Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

Есть у меня одна примета, проверенная годами: если в твоей беседке материализовалась Тёмная богиня с бокалом твоего же супер-пупер дорогущего вина, значит, вечер перестал быть томным. И совсем неважно, что сейчас не вечер, а утро – слов из песни, как говориться, не выкинешь.

Причём бокал она, заметьте, взяла сама. И вино из погреба достала сама. И даже скамейку выбрала с лучшим видом тоже сама. Вот ей захотелось и она пришла. Семейная логика у них такая, я уже давно смирился. Спасибо, хоть не с мамой.

Я в этот момент честно работал. Ага, в беседке, с остывшим кофе… Кстати!

– Мелкий, поменяй! – щелкнул я пальцами.

– Экш-ш-шплуататор! – прошипел Шнырька, но кофе мне все же поменял, так как я обещал, что Крендель разработает новый сорт его любимого сливочного мороженого.

Казалось бы – как можно улучшить обычное сливочное? Можно, если ты Крендель и у тебя доступ к любым ресурсам Многомерной через семейство Галактионовых.

Передо мной лежали карты и списки, которые накидала Эрания, и я прикидывал маршрут до одной тёмной сущности со связями в Равномерной, которой в ближайшее время предстояло сильно удивиться. Работа шла, планы строились, и на гостью я внимания принципиально не обращал. Во-первых, воспитываю. Во-вторых, по опыту: чем дольше Тёмная молчит, тем интереснее будет заход. А заход обязательно будет, к гадалке не ходи. Просто так эта дамочка даже в дамскую комнату не ходит, хах!

Минут двадцать она держалась. Я аж зауважал.

– Слышал последние новости из соседних миров? – наконец начала она тоном светской сплетницы, у которой сейчас лопнет корсет от эксклюзива.

– М-м, – содержательно ответил я, не поднимая головы.

– Твой брат Артемис строит целый город-стену вокруг своего Эпицентра. Представляешь масштаб? Но вот беда: Ярик, его архитектор, может гору свернуть, а вот все эти лестницы, двери и окна для него слишком мелкие детали. Ещё бы! Ярик ведь робот с душой ящера ростом с пятиэтажку. Ему что дверной проём, что бойница – всё одно: дырка в стене, только зачем-то разного размера.

Я мысленно хмыкнул. Последний (из мне известных) «застрявших» перерожденцев-Охотников, Артемис, как всегда что-то изобретает. К слову, мне кажется, что он особо и не торопится выходить из Закрытого мира. Может, он что-то знает, чего не знаю я? А, пофиг, мы Охотники, ребята самостоятельные, нужна ему будет помощь – он просто попросит, точно также, как и я.

– Ну, брат же справится? – ответил я, продолжая черкать пометки.

– Конечно, справится, – Тёмная подалась вперёд, и вот тут в её голосе прорезалось то самое, ради чего затевался весь спектакль. – Но, может, мы могли бы ему помочь?

Ага. Вот и заход. Я отложил карандаш и поднял взгляд. Интересно девки пляшут. «Мы». Уже «мы», прошу заметить.

– Ты передаешь его просьбу?

– Нет, что ты? Я, вообще, просто размышляю!

– Угу… Просто. Так я и поверил. И что ты «размышляешь»?

– Устроить небольшой отпуск для Маши, – абсолютно серьёзно сказала она. – Чтобы она отдохнула от Греты. Тебе некогда с женой время провести, а ей надо развеяться, пока крыша не поехала. Я, между прочим, в этом разбираюсь. В поехавших крышах. Профиль у меня такой.

И ведь что противно – права. По всем пунктам права, зараза.

Машу я видел не так давно, когда гостил у Теодора. Моя жена за это время выросла в силе так, что я реально гордился. Но и выглядела она соответственно: как человек, на которого несколько недель подряд орёт Сумасшедшая Грета. А Грета орать умеет, я слышал.

«Ученица, у тебя три секунды вернуться на полигон» – это у неё вместо «доброе утро» в тот момент, когда Машка ТОЛЬКО ЧТО проснулась. Польза от такой наставницы колоссальная, тут без вопросов, половину тюрем Ордена не абы кто строил. Но даже самой упёртой ученице иногда нужно банально выдохнуть там, где на неё никто не орёт.

А я… а что я? Я всё собирался её вытащить куда-нибудь и всё никак не мог найти день. То Скверна, то Наги, то Скульптор в тоннеле, то батяню Лизиного из плена возвращай. Муж года, чего уж там! Но признаваться в этом вслух я, разумеется, не стал. Не этой барышне, точно.

Вместо этого прищурился и задал главный вопрос, который положено задавать любому предложению Тёмной богини:

– А тебе с этого какой интерес?

– А ты не думал, дорогой, что я просто хочу помочь? – она оскорблённо фыркнула. – Просто так?

Фыркнула, кстати, очень качественно. Почти поверил. Ключевое слово «почти», ага.

– Тёмная богиня хочет помочь просто так, – покачал я головой. – Звучит как оксюморон.

– С кем поведёшься, от того и наберёшься! – рассмеялась она.

Я не выдержал и усмехнулся в ответ. Ну а что, я прекрасно видел всю её нехитрую «бухгалтерию». Жест доброй воли, который не стоит ей ни монетки, зато в графе «смотри, Сандр, какая я хорошая и заботливая» рисуется жирный плюсик. Классика жанра. Вот только жест-то и правда полезный: Маше отдых, Артемису специалист, этому непонятному «Ярику», наконец объяснят, что такое перила. Когда тебе продают что-то нужное, торговаться о мотивах продавца – последнее дело. Пусть зарабатывает свои очки, мне не жалко. Лишь бы не за мой счет!

– Ладно, уела, – сдался я. – И как ты собираешься устроить Маше отпуск?

– Почему я⁈ – глаза у неё округлились так натурально, будто я предложил ей лично строить город-стену.

– Знаешь, как у людей говорят? – назидательно поднял я палец. – Инициатива наказуема.

– Знаю, знаю… – вздохнула она, но вздох этот подозрительно смахивал на довольный. – Ну, смотри. Артём легко может попасть в мир белкусов. И я могу, он для меня, считай, домашний. Дальше дело техники: Артём встречает девочку, забирает к себе, показывает стройку, Ярик получает консультанта, Мария – практику по специальности и выходные без Греты. Все счастливы.

Я откинулся на спинку скамейки и прикинул. А ведь складно выходит. Ученический отпуск плюс практика: и отдых, и работа по профилю, и Грета не придерётся – её ученица не прохлаждается, а решает реальную архитектурную задачу в другом мире. День-два. Ну, три, если Артемис устроит из этого приёмы и светские выступления. Так-то мы Охотники ребята суровые, но все мы меняемся в момент перерождения, я-то знаю. Может он светским львом стал?

Мир белкусов как перевалочная точка меня тоже устраивал. Нейтральная территория, обе стороны туда попадают без стационарных порталов, а светить лишние маршруты между мирами – удовольствие так себе, когда вокруг Земли пасётся столько падали.

– А что там белкусы, кстати? – лениво поинтересовался я. – Давно не виделись…

– О! И они от этого факта, поверь мне, счастливы! Общение с тобой их несколько… утомляет.

– Да ладно? Я же душка, не? – показательно изобразил я обиду.

– Скажем так, не всегда! – дипломатично ответила Тёмная.

Оставался вопрос доставки и связи. И вот тут у меня было готовое решение, спасибо одному Лекарю с его технологиями.

Я достал из пространственного кольца маленькую пластинку, на которой был выгравирован символ ключа. Точнее, с половинкой пластинки, переломленной по заводской, так сказать, бороздке.

– Держи, – протянул я её Тёмной. – Половинка, настроенная на Машу. Вторая у неё, в мире Теодора. Откроешь проход прямо оттуда в мир белкусов. Машина половинка останется у Теодора, по ней она потом и вернётся. Стационарные порталы не трогаем… Вообще никакие порталы не трогаем! Не нравится мне эта движуха в последнее время. Эх, где ты, Грегори⁈ Вот бы кто логистику Многомерной быстро починил.

– Ага, и при этом оставил бы эту саму Многомерную без штанов.

– У всех свои недостатки, – пожал я плечами. – Да и вообще, у всего есть своя цена.

– Согласна, – промурлыкала она, принимая пластинку.

– Смотри у меня! – погрозил я ей пальцем. – И слушай внимательно, – я посмотрел ей в глаза, чтобы дошло с первого раза. – Отдаю жену под твою и Артемиса ответственность. Лично под вашу. Теодор передаёт Машу Артемису с рук на руки. Обратно – тем же маршрутом и так же с рук на руки, Артемис лично сдаёт её Теодору. Никаких «она сама дойдёт, тут недалеко». Узнаю, что моя жена хоть пять минут болталась между мирами одна, и вы оба узнаете, каким изобретательным я умею быть.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Тёмная. – Можно подумать, я не в курсе, каким изобретательным ты бываешь. Я, между прочим, наблюдала. Некоторым сущностям до сих пор икается… ну если еще осталось чем икать.

Вот и славно. Раз пошли комплименты, значит, условия приняты.

Она повертела половинку ключа в пальцах, но убирать не спешила. Вместо этого посмотрела на меня поверх бокала, и я нутром почуял подвох.

– А ты сам?

– Что я сам?

– Ну, отпуск. Жена. Красивые миры, – она неопределённо повела рукой с бокалом. – Ты вообще в курсе, что вообще-то это твоя работа, жен развлекать, а не моя?

Я вздохнул. Честно вздохнул, потому что крыть было нечем.

– Будь у меня время, я бы сейчас не обсуждал Машин отпуск, а утащил бы её куда-нибудь, где нас вообще никто не найдёт. Недели на две минимум.

И вот тут глаза Тёмной блеснули. Знаете, как блестит взгляд у кошки, которая уже сидит на столе, а хозяин ещё не заметил, что крышка с плошки со сметаной снята.

– Можешь меня утащить, – томно произнесла она. – Я такие места знаю, где нас даже моя мать не найдёт. И две недели не нужно! Мы это… по-быстрому!

Так. Спокойно, Охотник. Перед тобой богиня Тьмы, дочь Бездны, богини Безумия, существо старше большинства известных тебе цивилизаций. Одно неверное слово, и последствия будут разгребать три пантеона. Тут нужна дипломатия. Тонкость и мудрость десяти тысяч прожитых лет, ага.

Я наклонился вперёд и легонько щёлкнул её по носу.

– Надежды, смотрю, не только юношей питают, – усмехнулся я. – Но и до богинь добрались.

После чего с чистой совестью вернулся к своим картам. Дипломатия – моё второе имя.

Тёмная, кажется немного обиделась. Откинулась на скамейку и допила моё вино, о чем-то напряженно думая. Я краем глаза следил за ней и увидел, что к концу бокала она снова повеселела и вообще стала выглядеть так, словно только что выиграла спор у самой Многомерной. И вот это, честно говоря, немного меня напрягало. По моему богатому опыту, когда Тёмная уходит от тебя с такой улыбкой, где-то в великой «бухгалтерии» мироздания тебе уже выставили счёт. Просто ты о нём ещё не знаешь.

Кстати, раз уж пошла такая щедрость.

– Слушай, – окликнул я её, когда она уже поднялась и собралась растворяться в воздухе. – Раз ты всё равно шляешься по таким местам, куда приличных существ не пускают… Есть ещё одна задачка. Найди мне шнарков.

– Кого? – Тёмная даже зависла на полпути между «здесь» и «нигде».

– Шнарков. Народ моего мелкого, – я кивнул на Шнырьку, который при этих словах замер с кофейником в лапках и уставился на меня всеми четырьмя глазами. – Должны же они где-то водиться. И мне нужен не один-два, мне нужны все.

Тёмная задумчиво прищурилась, и по этому прищуру я понял, что задачка ей понравилась. Такое ей всегда было по-душе: задачи странные, редкие и почти невыполнимые.

– Сложно, – с удовольствием протянула она. – Очень сложно. Возможно, придётся спрашивать у мамы. И даже тогда никаких гарантий.

– Вот и отлично. Значит, не заскучаешь.

Ответить она не успела: Шнырька уронил кофейник. Поэтому Тёмная ушла по-английски, не прощаясь.

Ну да ладно. Сочтёмся. В конце-концов, у меня есть Аннушка и… блин! Сара Абрамовна! Я же обещал ей повидаться с внучкой!

Что ж, Многомерная… Вздрогнем?

Где-то в Многомерной Вселенной

Колыбель Костяного Скульптора

Костяной Скульптор восседал на своём троне и пытался осознать одну простую, но крайне неприятную вещь. Его только что щёлкнули по носу… да нет! Не так! Ему только что провели прямой удар в нос! Если бы у него был еще нос, конечно же…

Нет, его не победили и даже не ранили. Не загнали в угол в великой битве, о которой потом слагали бы легенды. Его, повелителя Колыбели, владыку мёртвых миров, существо, при имени которого замолкали целые пантеоны, просто взяли и надавали по щщам, как какого-то гопника. На глазах у его собственной армии.

Ладно, эту армию он уже переработал в новых кадавров, стерев память, теперь, официально всё выглядело иначе. Формально он лично вышел к наглому Охотнику, принял его удар, выдержал и покинул поле боя по собственному решению, сохранив достоинство и резервы с гордо поднятой головой. Именно такую версию сейчас разносили по его владениям верные слуги.

Вот только сам Скульптор прекрасно знал, как всё было на самом деле. Он помнил, как чужой меч торчал у него между рёбер, а внутри, в святая святых его Души, две враждебные энергии устроили драку, выжигая друг друга вместе с ним самим. Он помнил то забытое, невозможное, унизительное ощущение, которому за древностью лет даже названия не сразу подобрал.

Боль! Ему было больно. Ему, мёртвому среди мёртвых!

Единственным утешением оставалось то, что проклятый меч погиб, и это большая потеря для Охотника. Сгорел внутри него, разменяв себя на этот удар. Хоть что-то Скульптор с этого размена получил.

По крайней мере, так он думал, пока, уходя, не оглянулся.

Охотник стоял среди костей его армии, и в его руке, целый и невредимый, лежал тот самый клинок. Меч с орлом на гарде, который только что должен был превратиться в пепел внутри костяного тела. А во второй руке он расслабленно держал второй, с драконом на гарде, который этот безумец так и не выпустил за весь бой ни на мгновение.

Сильные мечи, сука! И как он это делает?

Скульптор потратил на этот вопрос неприлично много времени и в итоге пришёл к единственному доступному ответу: непонятно. Но, с другой стороны, чему тут удивляться? Он же Охотник. У этой породы всё так: где у нормальных существ заканчиваются возможности, у них начинается наглость, и работает она, к сожалению, безотказно.

И ладно, меч! Меч можно было пережить. Куда хуже обстояли дела с другим.

Скульптор поймал себя на мысли о сожалении. Он, спланировавший величайшие клещи в истории Многомерной, пожалел, что сам же завёл своих союзников в ту проклятую дверь. Операция была его, расчёты были его, и когда переход вместо Запретного Мира распахнулся прямиком в Равномерную, в заботливо подготовленную Охотником ловушку, из захлопнувшегося капкана выбрался только он один. Пустота и Механический Пастырь остались там.

Тогда это казалось приемлемой ценой. Армия при нём, власть при нём, а союзники… союзники существа взрослые, выберутся.

Вот только они не выбирались. И даже, судя по всему, не пытались. По крупицам сведений, что доходили до Колыбели, эти двое вполне освоились на новом месте и о чём-то договаривались с Хроникой. Обстоятельно так договаривались, со вкусом, как договариваются те, кто строит планы надолго.

И договаривались они без него!

Вот это было по-настоящему тревожно. Триумвират, его триумвират, который он собирал, для которого выстраивал всю архитектуру вторжения, теперь преспокойно существовал в другой Вселенной в обновлённом составе. Место третьего участника, судя по всему, заняла Хроника. А про него, Скульптора, если и вспоминали, то, вероятно, в том ключе, в каком вспоминают неудачливого подрядчика, заведшего проект в болото.

Что делать дальше, было непонятно. Ну, точнее, понятно, но в каждом варианте имелись… моменты.

С одной стороны, у него всё ещё оставался подарок Предвечной. Абсолютная власть над богами Смерти, над всеми мёртвыми этой Вселенной. Армия, какой Многомерная не видела за всю свою историю, стояла под его знамёнами, приносила клятвы и ждала приказа. С такой силой можно было обойтись собственными ресурсами и дожать Запретный Мир в одиночку. Забрать себе всё: и планету, и ключ, и славу.

С другой стороны, сорока на хвосте принесла новость, от которой у него неприятно заныло в старых костях…

Охотники объявили Великую Охоту.

Не обычный карательный рейд, нет. Великую, мать её, Охоту на тёмных, всем Орденом, по всем мирам Многомерной! И вот тут Скульптору стало по-настоящему неуютно, потому что он был достаточно стар, чтобы помнить, чем закончилась предыдущая. Подробности он вспоминать не хотел. Совсем. Скажем так: после неё тёмные несколько эпох подряд вели себя тише воды и ниже травы, и это была не вежливость. Это был инстинкт выживших. Равновесие, чтоб его!

А теперь эта совершенная машина убийств разворачивалась снова. И разворачивалась она, по всем признакам, в сторону тех, кто засветился у Запретного Мира. То есть в сторону его новеньких, только что присягнувших вассалов. Боги Смерти, конечно, приносили клятвы с восторгом, пока речь шла о лёгкой добыче. Но Скульптор не питал иллюзий: стоит Охотникам вырезать пару-тройку старейших кланов в назидание, и его невиданная армия начнёт разбегаться по родным мирам куда быстрее, чем собиралась.

Итого, расклад выходил такой. Вариант первый: тащить всё в одиночку, наперегонки с Великой Охотой, надеясь успеть раньше, чем Орден доберётся до его вассалов. Рискованно. Вариант второй: отправиться в Равномерную, поговорить с бывшими соратниками по Триумвирату, а заодно и с Хроникой. Унизительно, ведь придётся стучаться в дверь, за которой уже делят «пирог» без него. Вариант третий: снова пойти на поклон к Предвечной…

Третий вариант Скульптор обдумывал ровно мгновение и сам же его отбросил. Нет! Кто угодно, только не она. Предвечная давала силу тем, кто обещал результат, а он со своим «результатом» уже дважды сел в лужу на глазах у всей Многомерной. Таких, как он сейчас, эта дамочка не поддерживала. Таких, как он сейчас, она вычёркивала.

Почему? Ну, просто Предвечная ненавидела лузеров.

Скульптор медленно сжал костяные пальцы на подлокотнике трона, и древний камень жалобно хрустнул. Где-то в основании черепа снова кольнуло, коротко и едва заметно, как уже бывало в последние дни. Он привычно списал это на перенапряжение. Не до того. Но, при этом почему-то он подумал про Моргану. Да не… Фигня какая-то!

Времени на размышления оставалось всё меньше. Охотники поднимали Орден, вассалы пока верили в его силу, союзники пока не подписали новый договор, и каждое из этих «пока» уже подходило к концу…

Надо было что-то делать. И делать срочно!

Глава 10

Тёмная упорхнула по своим божественным делам, унося половинку ключа и моё лучшее вино не только в собственном желудке, но и в своем пространственном кармане – я это точно видел и обязательно выставлю счет! Ну а я пока остался в беседке наедине с картами, остывшим кофе и мыслями. И мысли эти, честно говоря, крутились вокруг одного слова.

Странности…

Вот смотрите. Казалось бы, за последнее время в Многомерной Вселенной уже все, кто умеет складывать два и два, должны были понять простую вещь: этот Закрытый мир я не отдам. Никому и ни за какие коврижки. Это мой дом, здесь я нашел своих жён, здесь родились дети, сформировалась моя гвардия, в конце-концов, тут мой погреб с вином, который недавно понёс невосполнимые божественные потери! Я тут, можно сказать, прописался. И каждый, кто приходил проверить крепость моей «прописки», быстро сваливал отсюда либо в ужасе, либо уже не очень цельным… и да, тоже в ужасе, хах!

И тем не менее эти тупицы всё еще продолжают лезть. Как долбаные мотыльки на лампу! Раньше я думал, что это задумка Многомерной, пока не узнал о «Засаде», её дурацких протоколах и её манере решать проблемы чужими руками. Мол, раздала врагам ключики и смотрит, кто первый доберется до Охотника. А ведь изначально именно она отправила меня сюда защищать этот мир! Или… не она? Блин…

В любом случае, в последнее время у меня закрадывалось подозрение, что дамочка и сама в лёгком офигении от происходящего. По моим прикидкам, она давно уже не управляла этим балаганом, а просто потеряла контроль над происходящим и наблюдала с галерки, чем этот беспредел закончится. Возможно, даже делала ставки. С неё станется…. Высший Разум, блин! Видели бы её сейчас Демиурги! Точно было бы стыдно.

А я… а что я? Я защищал этот мир по одной-единственной причине: это мой дом. Нет, не денежная миссия, и не какой-то мифический долг, да и точно непафосный «последний рубеж человечества». Это просто мой новый дом. Будь это не так, я бы давно собрал манатки, свистнул Шнырьке и свалил бы в закат по Путевым нитям, оставив записку: «Дальше еб… гхм. играйтесь как хотите!». Но вот беда – теперь не могу. Корни пустил и вообще это 'всё своё, родное. Это Родина моя, блин! Так что придётся доигрывать.

Вопрос был только в том, с кем именно доигрывать. И вот тут начинались те самые странности.

Скульптор, конечно, числился у нас главной угрозой всему хорошему в целом и Многомерной, в частности. Официально, так сказать, лидер хит-парада. Но, как говорится, это не точно.

Многомерная тем и интересна, что в любой момент из-под какого-нибудь пыльного камня может вылезти кто-то, о ком все благополучно забыли пару эпох назад. Свежий пример – Пиррон. Сидел себе в погасшей звезде тысячу лет, числился сгоревшим, а потом раз, и у меня Огненного Императора среди бела дня сперли. Но на каждую хитрую задницу, конечно, всегда найдётся болт с левой резьбой, и на Пиррона такой болт нашёлся в лице Кости. Но надеяться, что мне будет везти с «болтами» каждый раз, было бы слишком самонадеянно даже для меня.

Дальше у меня по списку Равномерная.

Давненько я там не был, между прочим. Доклады с Араза поступали регулярно: планета отстраивается, легион растёт, всё по плану. Туда, кстати, недавно свалил Волчара, не иначе, как дрессировать Первый Легион Араза, свой личный легион, между прочим. Подозреваю, не последнюю роль в этом переезде сыграл Димка Москаленко, который наконец-то заколебался и высказал командиру всё, что думает о его манере «передать гвардию под полную ответственность», а потом каждый день приходить и орать, что всё не так. Уважаю. На такое не каждый решится.

Так вот, Волк докладывал странное: Хроника подозрительно притихла. И, что куда интереснее, ни слуху ни духу о Механическом Пастыре с Пустотой, которые совершенно точно сидят где-то там, у неё в гостях. Полная тишина! А я за свою долгую жизнь усвоил одну простую истину: когда три сущности такого калибра сидят в одной Вселенной и оттуда не доносится ни звука, это не мир и покой. Это значит, что эти черти договорились о чём-то мерзком. Интуиция моя, хвалёная и проверенная, прямо-таки вопила, что затевается что-то на редкость, неприятное!

Скверна, кстати, тоже притихла. Вот уж от кого после нашей последней встречи я ждал воплей, проклятий и показательных выступлений, так это от неё. А она молчит. Переваривает, наверное, полученный «опыт» да размышляет над двумя вечными вопросами: как покрасивее прикончить любимую сестричку и как это, собственно, я умудрился так её обуть. Причём про самое интересное она, подозреваю, ещё даже не в курсе. Мой маленький сюрприз в её любимом «санатории» должен был работать до сих пор – твари приходят подлечиться под родные водопадики, а вместо процедур получают полное растворение за счёт заведения. Когда она это обнаружит… м-да. Вот тогда тишина закончится очень громко…

И это меня, если честно, напрягало больше Скульптора. Потому что Равномерную мы хотя бы пощипали – миры жгли, базы выносили, самой Хронике нервы попортили. А у Скверны за спиной целая нетронутая Вселенная. Цельная, безраздельная, тысячелетиями копившая силу, и всё это добро подчиняется одной очень злой и очень терпеливой даме. Плюс при ней ходит Неназываемый – существо, которое я знаю достаточно давно, чтобы не верить в его преданность ни на медный грош. Такие, как он, служат ровно до того момента, пока у хозяина не дрогнет рука. А потом кусают. Впрочем, это уже их семейные дела, пусть сами разбираются, кто кого сожрёт за ужином.

Ну и до кучи Коллекционер. Этот тоже притих, хотя от него я, собственно, ничего и не ждал. У нас вроде как перемирие, договор о ненападении, все дела. Но Странника-то я ему так и не отдал, а он на него, помнится, губу раскатывал вполне серьёзно. Обещал вернуться. Если решит добывать желаемое силой – будут проблемы, причём у всех участников мероприятия. Хотя, положа руку на сердце, из всей этой компании Коллекционер производил впечатление самого адекватного. Страшно даже такое говорить про душееда с личной Вселенной, но какие времена – такие и «адекваты».

Итого, что мы имеем? А имеем мы классическую картину: слишком много тихих врагов и ни одного понятного. Все чего-то ждут, все что-то замышляют, и никто, зараза, не присылает официального уведомления с датой вторжения. Невежливо.

А когда не знаешь, что делать – делай по порядку. Это правило меня ещё ни разу не подводило.

И по порядку у меня, между прочим, оставалось несколько незакрытых вопросов с самыми близкими. Ну, или не совсем людьми, но точно самыми близкими. Потому что нет ничего хуже, чем помогать всем подряд – императорам, богиням, целым мирам – и при этом забывать о своих. Классика занятого мужика: чужую крышу починил, а дома кран год капает. Пора было это исправлять.

Пункт первый: Затупок. Мой геройский медоед, официальный Избранный Многомерной Вселенной, который до сих пор так и не приступил к своим избранным обязанностям. А ведь зов-то ему поступал, и с таймером, между прочим. Тикает где-то там счётчик, тикает, и что-то мне подсказывает, что штрафные санкции у Многомерной изобретательные. Надо разбираться.

Пункт второй, и вот он посерьёзнее: Шнырька. Мелкому было обещано королевство. Теневой трон, корона, все дела. И без этого трона, на минуточку, он даже жениться не может – Шуша согласна исключительно на короля, у неё насчёт статуса всё строго. Тут, конечно, возникал философский вопрос. Может, мелкого всё устраивает? Может, я и сам подспудно не спешил подталкивать своего маленького друга к пожизненному рабству? Женитьба – дело такое, я-то знаю, у меня их четыре… В смысле, жены четыре, а не женитьбы. Хотя и женитьбы тоже.

Впрочем, стоп. А кто я вообще такой, чтобы за него решать? Мелкий сказал, что хочет стать королём. Сам сказал, лапой в грудь себя бил, мороженым клялся. А раз сказал – значит, надо помочь. У нас в семье слова на ветер не бросают.

Я отодвинул карты вторжений в сторону. Скульпторы, Хроники и Скверны никуда не денутся, повисят в своей зловещей тишине ещё недельку. А у меня тут дело поважнее нарисовалось.

Итак, что нам нужно, чтобы посадить одного маленького наглого Шнарка на Теневой трон? Правильно. По всем законам жанра претендент на корону должен совершить подвиг. Что-нибудь громкое, красивое, чтобы вся Тень ахнула и признала: вот он, король.

Подвиг, значит… Да запросто, Сандр организует!

Многомерная Вселенная

Первая Крепость Охотников

Охотник Купер сидел в детской игровой и профессионально прикидывался шлангом.

За последние недели этот навык у него отточился до совершенства. Шланг не просят почитать вслух добрую детскую сказочку, где в конце все умерли, потому что сказки со счастливым концом, маленькая Асса, почему-то не любила. Шланг не заставляют четвёртый час подряд изображать лошадку, в процессе чего тебе реально может оторвать уши Антон Александрович. На шланг, в конце концов, не охотится Сан Саныч, который недавно научился поджигать предметы взглядом и теперь искал, на ком бы потренироваться.

И вот что самое смешное. У Купера, на минуточку, было тридцать три собственных ребёнка. Тридцать три! Целый отряд, которым уже… не то, чтобы пока гордился, но точно знал весь Орден! И как-то же он их… ну ладно, честно говоря, их растил Остров, Великое Древо и эльфийки, а затем воспитывал Орден, немного Дэн, немного Мак, а сейчас Райнер, все Великие Охотники, на минуточку, но это детали. Главное, что своих тридцать трёх «богатырей» он пережил спокойно, а на пятерых родственников у него уже дёргался глаз. Видимо, проблемы от детей Сандра множились по какому-то другому курсу, как и от самого его легендарного батяни. Один к десяти примерно.

Спасение пришло, откуда не ждали. Дверь открылась, и в детскую вошла Катя. Живая и довольная, в дорожном плаще, а следом вплыла целая процессия сумок с гостинцами.

– Куперушка, – промурлыкала она, и от этого «Куперушка» у него уже выработался рефлекс, это означало, что… свобода, блин! – Соскучилась я по мелким. Сдавай вахту.

Купер не верил своему счастью, пока в детскую следом за Катей не заглянул сам Первый Охотник. И вот тут стало понятно, что вахту сдавать рано: при главе Ордена смыться не получится. Пришлось усилить режим «шланга» и очень внимательно заняться сбором разбросанных игрушек.

– Екатерина, – Первый прикрыл за собой дверь. – На пару слов.

– Ой, да говорите здесь, – отмахнулась Катя, уже подхватывая на руки Агату. – У меня от детей секретов нет. А Купер у нас вообще душка, да, Купер?

– Угу, – честно подтвердил Купер, вытирая несуществующую пыль с игрушечного голема. Мифрилового, на минуточку.

– Хорошо, – Первый явно решил не тянуть. – Тогда прямо. Ты беременна. И при этом последние месяцы носишься по самым горячим точкам Многомерной так, словно хочешь кому-то что-то доказать. Пустотники, походы, теперь вот к Анне через трущобы… Екатерина, я знал многих отчаянных женщин, но даже они в твоём положении сбавляли обороты. Сандр не оценит, если пострадаешь ты или ребёнок. И я, честно говоря, тоже не оценю. Хватит «приключаться»!

Купер аж голема чуть не выронил. Вот это новости. Хотя, если подумать, узнал он об этом одновременно с половиной Крепости, потому что голос у Первого был командирский, а двери в детской – так себе.

Катя выслушала всё это молча, одной рукой разбирая подарки, а другой – покачивая Агату. Потом фыркнула. Причем, не особо раздраженно, скорее, как фыркает кошка, которой указали, где ей положено спать.

– Спасибо за заботу, Первый. Я серьёзно, без сарказма. Приятно, когда о тебе переживает целый глава Ордена, – она улыбнулась. – А теперь послушайте меня. Решать я буду сама. Это мой второй ребёнок, и уж поверьте, я точно пойму, когда и как действовать, чтобы никому не навредить. Асса, вон, выросла, и ничего. Ходит, пусть и пока особо не разговаривает, Тьму приручает.

Асса, услышав своё имя, важно кивнула из угла, не отрываясь от Проклятого талмуда.

– В любом случае не переживайте, – Катя уселась на пуфик и жестом фокусника достала откуда-то яблочное пюре. – Прямо сейчас я никуда не собираюсь. Буду сидеть с детишками, потому что соскучилась. Долго сидеть. Устраивает?

Первый несколько секунд смотрел на неё, потом хмыкнул. Кажется, он уже понял, что спорить с жёнами Сандра себе дороже. Мудрый человек. Тысячелетия опыта!

А Купер понял: вот оно, окно. Второго такого не будет.

Тем более что повод имелся, и повод роскошный. Крепость со вчерашнего дня гудела, как улей: Великая Охота! Настоящая, всем Орденом, как в легендах! Старейшины засели в архивах, поднимали карты Паракартиса, а Первый собирал Великих Охотников формировать стратегию. Мак уже был здесь. А вот Дэн где-то шарился, как всегда, и его требовалось вернуть.