Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Нет, я всё-таки настаиваю, – покачала головой Катя. – Давай мы с Одином туда сходим, Мрака ещё позову и втроём быстренько всё уладим.

Анна улыбнулась, взяла её за руку и спокойно произнесла:

– Дорогая, конечно, можем и так. Но в этом городе дела так не делаются.

– Почему? – нахмурилась Катя.

– Потому что, как только мы это сделаем, меня начнут бояться.

Катя откровенно зависла.

– Так разве не в этом смысл? Чем больше боятся – тем меньше лезут.

– Это работает только поначалу, – улыбнулась Анна. – А потом с тобой просто перестают вести дела. Люди боятся заключать сделки, партнёры подыскивают соседей поспокойнее, а конкуренты сбиваются в стаю – исключительно от страха. Так что нет. Иногда выгоднее заработать репутацию человека, с которым можно договориться, чем человека, который любой вопрос решает через силу.

Катя вздохнула. Эти финансовые премудрости она недолюбливала с детства.

– В общем, с проблемой я почти разобралась.

– И сколько их там?

– Не больше тысячи человек.

Катя поперхнулась вином. Она готова была услышать что угодно.Тридцать, пятьдесят, ну сотню на худой конец, но никак не тысячу. Это уже была не банда. Это была маленькая армия. Она всё ещё пыталась переварить услышанное, когда в дверь постучали.

– Войдите, – спокойно разрешила Анна.

В кабинет шагнул мужчина в тяжёлой металлической кирасе, от которой ощутимо тянуло магией. На поясе висели два явно артефактных меча, шлем он держал под мышкой. Воин остановился и слегка поклонился.

– Госпожа Анна, как и договаривались, новая тысяча собрана и ждёт распоряжений. Куда направить наши клинки?

Катя медленно перевела взгляд на Анну. Потом на воина. Затем снова на Анну. И впервые за весь разговор начала подозревать, что чего-то не догоняет.

– Вот и славно, – кивнула Анна. – Раз все в сборе, двигайтесь туда же, куда ушли предыдущие. Проведите зачистку и подсобите своим, а то что-то они задерживаются.

Мужчина нахмурился.

– Вы уверены, что стоит отправлять ещё тысячу наёмников? Насколько я знаю, тех сил и без того должно хватить.

Видно было, что он не спорит, а честно пытается понять логику.

– Уверена, – спокойно ответила Анна, отпивая вина. – Не люблю, когда работа затягивается. Особенно если плачу за неё хорошие деньги. Приступайте.

– Слушаюсь, госпожа.

Воин коротко поклонился, и было ясно, что дальше препираться он не намерен, хоть сомнения у него и остались. За это, собственно, Анна его и ценила: он не боялся задавать вопросы, но прекрасно чуял, когда решение уже принято. Он развернулся к выходу, но Анна вдруг окликнула:

– Постой. Расчёт получишь на стойке регистрации, я уже всё распорядилась.

Воин на миг замер, затем уважительно склонил голову ещё раз.

– Благодарю, госпожа.

И покинул кабинет. Катя проводила его взглядом, дождалась, пока закроется дверь, и только потом повернулась к Анне.

– Так, стоп. Давай поговорим. Можно мне сухой и понятной конкретики? Потому что я окончательно перестала улавливать, что здесь вообще творится.

Анна рассмеялась и поставила бокал на столик у кресла.

– Да ничего особенного. Просто город слегка странный.

– Слегка? – скептически выгнула бровь Катя.

– Ладно. Очень странный.

И по довольной физиономии Анны было видно, что эта странность её вполне устраивает.

– Если я правильно поняла, какие-то уроды заняли твою собственность, а ты, вместо того чтобы их оттуда вышвырнуть, собираешь под дверью целую армию?

– Именно.

– Звучит как плохой план.

– Для тебя.

Спорить Катя не стала. Для неё любой хороший план обычно начинался со слов «сжечь», «ударить» или «убить». Иногда всё сразу.

– Ладно, объясняй.

– Всё просто. Отправь я туда тебя, Мрака и Одина – проблема исчезнет уже сегодня.

– Вот! Наконец-то разумные речи.

– А вместе с проблемой исчезнет и моя репутация. Репутация человека, с которым выгодно работать! – Анна откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё так, словно растолковывала очевидное малому ребёнку. – Представь, что ты купец. К кому пойдёшь заключать сделку – ко мне или к женщине, которая в случае спора может случайно испепелить целый квартал?

– Ну, я-то пошла бы к себе.

– Даже не сомневалась. А вот местные нет. Им нужны предсказуемые люди, поэтому приходится действовать иначе.

– И как же?

– Очень просто. Я нанимаю людей. Тысячи людей. И плачу им деньги.

Катя несколько секунд молча её разглядывала.

– Ты психически больная.

Анна расхохоталась так искренне, что едва не расплескала вино.

– Нет. Я предприниматель.

– По-моему, разница невелика.

– Зато ты посмотри, что выходит. Наёмники получают работу, таверны – клиентов, кузнецы – заказы, торговцы сбывают снаряжение, лекари латают раненых. Деньги оседают в городе, и весь этот город мало-помалу начинает кормиться с моей руки. А того, кто тебя кормит, не боятся, дорогая. Его берегут. И всё это намертво связывают с моим именем!

Только теперь Катя начала что-то понимать.

– То есть ты не просто гонишь захватчиков…

– Конечно нет! – На лице Анны появилась та самая улыбка, которую Катя уже не раз видела у Сандра перед особо хитрой аферой. – Само здание меня, честно говоря, волнует в последнюю очередь. Эти милые люди сидели тут не просто так – они держали в руках торговлю через свои порталы, целые маршруты между мирами. Вот это я и забираю. А заодно покупаю себе влияние. Просто делаю всё красиво.

Катя замолчала и задумалась. Кажется, впервые за долгое время она увидела Анну совершенно с другой стороны. Раньше ей вечно казалось, что первая жена Саши думает только о деньгах, сделках, бумагах и бесконечных цифрах, пока все остальные дерутся, рискуют шкурой и лезут в неприятности, Анна сидит где-нибудь за столом и придумывает очередной способ заработать.

А выходило, что она ошибалась. Потому что вопросы Анна решала почти так же, как Александр, просто другими руками. Там, где Саша находил союзников среди чудовищ, богов, Охотников и прочих сомнительных типов, его жена собирала вокруг себя купцов, аристократов, банкиров и наёмников. Суть же оставалась одна: не уничтожать врага, если можно сделать его полезным, и не плодить противников, если можно обзавестись союзниками.

– Не стоит враждовать, наоборот, надо дружить. Это бывает очень выгодно. Тем более деньги у меня водятся. Так понятнее? – улыбнулась Анна.

– Так и правда понятнее, – медленно кивнула Катя и тут же покачала головой. – Детский сад, честное слово.

– И не говори.

Анна рассмеялась и подлила ей ещё вина – явно не самого дешёвого, это Катя уже успела распробовать.

– Однако здесь такие правила. А кто я такая, чтобы их нарушать?

После этого между ними ненадолго повисла тишина. Катя думала о своём, а Анна выглядела до подозрительного довольной и мечтательно улыбалась – обычно такое выражение появлялось у неё тогда, когда очередной хитрый план начинал работать ровно так, как было задумано. И тут до Кати дошла одна простая мысль.

– Погоди… Так это получается, ты уже несколько тысяч наёмников наняла?

– Ну… почти несколько тысяч.

От этой улыбочки Катя сразу насторожилась.

– Анна…

– Если точнее, двадцать две тысячи.

Катя несколько секунд просто смотрела на неё. Затем поставила бокал обратно на стол. Затем снова повернулась к названной сестре.

– Сколько?

– Двадцать две тысячи.

– Ты больная.

– Возможно.

И по лицу Анны было видно, что её это нисколько не смущает.

– Это же какие расходы? Оно вообще того стоит?

Вопрос был совершенно искренним. Катя слишком хорошо знала сестру: огромные деньги Анна могла спустить только там, где видела выгоду, а вот золото на ветер не швыряла никогда.

– Уже стоит, – Анна довольно откинулась в кресле. – Эти понты уже окупились, причём с лихвой.

– Каким образом?

– Ну, для начала те самые маршруты, что я отобрала у прежних жильцов, теперь работают на меня, а не на них. А это живые деньги, и деньги очень серьёзные! – она шутливо отсалютовала бокалом бокалом и продолжила. – Но, если честно, это даже не главное. Куда важнее другое. Вот, к примеру, половина местной аристократии уже завалила меня письмами с предложением встретиться и обсудить совместные дела.

Анна небрежно махнула рукой в сторону соседнего стола, где и впрямь высилась стопка запечатанных конвертов.

– Раз в их город заплыла такая крупная рыба, значит, с ней надо дружить.

– А местные власти?

– Тоже засуетились, – Анна усмехнулась. – Здешний правитель уже несколько раз звал меня на свои балы и приёмы.

– И ты не пошла?

– Нет.

– Почему?

– Потому что мне там скучно, – она пожала плечами, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – У него ни серьёзной власти, ни серьёзных денег. Пусть сначала подрастёт.

И вот после этих слов Катя окончательно убедилась: жить рядом с Александром слишком долго для окружающих вредно. Потому что теперь уже не только он смотрел на мир как хищник, прикидывающий вес добычи, Анна потихоньку начинала делать то же самое, только вместо меча у неё были деньги. А это, как подсказывал опыт, порой выходило куда опаснее.

– Но двадцать две тысячи наёмников ради одной войнушки – это всё равно перебор, – покачала головой Катя.

Анна несколько секунд смотрела на неё, а потом снова рассмеялась, да так искренне, что Катя сразу поняла: опять чего-то не знает.

– А кто сказал, что ради одной?

– В смысле?

– Я уже присмотрела ещё немного подобных объектов.

Катя моргнула, потом ещё раз. И только тогда дошло, что Анна совершенно серьёзна.

– Ты сейчас не шутишь?

– Конечно нет, – Анна сделала маленький глоток вина. – Хорошая схема работает. Зачем её останавливать? – она развела руками, будто объясняя очевиднейшие вещи. – Покупаю недвижимость. Нахожу проблему. Решаю проблему. Получаю новые связи, новых партнёров, новые возможности и прибыль. А потом повторяю всё сначала.

– И сколько таких объектов ты уже наметила?

– Двести три.

– Двести… И это, по-твоему, «немного»?

– Для моих аппетитов, считай, разминка, – Анна пожала плечами и вся так и лучилась довольством, без слов давая понять, что в её голове этот план давно живёт своей жизнью и уже не раз успел окупиться.

– Ты страшный человек, Аннушка.

– Спасибо.

– Это был не комплимент.

– А я всё равно его принимаю.

И Анна снова расхохоталась. Катя смотрела на неё ещё пару секунд, а потом не выдержала и засмеялась сама, потому что чем ярче она представляла, как названная сестра захватывает город за городом, скупая недвижимость и нанимая целые армии ради своих финансовых схем, тем смешнее ей становилось.

– Кажется, я оказалась здесь очень вовремя.

– Это почему?

– Потому что у вас весело.

Анна подняла бокал.

– Вот видишь, наконец-то хоть кто-то начинает понимать мои гениальные планы.

– Нет, – продолжая смеяться, мотнула головой Катя, – я их до сих пор не понимаю, но поглазеть на это всё хочется страшно.

– Тогда оставайся. Самое интересное только начинается.

И почему-то Катя в этом ни капли не сомневалась. Судя по блеску в глазах Анны, кто-то в этом городе очень скоро узнает, насколько опасной бывает женщина, которая решила заняться бизнесом всерьёз.

И вот что не давало Кате покоя. Анну-то она вроде бы понимала – но пугало другое: как стремительно та прижилась в Многомерной. У самой Кати где-то внутри ещё сидел тихий страх перед всем новым, а Анна… Анна держалась так, будто прожила здесь целую вечность. Удивительный ум и поразительная способность извлекать выгоду буквально из воздуха.

– А теперь послушай, сестренка, про нашу новую корпорацию Галактионовых…

Глава 3

Есть у Великого Охотника, то есть у меня, один особый, ни с чем не сравнимый вид удовольствия. Это сидеть на удобном холме, с холодным пивом в руке, и терпеливо ждать, пока какой-нибудь достаточно тупой ублюдок полезет прямо туда, куда лезть ему точно не следовало.

Именно этим я сейчас и занимался.

А чтобы вы понимали, ради чего я вообще затеял весь этот балаган с пивом и «просмотром матча», придётся зайти издалека. Дело в том, что рано или поздно мне придётся отсюда уйти. Не сегодня, не завтра, но придётся, тут уж к бабке не ходи. И вот когда этот момент настанет, мне бы очень не хотелось, чтобы моя новая родная планета за пару недель скатилась обратно в каменный век, разграбленная и уничтоженная иномирными дятлами. Земля должна уметь постоять за себя сама! Без Сандра. Как бы обидно это ни звучало для моего самолюбия.

Хотя с этим, если честно, у нас уже почти везде порядок.

Российская Империя в надёжных руках. На троне сидит Ольга, а сейчас её временно подменяет мамочка, бывшая императрица Лиза, и я вам так скажу: любая из этих двоих кому угодно мозги вправит одним взглядом, даже не вставая с трона, а потом добавит Огнем, чтобы наверняка. За РИ я спокоен. За Северное Королевство мне, вообще, грех переживать я, чисто по-родственному всё равно помогу, так как женат на их Королеве Хельге, поэтому я сейчас и сам, в некотором роде, король. Знаете, это, наверное, самый изящный способ присоединить целое государство просто взять и жениться на королеве! Всем рекомендую, ага.

Дальше по списку тоже всё хорошо. В Риме на троне сидит воскресший Марк Аврелий, мужик серьёзный, дело знает туго, приходится его периодически одергивать, ведь у него идея-фикс возродить былую мощь Римской Империи, пришлось пообещать, что как только Земля окончательно откроется – дам ему пару наводок в другие миры, пусть развлекается.

Империей Восходящего Солнца правит мудрый и злой, как сто чертей, Император Ёсихито. Почему злой? Да потому что его любимая дочь Эмико сейчас чёрти где и ей скоро рожать, и хоть я обещал ему увидеть внука, старый Император все равно раздражен.

В Империи Драконов на троне устроился Дракон-Император, он же мой кореш, Гриша Астахов, и у него, судя по всему, вообще всё зашибись.

У всех всех всё зашибись, кроме Ханства. Это моя реальная головная боль. Ханство Великой Степи.

Проблема тут простая и одновременно сложная. Их правитель, хан Ашик, парень хороший, преданный и толковый, музыкант опять же, но вот силы у него самого, прямо скажем, кот наплакал. А поставил его на это место, на минуточку, я. Своими собственными руками. А значит, и отвечаю за него тоже я. Такая вот, блин, логика ответственности: подобрал котёнка – будь добр, корми!

Но мне ведь мало, чтобы Ашик просто сидел на троне и не отсвечивал. Мне надо, чтобы Степь стала сильной. По-настоящему сильной. И потенциал у монголов для этого, доложу я вам, просто зверский. Эти ребята изначально сидели у меня в страже Иркутска – верхом, с саблями, искоренили всю преступность под корень, а затем гоняли всякую нечисть по окрестностям и были этим до неприличия довольны.

Потом, по моему приказу, многие из них прошли переподготовку в моей личной гвардии, а самые упёртые и сильные, и вовсе дослужились до Первого Легиона Земли, что среди простых смертных считается честью запредельной. Я ведь свой Легион собирал из лучших представителей человечества, и мне было глубоко фиолетово, какая у бойца кровь и разрез глаз. Мне нужны были две вещи: сила и преданность. Ну, кроме наличия от рождения Колодца Душ, конечно же. Всё остальное – дело наживное.

Правда, самих легионеров мы сейчас трогать не будем, Легион под командованием легата Волгомира, прямо в эту секунду наводит порядок в Равномерной Вселенной, и дел у них там по горло. А вот те обычные монголы, что учились у моих гвардейцев, и в том числе лично у Волка, вот они-то мне сейчас и нужны. Ну, как обычные? Лучшие из лучших!

Потому что идея у меня следующая.

Я хочу, чтобы каждая страна на этой планете могла в случае чего выставить свой отряд. Не обычную армию, нет. А небольшой отряд сильнейших воинов, способных встретить любую тварь из Разлома и объяснить ей, что она зашла не в той район, хах! Что-то вроде группы быстрого реагирования. И, надо сказать, большинство государств эту идею уже подхватило и вовсю такие группы клепает.

Костяк у них состоит, как правило, из Истребителей Монстров – ребят серьёзных, битых жизнью и нечистью. В той же России ими в поле командует сам Абсолют Пушкин, а всей этой кухней из штаба заправляет Хрулёв, он же «Палач», поэтому за Россию-матушку, я, как и говорил, полностью спокоен. Кстати! Там же Алексеев женится! И приглашение прислал уже. Надо будет заглянуть, посмотреть, кто захомутала этого дамского угодника.

В остальных сильных державах, что я перечислил, примерно та же картина. А вот в Степи, так сложилось исторически, что Истребителей Монстров как-то не завезли. От слова совсем. А группа реагирования нужна, и нужна позарез.

Вот поэтому я и сижу сейчас на этом холме.

Понимаете, теорию можно втолковывать сколько угодно, но настоящий боец рождается только в одном месте, в драке. А где взять хорошую драку, когда очень надо? Правильно. Организовать самому!

Поэтому вчера я аккуратно, точечно, снял один-единственный защитный контур Дорничева, тот, что стоит против вторжения извне, ровно над этим кусочком степи. Не весь щит, Кодекс упаси. Одну маленькую «форточку». И теперь оставалось только ждать, пока в эту форточку кто-нибудь да и полезет.

Долго ждать не пришлось.

– Началось, – коротко сообщил Волк, сидевший рядом на раскладном стуле, и кивнул куда-то в сторону горизонта.

Я проследил за его взглядом и довольно усмехнулся. А ведь я даже знал, кто именно не удержится и клюнет первым.

Небо над степью пошло знакомой мертвенной рябью, воздух затрещал, запахло могильным холодом, и из разошедшегося марева на землю посыпались они. Костяные твари. Много тварей! Целая, мать его, гремящая, лязгающая, воняющая тленом орава – от мелких скелетов-псов до здоровенных, в три человеческих роста, костяных мясников с косами вместо рук.

Ну здравствуй, дорогой Скульптор. А я всё гадал, ты сам явишься или пришлёшь визитку.

Всё-таки не удержался старый гад. Загнанный в угол, потерявший армию, лишившийся почти всех союзников, он всё равно не смог пройти мимо открытой форточки в обороне Земли. Учуял слабину и тут же ткнул в неё пальцем, чтобы проверить, не забыл ли Охотник закрыть дверь. Что ж, дверь я открыл специально. И как раз для того, чтобы ты, костлявый, сунул в неё свою неуважаемую морду.

– Как думаешь, справятся? – спросил я, не оборачиваясь, и вытащил из стоящего рядом ведра со льдом ещё одну бутылочку.

– Обижаешь, – буркнул Волк. – Я большинство из них сам лично гонял.

И вот тут началось самое, ради чего мы, собственно, и притащили сюда пиво.

Из-за холмов, навстречу костяной волне, вылетела монгольская конница. Вылетела, блин, без всякого построения, с развевающимися знаменами с диким, азартным гиканьем, от которого у меня самого мурашки по спине побежали. Настоящие безумцы, нравятся! Эти ребята встречали армию нежити не с ужасом, а с искренней, детской радостью человека, которому наконец-то нашлось развлечение по душе.

– О, вон тот, слева, на пегом, – я ткнул горлышком бутылки в сторону особо шустрого всадника, который на полном скаку снёс саблей башку костяному псу, а потом, не глядя, воткнул вторую саблю в подбежавшего скелета. – Ставлю на него, что он первым наберет сотню фрагов. Червонец.

– Принято, – раздался сзади знакомый голос.

Это подтянулся Москаленко с парой десятков гвардейских офицеров, притащив с собой складные столики, несколько пакетов чипсов промышленных размеров и, что характерно, уже готовую тетрадку для записи ставок. Вот кому надо было идти не в гвардию, а в букмекеры. Через минуту у нас на холме образовался полноценный тотализатор.

– Господа, ставки! Принимаю ставки! – вещал Москаленко тоном заправского конферансье. – На количество тварей с одного заезда, на самого результативного, на того, кто первым доберётся до большого костяного! Кто ещё не поставил – тот сам себе злобный буратино!

А внизу тем временем творилась не битва, а форменное избиение. Хотя нет. «Избиение» – это слишком грубое слово для такого искусства. Монголы не просто рубили нежить, они с ней играли. Заманивали здоровенных костяных мясников в ловушки, набрасывали арканы, стаскивали их с ног и втаптывали в степную пыль десятками копыт. Огневики выжигали целые проплешины в наступающей орде. А один особо одарённый паренёк умудрился заарканить костяного пса, раскрутить его над головой и запустить, как булаву, прямиком в морду набегающему мяснику. Оба рассыпались в труху.

– Вот это школа, – уважительно протянул я и хлопнул Волка по плечу. – Признайся, ты ими гордишься. Хорошо натаскал, чё уж там. Прям приятно смотреть.

Волк промолчал. Но я-то видел, как у этого сурового мужика едва заметно дёрнулся уголок губ, а в глазах, обычно холодных, как декабрьское утро, мелькнуло что-то очень похожее на отцовскую гордость.

– Это не гордость, – наконец выдал он, отхлебнув пива и глядя прямо перед собой. – Это их работа. Они просто делают то, что должны.

Сказано это было настолько сурово и с таким каменным лицом, что я чуть пивом не подавился. Богом клянусь, если бы этому нашлась киношная роль, Волка бы взяли на неё вперёд любого Стэйтема, даже без проб.

– Ну да, ну да, – покивал я. – Работа. А то, что ты им лично полгода зубы вставлял и с стрелять учил, это так, случайно вышло.

– Ну а ты некоторым из них Печати лично ставил и чо? – пожал плечами Волк. – И, вообще, не отвлекай, Сань. Не мешай болеть.

И мы замолчали, хоть и ненадолго. Сидели плотной группкой, ели чипсы, потягивали холодное пиво и азартно, как последние футбольные фанаты, орали с холма, подбадривая своих. Внизу гибла последняя надежда Костяного Скульптора зацепиться за этот кусочек Земли, а мы делали ставки, кто первым доберётся до большого костлявого. К слову, добрались они быстро. Причём сразу трое, и потом ещё долго спорили, кому засчитывать фраг.

Хорошо-то как, а! Вот в такие моменты я и понимал, что всё делаю правильно. Что Земля справится. Что не зря я тут корячусь.

Я как раз потянулся за очередной бутылочкой, полностью, кажется, заслуженной, когда за нашими спинами воздух едва слышно дрогнул, потянуло чем-то древним, тягучим и до боли знакомым, а бархатный женский голос промурлыкал прямо над ухом:

– Развлекаетесь, мальчики?

Где-то в Многомерной Вселенной

Погасшая звезда без имени

Когда-то его звали Владыкой Истинного Пламени, и это не было ни лестью придворных, ни преувеличением летописцев. Это было просто… фактом! Как «море» зовут морем, а «солнце» солнцем. Он и был таким солнцем. Тем, глядя на которое щурились даже боги.

Но прямо сейчас он стал углём…

Пиррон Негасимый – какая горькая, какая издевательская вышла у судьбы шутка! Сейчас он лежал в самом ядре мёртвой звезды, в холоде, которого не должно существовать там, где когда-то бушевал ядерный огонь, и грел в ладонях жалкую горсть собственного тепла, боясь дышать на неё слишком сильно. Он проснулся не сегодня. Он проснулся достаточно давно, чтобы успеть осознать всю глубину той ямы, в которую сам себя закопал.

Потому что Печать треснула!

Он ставил её из последних сил, целую эпоху назад, когда бежал, обугленный и обворованный, и знал только одно: если его найдут в таком виде, добьют не из ненависти даже, а из милосердия, как добивают покалеченного зверя. Он замуровал себя в остывающем сердце звезды, куда не сунется ни один живой, свернул пространство так, чтобы сюда никто не смог попасть ни снаружи, ни он не мог выйти изнутри и… уснул.

Да, «ни войти, ни выйти» работало в обе стороны, и это его полностью устраивало. Пусть считают, что он сгорел окончательно. Ведь мёртвого его не будут искать.

В Печати появилась трещина. Тонкая, как волос, но он-то знал, что это значит: снаружи что-то надломило саму ткань Мироздания, он чувствовал отголоски чужой большой драки, незабываемый запах Смерти и кучу других сущностей Многомерной Вселенной. Кто-то там, наверху, устроил нехилую зарубу, и от этого и треснула и его гробница.

А сил заделать трещину у него не было. Не было сил ни бежать, ни спрятаться заново, ни хотя бы снова уснуть по-настоящему. Он был простым угольком, который сейчас боится даже сквозняка.

И оставался у него ровно один выход. Где-то там, в этой большой, шумной, полной Охотников Вселенной, всё это время вечно тлел его собственный огонь… Огонь подло украденный, выдранный из него живьём! Нужно вернуть его, чтобы набрать хоть на часть от былого и тогда можно будет либо бежать по-настоящему, либо спрятаться так, чтоб вовек не сыскали, либо снова замуроваться в каком-нибудь мёртвом камне на новую тысячу лет. Без Истинного Огня он был никем и ничем. А Огонь у него был только один, и жил он теперь в чужой груди.

Пиррон закрыл глаза и потянулся вовне. Осторожно, как нищий тянет руку, стыдясь собственной слабости. Он позвал не голосом, он просто затребовал свою кровь, как хозяин требует то, что принадлежит ему по праву Первого пламени. И кровь откликнулась… Ну, ещё бы она не откликнулась!

– Слушаюсь, повелитель.

Из свёрнутого пространства, покорно и тупо, как телёнок на верёвке, вывалился… человек. Седой, помятый, пропахший до неприличия дорогим вином, с лицом старого пьяницы, повидавшего слишком многое в своей жизни. Смертный сосуд. Кувшин, в который тот вор когда-то слил ворованный дар Истинного Пламени, и запечатал энергией своих Печатей. Его Истинного Пламени!!!

Пиррон смотрел на человека и не сразу понял, чего в нём сейчас было больше – брезгливости или радости. Ведь по факту, перед ним сейчас стоял он сам: его Пламя, зашитое в чужое тело, прожившее в нём века и нахватавшееся за это время человеческого дерьма… Забавно! Огонь научился пить алкоголь, чтобы не сойти с ума. А ведь этому он сам, Пиррон, когда-то так и не смог научиться.

– Иди сюда, – сказал он беззвучно. – Ты слишком долго был вне дома.

Сосуд шагнул, и Пиррон запустил в него энергетические щупальцы в самую душу, туда, где под Печатями древнего врага тихо и ровно горел его собственный украденный свет, после чего тут же начал тянуть его обратно…

– Э-э, слышь, ты, головешка! Руки убрал быстро!!!

Сосуд подал голос так внезапно, что Пиррон едва не выпустил добычу. Сосуд, оказывается, не лишился воли, как был должен по его зову и сейчас яростно сопротивлялся его влиянию – живой, пьяный и наглый, но несгибаемый, сейчас противостоящий ему, Владыке Истинного Пламени, который… растерял где-то всё своё былое Величие…

– Печень мою не трожь, она у меня одна такая уникальная! И огонёк тоже уже не твой! Обвыкся он тут, прижился. В жопу иди!

– Тихо, – поморщился Пиррон и надавил.

Воля смертного хрустнула и рассыпалась, как осколки льда, но до конца не растаяла, и это было более чем странно! Она огрызалась даже раздробленная, больно жгла, защищаясь, упрямая и глупая, и Пиррон с неудовольствием понял, отчего вор выбрал именно этот сосуд. Не за его силу, а за его характер! Точнее, за тупое, животное упрямство! И, надо признать, не прогадал. Огонь-то в нём был его собственный, а вот воля была чужой, человеческая, и она не прогибалась, вопреки всему. И Пиррон её возненавидел. Пиррон тосковал по своему Пламени, но оно не стремилось вернуться обратно.

Пиррон тянул, и вместе с Огнём в него текли обрывки воспоминаний сосуда, налипшие на пламя, как копоть. Дети. Много детей. Смех за длинным столом. Какая-то девчонка с волосами цвета пламени, яркая и красивая…

Пиррон на мгновение замер, распознав и в ней свою кровь. Его Пламя, раздробилось и разбежалось искрами по мирам, заняв другие человеческие тела. И их было больше, чем одна, и где-то далеко они горели все разом, сами не зная, чьё это в них Пламя…

– Надо же, – прошелестел он почти удивленно. – Потомство? Тупой дурак! Кто же так разбрасывается своей силой?

Голод шевельнулся в нём… Знакомый, жадный, тот самый, что когда-то его и погубил. Потому что вот с этого всё и началось, если уж совсем начистоту. Хотя Пиррон давно разучился быть честным даже с собой, но это было фактом.

Сначала ты просто самый сильный. Потом Огня становится слишком много, и уже не ты им управляешь, а он тобой. И в один прекрасный день ты просыпаешься над остывающей золой того, что ещё вчера было населённым миром, и даже не помнишь, что произошло. Миров он сжёг столько, что давно перестал считать; он их и не помнил – их помнил огонь, не он.

А потом за ним пришли…

Тут память рвалась в клочья, и Пиррон был этому даже рад. Охотники. Кто-то, кто гнал его через века, миры и эпохи с тупым, нечеловеческим упорством, но он ускользал каждый раз, он был хитёр, он был умен, он всегда, всегда уходил, и всё равно за спиной снова слышался этот мерзкий запах Кодекса. И, в конце-концов, его догнали…

И вот тут в памяти у него снова образовывалась выжженная дыра, потому что лица погубившего его врага он не помнил. В его памяти там, где должно было быть лицо его губителя, зияла дыра, голубого цвета, как-то заклинание, которым этот вор его ударил. Он помнил только небо чужого мира, что раскололось надвое, и планету, которая на его глазах пошла трещинами и рассыпалась в щебень и пыль, что до сих пор, наверное, кружит там, у той рыжей соседней планетки. Странно, но при почти полном отсутствии памяти, он помнил название той планеты, где его наконец-то догнал Охотник и где он принял свой последний бой… Фаэтон… Какое дурацкое название!

А ещё он помнил ту единственную, невыносимую секунду, когда чужая рука вошла в его душу и выдрала кусок его самого живьём, с корнем! Долбанный Душелов! Он вырвал кусок его Истинного Пламени! Кусок самой его сути!!!

Тогда он всё же сбежал, использовав свой туз в рукаве. Превратившись в жалкий огрызок, тень самого себя, но всё же сбежал. А вор остался парить над взорванным миром и кажется, сам удивился тому, что натворил. Потому что за его спиной, у той самой соседней голубой планетки, в её небе один за другим начали открываться Разломы…

Что было дальше, Пиррона уже не касалось. Он забился в свою звезду и уснул на целую вечность… ну, почти на вечность, на какую-то жалкую тысячу лет, и всё это время его украденный Огонь жил чужую жизнь: воевал, любил, спивался и растил детей.

Но теперь он вернулся домой и снова будет принадлежать ему!

– Не выйдет у тебя нихера, – вдруг сказал сосуд тихо и устало, уже без прежней наглости. – Я, знаешь ли, тоже не первый век живу и одну вещь понял точно. Огонь сам решает гореть ему или нет и где ему гореть. Его нельзя заставить, с ним можно только попытаться подружиться. А ты этого так и не понял. Оттого и превратился в долбанную головешку. Урод…

– Замолчи, – сказал Пиррон, и на этот раз в его голосе явственно проступил страх, потому что сосуд, чёрт бы его побрал, был прав, а ещё потому, что тянуть Огонь наружу выходило мучительно медленно, а времени у него не оставалось совсем.

А времени не оставалось по простой причине. Нельзя было просто так взять и забрать из мира Огненного Императора. Это не та шалость, что проходит незамеченной: рано или поздно кто-то его хватится, кто-то пойдёт по следу, кто-то явится за сосудом.