Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Ну что я могу сказать? Это веселье мне нравилось.

Когда снова чувствуешь себя живым, а твои противники уже не могут сказать о себе того же, настроение почему-то резко улучшается. Скольких я здесь перебил, даже прикинуть было тяжело. Скелеты, тёмные твари, какие-то мёртвые боги – пусть мелкие, но всё-таки боги. Тёмных сущностей вообще не сосчитать.

Однако, как я уже говорил, всё хорошее рано или поздно заканчивается.

Вслед за Скульптором спустя некоторое время ушёл и я. Да-да, как бы смешно это ни звучало, две далеко не самые слабые фигуры в Многомерной предпочли покинуть поле боя, толком так и не сразившись друг с другом. Но что поделать? Я там реально перебил слишком много всякой дряни, а Скульптор, похоже, понял, что продолжать давить числом больше не выйдет. Хотя в одном он, конечно, молодец.

Каким-то образом этот костяной ублюдок сумел объединить под своим началом если не всех, то большую часть тёмных. Сейчас он управлял ими, словно марионетками, и использовал слаженно, быстро, без обычной для подобных тварей грызни за власть. И вот это меня напрягало. Не то, что он собрал армию, а то, как вообще сумел перекинуть сюда столько нежити.

Насколько я понимал, само это пространство работало очень интересно. Уже одно нахождение внутри туннеля подразумевало, что у тебя есть Душа. Живая, нормальная, способная удерживаться в подобных переходах. У мёртвых с этим всё было куда сложнее. Формально Душа у них могла присутствовать, но там начиналась уже совсем другая история, и все вопросы стоило адресовать некромантам. Если коротко, Скульптор не должен был суметь протащить сюда столько своих тварей.

А значит, вариантов было всего два. Или он куда сильнее, чем пытается показать, и способен удерживать всю эту толпу за счет собственной Души. Или нашел обходной путь, который позволяет плевать на подобные ограничения.

Второй вариант мне нравился еще меньше. Потому что, когда кто-то в Многомерной изобретает новую гадость и пускает её в массы, сначала всем кажется, что это локальная проблема. Потом этой гадостью начинают пользоваться все, кому не лень. Затем кто-нибудь обязательно применяет её против тех, кто ещё не понял, как с ней бороться. И вот тогда Многомерной становится по-настоящему весело.

Для примера могу сказать только одно: многие места, где раньше стояла абсолютная защита от нежити, теперь, похоже, уже не могут считаться полностью защищенными. Сама защита никуда не делась, работает как прежде, и формально с ней всё хорошо. Вот только слово «абсолютная» из описания можно смело убирать.

Так, ладно. Нахрена я вообще думаю обо всём этом, сидя в собственном подвале? Мне, между прочим, пора в душ. Внешний мой вид сейчас был далеко не презентабельный.

Сказано – сделано.

Я настолько разленился, что даже не пошёл пешком. Просто провалился в Тень и возник уже в купальне. Там сразу сбросил с себя всю экипировку и занялся водными процедурами. После этого был ужин, на котором я грустно подъедал остатки заготовок Семёновны, задумавшись о том, что я буду есть дальше, имея нормальный аппетит.

Ну да. Сожрал я столько, сколько некоторые за неделю не употребляют. А после того, как нормально насытился, отправился спать. Почему? Потому что Охотник повоевал, Охотник победил, Охотник молодец и заслужил законный отдых.

Правда, отдыхать долго я не собирался. Следовало понимать одну важную вещь: все эти лазейки, которые они пробивали в сторону Земли, опасны для нас. Но для тех, кто их создавал, опасность была еще больше.

В таких проходах нельзя нормально поставить маскировку, стереть следы или скрыть собственное присутствие. Каждый, кто лез через подобную дыру, оставлял после себя слишком заметный отпечаток. А значит, теперь у нас появлялся шанс не просто отбиваться от вторжений, а понять, откуда именно они идут, кто за ними стоит и куда потом стоит прийти с ответным визитом.

И да, у меня был специалист высочайшего профиля для этих дел. Эрания «Отоспалась», наигралась с малышами и вернулась в строй и теперь работала «детектором» вторжений, мгновенно отщелкивая кто и откуда к нам собирается прийти.

По сути, это была открытая карта. Достаточно посмотреть на неё и провести небольшой анализ – и становилось понятно, кто, куда, откуда и каким способом пробирался через подобные проходы.

Я узнал о существовании нескольких уродов, кто вот-вот придет в гости. Одно из них особенно заинтересовало: там обитала сильная тёмная сущность, которая явно затевала что-то нехорошее и при этом имела определенные связи с Равномерной. А там, напомню, всё еще находились Пастырь и Пустота, пытаясь найти общий язык с Хроникой. А раз кто-то затевает нечто нехорошее, значит, ему определённо не хватает Охотника.

Как только я высплюсь, сразу туда и рвану. Но сейчас тратить время на размышления я не собирался.

Моя голова уже лежала на подушке, на второй, лапками кверху, развалился Шнырька, и это означало только одно – можно теперь немного отдохнуть!

Многомерная Вселенная

Первая Крепость Охотников

Сегодня в Ордене Охотников выдался непростой день. Всему виной был Первый Охотник собственной персоной, который последние несколько суток проводил в глубоких медитациях, поддерживая связь с Кодексом.

Нет, их старший брат не давал ему приказов, не объяснял, как следует жить, и уж точно не расписывал планы Ордена на ближайшую сотню лет. Кодекс почти никогда так не поступал. Даже когда он давал советы, те всегда оставались расплывчатыми и сводились примерно к одному: хотите – делайте, не хотите – не делайте, но лучше решите всё сами.

Наверное, именно поэтому каждый брат Ордена понимал, что находится на своём месте и занимается правильным делом. Делом, которое не зависело от чужой воли, приказа или желания какой-то высшей сущности.

Да, у Охотников был Кодекс, и для постороннего это могло звучать странно. Однако правила, выбитые на Стелле, не требовали слепого подчинения, не унижали и не превращали людей в расходный материал. Во всём остальном братья оставались свободны поступать так, как считали правильным.

Так чем же всё это время занимался Первый Охотник? Он смотрел то, что показывал ему Кодекс. Иногда задавал вопросы. Иногда получал ответы. А иногда перед ним просто возникало очередное видение.

За последнее время их стало слишком много. Сначала его сердце ликовало. Связь с Кодексом крепла, и прежде ничего подобного не происходило. Вот только сами видения радости не вызывали. Они были тревожными, местами непонятными, а некоторые и вовсе заставляли задуматься, не слишком ли поздно Орден начал обращать внимание на происходящее вокруг.

Именно поэтому сейчас Первый Охотник стоял в Зале Советов – месте, которое для всех Охотников давно стало почти священным.

– Я приветствую всех братьев и рад, что вы прибыли на мой зов, – Первый Охотник медленно обвел взглядом собравшихся. – Причину созыва я сейчас объясню.

Что примечательно, Большинство из присутствующих были Старейшинами, которые выглядели как старики. Седые волосы, морщины, тяжёлые взгляды, трости, мантии – всё как положено. Вот только каждый из этих стариков вполне мог лбом сломать большинство богов, которые так любили кичиться собственной силой.

– Совет приветствует тебя, Первый, – склонил голову глава Старейшин. – Мы не могли проигнорировать твой зов и готовы выслушать причину столь срочного созыва.

Охотники в обычной жизни действительно походили на баламутов. Творили, что хотели, много сражались, еще больше пили, регулярно влезали туда, куда нормальному человеку лучше вообще не заглядывать. Однако это не означало, что у них не было места для серьёзности. Именно здесь, в Зале Совета, обычно принимались решения, от которых зависел дальнейший путь всего Ордена.

– Последние дни я общался с Кодексом, – произнес Первый.

В зале стало заметно тише.

– Он показал мне то, что происходит сейчас. И я считаю, что этого происходить не должно.

Первый не стал сразу раскрывать все карты. Ему хотелось сначала увидеть реакцию Старейшинов, понять, как именно они воспримут услышанное.

Реакция не заставила себя долго ждать.

– Война, – резко произнес кто-то справа.

– Объявить войну, – поддержал его другой голос.

– Уничтожить, – подскочил со своего места Старый Орланд. – Кто посмел противиться воле Кодекса?

Даже Первый Охотник уже не мог толком вспомнить, когда именно Орланд появился в Совете. Казалось, этот дряхлый старик был здесь всегда. Он с трудом передвигался без своей трости, но эта так называемая трость представляла собой грубо обработанный кусок особого дерева, весивший, наверное, как целый замок.

До пола древко всегда не доставало буквально несколько миллиметров. Иначе Старейшинам пришлось бы регулярно перестраивать собственный замок, а потом ещё объяснять строителям, почему в очередной раз в полу появилась дыра размером с нормальную башню. Впрочем, сам замок был построен на совесть и пока выдерживал даже присутствие Орланда. А вот пройдись он с этой тростью по обычному человеческому городу – там, скорее всего, вообще ничего бы не осталось.

Хотя трость была далеко не самым странным в Старом Орланде. Он всегда находился слегка вне себя. Не временами, не после плохих новостей, а вообще по жизни. Вот и сейчас остальные Старейшини пытались его успокоить, напоминая, что они ещё даже не знают причины созыва и объявлять войну кому бы то ни было пока рановато.

Впрочем, их осторожность была вполне понятна. Во время большой войны Охотников с Роем именно Орланд первым вскочил с места и начал орать, что нужно собрать всех Охотников и немедленно выдвигаться. В итоге так и сделали.

И когда кому-то казалось, будто Орланд опирается на неё, он очень сильно ошибался. Скорее уж это посоху приходилось держаться за Орланда.

– Сядь, брат, – спокойно сказал Первый.

Орланд недовольно поджал губы, однако всё-таки опустился обратно в кресло.

– Кодекс не просил войны. Он вообще ничего не просил, – продолжил Первый. – Но он показал мне достаточно, чтобы я понял: мы слишком долго смотрели в другую сторону.

– Уважаемый Первый, – наконец обратился к нему главный Старейшина, – моё сердце и душа не могут обрести покой после твоих слов. Поведай нам, что именно показал тебе Кодекс.

Первый позволил себе лёгкую улыбку.

Ему дали слово. Формальности были соблюдены, а значит, можно было наконец нормально начать.

– Что ж, раз вы хотите это услышать, устраивайтесь поудобнее, – произнес он, обводя взглядом Старейшин. – Сейчас мы начнём.

В зале послышались тяжёлые вздохи. Кажется, до Старейшин наконец дошло, почему Первый с самого начала не выложил всё как есть, а ходил вокруг да около. Ему требовалось официальное разрешение говорить. Даже не разрешение, а приглашение, которое он только что получил по всем правилам. И теперь никто его не может заткнуть или покинуть эти стены пока его речи не будут закончены…

Ну раз оно есть, Первый начал.

Первые шесть часов он вообще себя не сдерживал. Кричал, нервничал, возмущался, временами даже переходил на мат. Старейшины сначала пытались вставить пару слов, потом перестали. В какой-то момент стало понятно, что проще дождаться, пока Первый выплеснет всё, что успел накопить за последние дни общения с Кодексом. И лишь после этого он перешел к конкретике.

Причина его негодования была достаточно проста. Один из их братьев прямо сейчас находился на уже полузакрытой планете, а вокруг неё собралось столько всякого отребья, что даже бывалый Охотник вряд ли видел подобное количество тёмных тварей, нежити, наемников и прочих желающих поживиться в одном месте. Причём с каждым днём их становилось всё больше.

Новые силы прибывали постоянно, словно эта планета была огромным магнитом для всей падали Многомерной. Или там, по неизвестной причине, разливали лучшее вино, за которым готовы были явиться даже те, кто обычно не покидает собственные миры. И хуже всего было не количество. Хуже всего было то, что все эти существа прибывали не просто так.

Многие прибыли туда на зов Скульптора. Кто-то служил ему давно, кто-то увидел в нем новую силу, за которой можно спрятаться или за счёт которой можно подняться. Другие приняли его сторону по куда более личной причине: имели счёты с Сандром и решили, что наконец появился шанс отомстить Охотнику, который когда-то разрушил их планы, уничтожил армии, отобрал влияние или просто не позволил творить привычную мерзость.

Были и те, кому вообще плевать было на Скульптора и его цели. Наёмники, тёмные сущности, некроманты, торговцы запретными артефактами, падальщики, просто сильные безумцы, которым стало интересно, что именно происходит вокруг этой планеты. Честно говоря, кого там только не было. Кодекс показывал обрывки лиц, силуэтов, знаков давно исчезнувших орденов и гербов домов, которые, по всем известным данным, должны были уже несколько сотен лет как перестать существовать.

Однако сильнее всего Первого бесил совсем другой вопрос.

– Почему они могут туда ходить, а Охотники нет? – наконец рявкнул он, обводя Совет тяжёлым взглядом. – И почему сам баланс работает настолько криво, что позволяет им спокойно лезть к нашему брату, а нам предлагает стоять в стороне и наблюдать?

Несколько секунд в Зале Советов стояла тишина. Не потому, что никто не хотел отвечать, а потому, что вопрос был слишком правильным. Каждый из собравшихся уже задавал его себе. Просто Первый произнёс вслух то, что остальные предпочитали пока не формулировать.

– Они не проходят теми путями, которыми пытались пройти мы, – наконец спокойно сказал один из Старейшин. Его голос не был громким, но в наступившей тишине прозвучал отчетливо. – Тёмные тропы. Старые проходы, обходные маршруты, привязанные не к обычному пространству, а к чужим договорам, следам силы, смерти и иным вещам, с которыми Орден предпочитает не работать.

Первый медленно повернул голову в его сторону.

– И ты хочешь сказать, что у них просто есть лазейка? А мы до сих пор их не нашли? – это и бесило все Первого.

– Не одна, – кивнул Старейшина. – И, судя по тому, что показывает Кодекс, далеко не все эти пути принадлежат Скульптору. Кто-то открыл их раньше. Кто-то использует их десятилетиями. Возможно, веками. Просто до сих пор никто не собирал их в таком количестве и не пытался протащить через них целые армии.

– Орден знает, что это за тропы? – спросил глава Старейшин.

– Пока нет, – честно ответил тот. – Мы видим следствия, но ещё не понимаем всей системы. Наши аналитики, исследователи и те, кто работает с пространственными техниками, уже заняты этим вопросом. Мы ищем закономерности, пытаемся понять, что служит ключом, какие ограничения есть у этих проходов и почему одних они пропускают, а других – нет.

Первый нахмурился ещё сильнее.

– Значит, пока тёмные спокойно ходят туда-сюда, мы можем лишь искать закономерности?

– Пока что – да, – не стал спорить Старейшина. – Но это не значит, что мы совсем бессильны. Каждый такой переход оставляет след. Не тот, который можно заметить обычными способами, но след остается. И чем чаще они пользуются своими тропами, тем больше материала у нас появляется.

– Замечательно, – сухо произнес Первый. – Но при этом всем мы еще не можем туда попасть.

– Примерно так, – осторожно подтвердил Глава Старейшин.

Первый несколько секунд молчал, глядя на Стеллу Ордена. Его раздражало всё: то, что Сандр находился там почти один, то, что враги собирались вокруг него со всех сторон, то, что Орден снова был вынужден ждать, пока кто-то найдет правильный путь.

Но хуже всего было другое.

Кодекс показывал ему, что Сандр не просит помощи. Он, не обращается к нему за помощью. Он просто справляется сам. И это бесило Первого, ведь целый Орден простаивает. И ладно вначале было несколько сильных врагов, так теперь уже и падальщики собираются. Такими темпами туда только ленивый не придет.

Первый Охотник ещё несколько секунд смотрел на Старейшинов, словно давая им возможность самим додумать то, к чему он вёл весь разговор. Затем медленно выпрямился и положил ладонь на край Скрижали.

– Значит, так, – произнес он уже спокойнее. – Если тёмные используют пути, которыми Охотники не могут и не должны ходить, я с этим согласен. Тёмные тропы, договоры с тем, с чем нормальному человеку лучше вообще не связываться, лазейки через смерть, чужую волю и прочую грязь. Мы не будем уподобляться им.

Он обвел взглядом зал и чуть усмехнулся.

– Но это не означает, что мы обязаны сидеть на месте.

В Зале Советов стало тихо.

– Недавно мы виделись с Сандром, немного помогли ему, оценили обстановку и вернулись обратно. Тогда этого было достаточно. Сейчас – уже нет. Они решили, что он один. Что где бы он ни находился, можно собрать вокруг него побольше падали, привести тёмных богов, нежить, наемников и прочих желающих заработать на его смерти, а потом спокойно смотреть, что из этого выйдет.

Первый чуть сильнее сжал пальцы.

– Они забыли одну простую вещь. Сандр не один, где бы он ни находился.

Глава Старейшин нахмурился.

– Что именно ты предлагаешь?

– Поднять Орден, – без паузы ответил Первый. – Не отдельных братьев. Не несколько боевых групп. Весь Орден.

Он сделал короткую паузу, после чего произнес:

– Мы вступаем в новую войну.

По залу прокатился тяжелый гул. Кто-то выдохнул, кто-то качнул головой, а Старый Орланд, напротив, замер с таким видом, будто именно этого и ждал весь день.

– Паракартис, – продолжил Первый. – Мир богов Смерти. Которые, по какой-то неведомой мне причине, почти полностью присоединились к Скульптору. Там находятся старейшие кланы Смерти, которые уже присоединились к этой войне и стягивают силы к Земле. Они поставляют армии, артефакты, специалистов по тёмным тропам, а кое-кто лично участвует в осаде. Они считают, что смогут вести войну против нашего брата чужими руками и не получить ответного удара.

Он медленно покачал головой.

– Но они ошибаются.

Несколько Старейшин переглянулись. Один из них, седой мужчина с перевязанной кистью, первым нарушил тишину:

– Ты предлагаешь вторгнуться в Паракартис и ударить по божественным кланам на их территории?

– Предлагаю уничтожить тех, кто уже сделал выбор, – ответил Первый. – Не всех подряд. Не мирных жителей, не тех, кто предпочёл остаться в стороне. Только тех, кто направил против Земли свои силы и решил, что участие в чужой войне останется для него безнаказанным.

– А Сандр? – осторожно спросил Глава Совета. – Он просил об этом?

Первый посмотрел на него так, что тот сразу понял: вопрос был неудачным.

– Нет. И я не собираюсь ждать, пока он попросит. Ему может не требоваться помощь. Он может вообще не хотеть, чтобы Орден вмешивался. Но речь не о спасательной операции и не о том, чтобы прийти к нему, похлопать по плечу и сказать, что мы рядом.

Первый выдохнул, и в голосе впервые за всё время прозвучала настоящая злость.

– Речь о том, чтобы напомнить Многомерной: Охотники не бросают своих. Особенно когда кто-то решает, будто одного нашего брата можно окружить со всех сторон, а остальные будут сидеть и рассуждать о балансе.

– То есть это и есть твой вопрос сегодняшней встречи? – уточнил Глава Старейшин.

– Да, – твёрдо ответил Первый. – Я требую поднять Орден.

Несколько мгновений никто не говорил. Затем Старый Орланд резко вскочил со своего места, и его трость, как обычно, зависла в нескольких миллиметрах над полом.

– ВОЙНА! – рявкнул он так, что ближайшие окна задрожали. – ПОРА ВСЕМ НАПОМНИТЬ, СКОЛЬКО ВЕСИТ ТРОСТЬ!

В этот раз его никто не попытался усадить обратно. Наоборот, один за другим Старейшины начали подниматься со своих мест. Без громких клятв и без лишнего пафоса. Просто каждый давал понять, что решение принято.

– Поддерживаю, – произнёс седой мужчина с перевязанной кистью.

– Поддерживаю, – отозвался мужчина в тёмной мантии.

– В Паракартисе давно забыли, что такое настоящая Охота, – негромко заметил ещё один старик. – Пора освежить им память.

Глава Старейшин дождался, пока голоса стихнут, и повернулся к Первому.

– Тогда предлагаю расширить вопрос. Вторжение в Паракартис станет только началом. Нужно объявить новую Великую Охоту на темных.

Первый чуть приподнял бровь.

– Продолжай.

– Те, кто сейчас ошивается возле Земли, должны срочно вспомнить, что у них есть собственные дома, владения, семьи, храмы, хранилища и территории, которые тоже нуждаются в защите. Пусть у них появятся проблемы посерьезнее осады одной полузакрытой планеты. Такие, ради которых придётся уводить оттуда все силы.

В глазах Орланда загорелся почти детский азарт.

– Вот это уже разговор, – довольно пробормотал он. – Пускай бегут. Пускай прячутся. Пускай собирают родню и имущество. А мы проверим, хорошо ли они умеют прятаться.

– Великая Охота должна быть показательной, – заметил Глава Старейшин. – Мы не станем размахивать клинками во все стороны. Но каждый, кто уже протянул руку к Земле, должен понять: у этой руки есть локоть, плечо, дом и даже голова, и всё из этого он может потерять.

Первый согласно кивнул. Именно такой ответ он и хотел услышать.

Это был правильный момент. Охотникам давно пора было стряхнуть пыль со своих клинков. Слишком долго Орден занимался локальными проблемами, отдельными прорывами, частными войнами и спасением тех, кого еще можно было спасти.

А Великая Охота…

Великая Охота не объявлялась просто так. Её начинали только тогда, когда Многомерной требовалось напомнить, почему тёмные веками предпочитали не привлекать к себе лишнего внимания.

Первый Охотник посмотрел на Старейшин и впервые за день почувствовал, как тревога внутри него понемногу отступает.

– Тогда мы начинаем подготовку, – приказал он. – Я собираю ударные группы. Вы же поднимите архивы по Паракартису. Проверьте, кто из божественных кланов уже засветился возле Земли, кто финансирует Скульптора и кто работает с тёмными тропами.

Он помолчал и добавил:

– Охота начинается!

В Зале Советов стало совсем тихо.

А потом где-то далеко, за толстыми стенами древнего замка, один за другим, зазвучали сигнальные колокола…