вот что значит – давно я не подходил к нему со спины. Расслабился молодой хан. Раньше на такое вообще не реагировал, а теперь уже пугается, как приличный человек.

– Расслабился ты, молодой, – сказал я. – Но ничего. Сейчас поведёшь ханство в бой, обматереешь. Может, даже усы нормально расти начнут и бородка станет погуще.

Ашик посмотрел на меня с тоской человека, которого только что лишили всех надежд на спокойную жизнь.

– Можно я лучше на концерт? – спросил он. – Александр, ну честно. Давай ты сам их поведешь. Или я назначу замов. Штук пятьсот хватит. Хотя нет, давай лучше тысячу. Ты же знаешь, моё слово здесь закон. Я сказал – они сделали.

Он говорил это с такой надеждой, будто у него действительно был хоть малейший шанс выкрутиться.

Но нет, шанса не было.

– Увы, мой молодой вассал, – покачал я головой. – Конь и седло зовут.

Ашик тяжело вздохнул, потом еще раз. И ещё. При этом он не забывал поглядывать на меня, словно пытался найти во мне хотя бы крупицу милосердия.

Милосердия не было.

– Увы-увы, – повторил я. – Готовь всех. Через час выходим.

Ашик поднялся с таким видом, будто его отправляли не на великую войну, а на родительское собрание, где он заранее виноват. Уже на выходе он ещё несколько раз обернулся, надеясь, видимо, что я передумаю.

Я не передумал. Когда молодой хан покинул шатёр, рядом почти сразу появился Дорничев, полностью в своём амплуа. Небритый, кажется, даже уставший, в домашнем халате и розовых тапочках с ушками. При этом в руках он держал маленькую мисочку, где лежала пюрешка и, судя по запаху, котлетка. Замечательный набор!

– Ты уверен в своём решении? – только и спросил он.

Я, в принципе, предполагал, что этот разговор будет. Думал, придётся его уламывать, объяснять, доказывать, почему нам нужно открыть проход именно через его канал. Всё-таки я мог провести не такое уж большое количество людей, а вот вместе мы вполне могли позволить себе куда больше. Особенно с учётом того, что Многомерная уже вмешала свои нити в Землю и открыла кое-какие каналы, которые при правильном подходе можно было использовать.

– Уверен, уверен, – кивнул я. – А потому давай уже…

Договорить я не успел.

– Хорошо, – перебил меня Дорничев. – Раз уверен, то мне тоже всё равно. Пошли работать.

И тут я немного прихренел. Дорничев не спорил и не отговаривал меня. Не начинал рассказывать, почему это плохая идея, почему я опять лезу туда, куда нормальные люди не лезут, и почему в следующий раз он обязательно поставит на мне табличку «не выпускать без присмотра».

Я медленно потянулся к клинку. Дорничев прищурился.

– Ты это чего делаешь? – он посмотрел на меня поверх миски.

– Ну как чего? Собираюсь убить двойника, а потом узнать, где он держит моего настоящего друга-Ликвидатора.

Дорничев несколько секунд молча смотрел на меня, потом устало прикрыл глаза.

– Почему двойника?

– Потому что настоящий Дорничев сейчас бы спорил, отговаривал и рассказывал, что я опять собираюсь устроить катастрофу регионального масштаба. А ты сразу согласился. Странно же.

Он хмыкнул и отмахнулся от меня ложкой.

– Знаешь, как-то уже пофиг. Делай что хочешь.

– Всё хуже, чем я думал, – пробормотал я. – Двойник ещё и наглый.

– Я понял одну простую вещь, – Дорничев тяжело вздохнул. – Чем больше я тебя отговариваю, тем больше времени трачу впустую. Зря. Понимаешь? А у меня, между прочим, дела важные. Зачем мне терять на это своё время? Оно тоже имеет цену.

Я посмотрел на него внимательнее.

– Ладно, я понял. У тебя что-то случилось. Не хочешь поделиться?

Кажется, я попал прямо в точку. Дорничев ещё тяжелее вздохнул, прошёл к креслу, где совсем недавно страдал Ашик, и опустился в него так, будто его придавило не усталостью, а настоящей бедой. Плечи опустились, взгляд потяжелел, а миску с пюрешкой он поставил себе на колени с такой осторожностью, словно держал в руках доказательство гибели цивилизации.

– Прикинь, – сказал он мрачно. – Два урожая картофеля подряд выходят не такими.