Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 9. Черная метка
Марьяна
– Ну, так что ты решила?
Я поднимаю глаза от монитора и встречаюсь с пронзительным взглядом Елены Шамильевны. Она стоит надо мной и смотрит с плохо скрываемым нетерпением. Она старается его не показывать, чтобы на меня не давить.
Я сглатываю.
– Вы про командировку…
Я так и не дала ей ответ. Но мне как бы не до командировки вообще…
«Не могу оставить беспомощного мужа одного на хозяйстве» больше не аргумент – мужа у меня скоро не будет, но проблем и препятствий моей поездке из-за этого станет даже больше.
Теперь я не могу оставить одних детей.
– Ну, конечно, про командировку, Марьян. Про лучшую возможность в карьере, которая выпадает раз в жизни и то не всем. Ты понимаешь, что у меня очередь из желающих занять твое место?
– Понимаю…
Я отвожу взгляд на стопку папок перед собой. Подготовкой открытия все еще занимаюсь я, той частью, которая делается отсюда, из головного офиса. Но это, конечно, не сравнится с тем, чтобы быть там, в эпицентре грандиозного события.
Это первый новый отель в сети за последние шесть лет и первый при новом руководителе. Очень ответственно и почетно. И…
Невозможно для меня.
Я вздыхаю и решаю признаться.
– Елена Шамильевна, я очень хочу поехать. Вы даже не представляете как сильно хочу этого…
– Так и поезжай! – хватается она за устраивающий ее ответ.
И ее можно понять – никто не знает проект так, как я. Я занимаюсь им с первого дня, и знаю каждую крохотную деталь, каждый нюанс. Общаюсь с поставщиками и подрядчиками напрямую. Никто не справится с этой работой лучше, ни в ком она не может быть так же уверена.
И все же я вынуждена отказаться. Подвести ее.
– Нет, вы не поняли. Я не могу поехать. Я тоже развожусь сейчас с мужем и… – я не договариваю.
Ей точно не нужно объяснять, что это значит.
– Оу… – изрекает она после долгой паузы, и ее глаза резко потухают. – Понятно… Сочувствую тебе, Марьяна и понимаю, как никто. Извини, что давила на тебя.
– Вы же не знали, – тороплюсь прервать ее извинения, сама густо краснея.
Гаянова – первая, кому я призналась о крахе в моей личной жизни. Первая после Ирки и Яна.
Это не то, чем спешишь похвастаться…
– Извините, что подвожу.
– Не говори ерунды, Марьяна, – строго возражает. – Занимайся собой и не переживай за проект. Все будет хорошо.
Я выдавливаю из себя улыбку – будет обязательно. Только вряд ли скоро.
Она уходит, а я возвращаюсь отвечать на многочисленные письма, но пальцы сами по себе замирают на клавиатуре, отказываясь печатать. И мысли выветрились из головы.
Я развожусь с мужем…
Эти слова снова и снова всплывают в сознании, хоть я изо всех сил стараюсь об этом не думать. Не страдать.
Ведь не о чем же!
Подумаешь, привычная жизнь рухнула. Подумаешь, муж изменил с почти дочерью. Подумаешь, вместе с мужем теряешь и близких людей. Подумаешь…
– Марьяна Михайловна, к вам пришил. Ждут в холле внизу, – неожиданно раздается голос администратора по громкой связи.
Я моргаю и снимаю трубку, чтобы ответить.
– Ко мне? Кто?
– Представился Андреем Бояринцевым.
Бояринцев? Фамилия знакомая… Это, кажется, адвокат, с которым сотрудничает фирма мужа. Но зачем ему приходить ко мне?
И тут же меня словно ударяют в солнечное сплетение.
«Нас ожидает развод, милая», вспоминаются ядовитые слова Гордея.
Уже?! Быстро же он подсуетился.
Я даже не осознаю, что сказала это вслух.
– Что, простите? – переспрашивает администратор.
– Ничего, – выдохнув, поднимаюсь, и беру со стола мобильный. – Я сейчас спущусь.
Мраморный пол в холле блестит, как зеркало, в котором отражается все: огромные люстры, строгие колонны, постояльцы, заселяющиеся и выбывающие.
И он.
В холле многолюдно, но я узнаю его сразу – мы встречались с Андреем пару раз, и я помню правильно: он – адвокат Гончарова.
Увидев меня, идет навстречу, сдержанно улыбаясь, в руках – тонкая кожаная папка.
– Марьяна, добрый день.
– Добрый, – киваю, сцепив вспотевшие пальцы в карманах костюмных брюк в замок. – Чем обязана?
Он подает мне папку.
– Ваш муж просит вас ознакомиться с документами на развод. Вот, возьмите и ознакомьтесь.
Я смотрю на папку, не вынимая руки из карманов.
Качественная кожа, на которой вытиснен какой-то логотип. Красивая вещь, в которой содержится смертельный приговор.
Моему браку.
Моей семье.
Всему, что я знала и во что верила.
РАЗВОД.
Такое простое и такое разрушительное слово.
Я знала, что он неизбежен, я сама стремилась к нему и все же оказалась неготовой вот так получить черную метку.
– Возьмите, – повторяет Андрей.
Я забираю у него папку, но не открываю при нем. Надеюсь, они с Гончаровым не ждали, что я подпишу их бумаги прямо тут, в холле?
– Я передам документы своему юристу, – роняю холодно.
– Конечно, – легко соглашается Бояринцев. – Но это совершенно стандартная процедура, Марьяна. Интересы ваши и девочек соблюдены. Всё честно.
Я усмехаюсь.
Гончаров и честно? Я еще не выжила из ума и хорошо помню его «останешься на морозе».
– Я разберусь. Спасибо. Что-то еще?
– Нет, – качает головой, натянуто улыбаясь. – Ждем вашего ответа.
Я никак не реагирую. Не говорю ни «до свидания», ни благодарю за визит, просто разворачиваюсь и ухожу.
И пока иду к лифту, чувствую, как внутри меня поднимается злость и ярость.
Торопишься развестись, Гордей?
Да еще и не сам пришел, а юриста ко мне подослал?
Не терпится тебе, хочешь побыстрее стать свободным?
Тогда приготовь доплату за срочность!
Глава 10. Подвох
Я сказала Бояринцеву, что отдам документы юристу.
Которого у меня нет.
Но он мне остро необходим – я не доверяю Гордею. И его адвокату не доверяю тоже.
«Там все честно» – аха, щас. Поверю на слово и все подпишу. Не глядя…
Да, мне срочно нужен адвокат. Но не абы какой, из частных объявлений на «Авито», а знающий, надежный, с успешным опытом именно в бракоразводных делах. Но где такого взять?..
У Гаяновой точно есть такой – у них с мужем прямо сейчас идет яростная битва за детей и не только, но ее адвокат мне наверняка не по карману.
К корпоративным юристам не пойду – профиль у них не тот, да и стыдно… Мне еще тут работать, не хочу выставлять всю грязь своей личной жизни напоказ. А что грязь будет, я не сомневаюсь.
Попробую спросить у Яна, у него куча всяких разных знакомых. Может, среди них есть и юристы.
На ходу набираю номер брата, но он сбрасывает и отвечает смской «Занят. Перезвоню».
Бросаю на стол Бояринцевскую папку и медленно выдыхаю.
Собираюсь с мыслями и только потом сажусь.
Ну что, посмотрим, Гордей, что ты там задумал.
Глаза быстро пробегают по тексту.
Стандартные юридические формулировки проматываю – слишком много «воды» и малознакомой терминологии.
Перехожу к соглашению о разделе имущества. Пункт первый – в состав совместного нажитого имущества включается:
Четырехкомнатная квартира по адресу такому-то.
Машина моя, машина мужа.
Вклад в банке – и указана вся сумма с накопленными процентами.
Доля в бизнесе.
С каждым перечисленным пунктом я все сильнее удивляюсь – действительно, пока все выглядит честно и прозрачно. Ничего не забыто, не утаено. Может, зря я подозреваю Гордея и жду от него подвоха?..
Но обещание Гончарова оставить меня на морозе не идет у меня из головы.
Если бы он хотел быть со мной честным, он бы давно рассказал про Лолиту. Но он не был честен ни со мной, ни с девочками, ни даже со своей любовницей.
Так что радоваться и расслабляться рано.
Читаю дальше: пункт второй – стороны установили, что доли супругов в совместно нажитом имуществе являются равными, по ½ доле у каждого.
И вновь удивление – прям поровну? Как-то все слишком просто…
Глаза перебегают к пункту три – имущество, перечисленное в пункте первом соглашения, подлежит разделу между супругами в следующем порядке.
Я делаю паузу и читаю медленно и внимательно.
В собственность супруги переходит квартира, машина «Мазда», половина денежного вклада. Право совместной собственности супругов на это имущество прекращается.
И тут мое дыхание сбивается, а сердцебиение учащается – почему вся квартира отходит мне? Это такой благородный жест?
Непохоже на Гордея…
Пробегаю глазами следующий подпункт – мужу переходит его машина, вторая половина денег и доля в бизнесе.
Так вот в чем подвох!
Этот говнюк решил оставить мне полностью квартиру, чтобы я не претендовала на бизнес!
Он правда считает меня настолько дурой, что я поверю, что востребованный автосервис с несколькими филиалами стоит столько же, сколько половина квартиры далеко не в центре Москвы?!
Я вскакиваю от возмущения – так вот в чем подвох!
– Ну ты подонок, Гончаров… – вырывается у меня вслух, но, к счастью, в кабинете, кроме меня, никого, поэтому никто мой срыв не слышит.
Возвращаюсь к чтению.
С момент заключения данного соглашения Гончарова Марьяна Михайловна не вправе претендовать на имущество, перечисленное в этом пункте.
Отшвыриваю документ от себя.
– И он думает, я это подпишу?! Променяю полквартиры на четверть доли в прибыльном бизнесе?! – продолжаю я возмущаться в голос.
И в тот же миг мой телефон начинает звонит. На экране фотография улыбающегося Яна.
Хватаю мобильник:
– Да, Яш.
– Привет. У тебя что-то срочное? – раздается слегка нетерпеливый голос брата – он вечно занят.
– Очень. Мне нужен адвокат. Опытный и надежный, – выпаливаю я, пока он не положил трубку.
Повисает тишина на пару секунд.
– По бракоразводным делам?
– Да. Гордей собирается кинуть меня. Он составил соглашение о разделе имущества, в котором щедро бросает мне подачку в виде единоличной собственности на квартиру, чтобы я не претендовала на долю в бизнесе.
– Реально? – не верит он.
– Я только что прочитала бумаги, Ян. Мне их юрист Гончарова принес на работу.
– Твой муж совсем оборзел, – со вздохом констатирует брат. – Хорошо, сестренка, не боись. Найдем мы тебе лучшего законника в этом городишке и поставим твоего благоверного на место. А что по девочкам? – спрашивает, вспомнив.
– Про них я еще не прочитала… – признаюсь, краснея из-за того, что забыла о главном.
– Напиши потом, – просит Ян и разрывает звонок.
Я достаю следующий документ – еще одно соглашение, об определении место жительства несовершеннолетних и уплате алиментов на них. Вновь пробегаю глазами все лишнее, выискивая нужное.
Вот оно.
Проглотив глазами несколько следующих строк, я облегченно выдыхаю – Гордей не претендует на то, чтобы девочки жили с ними, и даже обязуется платить вполне приличную сумму алиментов.
Но облегчение быстро сменяется пониманием – это еще один его подвох. Отдавая мне девочек, он откупается от меня.
Это взятка, чтобы я не вякала и не пыталась спорить.
Если буду требовать пересмотреть соглашение о разделе имущества, он потребует пересмотреть и это.
И что, я должна не бороться?
Должна сдаться и подписать все эти бумаги, оставив все так, как он хочет?!
Это не совсем «на морозе» – квартира, машина и даже алименты. Но… это ничтожно мало по сравнению с долей в фирме.
В фирме, в которую я тоже вложила немало сил и души.
И что же мне делать – соглашаться?
Или послать Гончарова со всеми его соглашениями?..
Глава 11. Идеальный план
– Конечно, послать его! На небо за звездочкой, – Ирка прямолинейна и безжалостна, как всегда. – На небо не в буквальном смысле, конечно. Я не так кровожадна… – добавляет поспешно, пока я не подумала чего лишнего.
А я подумала…
Жена брата перезвонила мне почти сразу, как я поговорила с ним – сам он из-за занятости не мог оказать мне полноценную поддержку и прислал свою боевую подругу.
И мою.
Мы сидим в ресторане отеля, за самым дальним столиком у окна – подальше от чужих глаз и ушей. Основное время обеда уже прошло и посетителей в ресторане немного. Заряженная моим рассказом Ирина терзает ножом стейк средней прожарки, я нервно кручу в пальцах вилку, по зубчикам которой плавно перекатывается, подрагивая, отражение люстры.
– Короче, – Ирина наклоняется ко мне, опираясь локтями на стол. – Я считаю, что тебе ничего подписывать нельзя. Вообще ничего из предложенного Гордеем. Все это развод чистой воды.
– Я это и сама понимаю, – выдыхаю.
– А понимаешь ли ты, что это он хочет побыстрее избавиться от тебя, а не ты от него? – она прищуривается. – Так используй это.
– Как?
– Так и говори – мне торопиться некуда. Поэтому никаких добровольных соглашений, делим все через суд. Половина так половина – и квартиры, и бизнеса. Пятьдесят на пятьдесят. А его щедрые алименты – пусть подавится. С нормальной долей в фирме тебе хватит и тех, что он обязан платить по закону.
Я сглатываю и делюсь сомнениями:
– Конечно, я думала об этом. Это было бы честно. Но, Ир, а если он начнёт манипулировать девочками? Он ведь может. Запросто!
– Ты тоже манипулируй, – не теряется она.
– Чем? У меня нет ничего, чем я могла бы его прижать. Ну, кроме затягивания развода и раздела. Но вряд ли это заставит его уступить. Лучше подождать и получить больше, чем поторопиться и потерять половину фирмы.
Она улыбается – сладко, хищно, почти лениво.
– Как это нечем прижать? Если он начнет шантажировать тебя девочками, просто соглашайся. Девочек тоже пополам, если он так захочет.
Меня прошибает холодным потом и внутри все сжимается.
– Да ни за что! – против воли повышаю голос и, одернув себя, продолжаю тише: – Ни за что не соглашусь на такое. Они же не яблоки, чтобы их пополам!
– Тебе не придется их делить! – возражает она уверенно. – Ты просто сделай вид, что готова, и посмотришь, как он заерзает. Гордей не пойдет на это и сразу даст заднюю. И мяч будет на твоей стороне.
Я молчу, пытаясь переварить услышанное.
– Да он в ужас придет от такой перспективы. Как представит, какой будет его прекрасная медовая жизнь с молодой любовницей и маленькой дочкой, так сразу согласится на все твои условия. Зуб даю.
Я протестующе качаю головой.
– Нет.
– Почему нет? Это идеальный план! Я думала о нем всю дорогу!
– Может, он и идеальный, но мне не подходит. А вдруг он не купится? Вдруг тоже решит блефовать. Он ведь прекрасно знает, я не позволю и никогда не пойду на то, чтобы моих девочек – даже какую-то одну из них – воспитывала Лолита, – даже произносить это невыносимо трудно, пусть это и всего лишь слова. – Одна только мысль об этом приводит меня в ужас!
Ирина прищуривается.
– Ну и ты блефуй. До конца. Не знаю, Марьяш, решать, конечно, тебе. Но я бы на твоем месте рискнула. Отказаться и подписать развод на его условиях ты всегда успеешь.
Я пристально смотрю на нее, взвешивая каждое слово, она – на меня, убеждая уже не словами, но взглядом.
И я знаю, что она права. С одной стороны. Но с другой… рисковать девочками? Нет. Я не могу на такое пойти.
Я думаю об этом весь день. И на работе, и по дороге домой, и когда готовлю ужин девочкам, и когда лежу рядом с Аришей, жду, пока они обе уснут.
Но все мои думы идут прахом, когда Гончаров, заявившись поздно вечером домой, сразу проходит в кухню, где я мою посуду, и без лишних предисловий самоуверенно спрашивает:
– Где забрать подписанные документы?
Он даже не сомневается, что я их подписала.
– В мусорке посмотри. Я на них рыбу разделывала, – бросаю ровно, гася эмоции, что бурлят внутри.
Истерики мне не помогут в борьбе с ним. Холодность и безразличие – мое единственное оружие.
Не смотрю на него, но, слыша его тяжелый протяжный выдох, уверена – он закатывает глаза.
– Почему ты так любишь всё усложнять, а?
– Я? – у меня вырывается короткий смешок. – Не пытайся меня кинуть, и я не буду ничего усложнять.
Он приподнимает брови, демонстрируя крайнюю степень удивления. Как будто искреннего.
– Кинуть? – переспрашивает и даже делает шаг вперед. – Где я тебя кинул? Да мое предложение выгодно только тебе, я вообще его в ущерб себе делаю!
Возмущенно фыркаю – он реально считает меня такой дурой?
– Ах, в ущерб? Как благородно! Святой Гордей!
– Не ерничай, тебе не идет.
Снова фыркаю – ну конечно…
– Марьяна, я тебе не клоун. Оставь свои смешки своим подружкам. Если тебе не нравится мое предложение – пожалуйста, можем все переиграть, – он садится за стол. – Давай спокойно – что именно тебе не понравилось в распределении имущества?
Я смотрю на него, силясь понять, насколько серьезно он спрашивает. Но Гончаров отыгрывает непонимание на сто баллов. Из десяти.
Помедлив, сажусь напротив него.
– Неравноценный обмен половины квартиры на долю в фирме.
– Почему неравноценный? – вновь очень натурально удивляется он. – В смысле, он неравноценный, да, но не в мою пользу, а в твою. Поверь, на самом деле, реальная стоимость моей доли даже ниже.
– Ниже? – повторяю пренебрежительно. – Стоимость четверти доли в компании? – уточняю, и он тут же хмурится.
– Какой четверти? – в голосе неподдельное недоумение.
Либо он потрясающий актер, либо…
Я начинаю испытывать легкую тревогу – уж очень естественно он себя ведет.
– Половина от половины – это четверть. Я умею считать, Гордей, – выпаливаю чуть раздраженно.
Он моргает.
– Где ты взяла про половину? Моя доля уже давно лишь пять процентов компании, а не пятьдесят. Ты внимательно читала соглашение? К нему приложены все документы.
Я непонимающе нахмуриваюсь.
– В смысле пять процентов?
– Вот так, пять. Ты не знала?..
У меня внутри все замирает.
– Не знала о чем?
Гордей смотрит на меня, как будто изучает, прикалываясь я или реально не в курсе.
– Когда сервисам не хватало оборотки, Макс внес деньги, увеличив свою долю в уставном капитале, и моя доля автоматически стала меньше. Это обычная практика.
У меня в ушах звенит.
– Так что ни о какой четверти речь не идет, Марьяна. Если хочешь долю в фирме, пожалуйста, но это лишь два с половиной процента. А учитывая, что баланс у компании не такой уж и ликвидный, как может показаться кому-то извне, то я тебе, можно сказать, одолжение делаю, оставляя квартиру. Вам с девочками ведь нужно где-то жить.
Его голос звучит для меня как будто издалека. Шум в голове все нарастает и давит на уши.
Но я стараюсь не показать ему этого, заставляю себя сохранять невозмутимость.
– А где будешь жить ты? – спокойно спрашиваю в ответ, будто, кроме этого, меня ничего не интересует. – Неужели к Каримовым переедешь?
Гордей усмехается.
– За меня не беспокойся. На улице не останусь.
Глава 12. Импровизация
Заперевшись в ванной и включив воду, типа я в душе, достаю из сумки сложенный файл – папку оставила на столе в кабинете, – и просматриваю все приложенные к соглашению документы.
Перечитываю само соглашение – действительно, подлежащая разделу доля Гордея в бизнесе с Максимом Каримовым, указана как пять процентов. Не пятьдесят, как было раньше – я знаю точно, читала уставные документы, присутствовала у нотариуса, когда они регистрировали фирму, – а только пять!
Сейчас вспоминаю, что, когда я читала бумаги в первый раз, цифра царапнула мне глаз, но я не обратила на это внимание – была слишком возмущена тем, как Гончаров решил поделить наше имущество, и к доле не приглядывалась. Я ведь ее знала и с этой стороны подвоха не ждала. А зря…
Отыскиваю документ по внесению Максом дополнительного миллиона рублей, уменьшающего долю Гордея, и жадно читаю – все так, как и сказал муж.
Сжимаю в ладони бумагу, чувствуя, как по спине прокатывается неприятный холод.
Сердце бьется гулко, в висках пульсирует напряжение. Голова словно отказывается принимать реальность.
Рука со смятым листком самопроизвольно, очень медленно, опускается, пальцы разжимаются, и комок падает на керамический пол.
В глубине души я все же надеялась, что Гордей лжет, что пытается взять меня на понт, одурачить. Но он одурачил меня раньше. Когда уменьшил свою долю, ничего не сказав, даже не поставив в известность.
Не знаю, сколько я так сижу в прострации. Весь мой изначальный план рухнул. То, как я собиралась поступать и действовать при разводе, теперь не сработает. Жалкие два с половиной процента не дадут мне никакого права голоса и влияния на бизнес, а значит, и выгодно продать ее мужу или хотя бы Максу, чтобы насолить Гончарову, у меня не выйдет.
Нужно придумывать новую стратегию.
Ирка права.
По-честному уже не получится. Нужно включать стерву. Только бы кнопку включения не заело…
Вздохнув, выключаю воду и иду спать на диван в детскую. Прошлые ночи Гончаров уступал мне спальню, сам уходя в комнату для гостей, будущую комнату Наташи – пока девочки еще маленькие, спят вместе, так удобнее и им, и нам, – но сегодня его джентльменство закончилось.
Видимо, так он решил показать мне, что может быть и «по-плохому».
Ну да не сильно меня это пугает.
В спальне с девочками мне уютно и очень спокойно, я слушаю их ровное дыхание и улыбаюсь. Что бы ни случилось между мной и Гордеем, главное, что они у меня есть. А я у них. Как бы ни закончился развод, мы с дочками будем вместе, а все остальное как-нибудь переживем.
С этой позитивной мыслью я наконец засыпаю.
А просыпаюсь оттого, что под мое одеяло пытается пролезть Ариша. Подвигаюсь, чтобы ей было удобнее. Она это чувствует и шепчет:
– Ма-ам, а сегодня выходной?
– Нет, солнышко, – шепчу в ответ и, касаясь губами кудряшек на ее виске, смотрю на светящиеся часы на колонке. – Скоро вставать в садик.
– Ммм… – расстроенно хнычет.
Снова целую ее, стремясь утешить, и тянусь к телефону, чтобы отключить будильник.
Я иду с ежедневного утреннего совещания по открытию, когда мне приходит сообщение от брата с контактом адвоката, а через пару часов, отпросившись у Гаяновой, я сижу в его просторном, но каком-то неуютном кабинете.
Сам кабинет обычный и хозяин его вполне располагающий к себе, сдержанный и солидный дядька, но почему-то я чувствую себя скованно, некомфортно.
Анатолий Борисович, выслушав меня, внимательно изучает мои бумаги. Я молча жду.
Наконец, он поднимает на меня взгляд и, сняв очки, чуть качает головой:
– Марьяна Михайловна, я изучил все представленные документы, и должен с сожалением констатировать, что уменьшение доли вашего мужа в их совместном бизнесе с господином Каримовым с юридической точки зрения совершенно законно. Никаких нарушений здесь нет.
Я невольно подаюсь вперед.
– Как нет?! Ведь это же наша общая собственность, а я была даже не в курсе!..
– Давайте разберем, Марьяна… вы позволите обращаться к вам по имени?
– Да, конечно.
– Согласно уставу компании, увеличивать капитал общества может любой из его участников – либо оба, либо кто-то один, если второй не имеет такой возможности или желания. И при увеличении уставного капитала общества согласия супругов не требуется. Сумма, внесенная вашим супругом, ведь не изменилась. Только ее значимость и весомость – партнер увеличил свою долю, а доля вашего супруга пропорционально уменьшилась. Это абсолютно легальная процедура.
Я сжимаю пальцы на коленях.
– Но он же сделал это специально! Осознанно отказался от инвестирования, чтобы избежать раздела своей доли при разводе.
Кичигин терпеливо объясняет:
– Даже если он действовал намеренно, это не имеет значения. К тому же, злонамеренность в таком деле очень трудно доказать.
Я закрываю глаза.
– Можно было бы попытаться оспорить этот экстра взнос партнера, будь эти изменения в капитал сделаны уже после того, как вы объявили о намерении развестись. Однако, судя по дате нотариального заверения, собрание участников по этому вопросу проведено два месяца назад. Тогда же были внесены деньги.
Я чувствую, как внутри все опускается. Два месяца? Он, что, готовился к разводу заранее?..
И опять я не заметила, что озвучила свои мысли вслух. Но, осознав это, даже не краснею – слишком шокирована новыми подробностями, – когда Анатолий Борисович отвечает:
– Или готовился, или внес изменения в протокол задним числом.
– Задним числом?! – подкидываюсь я. – А это возможно? Вы же сказали, протокол собрания заверен нотариусом.
– Сказал. Но юридическая практика знает много разных случаев. Поверьте моему опыту, – произносит он, глядя на меня многозначительно.
Я коротко киваю – опыту верю. Но что мне делать с этим всем, не представляю…
– Значит, мне остается только согласиться на предложенные мужем условия? – все же спрашиваю после продолжительной паузы, во время которой пыталась еще раз переварить все услышанное. Кичигин меня не торопил. – И радоваться, что получу хотя бы это?
– Соглашаться я вам как раз не советую, – возражает неожиданно адвокат.
Я заинтересованно поднимаю голову – он что-то придумал?
– Почему?
– Хотя бы потому, что, если муж торопит вас с подписанием, значит, ему это зачем-то нужно. И поторговаться с ним, поломать ему игру – неплохая тактика, когда нет других вариантов.
Я благодарю его за консультацию и выхожу на улицу.
Неласковый ветер обжигает щеки, но я его не почти не ощущаю – я в раздумьях. Телефон в руке вибрирует.
«Как прошло?» спрашивает Ян.
Улыбаюсь – лучше, чем я думала.
Иногда идеальный план – это его отсутствие.
Вернувшись в офис, я прямиком иду в кабинет к начальнице. Влетаю к ней, энергичная, чуть запыхавшаяся, без стука.
– Марьяна, что-то случилось? – удивляется она.
– Нет, – качаю головой. – Елена Шамильевна, если ваше предложение еще в силе, я согласна на командировку.




























