Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Интерлюдия

Первая Крепость Охотников

Была у Купера одна маленькая слабость, о которой знали немногие. Вообще-то он слыл спокойным, как слон. Не пил, не курил, ложился спать вовремя, на рожон без нужды не лез, и братья до сих пор поглядывали на него с легким подозрением, как на человека, который наверняка что-то скрывает, раз ведет себя так подозрительно прилично.

Правда, был один момент, когда вся его рассудительность вежливо отходила в сторонку и говорила «Разберись сам». Это происходило, когда ему попадалась по-настоящему интересная добыча. А Скаргулы, надо признать, добыча интереснейшая, особенно когда выясняется, что эти трехглавые падальщики размножаются быстро и с энтузиазмом. Почкованием, ага! Так что последние дни Купер провел в чистом, ничем не замутненном удовольствии. Он находил очередного Скаргула, отрывал ему нужную голову, любовался тем, как остальные две пытаются понять, что произошло, и переходил к следующему. Медитация, блин! Почти как настоящий Охотник, только без нравоучений и выпивки.

В тот самый момент, когда он примеривался к особенно упитанному экземпляру, его выдернули, не спросив и не предупредив, просто братский зов полыхнул в голове так, что Скаргул удивился исчезновению Охотника даже больше, чем сам Купер. Но удивлялся он недолго, потому что Купер, поняв, куда его вызывают, оставил в мертвом мире… гхм… подарок. Одно заклинание, которое ему научил Дэн. Огненное и очень мощное. В общем этот мир просуществовал еще всего пару мгновений и стал не просто мертвым, а стерильным.

Ну а Купер через миг увидел вместо чужого гниющего мира вокруг знакомые черные стены.

Первая Крепость… Его новый дом, который прямо сейчас почему-то напоминал не цитадель древних убийц богов, а осажденную крепость, где осаждающие уже были внутри.

– Что стряслось? – спросил Купер у ближайшего брата, и бывалый Охотник, ветеран сотни войн, посмотрел на него глазами человека, повидавшего ад и вернувшегося оттуда с плохими новостями.

– Госпожа Катерина убыла, – доложил он. – На… – он запнулся, будто слово причиняло ему боль, – на девичник.

Купер нахмурился. Слово было незнакомое, но чутье Душелова, которое за долгую жизнь ни разу его не подводило, отчетливо шепнуло, что ничего хорошего оно не сулит.

– Что такое девичник?

Охотник открыл рот, потом сразу закрыл. Он посмотрел куда-то вдаль, туда, где, видимо, осталась его прежняя спокойная жизнь.

– Никто точно не знает, брат Купер, но, судя по всему, это когда женщина уходит, а тебе оставляет вот… это.

И он указал на «это».

«Это» творилось посреди главного двора, и, надо признать, зрелище было не для слабаков. В центре, окруженная стайкой фантомных тварей, которых сама же и наплодила, восседала Асса. Крохотная, серьезная, в кружевном чепчике, она с невозмутимостью древнего тирана отрывала одной из тварей лапку, удовлетворенно гыкала и тянулась за следующей. Тьма стелилась вокруг нее уютным ковриком. Пара гвардейцев на почтительном расстоянии старательно делали вид, что несут службу, а не боятся приблизиться к малышке.

Чуть в стороне Сан Саныч, довольный и деловитый, сосредоточенно поджигал взглядом сложенную кем-то поленницу. Поленница уже пылала, но мальца это не устраивало, и он хмурился, добавляя жару, пока камни вокруг не начали оплавляться. Рядом маячила нянька с ведром, песком и лицом человека, который давно уже смирился с неизбежным.

Малыш Артур же просто сидел и ничего не делал. Он просто смотрел. Он же совсем младенец, вот только от этого взгляда у Купера, взрослого Охотника-Душелова, что-то нехорошо ёкнуло в районе бессмертной души. Малышка Агата просто спала. Юному Архитектору нужно было набираться сил, видимо.

А вот Тохи не было ни слышно ни видно. Это пугало больше всего, потому что тишина там, где есть Тоха, обычно означает, что он уже что-то сломал и теперь ищет, что бы сломать покрупнее. Например саму Первую Крепость – бессмертное неразрушимое творение Архитекторов, которое они сами считали своей лучшей работой.

Купер нашел его в углу, и невольно замер. Антон Саныч, гроза мифрила, погибель зачарованной стали, маленький мальчик, из-за которого Орден извел годовой запас учебных манекенов, сидел тихо. Спокойно и довольно строил башенку из детских кубиков молочного цвета. Он лупил по ним, грыз их, швырял об стену со всей своей титанической дури, а им хоть бы что. Малыш был по-настоящему, до глубины своей разрушительной душонки, счастлив. Наконец-то у него появилась игрушка, которую он не может уничтожить.

Купер не знал, кто прислал ребенку эти кубики. Но, кто бы то ни был, он теперь был перед ним в долгу. Неизвестный благодетель подарил этой крепости несколько часов относительного мира.

– Купе-е-ер! – раздался нестройный хор.

Дети заметили Купера. Его спокойствие, которым он так славился, дало ощутимую трещину, потому что дети, все разом, побросали свои маленькие апокалипсисы и уставились на него с одинаковым голодным выражением. Не тем, которое означает «хочу есть», а тем, куда более опасным, которое означает – развлекай.

– Ска-а-азку, – потребовала Асса, и Тьма выжидающе шевельнулась.

Купер тяжело вздохнул. Он был конечно еще начинающим Охотником, но обучение со старым Дэном не прошло зря. Они штурмовали древние тюрьмы, из которых не выбирался никто, и вместе гоняли по Инферно тварей, которым еще не придумали названия.

Да что там говорить! Его собственные тридцать три оболтуса сейчас где-то там, с Райнером, наводили на преисподнюю такой ужас, что Дьявол, говорят, подумывал о переезде. Всё это он воспринимал спокойно и с достоинством. Но теперь Купер стоял перед кучкой младенцев и понимал, что попал, потому что сказку Ассе рассказать несложно. Сложнее рассказать ее так, как любит Асса. А любит она, чтобы в конце все умерли. Обязательно все. Счастливый конец эту будущую Темную «Властелинку» оскорбляет до глубины ее маленькой темной сути, и если герой вдруг выживет, тебе это обязательно припомнят.

Купер сел на пол, скрестив ноги, и обвел взглядом свою родственную аудиторию. Асса замерла в предвкушении, Сан Саныч на всякий случай потушил поленицу, сковав ее морозом. Артур продолжал выжидательно смотреть. Тоха прижал к себе кубики, готовый слушать, но не отдавать. Агата все еще спала, умница!

– Ну что ж… – начал Купер тем же ровным тоном, каким когда-то читал приговоры богам. – Жили-были однажды в одном очень красивом королевстве добрый король, храбрые рыцари и веселый народ. И все они были живы… пока что.

Асса одобрительно гыкнула, кажется, он нашел верную интонацию, а Купер тяжело вздохнул. Ему прямо сейчас предстояло уморить целое сказочное королевство, причем так, чтобы всем понравилось, и, что важнее, чтобы никто из слушателей не решил повторить сюжет на практике.

Отец, конечно, справился бы лучше. Он у них мастер всё разруливать, но отец сейчас был занят спасением мира. А значит хоронить королевство предстояло самому Куперу…

* * *

Домой я вернулся с добычей, и добыча эта, надо сказать, была на редкость богатой. Хотя не было ни трофейных коней, ни отрубленных голов, ни древних артефактов, за которыми обычно тянется след из проклятий и обиженных богов. На этот раз я приволок из княжества Теодора целое пространственное хранилище украшений. Кольца, браслеты, подвески, цепочки, которые подстраиваются под ауру, и парочка вещиц с личным клеймом самого Архитектора, за которые в Многомерной удавились бы половина тамошних богов.

Сплошь подарки, женщинам, и много, но меня накрыла проблема сугубо семейного характера. Раздать всё это великолепие было решительно некому. Жёны мои сидели кто где, кто в Первой Крепости, кто в Многомерной, а я торчал на Земле и в ближайшее время съезжать отсюда не собирался, и не потому, что не хотел. Еще как хотел! Просто я и так набрал в себя чужой энергии сверх всякой меры, и родная планета в любой момент могла решить, что хватит с нее моих загулов по Многомерной, и обратно уже не пустить. А вот оставаться запертым по ту сторону, вдали от Земли, дома и оравы детей, желания у меня не было ни малейшего.

Так что вариант напрашивался один: найти курьера. Снова. Надежного, быстрого и такого, кому не жалко доверить пару сундуков с драгоценностями, не опасаясь, что половина по дороге прилипнет к чужим рукам. Думаю, что в этом случае Бездна вряд ли поможет мне еще раз.

Я как раз прикидывал, кого бы озадачить, когда воздух в гостиной привычно сгустился, потемнел, и посреди комнаты соткалась знакомая фигура. Высокая, гибкая, с той ленивой грацией, которая у по-настоящему опасных дам заменяет вежливость.

– Темная, – поприветствовал я, ничуть не удивившись, – а я как раз о курьере думал.

– Сначала мамочку мою запряг, теперь на меня переключился? – фыркнула она, оглядывая мое хранилище с плохо скрытым интересом. – Что у тебя тут? Дай посмотреть.

И да, она могла видеть мое хранилище, даже закрытое. Богиня, фигли! Ну, или просто женщина с прекрасным нюхом на драгоценности.

Про мамочку она сказала не просто так. Ее матушка, Бездна, в последнее время повадилась заглядывать ко мне без приглашения, то с досадной ошибкой в виде пьяного Охотника, то с четырехглазой лошадью-курьером. Видимо, тяга сваливаться людям на голову в этой семье передавалась по наследству.

– Работа несложная, – сказал я. – Отнести это добро в моим жёнам. Затем нужно раздать по списку и ничего не перепутать.

Темная сморщила носик так, будто я предложил ей вынести помойное ведро.

– Я тебе что, посыльная?

– Ты богиня с прекрасным вкусом, – поправил я. – А значит, разберешься, что кому идет, лучше любого курьера.

Лесть на нее, как ни странно, действовала, не потому что она в нее верила, а потому что считала, что заслужила. Она все-таки в первую очередь была женщиной, а уже потом воплощением тьмы, и порядок этот менять не собиралась.

– И что мне за это будет? – прищурилась она.

Я молча запустил руку в хранилище и достал то, что приберег специально для нее. Да-да! Вот такой я предусмотрительный Сандр!

Ожерелье с клеймом мастерских Теодора, одно из самых дорогих, что я взял. Тонкая работа, темный металл, а в центре был камень, вокруг которого сама собой закручивалась темнота. Она не пряталась внутри, а именно закручивалась, стягивалась в крохотную спираль, а в глубине этой спирали проступали редкие холодные искры, словно кто-то поймал в оправу далекую галактику и заставил ее медленно вращаться.

Темная замолчала. Для богини Тьмы это украшение было даже не подарком. Это был фактически чертов портрет. Ее собственная суть, аккуратно оформленная в металл и камень.

– Держи, – сказал я. – Самой прекрасной из темных богинь!

Она приняла ожерелье осторожно, будто боялась спугнуть, и надела. Темнота в камне тут же отозвалась на ее силу, искры внутри разгорелись ярче, и я, чего уж скрывать, залюбовался, ведь красиво получилось.

– А ты умеешь, когда захочешь, – промурлыкала она, шагнув ко мне ближе, чем требовала любая беседа о курьерских услугах. – Знаешь, я ведь могу и задержаться. Ты тут совсем один, бедненький, без женского внимания. Непорядок.

– Темная…

– Что Темная? – она провела пальцем по моему воротнику. – Жёны на другом конце мироздания, а я вот, рядом. Могли бы, знаешь, обсудить кое-что поинтереснее украшений.

Я мягко перехватил ее руку и отвел в сторону. В эту игру мы играли не первый раз, и правила в ней были известны обоим. Темная давно и упорно мечтала завести от меня ребенка, справедливо полагая, что дитя Охотника и богини Тьмы получится презанятным. Я так же давно и упорно эту идею отклонял, потому что детей у меня и без того хватало, а объяснять женам происхождение неучтенного младенца мне совершенно не улыбалось.

– У нас с тобой другие задачи, – сказал я как можно доброжелательнее.

– Скучный ты, Охотник, – Темная показательно надулась, но без особой обиды. – Ладно, отнесу я твои побрякушки. Все равно мимо шла.

– Мимо… куда?

– За Пандорой, – она махнула рукой. – Соскучилась по ней. А заодно нашу Мораночку проведаем, посмотрим, как она там осваивается с новым подарком.

Кстати, интересно, как там Морана? Богиня смерти, лишенная сил, которую я потихоньку отпаивал Скверной, чтобы она хоть как-то встала на ноги. Темная помнит про подругу, и я, честно говоря, был этому только рад. Пусть темные разбираются с темными, а у меня и своих забот полон рот.

– Только вот что, – Темная задержалась у самого выхода и оглянулась, и в голосе ее мелькнуло что-то похожее на злорадство. – За жён можешь не переживать, их все равно нет в Крепости.

Я насторожился.

– В смысле… нет?

– В прямом. У них сейчас типа девичник, но я не знаю где, – она произнесла это слово с явным удовольствием, наблюдая за моей реакцией. – А детишек, само собой, бросили. Так что твоего сынулю опять выдернули и теперь бедный Купер в одиночку развлекает ваших… гхм… милых детишек. Сказки, кажется, рассказывает про то, как все умерли.

Темная, довольная произведенным эффектом, растворилась в Тени вместе с моими подарками.

Я постоял немного, переваривая новость. С одной стороны, за детей я был спокоен. Купер парень надежный, а если что и случится, весь Орден сбежится раньше, чем кто-то из мелких успеет по-настоящему разойтись. С другой стороны, я живо представил себе лицо сына, которого сдернули с Охоты нянчить моих отпрысков, и мне стало почти совестно. Ну почти. Все-таки семья – это святое, и иногда семья означает, что старший брат посидит с младшими, пока папа спасает мироздание. Ну а Темная так или иначе доставит подарки. А если не доставит? Что ж… Я натравлю на нее Аню, вот только предварительно ей скажу, сколько все это стоило.

Спасать Мироздание, к сожалению, было все-таки надо, потому что дело у меня оставалось одно, серьезное, и откладывать его дальше не стоило.

Шнырька получил свою корону, пусть и не полную, а недоделанную, пробную. Вместе с короной он получил проблему, о которой предупреждал Теодор, слепок, отпечаток прежнего Теневого Короля, того самого, которого Архитектор когда-то убил, все это время тихо собирался в глубинах Тени, а теперь, почуяв на пустом троне нового претендента, зашевелился всерьез. Рано или поздно он придет по душу моего маленького монарха, пока корона не закрепилась.

Драться вместо Шнырьки я не мог. Это его трон и его битва, и Тень примет только того короля, который возьмет власть сам. Ломать слепок в лоб тоже без толку. Это ведь не тварь, которую можно зарубить, а остаток, недобитое проклятие, которое пустой трон годами подкармливал своей силой. Если это проклятие, значит, мне нужен тот, кто в проклятиях разбирается лучше всех во Вселенной.

Верховная Ведьма Моргана, прародительница этой Школы Магии, создательница проклятий, от которых не спасает даже божественный статус, и, что важнее в моем случае, единственная, кто эти проклятия умеет снимать. Проблема была лишь в том, как к ней подступиться. По-хорошему, у меня имелся отличный ключ. Ее личный Черный Гримуар, который она когда-то оставила мне в качестве аванса за старый должок. По этой книжице я мог бы дозваться до Морганы напрямую, без всяких церемоний. Вот только Гримуар сейчас лежал в Первой Крепости, и читала его Асса.

Моя младшая, темная, жуткая до восторга дочь, каким-то образом добралась до самой опасной колдовской книги мироздания и, судя по докладам нянек, была совершенно очарована. Отбирать у Ассы самую опасную колдовскую книгу Мироздания я не рискнул.

Я, конечно, Охотник, гроза богов и все такое прочее, но существуют границы даже моего безрассудства. Пусть читает малышка, я целее буду.

Значит, оставался способ попроще и понадежнее. Старый добрый дракон!

– Эрания! – позвал я, выходя во двор и запрокидывая голову к небу. – Ты мне нужна. Летим в гости к одной очень милой женщине.

Где-то в вышине, между слоями, отозвалась моя пространственная дракониха, и я почувствовал, как она разворачивается в мою сторону. Что мне всегда нравилось в Эрании, так это отсутствие лишних вопросов. Сказал летим, значит, летим, а куда и зачем, разберемся по дороге.

Академия Рубион встретила незваного Охотника, свалившегося с неба на драконе, настороженным гулом защитных контуров и стайкой перепуганных учениц, которые при виде Эрании дружно решили, что занятия на сегодня окончены. Я спрыгнул на брусчатку внутреннего двора, потрепал дракониху по чешуе, велел ждать и не пугать местных больше необходимого, а затем двинулся внутрь. Меня, разумеется, уже ждали. Моргану вообще сложно застать врасплох. Она из тех, кто знает о твоем приходе раньше, чем ты сам в принципе решил к ней решил наведаться.

Верховная Ведьма сидела в кресле у распахнутого окна, закинув ногу на ногу, и держала в руке бокал с чем-то темно-изумрудным и явно небезопасным для здоровья. Выглядела она, как всегда, лет на тридцать пять и на десять тысяч одновременно, и от этого сочетания у неискушенных собеседников обычно начинала кружиться голова.

– Сандр… – протянула она, не потрудившись встать. – Наглый мальчишка. Свалился на драконе прямо ко мне в Академию и распугал моих девочек. Садись уже, и не делай вид, что зашел на огонек. Ты за помощью пришел, я по лицу вижу.

– И тебе не хворать, Моргана, – я опустился в кресло напротив и без приглашения принял из воздуха возникший второй бокал. Отказываться от ее настоек было невежливо, а пить их рискованно, но я давно смирился, что рядом с Морганой безопасных вариантов не бывает. – Привет от Исиды, кстати… Говорит, Каринтия просто талантище. Она сейчас осваивает высокую кухню.

Вот тут Верховная Ведьма, гроза богов и мастерица непрощающих проклятий, расплылась в такой глупой и счастливой материнской улыбке, что я едва не подавился настойкой.

– Пюре, – с непередаваемой гордостью сообщила она. – Моя дикая девочка учится делать пюре под личным руководством Исиды, с ума сойти! Одна из светлейших сущностей Мироздания стоит над моей дочерью и показывает, как правильно разминать картошку. Знаешь, Сандр, я прожила не одну тысячу лет, но такого умиления не испытывала никогда.

– За Землю можешь не волноваться, – заверил я. – Там ее точно никто не тронет. Дорничев за своей картошкой следит внимательнее, чем иные боги за своими Вселенными.

– Знаю, – она отпила из бокала. – Именно поэтому я к тебе до сих пор благосклонна. А теперь выкладывай, зачем пришел, только честно. Если соврешь, тогда прокляну, ты же знаешь, я могу.

Я выложил все новости. Про Шнырьку и его недоделанную корону, про пустой трон, который годами копил чужую силу. Еще про слепок прежнего Теневого Короля, который собирается заново где-то в глубине Тени и вот-вот придет за моим Мелким.

Моргана слушала внимательно, не перебивая, и с каждым моим словом взгляд ее становился все более заинтересованным. К концу рассказа она уже не разваливалась в кресле, а сидела подавшись вперед, и в глазах у неё горело профессиональное любопытство.

– Значит, самособирающийся остаток мертвого правителя, – задумчиво произнесла она. – Проклятие, которое питается вакантным троном и чужой коронацией. Знаешь, Сандр, а ведь это красиво. По-настоящему красиво. Не всякий бог сумеет вот так изящно обмануть собственную смерть.

– Я знал, что тебе понравится.

– Мне нравится, – она поставила бокал, – и я с этим разберусь. Не убью за твоего Мелкого, как вы там говорите, упаси Кодекс, чужую корону я ему добывать не стану, тут ты прав, Тень такого мне не простит. Но вот проклятие, которым покойник вытягивает себя обратно, я вспорю с удовольствием. Лишу его подпитки, а дальше уж пусть твой Шнарк сам решает, достоин он трона или нет.

– Именно этого я и хотел.

– Разумеется, хотел, – Моргана усмехнулась той самой хищной, снисходительной усмешкой, от которой у меня всегда возникало неуютное чувство, что выиграл вовсе не я. – Разумеется, ты будешь мне за это должен. Еще один маленький должок, Сандр, к нашей и без того длинной ведомости. Когда-нибудь я их все соберу разом, и вот тогда тебе станет по-настоящему интересно.

– Как-нибудь переживу.

– Переживешь, – согласилась она, поднимаясь. – Ты живучий. Кстати, раз уж речь зашла о недобитых проклятиях. Есть у меня одно, придержанное для особого случая. Изящное, законченное, ждет своего часа на костях одного знакомого костяного бедолаги. Как только этот бедолага где-нибудь оступится, а он оступится, я по нему вижу, я щелкну пальцами, и Мироздание станет немного чище. Так что если вдруг Скульптор в вашей войне вздумает споткнуться… ну, или ему кто-то поможет это сделать, если ты понимаешь о чем я… ты уж мне намекни. Я в долгу не останусь. Точнее, спишу часть твоего долга, ха-ха!

Я мысленно отложил это в важный ящик своей памяти. Готовое проклятие на Скульптора, ждущее лишь его ошибки. Полезнейшая вещь, если вовремя вспомнить.

– Договорились, – сказал я.

– Вот и славно.

Моргана вскинула руку, и в воздухе перед ней начали проступать тонкие, светящиеся нити, натянутые из ниоткуда в никуда. Их было не сосчитать, они дрожали, пересекались, уходили в стороны, за пределы стен, за пределы мира, и от одного взгляда на них у меня заныли зубы. Косая Тропа. Запретное колдовство, путь сквозь закрытые миры по самим нитям судьбы.

– Держись за что-нибудь, Охотник, или за кого-нибудь. В Тень, где собирается дохлый Теневой Король, коротких дорог нет. Есть только моя.

Она подцепила одну из нитей, дернула, будто раздвигая невидимый занавес, и мир вокруг попросту схлопнулся. Пол ушел из-под ног. Академия, окно, недопитая настойка, все это осталось где-то позади и сверху, а нас двоих потянуло вниз, в холодную, плотную, древнюю темноту, которая, казалось, ждала нас очень давно.

Что ж, падать нам предстояло очень долго…

Следующая книга здесь: /work/627971