444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » Развод. Больше никто мы (СИ) » Текст книги (страница 8)
Развод. Больше никто мы (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:33

Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29. Функция сушки

– В Тулу?! Зачем нам ехать в Тулу? – Лола смотрит на меня так, будто я предложил ей переехать туда жить.

В ее тоне искренний шок, возмущение и непринятие.

– Я же сказал, – отвечаю с легким нажимом в голосе – терпеть не могу повторять одно и то же, тем более, я уверен, она прекрасно помнит про желание Наташи увидеть вживую Парад.

Лола спрашивает про другое – зачем делать то, что хочет ребенок? Идти у Наташи на поводу.

Но я сам хочу поехать. Когда был мелкий, да и не только, всегда ходил с отцом и дедом. У нас в городе не только можно было смотреть Парад прямо на площади, но и после его завершения полазить по военной технике. Это одни из лучших воспоминаний моего богатого на события детства, и я не против, если у моих детей будут такие же.

Лола, очевидно, замечает, что я погружаюсь в воспоминания.

Вздыхает и резко меняет тактику.

– Гордей… – голос становится мягче, она почти мурлычет, подходя ближе ко мне, касается моей руки, проводит пальцем вдоль предплечья.

И на этом не останавливается, а кладет ладони мне на грудь. Медленно ведет ими вниз, точно зная, какие точки задеть.

Я слежу за ней, но не реагирую.

– Ну сдалась тебе эта Тула?.. Мы наконец-то вместе и можем провести друг с другом целые выходные – твоя жена уехала, и тебе не надо никуда ехать, а нам – ни от кого прятаться… Мы так этого хотели!

Ее пальцы скользят под рубашку.

– Лол… – пытаюсь возразить, но я весь сосредоточен на ее ласке, буквально плавлюсь под ее руками – все же неделя это много, – и мое сопротивление практически сломлено.

И она, конечно, это видит.

– Ну правда, любименький, – торопится закрепить успех. – Мы неделю не виделись. Я так ждала этой встречи. Так мечтала побыть с тобой… Ну, зачем нам куда-то ехать?

Я вздыхаю, но ее руки не убираю.

– Потому что я хочу. И Наташа хочет.

– А я хочу, чтобы ты остался, – тихо отвечает она, продолжая воздействовать на меня ласками и не только.

Она мягко касается пальцем моего подбородка, проводит пальцем вдоль линии скулы.

– Ты не пожалеешь, Гордей, – шепчет и привстает на цыпочки, целует меня в уголок губ, потом проводит языком по всей длине нижней губы от края до края, посылая импульсы по всему телу.

Я блаженно улыбаюсь, чувствуя, как разгоряченная кровь гонит тепло по венам.

– Давай включим мультики девочкам и пойдем в спальню. Ночью мне так и не удалось показать моему тигренку, КАК сильно я соскучилась по нему…

Да уж, это точно – после вчерашней уборки мы оба без сил упали на кровать и заснули, даже не помышляя о сексе.

Ее голос и ее руки обещают так много удовольствия, что я почти сдаюсь, и все же торможу ее, когда она пытается утянуть меня в сторону спальни.

– Все это можно сделать и в Туле же, – отвечаю, подхватывая ее за талию и вновь прижимая к себе. – В отелях тоже есть телевизоры и очень удобные широкие кровати, – целую ее в шею и за ухом, используя ее же тактику.

Лола с готовностью запрокидывает голову, прося меня не останавливаться.

– Просто отнесись к этому как к приключению. Ты же хотела путешествовать, поехать куда-нибудь…

Ее руки на моих плечах сразу напрягаются. Она отталкивает меня и заглядывает в глаза:

– Но не в Тулу же! – и теперь в ее взгляде и тоне столько пренебрежения, что у меня автоматически включается режим «я сказал».

Я отпускаю ее.

– Лола, – голос становится тверже. – Мы с девочками едем в Тулу. Либо с тобой, либо без. Выбирай.

Она застывает, глядя на меня.

– Серьезно? – тишина повисает между нами, наполненная напряжением. – После всего, ты выбираешь… это?

Я молчу.

Она пытливо смотрит мне в глаза. Ищет хоть каплю сомнения. Прикидывает, можно ли еще как-то изменить мое решение. Можно ли выкрутить ситуацию в свою пользу.

Но нет. Отсюда я уже не поверну. Не уступлю ей.

Лолита это понимает, губы ее сжимаются в тонкую линию, взгляд становится холоднее, в нем плещется сильная обида.

– Ты вообще меня не ценишь, – бросает она с обидой. – Вчера вместо обещанной ночи любви сделал из меня бесплатную уборщицу,

и сегодня опять променял меня. На свою дочь! Со мной так нельзя, Гордей.

Сказав это, как отрезав, она разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что дребезжит стекло в стенке.

Я смотрю ей вслед и… да, понимаю, что она отчасти права – я перегнул. Но и, если она ждала, что я побегу за ней – нет, не побегу.

По крайней мере, не сегодня.

Дам ей время остыть и подумать, а сегодня меня ждет Тула. Решил ехать заранее, чтобы переночевать в отеле и с утра уже быть на Параде, а не вставать с петухами и тащиться двести километров из Москвы. Но, когда я это решал, рассчитывал ехать вместе с Лолой – она бы скрасила мне и поездку в машине, и пребывание в Туле, но…

Вышло как вышло. Мы все равно едем.

– Гордеевны, – открываю дверь в детскую, – вы готовы? Через час выезжаем.

Обе радостно вскакивают и кидаются к шкафу с одеждой, я тоже иду собираться.

Через минуту Наташа входит за мной.

– Пап, а где мои колготки? Ты обещал их постирать…

Поворачиваюсь к ней:

– Я постирал. Возьми на сушил… – осекаюсь, потому что в это мгновение понимаю, что постирать-то я шмотки постирал, но не помню, чтобы доставал их из машинки и развешивал.

Я даже и не знаю, есть ли у нас эта штука на ножках, на которой сушат белье – давно ее не видел.

Это я что, оставил постиранные вещи в машинке? Или Лолита все же их развесила?

Быстрым шагом иду в ванную, щелкаю замком и открываю барабан. Ёперный театр – вся одежда, мокрая и скомканная, пролежала тут всю ночь.

Твою. Мать.

Надевать Наташе сегодня нечего так же, как и вчера.

Дочь, которая пришла в ванную вслед за мной, смотрит на меня с недоумением.

– Я забыл вчера достать стирку, и все вещи мокрые, – поясняю свою молчаливую пантомиму.

Ее взгляд меняется. На еще более сомнительный.

– У нас так-то машинка с функцией сушки, – говорит осторожно и смотрит на меня, как будто я дебил. – Вещи можно высушить, не доставая из машинки.

Функция сушки. Ну да, ну да…

Встаю с корточек, захлопывая дверцу барабана обратно.

– Надевай штаны. По дороге купим новые вещи.

Глава 30. Малина

Марьяна

– И он объяснил, в чем эти его возможности заключаются? – пытает меня Ирина по телефону вечером в субботу.

Я только приехала с работы, даже переодеться не успела, как она позвонила, и принялась расспрашивать обо всем. Я, конечно, поделилась с ней и странным предложением Князева – оно меня впечатлило, а поделиться не с кем, – и она требует подробностей.

– Сказал, что они практически безграничны.

– Вот понторез...

– Еще какой, – соглашаюсь.

Прямо в костюме падаю спиной на кровать и смотрю в потолок. В номере тихо, слышно только гудение кондиционера. Усталость наваливается, но Ирина, похоже, настроена на долгий разговор.

– И ты согласилась? – продолжает она свой допрос.

– На что? – переспрашиваю с легким нажимом.

– На его предложение помочь, разумеется. Марьян, ну мы о чем сейчас говорим? Об этом же, ну!

– Я помню, но думала, что ответ очевиден – от помощи я отказалась.

– И почему?

– Ну, потому что не хочу я его помощи, – перечисляю совершенно очевидные для меня вещи, чувствуя, как раздражаюсь этими вопросами. – Не хочу посвящать его в свои дела, не хочу быть ничем ему обязанной. Не хочу, чтобы наши отношения выходили за рамки рабочих процессов. И вообще хочу, чтобы он поскорее уехал обратно и дал нам спокойно работать!

– А сейчас вы неспокойно работаете? – спрашивает слишком невинным голоском.

Я медленно моргаю.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю с напряжением в голосе.

– Только то, что спросила – сейчас тебе с ним неспокойно работается?

– При чем тут вообще я? – раздражаюсь еще сильнее. – Я про всех говорю. Вся команда на стрессе, потому что с ним мы каждую минуту как под прицелом снайпера.

– Ммм, – тянет со своей фирменной интонацией и не продолжает.

Вот же змеюка. Сто процентов что-то имеет этим сказать, но прямо не говорит. Держит интригу.

Потом неожиданно спрашивает:

– А как он вообще?

– Кто? – не понимаю.

– Ну босс твой, – я слышу, как жена брата цокает языком и отчетливо «вижу», как при этом закатывает глаза, досадуя на мою недогадливость. – Какой он – высокий и красивый или пузатый кошелек на ножках?

– Какая разница, как он выглядит?!

– Ну не скажи, – возражает возмущенно. – С красивым куда приятнее работать. И полезнее – ты ведь разводишься…

– И что? К чему ты ведешь, я не понимаю? В смысле, я понимаю, к чему, но не догоняю зачем. Ты это специально, позлить меня хочешь?

– А почему тебя злят разговоры о твоем боссе? Давай поговорим об этом, – сразу включает она психолога, но не настоящего, дипломированного, а самоучку, нахватавшегося всей этой ерунды на многочисленных онлайн и оффлайн курсах.

Но мне совершенно не надо, чтобы она практиковалась на мне.

– Нет, мы не будем об этом говорить, – я окончательно теряю терпение. – Мне неинтересно вне работы говорить о моем боссе. У меня вечер перед первым выходным, и я хочу забыть о Князеве!

– А почему ты хочешь забыть о нем? Он тебе не нравится или наоборот?..

– Хватит, Ира! – отрезаю я совершенно серьезным голосом. – Я прекрасно вижу, чего ты добиваешься – ты хочешь заставить меня посмотреть на Князева другими глазами – не как его сотрудница, а как женщина. Хочешь пристроить меня ему. Но я говорю тебе сейчас – у тебя ничего не выйдет. Оставь эту дурацкую идею.

– Не такая уж она и дурацкая, – не соглашается Абрамова.

– Ира, или ты прекращаешь это неуместное сватовство, или я прекращаю этот бессмысленный разговор. Я, правда, устала и не хочу тратить время и силы на ерунду. Что ты прикопалась к Князеву?

– Ну ты же с ним работаешь, и я хочу узнать его получше.

– Хочешь узнать получше, погугли – найдешь о не много интересного, а ко мне не приставай. Нам что, поговорить больше не о чем? Лучше расскажи мне о моих девочках. Ты обещала мне, что присмотришь за ними. Ты хотя бы раз к ним зашла? Узнала, как у них дела?

– Нет, не зашла. Я звонила Гордею и говорила с Наташей – у них все хорошо.

– Но ты обещала…

– Я помню. Но также помню, что мы хотели, чтобы твой Гордейка прочувствовал всю прелесть воспитания двух милых девочек в одного, как это много лет делала ты. И что помогать ему в этом не нужно. Или ты забыла?

– Я не забыла, – меняя интонацию, признаю, что зря наехала на нее.

– А если бы я пришла, – она продолжает умничать, – а он звал меня и не раз, – мне бы пришлось проникнуться его проблемами и включиться в них. Или ты хотела, чтобы я пришла и помешала ему вить любовное гнездышко с Лолитой в твоей квартире? – она резко переключается на только что осенившую ее идею.

– Нет! Нет, конечно, – спешу разуверить подругу. – Им уже невозможно помешать. Да и зачем? Гордей для меня уже перевернутая страница. После его измены я к нему не вернусь. А квартиру я сама им оставила.

– И тебе не противно? Даже мне плохо при мысли, что они… – она не заканчивает, но я понимаю, что она чувствует – у меня те же ощущения.

– Противно, но я никак не могу помешать Гордею привести Лолиту в дом, поэтому просто об этом не думаю.

Уже нет. Смогла убедить себя, что это всего лишь квартира, бетонная коробка – четыре стенки, пол и потолок, – а всю оскверненную ими мебель я просто-напросто заменю.

– Ну и правильно, – энергично поддерживает меня Ирина. – Но я все равно загляну к зятьку, испорчу им малину. Или лучше…

Она вновь замолкает, подвешивая фразу в воздухе, и я вынуждена спрашивать:

– Что лучше?

– Придумала кое-что интересненькое, – я слышу, как она самодовольно улыбается и ясно представляю ее светящееся лицо.

– И что же?

Но она, конечно же, уклоняется от ответа, мурлыкнув загадочно:

– Потом узнаешь. Но будет – бомба!

Глава 31. Подводная лодка

Гордей

Мы едем домой.

Машина резко бежит по сумеречной трассе. Дорога почти пустая, лишь изредка попадаются фары встречных машин.

В салоне наконец-то тихо.

И Наташа, и Ариша спят в своих креслах сзади. После очень раннего подъема и крайне насыщенного событиями дня обе вырубились, как только я тронулся.

Я краем глаза поглядываю на них сквозь зеркало. Наташка спит, удобно склонив голову набок, а голова Ариши упала на грудь. Будь рядом Марьяна, она бы обязательно поправила ее положение, чтобы дочери было удобнее, но мне не дотянуться. И останавливаться не вариант – сразу проснутся. Остается только гнать в своем темпе и надеяться, что дочь поможет себе сама. И так и происходит через пару километров, когда тачка подпрыгивает на какой-то шальной кочке, и голова младшей утыкается в подголовник.

Парад удался.

Мы смотрели его с лучшего места, которое можно себе представить – с крыши одного из фургонов, перекрывших улицы. Я, конечно, на крышу не залезал, стоял на подножке, а вот они расположились с удобствами. Обе визжали, хватали меня за шею, даже норовили слезть с крыши, чтобы повиснуть на мне, как обезьянки на пальме, когда колонны проходили в десятке метров от нас. Танки, БТРы, зенитки – они смотрели на все с таким восторгом, что и у меня грудь распирало от какой-то совершенно щенячьей радости и необъяснимой гордости.

Я видел, как они счастливы, и чувствовал: я все сделал правильно. Я не зря их сюда привез.

Это был классный день.

Очень нужный мне.

И, надеюсь, им тоже.

Да, устали все.

Да, я выжат как апельсиновая кожура после соковыжималки. Но внутри тепло и спокойно. Такое чувство, будто надышался кислородом.

Странная эйфория.

Я тянусь к панели, делаю музыку чуть громче – ее звук скрадывает шорох шин.

Наматывая сотый километр на свои летние «бриджстоуны», я думаю о Лоле – она ни разу не написала. Ни разу не позвонила. И я тоже. Даже не вспоминал о ней эти сутки – было тупо некогда.

Но сейчас мы возвращаемся, и нужно мириться.

Это была глупая, совершенно необязательная ссора, и я признаю, что перегнул.

Доберусь до дома, уложу девчонок, возьму цветы и поеду к ней. И похрен, что устал. Она снимет любую усталость. Она это умеет.

Медленно въезжаю во двор. Почти полночь.

Глаза слипаются, тело уже в голос требует принять горизонтальное положение – сразу после горячего душа – и крепко задрыхнуть хотя бы пару часов. Но отдых мне светит еще нескоро. Сначала девочки. Потом горячая Лолита. Вместо душа или вместе в душе…

Паркую тачку вплотную у подъезда. Смотрю перед собой, даю себе пару секунд повтыкать, потом перевожу взгляд в центральное зеркало на спящих девчонок.

Снова тот момент, когда не хватает Марьяны. Не мне не хватает – им.

В таких ситуациях мы обычно девочек не будим, а несем наверх спящими. Я Наташу, она потяжелее, жена – Аришу. Сейчас мне надо решать, тащить ли их по очереди, или будить Наташу, как старшую, чтобы она шла сама. Будить не хочется – так сладко спит, но оставить ее или Арину в машине одну тоже так себе идея. Вдруг проснется от хлопка двери или еще чего, а никого нет. Спросонья может и испугаться. Лучше не рисковать. Значит, придется будить…

Еще раз смотрю на старшую дочь и открываю свою дверь, чтобы обойти машину. Вышагиваю на асфальт и застываю от неожиданности.

На краю тротуара, на поребрике стоит Лола. Смотрит на меня неуверенно, обнимая себя за плечи. То ли замерзла, то ли боится моей реакции на ее появление. Ее длинные волосы распущены, и ветер играет с волнистыми прядями.

Встречаюсь с ней глазами, но ничего не говорю.

Молча выхожу и открываю пассажирскую дверь со своей стороны и только тогда спрашиваю тихо:

– Возьмешь Аришу?

Она с явным облегчением выдыхает, даже чуть улыбается и, кивнув, подходит ко мне.

Я перекладываю в ее руки мелкую, которая даже не пошевелилась ни разу, будто и не заметила, что ее достали из кресла. Сам аккуратно достаю из кресла Наташу, она чуть приоткрывает глаза, но тут же захлопывает их вновь и прилипает вспотевшей щекой к моей груди.

Догоняю Лолиту у подъездной двери, открываю ключом и придерживаю ногой для нас обоих.

Поднявшись в квартиру, несем девочек в детскую.

Только когда они обе уложены в постельки, раздеты и укрыты, я выхожу к Лоле. Она ждет меня в коридоре.

– Зачем ты ждала нас на улице? – останавливаюсь перед ней.

Она делает шаг ко мне, стирая последние сантиметры.

– Не хотела ждать до завтра, чтобы помириться с тобой.

Я улыбаюсь тому, как схожи наши мысли.

– Долго ждала?

Она кивает, обнимает меня за талию, прижимаясь грудью и уткнувшись лицом в шею.

– Мне было плохо. Из-за нашей ссоры. Из-за того, как я кричала на тебя. Так плохо, любимый, что я примчалась почти сразу. Но вы уже уехали...

– Почему не позвонила? – кладу руки на ее спину.

Она выразительно пожимает плечами.

– А толку? Ты бы не вернулся из-за меня. Не вернулся бы?

Она откидывает голову, чтобы заглянуть мне в глаза, ее руки замирают у меня на груди.

– Конечно, вернулся бы, – говорю спокойно, глядя ей в глаза. – Тебе нужно было лишь попросить.

Она глубоко вздыхает и вновь втыкается носом в шею.

– Я подумала, что обидела тебя. Что ты злишься. Что не захочешь говорить со мной... И тогда решила – буду вас ждать. Сколько нужно. Хоть до утра.

– А если бы мы не вернулись? – теперь я заглядываю ей в лицо.

Она преданно смотрит на меня снизу вверх. В глазах хорошо знакомые нежность, ласка, страсть и немного упрямства.

– Девочкам завтра в школу и садик. Куда бы вы делись? – лукаво улыбается.

Хмыкнув, обнимаю ее крепче.

– Да уж, некуда мне деваться с этой подводной лодки, Лола. Тонем вместе?

Глава 32. Бомба

– Да я разберусь, Макс, не парься. Первый раз, что ли, у нас клиенты барагозят? – морщусь я и, бросив взгляд в нижний угол экрана и увидев время, тороплюсь свернуть нашу оперативку на двоих. – Ладно, завтра с утра этим займусь. Сейчас мне уже двигать пора.

Я поднимаюсь из своего кресла, одновременно мышкой усыпляя комп.

– Куда двигать? – не понимает Каримов сначала, но потом в глазах мелькает осознание, и он тянет насмешливо: – Ааа… отец-героин, торопишься кашу варить – деток кормить?

– Тороплюсь, да, – отвечаю мрачно – плоские шуточки друга меня не вставляют, даже бесят, поэтому я резко отвечаю: – Сегодня кормлю не только их, но и Лолиту.

И замечаю, что удар достиг цели – челюсти дорогого друга сжались.

– Удачи! – цедит он, пряча недовольство за усмешкой, но я уже в дверях.

Выйдя из сервиса, прыгаю в тачку и сразу выезжаю за ворота – я капец опаздываю.

Но сегодня я ощущаю себя не так, как в предыдущие дни. После этих фэмилиобразующих выходных я испытываю странную, почти незаметную, но вполне осязаемую перемену.

Как будто втянулся. Как будто примирился со своей ролью отца семейства. Вынужденной, но уже менее тяготящей.

Вроде бы ничего не изменилось – те же дети, те же хлопоты, та же вынужденная роль отца семейства.

Но она уже не тянет, как раньше.

Не давит.

И то, что Лола теперь с нами, тоже делает мою рутинную жизнь более осмысленной и вообще делает все проще. Уравновешивает как бы.

Сегодня я забираю их троих. Сначала Арину, потом мы вместе едем за Наташей. И последней подхватываем Лолу.

Оказавшись дома, Ариша скидывает туфли и с криком: «Я буду доктором!» уносится «лечить» своего плюшевого медведя. Наташа спокойно раздевается, убирает вещи по местам и, взяв портфель, относит его в детскую. Счастье, что хоть уроки с ней делать не нужно – для этого и существуют продленки. Одно их лучших изобретений человечества!

Лола сразу идет на кухню возиться с ужином – наконец-то это будет делать кто-то, а не я.

Кстати!

Когда там ко мне должна была прийти Фрекен Бок из агентства? Они говорили, через три дня, это значит… в субботу? Черт, мы же уехали. Надо позвонить им, сказать, пусть приходит завтра. Вряд ли Лола готова заниматься стряпней на постоянной основе. Да и, помня совет ее отца, не факт, что она умеет…

В агентство я звоню, но мне никто не отвечает – рабочий день уже закончен. Значит, наберу еще раз утром.

Их кухни раздается манящий запах, и я хочу зайти посмотреть, но останавливаюсь в коридоре – Наташа выходит из своей комнаты с дневником в руках.

Подходит неуверенно, выглядит виноватой. Сходу понимаю – что-то случилось.

– Пап… – мнется она, глядя не в глаза, а куда-то в район моего плеча. – Тут тебе учительница написала...

– Что написала? – спрашиваю, протягивая руку к дневнику.

Она отдает с явной неохотой. Листаю страницы до текущей недели, но взгляд цепляется за яркую, жирную, бьющую по глазам – хрен пропустишь – запись красной ручкой в прошлый четверг.

«Не готова к уроку. Не принесла папку».

Перемещаю взгляд влево – там выведены три аккуратные буквы «ИЗО».

Уже догадываясь, что за сегодня увижу что-то подобное, перелистываю дальше – точно. Снова кричащий красный цвет, теперь напротив урока физкультуры:

«Не готова! Нет формы».

И три восклицательных знака.

Крупный, нажимистый почерк.

Что за учитель такой истеричный? И что за идиотская привычка у всех преподов писать в дневнике так, будто это протокол ЧП?!

Я помню свои такие «заметки на полях», и как сильно мне влетало от отца. Не за то, что нет формы, конечно. Я не уверен, что она у меня когда-нибудь была…

Но Наташа – другое дело.

– Наташ, какого черта?.. – начинаю я и осекаюсь, увидев, что она стоит передо мной и с покаянным видом кусает губу. – Как ты могла забыть форму? – спрашиваю сильно мягче.

– Мне форму мама всегда в рюкзак кладет, – дочь чуть не плачет. – Потому что стирает ее после каждого урока, а утром она всегда в рюкзаке. Но я теперь сама буду контролировать. Извини меня, пап.

Охренеть! Она еще и извиняется передо мной за мой же косяк…

– Это ты меня прости, Натусь. Я позвоню маме и спрошу у нее все еще раз. Хорошо?

Она кивает чуть веселее и убегает к себе.

Мы садимся за стол. Лола подает нам свое коронное блюдо: спагетти с мясным соусом – постоянно забываю, как он называется, но точно как-то на итальянском, – и тертый сыр сверху.

– Длинный макалооооны! – радуется Ариша, хватаясь за вилку, вонзает ее в центр тарелки и начинает энергично крутить, наматывая на нее сразу всю порцию.

Она восседает на своем высоком стульчике сбоку от стола, болтая ногами и приговаривая, что ее макароны то ли кровавые, то ли кудрявые. Я не рискую переспрашивать.

– Хочешь, я помогу тебе намотать спагетти? – спрашивает ее сидящая рядом Наташа, и в этот момент раздается звонок в дверь.

Резкий, немного нетерпеливый.

Я поднимаю глаза на Лолиту. Мы переглядываемся. Девочки тоже смотрят на меня, но они – с любопытством.

– Кто это? – спрашивают они едва ли не хором.

Пожимаю плечами – без понятия, но тут же меня осеняет – это, наверное, опоздавшая сотрудница агентства пожаловала. Не зря я ее сегодня вспоминал.

Кивнув Лоле, что все в порядке, я иду открывать.

Но внутри резко вспыхивает какое-то нехорошее чувство. Плотное, липкое. Как перед экзаменом, к которому не готов.

Ощущение, что этот визит не к добру.

Но игнорируя его – это что-то на мракобесном, – я распахиваю дверь.

И когда глаза встречаются с пришедшим, сердце проваливается куда-то в желудок.

На меня смотрят пылающие гневом глаза матери Марьяны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю