Текст книги "Путь человека (СИ)"

Автор книги: Юрий Корчагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 62 страниц)

– Договорились, и ты, эта, заканчивай тут колдовать, а то на меня уже странно смотрят, ты в сарае больше чем я времени проводишь.

Спрыгнув с табурета, я снял рабочий ватник и развязал платок, повязанный на волосах, и тут же направился на выход, потирая обожжённую руку, один болт оказался с дефектом отчего я не удержал равновесие и приложился к горячей части аппарата. Посмотрев на места ожога, я слегка удивился, хоть с момента его получения и прошёл уже почти час, выглядел он как будто прошло несколько дней. Впрочем, неважно, сейчас надо разобраться с литературой, которую, несмотря на всё моё нежелание, сдавать всё же придётся.

Интерлюдия №2.

Там же, несколько мгновений спустя.

Смотря на уходящую в даль маленькую фигуру, Василий Иванович Кондаков, испытывал странные чувства. С одной стороны, ему было немного жалко соплюху, которая вечно сидела где-то одна уткнувшись в книгу или делала странные упражнения на краю игровой площадки, а с другой. Пока он лично не пообщался с маленькой Анжелой, он думал, что она просто замкнутый ребёнок, по слухам брошенный через пару часов после рождения, но стоило ему познакомиться с ней поближе, как он, кажется понял, почему. Взгляд, выражение лица, всё это у неё выглядело неестественно, натянуто, как будто она пытается изображать эмоции, а не испытывает их.

А глаза, серые, пронзительные, смотрящие прямо в душу, не может у простого ребёнка быть такого взгляда, передёрнув плечами, Василий вошёл в свою каморку, где мерно булькал перегонный куб, а в бутылочку капала амброзия. Налив себе соточку из уже полной, но не закрытой бутыли, он, не закусывая, вспомнил, где он видел такие же глаза. Там, на фронте, такой же взгляд был у его полкового комиссара, начавшего воевать в сорок первом и погибшего в сорок четвёртом, когда первым пошёл в атаку, впрочем, как и всегда. Железный был мужик, суровый, неподчинение приказам не терпел, но при этом никогда в штабе не отсиживался. Долив себе полтишок, Василий стал думать дальше.

Ещё в самом начале, когда он сам не верил, что пятилетняя соплюха лучше него разберётся с агрегатом, он поговорил о ней с воспитателями и узнал много нового. Так, Елена Дмитриевна, нянечка, у которой сын учился в Ленинграде на психолога, рассказала, что у Ивановой ярко выраженная психопатия, во всяком случае, по словам её сына. То есть эмоции испытывать Анжелка не может, но как с людьми общаться вроде как понимает. А Лариса Фёдоровна, старшая воспитательница, поговаривала, что Иванова ещё и вундеркуд, то есть умная сильно. А после собравшиеся попить чай воспитательницы и прочий персонал детского дома, спорили, Иванова такая умная оттого что чувств у неё нет, или наоборот.

Однако, понаблюдав за девчушкой вблизи, Василий внезапно понял, никакая она не психопатка и не вундеркуд, просто повзрослела раньше срока, вот ей и скучно с другими детьми, и оттого она и от книг не отлипает. Видел он что-то похожее после войны, когда после оккупации дети на проходящих солдат глазами стариков смотрели, а потому стал к соплюхе относиться помягче, да с заботой. Да и было за что, его «амброзию», как называли его продукт знакомые мужики, отрывали с руками и ставили в центр стола. Так, мало-помалу Василий заимел авторитет, пусть и не заслуженный, да и деньги кое-какие лишние стали появляться, поэтому девчушку он не обижал и платил честно, как договаривались, иногда подкармливая её с трудом добытыми деликатесами, приготовленные соседкой.

Дерябнув ещё пятьдесят, Василий вышел на улицу и умыл лицо снегом, после проверил аппарат и взяв в руки лопату отправился чистить снег, зима в этом году снежная, дорожки заметает быстро.

Конец Интерлюдии №2

19.01.1987 г. Ленинградская область, г. Тосно, ул. Горького д. 15, Средняя общеобразовательная школа №2.

– Класс, – я стоял рядом со своим новым классным руководителем перед классом полным детей, – надеюсь вы все хорошо отдохнули на зимних каникулах и набрались сил для продолжения учёбы.

Класс зашушукался, сошедшись в общем мнении, что каникулы не помешало сделать и подлиннее. Подождав пока разговоры закончатся, женщина продолжила.

– Несмотря на все ваши возражения, я вынуждена сообщить, что третья четверть началась и я ожидаю от вас хороших оценок, и хочу представить вам вашу новую одноклассницу, Анжелу Иванову.

Обратив внимание на меня, большинство детей скривилось, а стоило мне немного отпустить свою ауру, как они тут же вздрогнули. Изобразив милую улыбку, я помахал всем рукой.

– Она за полгода закончила первые пять классов, сдав почти все экзамены на отлично и поэтому теперь будет учиться с нами. Прошу вас отнестись к ней с пониманием и помочь освоиться в новом коллективе. Анжела, – обратилась уже ко мне женщина, – можешь садиться на свободное место за первой партой.

Не видя смысла возражать, я направился к единственному свободному месту на первом ряду. Моя соседка, шатенка в толстых очках, постаралась от меня отодвинуться. Не обратив на это никакого внимания, я слушал вводную лекцию о важности учёбы и прочем, сам обдумывая, как бы договориться с дядей Васей, чтобы он достал мне кое-какие витамины.

Рассчитывая эффект от приёма витаминов, я не заметил, как прозвенел звонок, и учитель объявил об окончании классного часа. Большая часть детей разошлась по своим делам, но несколько детей остались, о чём-то перешёптываясь в конце класса. Делать было нечего, и я достал томик Жюль Верна и погрузился в способы реализации полноценной подводной лодки на технологической базе описанной в книге. Оставшиеся в классе дети на меня косились, но подойти не решались, предпочитая перешёптываться по углам, и такая ситуация меня полностью устраивала.

А дальше время потекло своим чередом, я имитировал самообучение, чтобы добиться очередного экстерната, в нужные моменты отвечая у доски, жизнь была почти прекрасна. Конечно, необходимость писать ручкой в тетради раздражала, но это можно было перетерпеть, ещё несколько лет и в мире начнут активно распространяться компьютеры и работать с информацией станет полегче. Единственное что выбивалось из общей рутины – были уроки труда, на которых меня и прочих девочек учили кройке и шитью, что вносило некоторое разнообразие в скучные будни.

Уроки заканчивались, и я возвращался в детский дом, где после выполнения всех уроков в течение нескольких десятков минут, был полностью предоставлен сам себе. Небольшая пробежка, растяжка, упражнение на развитие мелкой моторики, отнимали у меня порядка нескольких часов, следом я шёл в сарай дяди Васи, где проверял работу аппарата для дистилляции и записывал в старый блокнот список необходимых материалов для его улучшения. Настроив горелку, чтобы в перегонном кубе поддерживалась необходимая температура, я доставал паяльник, припой и канифоль, а после погружался в мир примитивной электроники. Телевизоры, радиоприёмники, утюги и прочая бытовая техника, всё это было свалено в одну большую кучу и ожидало починки, что-то удавалось исправить на месте, что-то требовало дополнительных деталей для ремонта, в этом случае я прикреплял к устройству листок с точным наименованием необходимой детали, если обратившийся хотел, чтобы его вещь снова заработала, он должен был указанную деталь найти.

Жизнь текла неспешно, я понемногу зарабатывал себе на будущие расходники, люди, прознавшие о талантах дяди Васи несли ему всё больше сломанной техники, заодно закупаясь качественным алкоголем. А в это время во всём остальном мире история шла по уже известному мне пути. Афганская война, вторжение США в мелкие страны, взрыв на Чернобыльской АЭС год с небольшим назад – ничего нового.

Так всё и продолжалось до конца учебного года, под завершение которого, мне вежливо отказали в переводе сразу в восьмой класс, несмотря на то, что все необходимые экзамены были сданы. Официальной причиной отказа были низкие оценки по литературе, изобразительному искусству и прочим гуманитарным предметам. Причину своих низких оценок, я не понимал, все требования мной выполнялись, литература – прочитана, основные термины и определения – выучены, задания преподавателей – выполнялись. Отсутствие «души» в изображении кувшина с фруктами, было выше моего понимания, а то что учителю литературы хотелось, чтобы я читал стихи с «выражением» и делал только общепринятые выводы на основе прочитанных произведений – вводило в состояние близкое к неконтролируемому гневу.

С наступлением лета 1987 для меня особо ничего не поменялось, кроме того, что в стандартный комплекс тренировок были включены кое-какие силовые упражнения. Союз лихорадило от откровенно непродуманных реформ, даже за озвучивание которых в Империуме, во времена моего правления, отправили бы на срочную диагностику или утилизировали на месте, на улицах города всё больше и больше появлялось явно криминальных личностей, а по телевизору крутили разную чушь.

Но были и плюсы, на местном рынке, куда мне удавалось выбраться несколько раз в неделю, когда особо безответственная воспитательница выходила на смену, появились весьма интересные книги, в том числе на иностранных языках. Тексты на английском мной воспринимались без особых проблем, пусть и раздражал немного архаичный стиль, однако литература на немецком или испанском была мне недоступна. Задавшись целью выучить новые для себя языки, я нашёл в городской библиотеке учебники по данной теме, взяв в нагрузку словари, начал постигать что-то по-настоящему новое. С немецким было достаточно просто, сам язык, относящийся к германской языковой группе имел общие корни с английским, и поэтому разобраться с ним удалось в течении месяца. С испанским было сложнее, новая языковая группа, незнакомая грамматика и правила построения предложений, впервые что-то с момента перерождения бросило мне вызов. Было интересно изучать что-то по-настоящему новое.

Лето пролетело незаметно, за ним наступила осень и пришла зима. И пока я продолжал своё саморазвитие, сделав уклон в изучение новых языков, энтропические процессы в государстве продолжались и это затронуло даже систему детских домов: ухудшилось качество питания, воспитатели стали намного более нервными и злыми. Мне из-за собственной незаметности данный факт не особо мешал, но некоторые дети, плачущие по ночам, мешали нормально спать.

Надо было что-то делать. В первую очередь, я начал планомерно пресекать срывы воспитателей на детях, начиная целенаправленно воздействовать на них своей аурой парии в моментах, когда они переходили определённую черту, вырабатывая у них условный рефлекс: они ведут себя неправильно – им становится плохо. Вторым моим шагом было обсуждение сложившейся ситуации с дядей Васей.

– Дядя Вася, – обратился я к мужчине, когда мы с ним находились в его сарае, – вы же контактируете с людьми, которые имеют доступ к системе распределения?

– Эта ты о мужиках с рынка? Или про что? – не сразу понял он, я зафиксировал удивление в его голосе.

– Да, про них. Вы же наверняка знаете, что у нас начались проблемы с поставками питания?

– Как же не знать, Петровна постоянно ругается на то, что вечно чего-то да не довозят.

– Тогда как вам идея, закупать недостающие продукты на рынке? Это может компенсировать недостаток продуктов.

Дядя Вася посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, как будто впервые увидел.

– Так, эта, там же деньги нужны, никто за просто так ничего делать не будет, да и лишних денег ни у кого нет.

– Я могу выделить часть собственных средств на это, большая их часть всё равно лежит без дела, а сложившаяся атмосфера в детском доме мне не нравиться, мешает заниматься.

– Я, эта, поспрашиваю конечно, но сколько это всё будет стоить, ты уверена, что тебе хватит деньжат?

– Для необходимого минимума должно хватить. Дополнительно можно надавить на продавцов, что они не просто продают свой товар, а помогают сиротам – это может дополнительно снизить цену.

– Просчитала, значит уже всё. Хорошо, я поспрошаю у кого надо, может что и выйдет из своей затеи.

– Спасибо, как что-то узнаете, сообщите мне, я рассчитаю будущий бюджет.

Чтобы договориться о дополнительных поставках дяде Васе потребовалось несколько дней, после чего он озвучил сумму, которая составляла примерно половину моего ежемесячного заработка, найдя данную цену приемлемой, я начал отдавать нужную сумму. Данный акт щедрости имел неожиданные последствия: если раньше ко мне относились по большей части безразлично, вспоминая лишь при проверках и когда надо было продемонстрировать юное дарование в естественных науках, то теперь начали проявлять намного больше интереса. Улыбки, похвалы, слова благодарности как от детей, так и от воспитателей, всё это было мне в целом безразлично, главное, что моё вынужденное окружение больше не отвлекало от привычной жизни, но сам факт изменившегося в лучшую сторону отношения был неожиданно приятен. Попутно, правда, вскрылось наше с дядей Васей предприятие, но директриса закрыла на это глаза, понимая, что без дополнительных средств всё было бы намного хуже.

Ещё одним изменением стали настойчивые попытки ввести меня в социальную жизнь, и если младшие дети всё чаще предлагали с ними поиграть, то старшие, которые совсем скоро покинут стены детского дома став совершеннолетними, поступили неожиданно здраво. Одним осенним вечером они подошли ко мне с просьбой научить их чинить технику. Трое ребят и одна девушка, смотря на них, я оценивал варианты дальнейшего развития событий. С одной стороны, их обучение отнимет время, а половина из них уйдёт через несколько лет, с другой, правильно прошедший правильное обучение ученик будет благодарен тебе до конца жизни. Взвесив все плюсы и минусы, я всё же решил принять их предложение, сразу выставив ряд жёстких условий, без соблюдения которых, они могут не рассчитывать на продолжение учёбы.

Ученики показали себя – никак, во всяком случае, на начальном этапе обучения, но вспоминая свой опыт по воспитанию первой тройки неофитов, я решил не сдаваться и подойти к проблеме комплексно. Найдя необходимую литературу, я составил для них план занятий, не освещённые в учебниках темы пояснялись в виде лекций, а после каждого урока была не только проверка пройденного, но и практические занятия для закрепления материала. С трудом удерживая себя от начала проповедей о Боге Машине, о духах, что обитают в каждом благословлённом механизме, и прочей обязательной для культа Механикус пропаганде, правила техники безопасности я заставлял заучивать как мантры.

Результатом стало увеличение потока клиентов, которые теперь сами привозили нуждающиеся в починке приборы в дом дяди Васи, а оттуда их забирали ставшие моими учениками парни. По слухам, приезжали к нам не только из окрестных посёлков, но даже из Ленинграда. Количество денег также увеличилось, но с этим появились новые проблемы.

В начала апреля 1988 дядя Вася начал приходить на работу всё более хмурым и задумчивым. Когда я поинтересовался у него, в чём причина его состояния, он отговорился тем, что это мелкие неприятности, которые не стоят моего внимания. После майских праздников он не вышел на работу, а на вопрос, где он, воспитатели ответили, что он попал в больницу с несколькими переломами и сотрясением мозга, милиция что-то там расследовала, но списала всё на бытовую драку. Потеряв основной источник связи с внешним миром, пришлось как-то выкручиваться, и первое, что пришло в голову, было попробовать использовать старших детей для этого. Увы, никто с малолетками дел вести не желал, и в лучшем случае их просто прогоняли, в худшем могли и побить.

Вникнув в ситуацию и проанализировав слухи, я понял, что в городе моего проживания начала организовываться преступная группа, которая понемногу подминает под себя нарождающийся мелкий бизнес и небольшие производства. Следовательно, травмы, полученные дядей Васей, с вероятностью более 90%, как-то связаны с успехом нашего совместного предприятия.

Как поступить в данной ситуации – я не знал. Ресурсов – нет, обученных бойцов, которые могли обеспечить охрану – нет, попытка организовать и вооружить примитивным оружием имеющиеся активы – приведёт к ещё большему количеству проблем, официальные органы правопорядка – скорее всего в курсе ситуации и никак не помогут. Ситуация выходила удручающей, и выйти из неё возможности не было. Оставалось только ждать выздоровления дяди Васи и уже с его помощью попробовать решить проблему.

Интерлюдия №3.

г. Ленинград, Литейный проспект д.4 Здание ГУВД-КГБ «Большой Дом»

– Ярик, – в кабинет влетел мой старый друг и товарищ Павел, – слышал уже, какую разнарядку сверху спустили?

– Нет, – оторвавшись от докладной записки, я отложил её в сторону, чтобы не отвлекала, – сам знаешь, когда проходила планёрка, меня отправили по делам в Смольный.

– Тогда читай и готовься меня благодарить, – с этими словами он бросил передо мной тонкую папку с приказом.

Скептически на него посмотрев, я всё же открыл её и начал читать. Так, в связи с увеличением случаев бандитизма. бла-бла-бла, приказываю направить сотрудников ГУВД-КГБ г. Ленинград в областные центры для проведения расследования и дачи оценки криминогенной обстановке. Хороший приказ, давно пора прижать эту сволочь, вылезшую не пойми откуда, а что там на втором листе? Направить для проверки г. Тосно капитана Гончарова Ярослава Дмитриевича, печать, подпись. Пару секунд я осмыслял прочитанное, а потом с искренней благодарностью посмотрел на Пашку.

– Вижу уже понял, что к чему, – приняв горделивую позу, он бросил на меня преувеличенно горделивый взгляд, – давай, можешь начинать хвалить меня, я готов.

– Спасибо, друг! – встав из-за стола, я крепко его обнял, – Давно уже дома не был, небось мои старики уже забыли, как я выгляжу.

– Я тебя прекрасно понимаю, поэтому и похлопотал за тебя, но с условием!

– – Проставлюсь, не волнуйся, за мной не заржавеет.

– Да я не о том. Слушок ходит, что у вас там в Тосно, есть один мужичок, сторож в местном детском доме. Так он настоящий Кулибин, чинит всё, что бы к нему не принесли, в том числе заграничную технику и берёт недорого. Я тебе завтра занесу свой японский магнитофон, что-то он барахлить в последнее время стал, вот его ты и отвезёшь на посмотреть и считай ничего не должен.

– Без проблем, приноси. А давно этот Кулибин там появился? – решил уточнить я, так как с работой совсем отстал от курсирующих по конторе слухам.

– Вроде недавно, где-то года два назад, но за пределы городка его слава вышла совсем недавно. Наши о нём справки навели и особых грехов не нашли, правда в своём сарайчике он потихоньку гонит, но немного и качественно, так что решили его не привлекать. Видать прорезался у мужика талант, вот и решил на нём заработать, как и все в наши неспокойные времена.

– Понятно, как буду дома, загляну к этому Кулибину, ты главное завтра магнитофон не забудь, а то уеду без него.

– Понял, принял, разрешите выполнять, товарищ капитан? – в своей излюбленной манере поинтересовался Пашка, строя из себя шута.

– Выполняйте, товарищ капитан, разрешаю, – решив подыграть, ответил ему я.

Дождавшись пока друг выйдет из кабинета по своим делам, я закончил текущую работу и решил сходить в архив, чтобы ознакомиться с состоянием дел в родном городе, занимаясь этим до вечера. На следующий день, получив бумаги обозначающие мои полномочия, с дипломатом в одной руке и магнитофоном в другой, я сел на служебный транспорт и отправился домой. Сначала зайду в здание Милиции, ознакомлюсь с оперативной обстановкой, а потом домой, отосплюсь, поговорю с родителями и поем нормальной еды.

Несколько дней спустя.

Как бы мне не хотелось провести побольше времени с семьёй, работа была на первом месте. Ознакомившись с имеющимися сведениями, я засел за бумаги, пытаясь понять кто, кого, чего и сколько. И как будто этого было мало, приходилось ещё и с людьми работать, в основном с теми, кто пострадал от действий бандитов, местные милиционеры как могли помогали, но больше из-за страха и репутации конторы, чем по зову сердца, хотя и тех, кто искренне любил свою службу было достаточно.

Общая картина понемногу складывалась и закончив с первоначальным сбором информации, я отправил докладную записку на Литейный, чтобы уже на её основании большое начальство вынесло своё решение. Появившееся свободное время, я решил потратить на выполнение просьбы Пашки, чей магнитофон как раз пылится рядом со мной, а после встретиться со школьными друзьями, точнее с теми из них, кто ещё не разъехался.

Дошёл я до детского дома дворами, и поправив форму, открыл металлическую калитку. Так как на дворе было лето, большинство местных обитателей проводили летние деньки на свежем воздухе, поэтому дорогу до мастерской Василия Кондакова я решил спросить у них.

– Здравствуйте, дети, – привлёк я внимание небольшой стайке детишек лет шести, – я пришёл сюда к Василию Кондакову, не подскажете, как его найти?

– Вы заберёте дядю Васю в тюрьму? – спросил самый смелый мальчик, – Не надо, он хороший! Он Ольге Александровне денег даёт, а она нам сладости покупает.

– Никто не собирается вашего дядю Васю забирать, – немного опешив от такого напора, ответил я, – меня друг попросил починить, – я повертел в руке магнитофон, – его вещь, а говорят, что лучше вашего дяди Васи никого в этом деле нет.

– Аааа, – протянули всё понявшие дети, – тогда вам вооон туда, в сарай, – снова взял слово смелый мальчик, – только починить, это вам не к дяде Васе, а к Анжелке, она всякие штуки чинит, а дядя Вася только приносит.

– Спасибо, дети, прямо туда я и пойду, только загляну к вашей директрисе.

Шагая в сторону главного здания, я размышлял над словами мальчика, оказывается Кулибиным оказался не Василий Кондаков, а некая Анжела, судя по всему воспитанница этого детского дома. Надо будет о ней расспросить, в столь молодом возрасте, такой талант, ей уже наверно лет шестнадцать-восемнадцать, а значит скоро отправится в большой и опасный мир. Если у неё настоящий талант к электронике, то может стоит привлечь её в контору, чтобы не пропала на улицах. Впрочем, сначала разговор с директрисой, а потом всё остальное.

Нужный мне кабинет я нашёл достаточно быстро, благо вход в него находился недалеко от главных дверей. Внутри сидела женщина средних лет, которая от вида моей формы мигом растеряла всю задумчивость и подобралась.

– Добрый день, вы ко мне? – поинтересовалась она у меня, заметно нервничая.

– Не совсем, – примирительным тоном ответил я, – но разгуливать по территории детского дома не уведомив вас, было бы нарушением.

– Да-да, конечно, – продолжающая нервничать женщина, встала со стула, – вы из-за жалоб на воспитанников, или с проверкой? Что-то произошло?

– Нет, на самом деле я к Василию Кондакову, по делу, – я продемонстрировал свою ношу, – тем более проверять вас должно совсем другое ведомство.

– Да, конечно, просто я немного перенервничала после последних событий, сами знаете, сейчас не спокойно.

– Конечно, в том числе поэтому я здесь. По приказу сверху проверяю криминогенную обстановку. Но вернёмся к делу, я могу увидеть Василия Кондакова?

– Да, конечно, пройдёмте.

Выйдя из-за стола, она вместе со мной вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Из-за нервозности директриса не смогла долго сохранять молчание.

– Вы знаете, Василий человек хороший, ветеран войны, а…

– Я в курсе про его деятельность и ничего против не имею. Знаю и про то, что на самом деле всей починкой занимается не он, а воспитанница, если тут нет принуждения к труду, то никаких проблем не будет.

– Что вы, Анжеле самой в радость всем этим заниматься, – горячо заверила меня директриса, – с остальными детьми она не особо контактирует, зато со всякими техническими штуками возится с удовольствием. У нас, конечно, официального диагноза нет, но у девочки точно психопатия, так что мы стараемся быть с ней по мягче, тем более всё что ей скажут она делает, конечно с одеждой сначала были проблемы, но сейчас всё успокоилось.

– Психопатия, – я пытался вспомнить, что это слово значит, – это что-то вроде проблем с выражением эмоций?

– Абсолютно верно, с этим у неё совсем плохо, особенно когда она пытается улыбаться, жуть берёт, – женщина хотела было перекреститься, но бросив быстрый взгляд на меня, остановилась, – зато умненькая, сразу из первого в шестой прыгнула, за полгода сдав все экзамены.

– Действительно, умная.

– Она хотела и дальше прыгать по классам, но комитет образования запретил переводить её дальше, говорят, пусть сначала подрастёт. И вообще, она в три сама читать научилась, а после её только с книгой и видно было, пока её к себе Василий Иванович под крыло не взял, думали совсем всё с ней плохо, но ничего, отошла, даже общаться с другими детьми начала, пусть пока только в виде обучения.

Асоциальная, замкнутая и при этом очень умная, да половина НИИ такими забита, точно нужно присмотреться к девушке, может лет через пять ещё один прекрасный учёный вырастет.

– Вот мы и пришли, – остановившись у обитой железом двери, сказала директриса, из-за которой слышался тонкий голосок, – Василий Иванович сейчас там, совсем недавно выписался из больницы.

– Что-то случилось? – заинтересовался я.

– Сам он не говорит, но похоже его избили за отказ сотрудничать, – полушёпотом сказала директриса, – но я вам ничего не говорила.

– Понятно, разберёмся, – сделав себе зарубку в памяти сходить в больницу и посмотреть статистику, я открыл дверь и вошёл внутрь.

Первое, что мне бросилось в глаза – это освещение и порядок. Несколько ярких лампочек висели под потолком и разгоняли темноту, причём висели они пусть и без плафонов, но всё равно выглядели аккуратно. Чистота тоже вызывала удивление, обычно такие помещения завалены разным мусором и хозяйственным инвентарём и убираются только перед большой проверкой, здесь же полы были начисто выметены, а лопаты, грабли и прочее аккуратно стояли вдоль стены.

Само помещение было разделено на несколько частей кусками ткани, и если в дальнем углу таким образом скрывали самогонный аппарат, судя по булькающим звукам оттуда, то что происходило за второй, мне было непонятно. Прислушавшись, я понял, что кто-то очень молодой читает лекцию.

– Закон Кирхгофа применим к любым электрическим цепям, и благодаря ему, вы, даже не зная номинал утерянной детали, всегда сможете его определить, если правильно примените эту формулу, – раздался звук удара деревяшки о грифельную доску.

Решив не больше не скрываться, я откинул кусок ткани и увидел странную картину: мужчина со сломанной рукой сидел в углу и внимательно слушал, четверо ребят постарше записывали что-то в тетради, а во главе всего этого стояла маленькая девочка на табуретке, что сейчас выводила какую-то формулу на доске.

– Василий Иванович? – обозначил свою присутствие я, тем самым привлекая внимание всех собравшихся, кроме лектора, – Я к вам по делу.

– Ох, едрить твою налево! – эмоционально вскрикнул пожилой мужчина, на лице которого красовались несколько синяков, – Я эта, ничего не этого, да!

– Успокойтесь, я к вам по другому делу, – продемонстрировав магнитофон, я физически ощутил, как обстановка разрядилась, – сможете посмотреть, что тут барахлит?

– Да, конечно-конечно, Анжела, посмотришь, что там у товарища капитана? – успокоившийся мужчина подскочил к маленькой девочке.

Сколько же ей лет? На вид не больше девяти. Странно, я думал, что ей не меньше шестнадцати, а тут такое. Дописав формулу, девочка развернулась ко мне, и я обомлел.

– Вика! – выкрикнул я, увидев точную копию жены в миниатюре.

– Нет, меня зовут Анжела. А вас? – ровным тоном спросила она.

Смотря в её серо-стальные глаза, точно такие же какие я видел каждый раз смотрясь в зеркало, я не знал, что ответить. Столько лет поисков, столько усилий, я уже почти смирился, а она всё это время была совсем близко! Не обращая внимания ни на что, я бросился вперёд и схватил её в объятья. Плевать на всё, я нашёл её!