Текст книги "Путь человека (СИ)"

Автор книги: Юрий Корчагин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 62 страниц)

Тридцатого декабря, отправив на компиляцию ещё одну подпрограмму, я вышел из своей мастерской чтобы немного размяться, помня об ограниченности биологического тела, я старался поддерживать его в хорошей форме. Идя мимо быстро возведённых ангаров, где прямо сейчас чинили вышедшие из строя бульдозеры, краны и бетономешалки, мой путь лежал к той части лагеря, где разместились мои люди. Так как на дворе был день, большая часть палаток была пуста: техники выполняли свои прямые обязанности, воины или были в патруле на границе «боевой зоны», или тренировали пополнение, так что единственными местами, откуда исходил шум, были школа и кухня. Подойдя к кухаркам, которые как раз заканчивали готовить обед и перехватив себе что-нибудь перекусить, я осмотрел столики, за которыми обычно происходили приёмы пищи. Единственными посетителями, помимо меня, оказались сёстры Морган, вяло ковыряющихся в тарелках. Отлично, заодно задам несколько вопросов, которые накопились у меня к ним.

– Не помешаю? – спросил я, когда подошёл к их столу.

– Нет учитель, – почти хором ответили они, немного приободрившись.

– По этому поводу я и хотела с вами поговорить. – закинув в рот первую ложку с кукурузной кашей, продолжил я, следя за их реакцией, – Я конечно всё понимаю, у всех есть свои странности, но почему только вы обращаетесь ко мне как к мужчине?

– Эм, – выдавила из себя Кармен, как будто только сейчас первый раз задумалась об этом факте.

– Не знаю, – пришла на помощь зависшей сестре Элизабет, – как-то само приходит, как будто только так правильно.

– Ладно, оставим это на потом, но почему учитель? Вы же единственные, кто ко мне так обращаются, остальные ограничиваются прозвищем или именем.

– Ну вы нас учите, причём лично, – начала строить логическую цепочку Кармен, – а значит мы ваши ученицы, ну и поэтому и учитель.

– Ну ладно, называть меня так на уроках или в мастерской, но зачем в повседневной жизни? – решил я продолжать развивать данную тему.

– Если честно, – в этот раз слово взяла Бетти, – мне просто часто снятся сны, где меня учит молодой парень в красном балахоне, и вы ассоциируетесь у меня с ним…

– О! Мне тоже что-то подобное снится!

– Доедаем и идём за мной, – резко почти прокричал я, от осознания их слов, после чего начал быстро закидывать в себя свою порцию, глотая её почти не жуя.

Девушки, посмотрев на меня с недоумением, решили не сопротивляться и повторили за мной, а так как обед они начали раньше меня, то закончили мы почти одновременно. Из столовой я почти вылетел, подгоняемый необходимостью подтвердить свою догадку, которая билась набатом в моей голове. Дойдя до мастерской, где я за несколько минут склепал два жалких подобий глеф. Выйдя с ними в руках, я бросил одну из них в сторону Кармен, которая ловко поймала её, сама удивившись своей ловкости.

– Бетти, пока постой в сторонке, а ты, Кармен, нападай, – сказал я, встав в классическую стойку.

– Эм, учитель, вы уверены, что это необходимо, я ведь никогда ничем подобным не занималась, – неуверенно пробормотала Кармен.

– Если мои догадки верны, то ты удивишься, – не желая слушать её дальнейшие оправдания, я нанёс резкий удар.

Результат превзошёл все мои ожидания, неуверенная девушка, действительно в первый раз взявшая подобное оружие не только ловко отразила мой удар, но и смогла провести контратаку. Которая не удалась только по причине того, что для этого ей пришлось бы вывернуть кисть под непредусмотренным человеческой физиологией углом.

– Ай, ай, ай, – запричитала Кармен, держась за почти вывихнутую кисть, – больно то как!

– Сестрёнка, – в шоке пробормотала Элизабет, – ты как это сделала?

– Что именно? – продолжала морщиться от боли, спросила Кармен, – Чуть не вывихнула кисть?

– Нет, крутанула эту палку, да так быстро, что я почти ничего не заметила! Было так круто!

– На этом можно закончить, – произнёс я, находясь в смешанных чувствах, – теперь надо определиться с тобой, Бетти, но для этого пройдём в мастерскую, там тебе надо будет кое-что посмотреть.

Несмотря на удивлённо смотрящих на меня девушек, которые, однако, беспрекословно последовали за мной, я направился в личную мастерскую. Зайдя туда, я быстро начал вычерчивать на тетрадном листе формулу синтеза одного из самых простых имперских стимуляторов, записав только первую его часть, оставив поле с самим действующим веществом пустым. Посмотрев на девушек, которые всё так же с непониманием смотрели на меня и мои действия, я положил тетрадь перед Бетти.

– Закончи формулу синтеза, – не терпящим пререканий тоном, сказал ей я.

– Но я… Тут всё так сложно… – замешкалась она, всё ещё не понимая моих поступков, но потом всё же присмотрелась к моим записям, – Хотя… Я попробую.

Следующие две минуты я наблюдал, как Элизабет абсолютно верно выписывает формулу стимулятора, без единой ошибки. Увидев финальный результат, я не знал, что сказать. Каким-то образом две мои новые ученицы получили навыки предыдущих, причём, судя по некой неуверенности, они ещё не до конца их осознавали. Переселение душ, реинкарнация или что-то иное, я не знал, как это назвать. Одна часть меня ликовала, получить в соратники двух человек, которые были моими ближайшими подвижниками на протяжении тысячелетий – это то, о чём только можно было мечтать. Но вот другая, маленькая и робкая часть внутри протестовала, она буквально кричала о том, что всё это неправильно, что с этим нужно что-то делать, что нельзя допустить чтобы кто-то иной захватывал тела невинных по сути девушек. Но оставался один единственный вопрос: а что я могу поделать? Судя по всему, процесс уже запущен и как-то остановить его у меня не получится.

Потратив несколько секунд реального времени на осмысление ситуации, я принял единственно верное решение – ничего не делать. Как-то изменить ситуацию я не мог – так зачем лишний раз напрягаться, тем более в итоге я окажусь в значительном плюсе. Именно такой ответ выдал холодный расчёт, заглушив слабый голос совести.

– Спасибо, что не убежали от меня, когда я всё это провернул, – с лёгкой улыбкой обратился я к ученицам, – можете быть свободны, и да, если вам продолжат сниться подобные сны, сразу рассказывайте мне о них.

– Хорошо, учитель, – первая нашлась Элизабет, – но вы больше нас так не пугайте.

Как только они вышли за пределы моей мастерской, я просто-напросто сидел несколько минут к ряду уставившись на написанную формулу, размышляя в общем-то ни о чём. Точнее, я думал о материях, понимание которых мне пока недоступно, и вряд ли я смогу их осмыслить в ближайшие годы, если не десятилетия.

Продолжая наблюдать за новыми/старыми ученицами, я не забывал и об основных обязанностях: выполнял заказы от Джимми, курировал ремонт техники и обучения охранников, вносил кое-какие правки или предложения в проекты домов, в общем занимался повседневной рутиной. Свободное время я посвящал личным проектам, к которым всё чаще привлекал как учениц, так и их младших братьев. Прогресс создания новых роботизированных комплексов хоть и ускорился, но результаты этого будут видны только через пару месяцев.

Новый, 2000 год, начался ярко, причём в прямом смысле этого слова. В черте города, в том числе и в недавно восстановленных районах прогремела серия взрывов, а несколько машин, набитых взрывчаткой, пытались прорваться сквозь блокпосты в Северный Голливуд и Сан-Фернандо, где заседало нынешнее правительство города. Да что там говорить, несколько психов хотели напасть и на наш лагерь, благо часовые не спали и смогли отбить атаку. Но то было ночью.

Утром же, когда удалось добраться до телевизоров и прочих СМИ, там сплошным потоком шли репортажи со всего мира, в которых рассказывалось о сотнях терактов по всему миру. «Культы тысячелетия» решив не дожидаться, когда наступит конец света начали приближать его самостоятельно. Взрывы, массовые расстрелы, всё это происходило повсеместно, но были примеры террора и пострашнее. Так, например, в Берлине группа культистов устроила настоящую химическую атаку, от которой только по предварительным данным погибло не менее 19000 человек. И такого рода новости шли непрекращающимся потоком, ежечасно добавляя всё больше и больше подробностей в накрывший мир психоз.

Следующие несколько дней, лагерь Альдекальдо перешёл в режим осады, никто никуда не ездил, никто не приезжал, обмен информацией с подъезжающим к нам путникам и патрулям вёлся только через радио. Аналогично поступили и Ходес, и даже большинство местных банд. Все ждали. И дождались, действующее правительство Лос-Анджелеса крайне оперативно выпустили новый закон, который разрешал всех заподозренных в участии или сочувствии апокалиптическим культам, ответственным за ночное файершоу, отстреливать на месте. Столь непродуманный законопроект привёл не к увеличению безопасности на улицах города, а вылился в натуральную бойню. Банды, под предлогом того, что они убивают культистов, устроили передел территорий, силы правопорядка не знали что делать и просто засели в своих старых укрепрайонах. А все кочевники, смотрели на всё это со стороны и периодически отстреливались, конкретно нам, Альдекальдо, пришлось даже расчехлять «Брэдли» и выводить его на самое опасное направление, так как пощипать решили и нас. Мирные же жители, которые за последние несколько месяцев уже настроились на мирный лад, в панике бежали кто-куда, не разбирая дороги.

Анархия в Лос-Анджелесе продлилась до конца января, пока правительство не поняло свою ошибку и не спустило с поводка все имеющиеся вооружённые силы. Как это не странно, но месяц беззакония сыграл на руку силам правопорядка, за время войны всех со всеми, банды изрядно ослабли, потеряв множество активных членов, и поэтому добить их остатки было достаточно просто. Кровь вновь полилась по разрушенным улицам города, в том числе и невинная, но это мало кого заботило.

По итогам Кровавого Января, вышло, что самые крупные и опасные банды оказались уничтожены, новые постройки пострадали не слишком сильно, так что власть «закона» в городе оказалась крепка как никогда. Так что совсем скоро рабочие из лагерей кочевников вновь отправились на стройки, стараясь не замечать пятна крови и следы от пуль на окружающих их стенах, жизнь понемногу налаживалась.

Однако, мир решил не давать человечеству время передохнуть и восстановиться и сначала из Европы, а потом и со всего остального мира, начали приходить сведения о новой пандемии, которая косила людей тысячами. Особенно сильно от этого страдала Германия, которая после первой сотни тысяч трупов ввела драконовские карантинные меры.

Немного отошедшие от последствий наступления нового тысячелетия люди вновь впали в панику, зная только то, что данная болезнь быстро переносится и быстро убивает, люди начали охотиться на всех, у кого были замечены малейшие признаки болезней, причём не важно каких. Пока люди паниковали, я внимательно слушал новости и искал любую информацию о данной болезни, какая у неё основа, вирусная или бактериальная, как проходит течение болезни, были ли случаи излечения. Так как достоверной информации было крайне мало, пришлось временно отложить мои основные проекты и заняться разработкой антипандемийных мер, готовясь ко всему и сразу, попутно прикидывая, что можно сделать в текущей ситуации. Плюс, так как живший при нашем лагере священник сам впал в неконтролируемую панику, пришлось частично брать на себя его функции, проводя проповеди среди людей.

Поначалу, мои выступления приходили послушать исключительно те, с кем я прибыл в Лос-Анджелес, но с каждым днём всё больше людей наизусть заучивали молитвы и литании о чистоте и защиты от болезней. Не знаю, как повлияют мои проповеди на будущее, но на данный момент они неплохо помогают отчаявшимся людям сохранить присутствие духа.

Из мер, которые по моему настоянию были успешно реализованы, были: обязательное ношение масок, соблюдение дистанции и запрет на близкий контакт с потенциально заразными, обработка всех вещей извне и средств защиты дезинфицирующим средством, которым, за неимением альтернатив, выступал спирт. Также пригодились захваченные в правительственном бункере костюмы защиты, которые на время могли полностью изолировать человека от окружающей среды. Так же, всем Альдекальдо я рекомендовал сократить свои контакты с людьми извне до минимума, чтобы ещё больше сократить риск заражения.

Несмотря на всеобщую панику, сама по себе она оказалась преждевременной, так как до западного побережья США, где мы и находились, болезнь добралась только через полторы недели после первой зафиксированной вспышки. Как на зло, большинство к этому времени уже перестали верить в опасность этого заболевания и немного расслабились, как оказалось – зря. Первой жертвой Истощающей Чумы на территории Лос-Анджелеса стала сотрудница правительства города, работающая в отделе по связям. Предположительно заразилась она во время рабочего визита в Техас. Как только эта новость стала достоянием общественности, город захлестнула новая волна паники, люди просто не знали что делать, а потому начали сбиваться в толпы и куда-то бежать или где-то скрываться, что только увеличило количество заболевших, на улицах появились первые трупы.

Лишний раз рисковать и заниматься изучением трупов я не собирался, а потому и сам с ними не контактировал, и остальным строго запрещал. После разговоров о том, что кто-то видел, как неубранные трупы поедают животные, у Альдекальдо было введено положение по отстрелу всех бродячих животных, как потенциальных переносчиков болезни. За первую неделю пандемии, ничего страшного не произошло, только несколько человек из лагеря демонстрировали симптомы, но как оказалось, болели они совершенно другим. Из-за боязни заразиться в большом скоплении людей, часть соклановцев решило не испытывать удачу и отправиться обратно в пустоши, где пусть и не было квалифицированных медиков, но и людей было намного меньше. Таким образом, за несколько недель лагерь покинуло около двух тысяч человек.

Однако работы по контракту никто не отменял и работы по разбору завалов и возведение базовой инфраструктуры продолжались, просто в более медленном темпе. Как сказал мэр Лос-Анджелеса: «Эта незначительная болячка – не остановит нас, гордых американцев, и мы продолжим восстанавливать наш прекрасный город!» Оптимизм мэра не внушал доверия, а потому, люди продолжали бояться выходить на улицы и как-то контактировать с миром.

Я же, пока все паниковали, дорабатывал конструкцию респиратора со съёмными фильтрами, которые должны обеспечить максимальную защиту в текущих условиях. Сделать что-то большее не позволяло отсутствие чётких данных о способе заражения, так что приходилось создавать максимально универсальные устройства защиты, которые были в разы хуже специализированных, но хоть какую-то защиту, но обеспечивали. На середину февраля 2000 года среди Альдекальдо жертв истощающей чумы не было, надеюсь, что всё так и останется.

Глава 12 Пробуждающая.

Истощающая чума пришла к Альдекальдо в начале марта 2000, причём началось всё максимально невинно, один из рабочих, занимающихся разбором завалов пожаловался на небольшое недомогание и обратился в медпункт. По симптоматике всё походило на обычную простуду, но на следующее утро пациент демонстрировал все признаки Истощающей чумы: высокая температура, обильное потоотделение и быстрая потеря массы тела, он буквально усыхал на глазах.

Купировать возникшую панику удалось только с помощью силы, пятьдесят приехавших со мной воинов, работая кулаками и дубинками разогнали начавшуюся собираться толпу и отправили всех по палаткам. Люди поначалу роптали, но вскоре поняли, зачем это было нужно. Так как отгородиться от проблемы уже было нельзя, я решил рискнуть и начать исследование болезни, и пусть мои знания в микробиологии и вирусологии были не так хороши, но никого лучше среди Альдекальдо сейчас просто не было.

Первым моим приказом было вынести на отдельный пустырь медпункт для заражённых чумой людей, рядом была размещена большая палатка, куда тут же установили всё исправное медицинское оборудование, которое было найдено на руинах Лос-Анджелеса. Вторым приказом было отправиться в найденный мной ранее бункер для хранения радиоактивных материалов правительства США и привести оттуда все средства индивидуальной защиты, заодно захватив парочку ящиков с урановыми таблетками, чтобы не ездить за ними несколько раз. Не дожидаясь пока экспедиция вернётся обратно, я, нацепив на себя комплект радиохимической защиты приступил к исследованию заражённых тканей и тела пациента.

С исследованием тела возникла небольшая проблема, ведь родственники погибшего хотели его похоронить, и не желали слушать никаких увещеваний о том, что, исследовав его тело можно попробовать создать вакцину и спасти тысячи жизней. Пришлось вновь поступать жестоко, и силовым путём заставить родственников отступить.

Вскрытие и сбор анализов показал, что основной причиной смерти пациентов является ненормальное ускорение всех обменных процессов в организме, что и приводит к истощению. Дополнительно, вскрытие показало, что в основном болезнь поражает печень и сердце, в меньшей степени почки и лёгкие. Так как все эти органы задействованы в циркуляции крови, первые анализы, взятые из кровеносной системы и костного мозга. Однако, ничего путного рассмотреть с имеющимся оборудованием не удалось, а потому пришлось проверять анализы с помощью химических маркеров, которые хоть и были просрочены, но какой-то результат ещё давали.

Пока я исследовал первого пациента, симптомы заболевания продемонстрировали ещё с десяток человек, которых тут же изолировали и начали проводить расследование, с кем с момента возможного заражения они контактировали, чтобы изолировать и потенциальных переносчиков болезней. Получив ещё несколько трупов в своё распоряжение, я начал набирать статистику и кое-какой прогресс уже наметился. У всех пациентов был повышен уровень тироксина и трийодтиронина в крови, гормонов, что отвечают за обмен веществ, а значит следующим органом для изучения стали щитовидные железы трупов. Увы, но тут меня ждал тупик, никаких аномалий при исследовании желёз найти мне не удалось, если не считать того, что все они были на удивление здоровыми, можно сказать пребывали в идеальном состоянии.

Пока я занимался своими исследованиями, с остальными Альдекальдо я почти никак не контактировал, только забирал еду, оставленную мне и прочим пациентам на «нейтральной полосе» и изредка перекрикивался со своими подчинёнными, слушая последние новости и отдавая приказы. И, пожалуй, из всех неудобств, которые я испытывал, была необходимость постоянно находиться в громоздком и тяжёлом костюме, что не только осложняло движение, но и делало меня достаточно неуклюжим.

С каждым днём пациентов становилось всё больше, особенно сильно заражению были подвержены старики и дети, болезнь скашивала их почти мгновенно, но останавливаться было нельзя, даже если не удастся создать вакцину, мои исследования могут кому-то помочь.

Вслед за щитовидными железами я даже исследовал мозги пациентов, но снова оказался в тупике, так как никаких последствий болезни найти мне не удалось. Размышляя о причинах столь опасного и быстропротекающего заболевания, я никак не мог отделаться от мысли, что что-то упускаю. Мои попытки понять причину заболевания и уход за пациентами отнимали много времени, но так ни к чему и не привёл, даже в заборах крови у ещё живых пациентов, не было ни малейшего намёка на причину болезни.

Трупы после исследования я самостоятельно стаскивал в заранее выкопанные ямы, которые после заполнения сначала обрабатывались с помощью огнемётов, а потом засыпали бульдозерами. Такое «варварское» отношение к усопшим злило людей, но Мигель и прочие лидеры семей, находившихся в лагере, понимали причины моих приказов и не препятствовали их исполнению.

Через две недели вернулась экспедиция, привезя защитные костюмы с замкнутой системой дыхания и у меня появились кое-какие помощники, большинство из которых хотели хоть как-то облегчить страдания умирающих. Как это не печально, но не соблюдая меры осторожности, через несколько дней половина помощников оказались на месте пациентов. Находящиеся в отчаяние люди не знали, что делать и единственным лучиком света в накрывших лагерь тучах безысходности, как и весь мир, стал молодой парень Дикон, который, несмотря на все прогнозы, выжил после острой фазы заболевания. Всё что от него осталось – это обтянутый кожей скелет, но он дышал, глотательный рефлекс работал как надо, а сердце размеренно билось в груди. Жаль только то, что взятые у него анализы не дали ровным счётом ничего.

Дни сменялись неделями, а я был всё так же далёк от создания лекарства. Были попытки временно приостановить работу щитовидной железы, пациентов накачивали всеми имеющимися видами противовирусных и противобактериальных препаратов, но всё без толку. И если я неплохо справлялся с видом постоянно умирающих людей, то вот те, кто занимался уходом за больными понемногу сходили с ума, особенно если умирал кто-то из их близких. Матери, наплевав на собственную безопасность, срывали с себя защитные костюмы и прижимались к мёртвым детям, другие пускали себе пули в голову, иногда не снимая костюмов, безвозвратно их портя.

Находясь во всё том же тупике, я решил, что чтобы недавно заражённые не умирали понапрасну, брать анализы и у них, не слушая их возражений. И на третий день случился прорыв! Анализ крови одной из заразившихся женщин, которая сейчас находилась на грани жизни и смерти, дал интересную реакцию. Её кровь, в которую был помещён маркер для выявления тироксина, до этого показывавшая нормальное его содержание, внезапно начал бурно реагировать, буквально за несколько минут содержание гормона из нормального, стало зашкаливающим. Из этого у меня родилась теория, что некие микроорганизмы накапливают в себе данный гормон, а потом одномоментно умирая, высвобождают весь накопленный запас, резко увеличивая его содержание в крови, что и становится причиной смерти. В данную теорию как раз вписывается повышенная опасность данной болезни для детей и стариков: у первых обмен веществ и так достаточно быстрый и ещё большее его ускорение становится летальным, а у вторых, по причине общей изношенности организма.

Поняв причину и ход заболевания, я стал думать, что мне теперь с этим делать. Первой идеей было начать вырезать щитовидную железу у всех не заразившихся, что с одной стороны полностью предотвратит риск заражения, но с другой доставит кучу проблем в будущем, то есть как экстренную меру такую операцию проводить можно, но только у недавно заразившихся. Вторым вариантом было временно заблокировать выделение необходимых болезни гормонов, но для этого, пока, не было никаких возможностей. Третий путь был в введении в кровеносную систему жертвы вещества, которое или уничтожит переносчика болезни, или нивелирует действия тироксина на организм, но тут опять вставал вопрос, как это провернуть. Имеющаяся в моём разуме база знаний пасовала перед этим и ничего путного, кроме создания импланта для фильтрации крови или введения нанитов не выдавала. Так что единственное, что мне оставалось – это заказать местные учебники по медицине у Джимми, а конкретно по эндокринологии. Торговец, или как он сам просил себя называть – «фиксер», пообещал сделать всё возможное, чтобы помочь мне в моей работе.

Постепенно в карантинной зоне скапливалось всё больше и больше людей, большинство из них достаточно быстро умирали, совсем малый процент выживал. Чтобы хоть как-то занять себя, я, немного доработал аппарат для диализа, чтобы хоть как-то повысить шансы выжить у пациентов, и, как ни странно, фильтрация крови немного помогла, во всяком случае смертность после прохождения данной процедуры была намного меньше, чем без неё. Ещё одним способом, увеличивающим шанс пережить болезнь стала установка капельницы с концентратом для внутривенного питания. Хоть немного выросший шанс пережить Истощающую чуму воодушевил людей, а Джимми, узнав о моих успехах, пообещал привезти мне столько аппаратов для диализа – сколько найдёт, часть из них я мог оставить себе, остальные уходили на перепродажу. Плюс, через того же Джимми, я смог реализовать схему собранного мной аппарата, который хоть немного повышал шансы на выживание, немного заработав на этом. Жалкие сто тысяч эдди.

Появление способа хоть немного повысить шансы на выживание своих родных и близких, при условии нехватки аппаратов для диализа, привело к росту количества конфликтов внутри клана, а учитывая тот факт, что предложенные мной методы не давали стопроцентной гарантии выздоровления – это ещё сильнее накаляло ситуацию. Апогеем стал момент, когда в мою палатку, где я спал после работы, ворвалась женщина, которая ухаживала за больными. В защитном костюме, с целой бутылкой крови. Очнувшись от того, что на меня лилось что-то густое, я мгновенно понял ситуацию, вероятность заражение – 98,7%.

Застывшая с триумфом на лице женщина, даже не поняла, как я отправил её в нокаут. Над ней я поработаю позже. Нельзя было терять времени. Волоча за собой бессознательное тело, я через пару минут оказался в лаборатории, где, уже не заморачиваясь с одеванием защитного костюма принялся за работу. Первое что я сделал, после того как отмылся от крови, – это начала сводить все свои записи и исследования в одну тетрадь, чтобы мои труды, в случае чего не пропали даром. Затем, уже под утро, я вышел на пустырь и попросил позвать людей из оцепления Мигеля и прочих лидеров. Они появились на месте через несколько минут

– Ангел! – прокричал мне Мигель, стоящий в пятидесяти метрах от меня, – Что-то случилось, раз ты позвала меня в такую рань?!

– Да, – максимально подавляя эмоции ответил я, – пару часов назад на меня вылили примерно два литра заражённой крови, думаю ты понимаешь, что это значит.

– Maldita sea! Para que los demonios me atormenten! – начал ругаться мужчина сходу поняв ситуацию, – Ты как себя чувствуешь? Может тебя…

– Уже не важно, – оборвал его речь я, – завтра – послезавтра я вынесу тетрадь со всеми своими записями, как с ними поступать – решайте сами, а я пока продолжу работу, может что-то ещё удастся выяснить.

Сказав всё что хотел, я развернулся и пошёл обратно в лабораторию, где меня ждала работа и месть.

– Чуть не забыла, – повернувшись вполоборота, сказал я, – если услышите крики и мольбы о помощи, не обращайте внимание.

Больше ничего не слушая, я вернулся в палатку заменяющую мне лабораторию.

Аккуратно избавив заразившую меня женщину от всего лишнего, я аккуратно разложил хирургические инструменты, зафиксировал её, по-быстрому набросал линии надрезов, и впервые за долгое время полностью расслабился, отпустив свою ауру. Держать свою силу вечно под контролем было для меня привычно, но какое же это неземное удовольствие – перестать себя ежесекундно контролировать. Эффект появился сразу, пациентка даже без сознания начал дёргаться и тихо стонать. Пора привести её в чувства. Ватка, смоченная американским аналогом нашатыря, быстро вернула ей сознание.

– Доброе утро, дорогая моя, – тихо и спокойно произнёс я, – вижу, ты немного удивлена своим положением.

– Отродье, тварь, демон, – бешено вращая глазами, затараторила женщина.

– Вполне возможно, – не стал отрицать очевидного я, – подобных мне по-разному называли в мировых культурах, но мы здесь не для этого. Видишь ли, ты совершила очень плохой поступок – поставила под угрозу мою жизнь, а как это ни странно, жить я люблю, ведь вокруг ещё столько интересного. Так вот, за свои действия, ты понесёшь наказание, – проведя пальцем вдоль намеченных линий надрезов так, чтобы она их заметила, спокойно проговорил я, – а заодно послужишь подопытной для наблюдения за ходом протекания болезни, которой ты меня заразила.

– Сгинь! Исчезни! – билась в истерике пациентка.

– Да, я тебя прекрасно понимаю, – погладив её по голове и слегка растрепав слипшиеся от пота волосы, – вивисекция – это больно и много где запрещено, но позволяет так много узнать в кратчайшие сроки, а времени у нас осталось совсем немного. Так что приступим.

Связки она сорвала в первые два часа препарирования, после чего только хрипела.

Интерлюдия №1

Через три дня из палатки где находилась лаборатория и от которой веяло противоестественной жутью, вышел один человек, он тащил за собой кровоточащий кусок мяса. Найдя где-то две доски и сколотив их вместе, девушка разместила свою ношу на импровизированном кресте, после чего спокойно вернулась туда, откуда вышла. Любопытные, но осторожные Альдкальдо, стоящие в оцеплении, решили посмотреть, что такое Ангел решило распять.

Обладатель бинокля, который первым решил утолить своё любопытство, спустя секунду, еле успев сорвать с себя противогаз, он начал блевать на сухую землю. Его товарищи, решившие узнать, на что так среагировал их друг, взяли его бинокль и сами решили посмотреть. Спустя несколько мгновений, любопытные присоединились к опустошению желудков и было отчего.

Висящее на кресте тело выглядело, как будто побывало в руках самого безумного маньяка: снятая кожа, ампутированные ноги, вскрытые грудная и брюшная полость, черепная коробка несла на себе следы вскрытия. Всё это было до ужаса противоестественно, мерзко и противно, но не это было самое страшное. Самым страшным был тот факт, что этот кусок мяса был всё ещё жив, абсолютно безумные глаза хаотично вращались, обнажённое сердце билось, а лёгкие исправно наполнялись воздухом.

Весть о бесчеловечном памятнике быстро разошлась по лагерю, кто-то из Альдекальдо пребывал в ужасе от факта того, что сотворивший подобное монстр так долго жил среди них, кто-то, отнёсся к данному факту сдержанно, понимая и принимая причины, которые побудили так много сделавшей для клана девушки, совершить нечто подобное. Но были и те, кто был в восторге, эта немногочисленная группа видела в подобном акте возмездие и справедливость, воздаяние за преступление, за намеренное убийство той, кого они считали своим лидером и духовным наставником. Будь на дворе другие времена, более цивилизованные и наполненные меньшим количеством смертей, распятие «грешницы» повлияло бы на людей сильнее, но совсем скоро всё оказалось забыто, слишком о многом нужно было думать людям.

Конец интерлюдии.

Вивисекция над недавно заразившимся человеком дала ответы на многие вопросы, и теперь, у меня не оставалось сомнений ни только о ходе развития болезни, но и о её возбудителе. По всем собранным мной данным – Истощающая чума, с вероятностью до 95%, является биологическим оружием с бактериальной основой. А зная первопричину болезни, с ней намного проще бороться, так что через несколько часов после окончания исследований, я передал Мигелю и остальным обновлённые инструкции по борьбе с распространением болезни. Поможет это или нет, покажет время, которого, возможно у меня уже почти не осталось.